Глава 3: Верджиния. Моя история
Меня зовут Верджиния д'Альбер. Я родилась в 1921 году в городе Париж. Эпоха возвращения к мирной жизни после одной из самой разрушительной войны.
Эпоха мартини и оливок. Это время первых телефонов, телеграфов и грампластинок. Это кинематограф вместо водевиля и автомобили не как обыденность, а как роскошь. Это черный джаз, льющийся из каждой подворотни, и эпоха вечного танца. В моду вошло маленькое чёрное женское платье, в котором моя мама встретила моего отца. Он всегда был до неприличия богат, жил на правом берегу Сены, где обитали высшие чиновники, дельцы, финансисты. Мать же наоборот, была дочерью обычного пастуха, который по утрам в Латинском квартале, гнал по булыжной мостовой стадо коз. В субботние и воскресные дни почти все улочки превращались в рынки: хозяйки придирчиво выбирали продукты, стараясь не прогадать. За одним из таких торговых прилавков стояла моя бабушка. Мама была единственным и любимым ребёнком в семье, ей старались не в чём не отказывать. Главной её мечтой было поступить в высшее учебное заведение, особенно, после того, как это стало общедоступным, но к сожалению так и не смогла, хотя была очень умной и сообразительной. По скольку на то время ей было 20 лет, ей нужно было искать работу и она нашла её сдесь, в кафе "Клозери де Лила" его считали лучшим кафе Парижа. В «Лила» ходили члены Французской академии, преподаватели Сорбонны, фронтовики-инвалиды - - коренные жители Латинского квартала. В один прекрасный день туда заглянул мой отец и дедушка, родители влюбились друг в друга моментально. В тот же вечер у них состоялось первое свидание в кафе "Ротонда" в квартале Монпарнас. Показаться там, было всё равно, что быть мельком упомянутым в газетной хронике. Туда же отправлялись приезжие знаменитости в надежде свести знакомство с местными «властителями дум». У них закрутился бурный роман и вскоре появилась я. Меня в отличии от моих родителей воспитывали в полной строгости. Мать следила за тем, чтоб я росла образованной девушкой, отец не жалел на это денег. В конечном итоге в свои 15 лет я знала всю историю, географию, была сверх начитанна и имела представление об архитектуре. В свои 17 я познакомилась со своим мужем. Мы никогда друг друга не любили, это был брак, который замышляли родители обеих сторон ещё со времён нашего рождения.
Отныне я была Верджиния де Бриенн.
1938 год, 2 августа - день моей свадьбы. Я думаю, не стоит описывать насколько шикарным был самый худший день моей жизни. Мой отец и отец Оливера постарались на славу. Ровно через год я родила сына. Мы назвали его Фредерик. Это было одно из лучших мгновений моей жизни. С рождением Фредерика я чувствовала себя свободной, что отныне я сама мать, я осознавала, что у меня есть муж, ребёнок, моя семья, мой дом, где я не обязана подчиняться никому. Конечно сложно поверить, что во времена, когда Париж кипел авангардом, эксцентричностью и свободой, девушку из богатой семьи выдали замуж насильно, но политику никто не отменял и отцу было очень выгодно отдать меня за члена семьи де Бриенн. Не скажу, что я была несчастна всю жизнь. С возрастом я осознала, что деньги решают всё, особенно, когда в возрасте 20 лет с годовалым ребёнком на руках решилась на побег с юным художником. Прожив около месяца в одном из захалустье правого берега, я вернулась обратно. Скорее всего Оливер даже не заметил моё отсутствие или ему было всё равно, тем самым облегчил мне жизнь. Конечно, у нас были любовники на стороне, так как ему тоже не удалось жениться на девушке, которую он любил. Но мы оба любили деньги и красивую жизнь, так что мы уважали друг друга и со временем стали лучшими друзьями. Мы не скрывали наших визитов к противоположным полам и от этого наше доверие росло. Через 8 лет после рождения Фредерика, я родила девочку Софию. И я, и Оливер любили своих детей и никогда не отказывали им ни в чём. Мы сразу договорились, что когда дети вырастут, мы отдадим их судьбу им в руки.
Шли годы, дети росли, когда Фредерику было 14, Оливер погиб при загадочных обстоятельствах. Его нашли с пулей в грудной клетке прямо в его кабинете. Всё указывало на самоубийство, но я вас уверяю, он был безумен, любил жизнь, деньги, роскошь, детей. Он никогда бы не отнял у себя всё это. Как то мы сидели в "Cafe de Flore" и он сказал мне: "Жизнь ничто, если у тебя нет денег. Надо родится под счастливой звездой, чтоб у тебя была жизнь, а не ничтожное существование. Нам, Верджиния, крупно повезло. Нам и нашим детям, мы счастливчики этого мира, у нас есть деньги. Как же я люблю это, чёрт я люблю это! Когда я смотрю на Париж с высоты Эйфелевой башни, мне даже кажется, что я люблю тебя! Ведь я понимаю, что и этот Париж, и эта башня, и даже это кафе - всё моё! Если я потеряю всё это - жизнь перестанет существовать. Я признаю поражение и уйду, но если это и случиться, то я уйду не с пулей в сердце, нееет, я уйду красиво, эффектно. Это запомнят все." Так что я чётко понимала, что банальнастью Оливер не обладал никогда, скорее всего это был кто то из мужей его любовниц, но что об умерших говорить? Бюджет семьи не пострадал, бизнесс уцелел и ждал, когда Фредерик займёт место его владельца.