Глава 2.
Темный седан Арсения стоял у скромного, немного обветшалого домика на окраине города. Дождь уже превратился в назойливую морось, застилая мир серой пеленой. Арсений, прислонившись к машине, смотрел на часы. Сорок три минуты. На три минуты дольше, чем он отвел.
Внутри него все кипело. Горечь утраты, подернутая ядовитым налетом подозрения, и теперь еще раздражение от этого… клоуна в костюме детектива. Он мысленно уже составлял гневное письмо в адрес руководства, подбирая самые емкие и уничижительные формулировки.
С визгом тормозов у тротуара причалила потрепанная желтая машишка. Из нее выскочил Антон, волоча за собой тот самый тяжелый чемодан. Он был слегка помят, на щеке краснела свежая царапина, а дыхание сбилось.
— Я не опоздал! — выпалил он, едва переводя дух. — Технически. Вы сказали «на месте». Я на месте. Машина заглохла на подъеме, пришлось толкать, но я здесь!
Арсений медленно выпрямился. Его лицо было каменным. —Мои указания не нуждаются в ваших юридических казуистических толкованиях, Шастун. Вы опоздали. Собирайте свои вещи и возвращайтесь в агентство. Ваша помощь здесь исключается.
Лицо Антона вытянулось. Он видел, что Арсений абсолютно серьезен. Это был не тест, не проверка. Его просто вышвыривали. Паника ударила в виски. Он не мог провалить первое же дело.
— Подождите! — почти взмолился он. — Посмотрите! — Он ткнул пальцем в лобовое стекло своей машины. — Видите? Стекло мокрое от дождя. А вот тут — сухое пятно, по форме чемодана. Я вез его на переднем сиденьи, пристегнул ремнем! Я соблюдал все правила транспортировки вещественных доказательств! Кто еще так делает на своем первом выезде? Никто! Я старался!
Арсений, к собственному удивлению, бросил взгляд на указанное стекло. И действительно, неуклюжий парень был прав. Глупая, мелочная деталь, но она говорила о наличии каких-то зачатков мозга. Он молча оценил его: мокрый, взъерошенный, с умоляющими глазами, но в них читался не только страх, а какое-то упрямство.
Тишину прервал скрип калитки. На пороге дома появилась та самая Марья Ивановна, бледная, с красными от слез глазами.
— Сений, ты приехал… — голос ее дрогнул. — И с помощником. Спасибо, что не оставил…
Арсений замер. Он не мог выгнать Шастуна сейчас, на глазах у этой женщины, которая знала его с детства. Это было бы чудовищно грубо. Он смерил Антона взглядом, полным нескрываемого отвращения к сложившейся ситуации.
— Чемодан. За мной. И рот на замке, — прошипел он и, не глядя, направился к дому.
Мастерская Александра Петровича была замершим миром. Пахло маслом, деревом и пылью. Повсюду стояли незаконченные скульптуры, на полках лежали инструменты, на мольберте желтел эскиз. И посреди этого творческого хаоса, у подножия алюминиевой стремянки, мелом был очерчен силуэт тела.
Арсений остановился на пороге, делая панорамный обзор. Его глаза, привыкшие выхватывать малейшие несоответствия, сканировали пространство. Все выглядело так, как и должно было выглядеть: опрокинутая банка с кистями, рассыпанные гвозди. Идиллическая картина нелепой случайности.
Он надел латексные перчатки, движения его были выверенными, экономичными. —Шастун, фотофиксация. Общий план, потом детали: пол, стремянка, предметы вокруг. Без ваших комментариев.
Антон, стараясь дышать тише, засуетился с фотоаппаратом. Он ловил каждый взгляд Арсения, пытаясь понять, куда тот смотрит и что ищет. Но лицо детектива было непроницаемо.
Арсений подошел к стремянке. Устойчивая, ножки раздвинуты правильно. На верхней ступеньке — темное пятно, вероятно, от удара головой. Логично. Слишком логично.
Антон, закончив с фото, кружил вокруг, как щенок. Его взгляд упал на ту же стремянку. «Проверить на устойчивость» — пронеслось у него в голове как аксиома из учебника. Не долго думая, он потянулся к ней рукой без перчатки.
— Не трогать! — рявкнул Арсений, но было поздно.
Антон толкнул стремянку, проверяя, не шатается ли она. Конструкция, стоявшая на скользком от опилок полу, дрогнула, съехала на несколько сантиметров и с грохотом рухнула на бок.
— Черт! — выругался Антон, пытаясь ее поймать.
Цепная реакция была мгновенной. Упавшая стремянка задела тяжелый деревянный ящик с инструментами на полке выше. Ящик опрокинулся, и его содержимое — стамески, молотки, пачка ключей — с оглушительным грохотом высыпалось на пол, прямо на то место, где лежало тело.
Арсений застыл. Глаза его сузились до щелочек, в которых бушевала настоящая буря. Он медленно, очень медленно повернулся к Антону. Тот стоял, прижав к груди фотоаппарат, с лицом человека, который только что поджег собственный дом.
— Выйди, — тихо, но с такой силой, что слова казались выкованными из льда, произнес Арсений. — Немедленно. Выйди и жди у машины. Ты не помощник. Ты ходячая катастрофа. Ты только что уничтожил возможные улики и оставил на месте происшествия свои отпечатки. Твоя карьера закончилась, не успев начаться.
Антон был готов провалиться сквозь землю. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и поплелся к выходу, походя на побитого пса. Он уже почти вышел, когда его взгляд упал на рассыпавшиеся инструменты. Среди старых ключей и гаек валялся небольшой медный штамп для тиснения по коже. И на его рукояти был выгравирован странный, витиеватый знак.
— Постойте, — вдруг сказал Антон, забыв про все выговоры. — Что это?
— Меня не интересует твоё «что это»! — Арсений был на грани.
— Но посмотрите! — Антон, не боясь уже ничего, вернулся и указал пальцем, стараясь не касаться. — Птица? Смотрите, крыло… оно какое-то сломанное.
Фраза «сломанное крыло» заставила Арсения вздрогнуть. Он резко приблизился, оттеснив Антона локтем. Нагнулся. Его профессиональный ум моментально проанализировал находку. Старый, затертый штамп. Не художественный. Непохожий на стиль Александра Петровича. Он лежал именно под тем ящиком, в самом низу кучи. Если бы не этот идиотский погром, его бы никогда не нашли. Его бы смели вместе с мусором.
Он взял пинцет и аккуратно поднял штамп, поднося к свету. Птица с изогнутым, неестественно вывернутым крылом. Зловещий, незнакомый символ. Ничего общего со светлым, полным жизни искусством старика.
Ледяной ком сжался у него в груди. Это было оно. То самое несоответствие. Та деталь, которая превращала трагедию в загадку.
Он медленно перевел взгляд на Антона. Тот стоял, боясь пошевелиться, ожидая новой порции гнева. Но гнева не последовало. Взгляд Арсения был пристальным, оценивающим. Впервые за сегодня в нем читалось не просто раздражение, а мысль.
— Снимите это, — наконец сказал Арсений, кивая на штамп. — Под разными углами. Крупно. Макросъемкой.
Антон, не веря своему счастью, бросился выполнять приказ, снова роясь в чемодане.
Арсений же продолжил изучать место падения ящика. Его взгляд, выхватывающий малейшие детали, скользнул по полу, по плинтусу. И там, где до падения инструментов лежал слой пыли, а теперь осталась чистая полоска дерева, он увидел это. Не гравировку на старом металле. А свежий, четкий след.
— Шастун, — его голос прозвучал резко, заставляя Антона вздрогнуть. — Сюда. Свет.
Антон подбежал с фонарем. луч света выхватил из полумрака участок пола. Птица. Та же самая. С изломанным крылом. Но не выгравированная, а нарисованная. Не краской, а чем-то жирным, маслянистым. И рисунок был свежим, не успевшим покрыться пылью или впитаться в дерево. Он был нанесен уже после смерти старика. И был скрыт под ящиком с инструментами, как послание, которое не предназначалось для чужих глаз.
Мысль Арсения пронеслась вихрем: «Не просто символ. Метка. Подпись. Кто-то был здесь после... И оставил это. Зная, что это найдут. Или зная, что это НЕ найдут. Случайность? Нет. Ничего случайного. И этот... этот слон в посудной лавке... он не просто нашел улику. Он вскрыл самый факт присутствия убийцы здесь, после смерти. Он...» Арсений посмотрел на Антона, который с широко раскрытыми глазами смотрел на свежий рисунок. «...Он оказался тем самым хаосом, который нужен, чтобы всколыхнуть слишком правильную картину. Опасно. Ненадежно. Но... единственное, что у меня есть против того, кто играет с нами в эти игры.»
Антон же думал совсем иное, его сердце колотилось: «Оно свежее... Господи, кто-то был здесь... Это же как... как насмешка. Смотрите, я был здесь и оставил вам знак. Это жутко. Но... я это нашел. Вернее, мы. Хотя я все испортил... но если бы не я, мы бы не нашли. Он должен это понять. Он ведь понял?» Он робко посмотрел на Арсения, ища в его лице подтверждения.
Арсений ничего не сказал. Ни слова благодарности, ни признания. Его лицо снова стало непроницаемой маской. Он достал из чемодана Антона пакет для вещдоков и специальный шпатель.
— Отойти, — бросил он коротко. — Не дышать на улики. И не трогать ничего больше. Ваша миссия на сегодня выполнена. Перевыполнена.
Он аккуратно соскоблил верхний слой древесины с рисунком, упаковал его. Действия были выверенными, точными. Внутри же все кричало. Это было уже не расследование смерти. Это был вызов. Ему лично.
Он встал, держа в руках два пакета — со штампом и с образцом пола. —Убираемся. Здесь нам больше нечего делать.
— Но... а как же... осмотр? — растерянно спросил Антон.
— Все, что нужно, мы уже нашли. Благодаря вашему уникальному методу работы, — в голосе Арсения снова зазвучала привычная ледяная издевка, но теперь в ней была какая-то новая, тяжелая нота. — Остальное — работа криминалистов. Наша работа теперь — это. — Он показал пакеты. — И молчание. Ни слова никому. Ни о птице. Ни о том, как мы ее нашли. Понятно?
Антон кивнул с таким видом, будто его посвятили в величайшую тайну мироздания.
Арсений вышел из дома, не оглядываясь. Дождь перестал идти. Он сел в машину и положил пакеты на пассажирское сиденье. Теперь у него было два артефакта. Одно старое проклятие. И одно свежее предупреждение. И один совершенно непредсказуемый помощник, который, сам того не ведая, оказался ключом, повернувшим все дело в совершенно новую, темную сторону.
Он завел двигатель. Ему нужно было думать. А для этого нужно было убраться подальше от этого места и от этого слишком проницательного, слишком опасного в своем неведении юнца.