Часть 2
Лёша уже две недели ходит в новую школу, старается отвечать на уроках, несмотря на то что одноклассники смотрят на него с некоторым пренебрежением. Очередной умник, в школе номер 30 такие надолго не задерживаются. Андрей же, его сосед по парте сначала старался его упорно игнорировать, но чуть позже начал хотя бы спрашивать ответы на вопросы очередного теста, просил помочь с заданием или кратко рассказать ему сюжет книги, заданной по литературе для пересказа, которую он конечно не читал. Хоть тот не стесняясь пользовался своим умным соседом по парте, Лёша всё равно был рад помочь ему, хоть с кем-то в этом классе он мог поговорить. Вскоре Андрей стал замечать, как наконец начал получать хорошие оценки, а для него это было целым достижением. Ни то, чтобы он был каким-то недалёким, просто эта школа на пару с родителями, которые на него постоянно давили хорошей успеваемостью, семейным долгом и так по списку, отбили у него всякое желание учиться. Если родители вскоре решили, что ничего стоящего из Андрея не выйдет и переключились на воспитание младшего брата, то школа мотивации никак не прибавила.
До пятого класса все более менее старались учиться, в этом способствовала учительница начальной школы, которая хоть как-то старалась держать всех этих детей вместе, решая их мелкие конфликты и обиды, то с появлением новых более строгих учителей по разным предметам, про них все как будто забыли, оставив их наедине с собой. Больше нет «мы», осталось только «я». После пятого класса все резко перестали быть детьми, ну или просто хотели казаться взрослыми, всем уже стало не до учёбы. Вскоре они разделились по группам и началась целая клановая вражда. Девочки воевали с мальчиками, двоечники с отличниками, кто-то наседал на учителей и других одноклассников, кто-то предпочитал держаться в стороне, как Андрей. В начальной школе он был хорошистом и даже в некоторых моментах отличником, иногда интересно высказывался на уроках, особенно любил литературу, где можно было обсудить действия персонажей с разных сторон. Там он чувствовал себя как рыба в воде, ведь прекрасно умел разбираться в людях.
Первый уроком на этой неделе был русский язык. Дети в классе не выспавшиеся, кто-то клюёт носом, пытаясь не заснуть, кто-то играет в телефоне под партой. Старый учитель русского Фёдор Михайлович с седыми волосами на голове проводит перекличку. Он говорит так медленно и монотонно, что автоматически закрываются глаза.
— Так... Так... Кирсанов, здесь? — сгорбившись, Фёдор Михайлович, пытается через очки рассмотреть написанное в классном журнале.
— Кирсаныч спит, — отвечает за него играющий в телефоне Кирилл, хоть Андрей вовсе не спал. У этого хамоватого парня это уже привычка задирать его по поводу и без.
— Так, ладно, Алексей Марьевич у нас кто?
— Еврей, — не унимался Кирилл.
Учитель русского наконец оторвал взгляд от журнала, но менее скрюченным не стал и заметил, как на последней парте чернявый мальчик неловко тянет руку, он явно выделялся на фоне остальных в классе. Фёдор Михайлович взглянул на него, помотал головой и продолжил читать по списку. Лёша же чувствовал, как будто его головой в лужу окунули.
После первого урока он пошёл по безлюдному коридору к туалетам, чтобы хоть где-то скрыться от лишнего внимания одноклассников. Единственное место, где не было классов и других учеников, рядом был только медицинский кабинет, в котором он уже стал завсегдатаем, здесь всегда было тихо и безлюдно. В конец коридора заходили разве что девочки, чтобы пошептаться. Вдруг его кто-то толкнул вперёд и он чуть ли не рухнул на кафельный пол, за его спиной послышалась возня, и когда мальчик повернулся ему брызнули чем-то в лицо, глаза словно зажгло огнём. Пытаясь их открыть или вытереть, начинало щипать ещё сильнее, по лицу потекли слёзы. Ничего не видя перед собой, он пытался на ощупь выйти из туалета, но заметил, что дверь перед ним закрыта и через секунду он услышал, как в замке поворачивается ключ. Уборщица часто забывала его в замочной скважине и запирание кого-то в туалете было уже обычным делом.
— Посиди в газовой камере, — послышался смеющийся голос Кирилла и ещё одного парня, которой был ему не знаком, но он явно был старше.
Сквозь слёзы Лёша добрался до умывальника, чтобы промыть глаза, но это не помогало. У него началась паника, ведь он никак не мог выбраться, а глаза начинали болеть ещё сильнее. Сердце бешено застучало, от паники у него начинало темнеть в глазах, и он без сил опустился на пол.
Кирсанов шёл по безлюдному коридору, где он частенько любил прогуливать уроки. Вдруг он учуял странный перцовый запах, от которого защипало в глазах и хотелось чихать. В дверном замке он заметил оставленный уборщицей ключ, но попытавшись открыть дверь, она оказалась закрыта. Отперев её, он увидел лежащего на кафельном полу своего соседа по парте. Андрей выругался, попытался привести того в чувства, но это оказалось безрезультатно, и он побежал за медсестрой, хорошо, что медпункт находился в пару шагов от туалетов. Как-то не хотелось становиться свидетелем преступления.
Лёша очнулся уже на койке в медпункте, рядом с ним на стуле сидел Андрей и стояла разговаривающая по телефону Виктория Валентиновна, после звонка с урока она сразу же прибежала сюда, бросив все дела и первым делом доложила обо всём в детскую комнату полиции. Сначала Андрей хотел по-тихому уйти, но учительница литературы попросила его остаться, он конечно был рад прогулять пару уроков, но в очередной раз связываться с полицией ему не очень хотелось.
— О, очнулся, — Андрей заметил, как одноклассник начал потихоньку открывать глаза.
К мальчику подбежала медсестра и принялась махать у него рукой перед глазами, и он наконец пришёл в себя, с непониманием смотря перед собой на столпившихся около него людей. Глаза всё ещё немного болели. Медсестра помогла ему подняться с кушетки и спросила не болит ли у него что-нибудь. Лёша отрицательно помотал головой.
Виктория Валентиновна закончила разговаривать по телефону и обратилась к мальчику:
— Я уже позвонила в полицию, ты не переживай, они сами со всем разберутся, но мне нужно позвонить твоим родителям, чтобы рассказать им
о случившемся.
Учительница явно была напряжена и растерянна, она впервые за время своей работы в школе сталкивалась с подобным. Остальные учителя и даже директор уже привыкли закрывать глаза на драки в школе, издевательства и пакости. Каждый раз они оправдывались тем, что это только больше испортить репутацию школы. Однако, зачастую до детей не было дела ни учителям, ни их родителям, а некоторые просто ни о чём не рассказывали.
— Только маме не звоните, она и так слишком много волнуется, — мальчик смущённо уставился на свои руки.
— Извини, но рассказать ей всё равно придётся, — Виктория Валентиновна присела с ним рядом, успокаивая, она гладила его по спине, — я позвоню, чтобы она пришла за тобой.