глава 2
Я с глухим жестким стуком кладу руки на стол в баре, который принадлежит Эстеро. Бар – это царство неонового света и теней, где каждый уголок скрывает свои тайны. Тишина нарушается лишь гулом вывески, мерцающей за моей спиной, и эхом моего крика, который, кажется, застрял в воздухе, как пуля, застрявшая между стен.
– Да какого хрена меня никто не предупредит об этом уроде! Почему я-то всегда?! – срываюсь я на крик, обращаясь к человеку, который дал мне это задание.
Мой голос звучит резко, как выстрел в ночи, и отражается от стен, создавая ощущение, что я кричу не только в этот бар, но и в пустоту всего мира.
Человек, напротив, старый, главный или просто босс Эстер, сидит напротив меня. На его лице виден шрам, пересекающий бровь, а в глазах – холодный, спокойный взгляд убийцы. Он молчит, но его присутствие ощущается как давление, как вес невидимой скалы.
– Потому что мы понятия не имели, что он нападет на тебя. Он не числится в наших досье, – наконец говорит он, его голос низкий и хриплый, как будто он давно не разговаривал.
Я вздыхаю, чувствуя, как напряжение внутри меня начинает спадать. Наливаю себе стакан виски, который стоит на столе, и делаю глоток. Алкоголь обжигает горло, но это тепло помогает мне немного расслабиться.
– Ты сама, наверное, поняла, кто это. Он приходит из теней. Без следов. Без предупреждения. Призрак, – продолжает он, и я чувствую, как по спине пробегает холодок.
Уже три снайпера Эстеро исчезли без единого выстрела. Они были опытными, но даже они не смогли справиться с этим человеком.
– А ты… ты первая, кто выжила после встречи с ним лицом к лицу, – добавляет он, наклоняясь ближе.
Его голос становится тише, но в нем звучит угроза.
– Он не просто убивает. Он играет. А если он выбрал тебя… значит, ты ему интересна.
Я тяжело вздыхаю и сажусь на кожаный диван, стоящий у стены. Виски помогает мне успокоиться, но внутри все равно остается гнев.
– Класс, – говорю я, поднимая большой палец вверх в жесте саркастичного одобрения.
Затем делаю еще один глоток виски, чувствуя, как алкоголь растекается по телу.
– И что же мне теперь делать? Залечь на дно? – спрашиваю я, глядя на человека с шрамом.
Он медленно качает головой, его пальцы начинают барабанить по деревянному столу.
– Залечь? Нет. Ты теперь его цель. А если он выбрал тебя, значит, увидел что-то, – говорит он, наклоняясь еще ближе.
Голос становится тише, почти шепотом, но от этого он звучит еще более угрожающе.
– Либо ты становишься жертвой, либо пристрелишь его первой. И поверь мне, ты не из тех, кто прячется в подвалах с бутылкой виски и страхом перед смертью.
Повисает небольшая пауза, и он усмехается.
– Ты из тех, кто стреляет в ответ, даже если рука дрожит, – добавляет он.
Я одним глотком допиваю оставшийся виски, ставлю стакан рядом и опускаю голову на холодный стол. Его слова звучат как приговор, но в то же время они дают мне надежду. Я выжила, и теперь у меня есть шанс.
– Отвратительно… Денег не заработала. Теперь и этот придурок будет преследовать, а я хотела взять пару выходных, – ворчу я, поднимая голову.
Мужчина усмехается, его лицо смягчается, но в глазах все еще остается холод.
– Ха-ха. О выходных теперь можешь забыть. В данный момент твоя единственная задача – остаться живой, – говорит он, похлопывая меня по спине.
Его слова звучат как наставление, как предупреждение, но в то же время и как обещание. Я знаю, что мне придется бороться, и я готова к этому. Я не из тех, кто сдастся без боя.
Я облокачиваюсь на спинку, чувствуя, как адреналин снова начинает пульсировать в венах. Я готова к тому, что меня ждет. Я готова к игре.
Он хмыкает и достает небольшую черную папку досье. Раскрыв ее, он кладет ее на стол рядом со мной, и листы бумаги начинают шелестеть под его пальцами.
— Немного найдется, фотографий слишком мало, точный возраст и место рождения — ух точно. Но есть то, что я сам точно знаю, — произносит он, пристально глядя мне в глаза.
Я недовольно гляжу на папку. В этом досье были ответы на многие мои вопросы, но оно также таило в себе множество тайн и угроз.
— Лицо его я точно запомнила, — отвечаю я, стараясь скрыть раздражённую дрожь в голосе. — Мы даже успели обменяться парочкой комплиментов.
Я наклоняюсь вперед, стараясь рассмотреть первую страницу досье.
— Хочу, конечно, — говорю я, пытаясь понять, что еще скрывает эта папка.
Он усмехается, как человек, знающий что-то такое, что мне еще неизвестно.
— Отлично, тогда внимательно слушай, — произносит он, наклоняясь ближе ко мне. — То, что я тебе скажу, знаю только я и информатор, никому больше, ясно?
Я закатываю глаза, стараясь выглядеть равнодушной.
— Я знаю правила, — отвечаю я. — Разве я была бы жива, если бы много говорила?
Он кивает, удовлетворенный моим ответом.
— Ты права, это тебе помогло выжить в разных ситуациях, — произносит он, и его голос звучит мягче.
Пауза. Он проводит пальцами по строчкам досье — снимку с ночного переулка, где силуэт высокого мужчины казался зловещим.
— Его настоящее имя не Александр, это кличка, как ты догадываешься, которую он сам себе взял.
Настоящее имя — Дамиан Рио.
Родился в трущобах за городом. Отец — капо мафии Монтеро, а мать — медсестра Эстеро… нашей банды.
Когда-то он был и на нашей стороне тоже, пока отец не приказал убить его мать за измену. С тех пор он ненавидит обе стороны, но нас особенно, и выбрал клан его отца.
Мужчина поднимает глаза, пристально глядя на меня.
— И знаешь, что самое интересное?
Ты — первая живая связь между нами. Ну, пока он и тебя не прикончит, в это я, собственно, не хочу верить, девочка.
Я лишь молчу, переваривая всю сказанную им информацию. Кладу ногу на ногу и откидываюсь на спинку дивана, стараясь выглядеть спокойной.
— Вот оно как… интересно, теперь есть еще одна причина всадить ему пулю в голову, — говорю я, и улыбка скользит по моим губам.
В воздухе повисает напряженная тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц досье. Я медленно закрываю глаза, пытаясь осмыслить все, что только что услышала. На мгновение мне кажется, что я снова в том темном переулке, окруженная врагами, но теперь у меня есть хотя бы имя человека, который может стать моим спасением или гибелью.
Мужчина ухмыляется уголком губ, его глаза сверкают насмешкой, когда он видит огонь в моих глазах. Он наклоняется чуть вперед, опираясь на подлокотники своего кресла, и его голос становится низким и вкрадчивым.
— Отлично. Это именно то, что нужно. Спокойствие в такой ситуации только навредит, и теперь у тебя есть причины его ненавидеть.
Я отвечаю ему недовольным взглядом, скрестив руки на груди. В его словах есть что-то, что заставляет меня насторожиться, и я поднимаю на него глаза, готовясь к продолжению.
— Думаю, ты хочешь узнать ещё кое-что интересное про него, да? — добавляет он, прищурившись.
Я выдыхаю, чувствуя, как внутри меня нарастает раздражение. Я достаю пачку сигарет из кармана и, не глядя на мужчину, достаю одну. Закуриваю, глубоко затягиваясь, чтобы скрыть свои эмоции.
— Конечно, мне же с этим работать нужно, — отвечаю я, стараясь говорить спокойно, но в моём голосе всё равно слышится напряжение.
Мужчина хмыкает, скрещивая руки на груди. Он внимательно разглядывает моё лицо, его брови нахмурены, а взгляд кажется почти проницательным. Я чувствую, что он почти уверен в том, о чём я думаю, хотя ему нужно услышать это от меня.
— Ну попробуй предположить сама, — говорит он, наклоняя голову набок. — Думаю, не я один заметил такое интересное наблюдение.
Я делаю ещё одну затяжку и выдыхаю дым, стараясь собраться с мыслями.
— Дядя, я люблю действовать, а потом думать. Откуда мне знать, что он ещё может выкинуть и скрыть? — отвечаю я, стараясь быть максимально откровенной.
Мужчина усмехается, качая головой.
— Ох, милая… и почему я не удивлён? — произносит он, делая паузу
Он смотрит, как я делаю затяжку, и тянется рукой к пачке сигарет, которую я положила на стол. Вынимает одну и прикуривает. Выпускает первый клуб дыма и продолжает пытать меня.
— Нет, детка. Лучше ответь мне на один простой вопрос, — говорит он, его голос становится ещё тише.
Я задумываюсь и чуть склоняю голову набок, делая ещё одну затяжку.
— И какой же именно? — отвечаю я, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение.
Мужчина поворачивает голову, его глаза полуприкрыты от дыма.
— Скажи мне, почему он не убил тебя тогда на крыше? — продолжает он. — Был момент. Один выстрел — и всё. А он пошёл в рукопашную и бегал за тобой по всему району.
Я замираю, чувствуя, как холод пробегает по моей спине. Я вспоминаю тот момент, когда стояла на крыше, а он был совсем близко. Его лицо было искажено яростью, а в руках блестел пистолет. Но вместо того чтобы выстрелить, он набросился на меня.
— Ты ведь чувствуешь, что что-то было не так? — спрашивает мужчина, внимательно наблюдая за мной.
Я киваю, делая ещё одну затяжку.
— Да… Я сразу подумала об этом. Он всегда был за моей спиной, мог выстрелить или зарезать в любой момент. Он убил Ромеро, пока я стояла в паре метров от него, а потом спокойно говорил со мной, хотя знал, что я точно позвала на помощь, — отвечаю я, понимая, о чём думал старик.
Мужчина медленно кивает, откидываясь на спинку кресла и устало потирая глаза.
— Да, я именно об этом и клоню, — говорит он, снова открывая глаза и смотря на меня. — Почему он не пошёл на рукопашную, а не застрелил тебя сразу?
Я понимаю намек и предполагаю.
— Он хотел охотиться, убить руками, чтобы знать, что убьет меня не пуля, а его руки. Видеть моё лицо в этот момент. — серьёзно говорю я с холодным взглядом.
Мужчина медленно кивает в знак согласия, выдыхая струю дыма, и внимательно всматривается в моё лицо. В его глазах мелькнула тень задумчивости, словно он пытался проникнуть в мои мысли.
— Да, я так и думал, что именно это придет тебе в голову. В самом деле, Дамиан любит быть ближе к добыче, когда его нанимают, — произносит он, задумчиво растягивая слова.
Он снова делает затяг, и свет неоновой вывески играет на его лице, делая его черты еще более жесткими и зловещими.
— Но скажи мне еще кое-что, — продолжает он, не сводя с меня пристального взгляда.
Я тушу бычок о пепельницу и закатываю глаза, недовольно говоря:
— Ну и что еще?
Он видит, как мое терпение испаряется в таком мозговом штурме. Наклоняет голову набок, словно хищник, готовящийся к прыжку.
— Он мог пристрелить тебя в голову, в сердце или куда-то еще, он хорош в этом. И как ты ответила на предыдущий вопрос, как думаешь, почему он подошел к тебе на расстоянии пару метров?
Я улыбаюсь и с сарказмом говорю:
— Потому что я такая красавица, что он не мог устоять, чтобы рассмотреть меня получше?
Он снова хмыкает от моего ответа, качая головой, отвечая на мою шутку своей:
— Браво, детка, ты как всегда права. Не знаю, как тебе удается быть такой дерзкой в такой ситуации.
Он затягивается и продолжает:
— Нет, конечно, я о другом. Ты разве еще не понимаешь?
Я вздыхаю:
— Если бы я была такой же хмурой, как ты, дядь, я бы уже головой поехала. Нужно же как-то в жизни веселиться, когда твои глаза залиты кровью жертв. Но нет, я тебя все еще не понимаю. Я уже сказала всё, что думаю.
Он вдруг резко кладет ладонь на стол — раз, и тишина накрывает бар. Даже неоновая вывеска кажется замерла.
— Он не стрелял потому, что хотел тебя слышать, — произносит он низким голосом, и его слова, словно тяжелый камень, падают в тишину.
Пауза. Его голос становится ниже, но все же он снова расслабляется.
— На крыше ты не кричала. Не молила о пощаде. Ты даже дрожать перестала. А он подошел, чтобы посмотреть в глаза той, кто не побежал, кто выдернул своё запястье, кто прыгнул с крыши ради жизни, а не пытался склониться ради пощады.
Он медленно проводит пальцем по краю пепельницы.
— Возможно... ты первая за долгое время стала для него "интересной" не как жертва, а как огонь, который сможет зажечь и его самого.
Я выдыхаю и закрываю глаза.
— Я так и знала, что не просто так он пытался разговорить меня и задеть за живое, думал, буду молить о пощаде и плакать на коленях. Назвал дерзкой... мой характер, конечно, можно сказать, спас меня, но похоже, не на долго. Играть с ним намного сложнее, чем просто получить пулю в лоб... ох, дядь, как же лучше мне к нему подступиться.
Он поджимает губы, хмыкая себе под нос. Он внимательно разглядывает меня, стараясь понять, думаю ли я сейчас что-то определённое, но на лице по-прежнему хищная улыбка.
— Весьма сложно с ним справиться, что могу сказать. Твоя "дерзость" — это то, что его зацепило. Но можешь ответить мне ещё на один вопрос?
Я поднимаю глаза: видно, что я сейчас уже думаю над множеством вариантов развития событий, и новая викторина от мужчины мне не интересна.
— Ты уже столько вопросов задал, как будто у меня есть возможность сказать тебе "нет", старик.
Он лишь прикуривает новую сигарету от старой и медленно выпускает дым в потолок.
Он прикуривает новую сигарету, не спеша, от старой, и выпускает дым в потолок. В комнате повисает тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим шипением пламени зажигалки и слабым шелестом дыма. Его голос звучит спокойно, но в нём чувствуется сталь.
— Нет, — говорит он, и в его голосе звучит уверенность, которая не оставляет места для сомнений. — Ты не можешь сказать «нет», потому что ты уже в деле, и пути назад нет.
Он делает паузу, затягиваясь сигаретой, и продолжает, его слова звучат как приговор.
— Скажи мне... ты чувствовала, когда он стоял за твоей спиной с ножом? Его дыхание? Было ли оно ровным, как у человека, уверенного в своих действиях, или слегка дрожало, как у того, кто боится ошибиться?
Он говорит об этом так, будто сам был там, будто знал, что чувствовала жертва в тот момент. Его голос становится ещё тише, почти шёпотом, но в нём слышится скрытая угроза.
— Призраки... — он усмехается, и в этой усмешке нет ничего весёлого. — Даже призраки иногда ошибаются в последний момент.
Его слова заставляют меня задуматься. Он говорит о призраке, но я понимаю, что он имеет в виду кого-то реального. Кто-то, кто может быть призраком в этом мире, но всё ещё имеет физическую форму.
— Если он колебался хотя бы на пару секунд, — продолжает он, его голос становится почти ласковым, но в этой ласке есть что-то пугающее, — значит, у тебя есть к нему путь. Не пулей, а головой. И я говорю не о твоём необдуманном поступке ударить его черепушкой своей.
Я замираю, его слова проникают в меня, как холодные пальцы.
— Ты можешь выбрать, — говорит он, его голос становится почти мягким, но в этой мягкости есть угроза. — Будешь прятаться по ночам и ждать его укола под луной? Или начнёшь дразнить его тень, пока он сам не выйдет из темноты тебе навстречу?
Его вопрос повис в воздухе, как невидимая сеть, в которую он пытается меня поймать. Я чувствую, как внутри меня нарастает напряжение.
— Выбор за тобой, детка, — заканчивает он, его голос становится ещё тише, но в нём чувствуется уверенность. — Жду твоего ответа.
Я медленно поднимаюсь с дивана, чувствуя, как ноют мышцы после долгого сидения. Взгляд мой скользит по комнате, задерживаясь на бокале с недопитым ромом. Мужчина, сидящий напротив, внимательно наблюдает за мной, словно ожидая, что я передумаю. Я беру его бокал и одним глотком осушаю его до дна, ощущая, как тепло разливается по телу.
— Я вас услышала, не переживайте, — мой голос звучит спокойно, но в нём чувствуется твёрдость. — Вы знаете, что я просто так не сдамся. Не зря я же лучшая в своём деле, да? Я найду интересный способ справиться с ним. Спасибо за информацию.
Я говорю это, стараясь не выдать своих эмоций, но внутри меня всё кипит. Этот парень, с его холодным взглядом и циничными замечаниями, вызывает у меня раздражение и одновременно азарт. Я уверена, что смогу его победить, но мне нужно быть осторожной.
Я иду к выходу из бара, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Он не отводит глаз, пока я не скрываюсь за дверью. Его фигура остаётся в полумраке, но я знаю, что он продолжает наблюдать за мной.
Он бросает на меня последний взгляд, полный насмешки и вызова. Его губы трогает лёгкая улыбка, а в глазах вспыхивает огонёк интереса.
— Отлично, — говорит он, кладя руки в карманы пиджака. — С нетерпением жду посмотреть на то, как ты будешь притаскивать своего первого «призрака».
Он засовывает руки в карманы пиджака. Его взгляд скользит по мне, и на лице появляется легкая, почти загадочная улыбка. Когда дверь за мной закрывается, его улыбка становится шире, словно он получает какое-то скрытое удовольствие от происходящего.
— Молодец, детка, — говорит он, его голос звучит мягко, но с легкой ноткой одобрения. — Бери голову.
Дверь за мной закрывается, и я остаюсь одна на улице. Свежий воздух обволакивает меня, и я чувствую, как напряжение покидает моё тело. Я знаю, что впереди меня ждёт много работы, но я готова к ней. Я всегда готова.