Пауза между строчек

Ты стоишь за линией света, чуть в стороне от зоны для прессы. Камера висит на шее, включена, но объектив прикрыт. Вчера удалось её починить, оказалось, контакт, отвечающий за доступ к галерее, просто отошёл. Никакой серьёзной поломки. Ты была счастлива, даже позволила себе улыбнуться в экран и тут же сфотографировала Антанаса и Эмилию, чтобы сохранить этот момент победы. Теперь камера снова с тобой. Работает, слушается, будто ничего и не было. А ты снова часть этого безумного мира.

По плану все члены группы "Катарсис" должны быть на месте: Йокубас и Эмилия встали у бренд-волла, пока Аланас говорил по телефону. Журналисты перешёптываются, один оператор раздражённо поднимает брови. Ты держишь камеру и делаешь вид, что проверяешь экспозицию. На самом деле просто не хочешь, чтобы кто-то заметил, что ищешь его глазами. Лукаса. Глупо, он мог просто опоздать, мог пойти пить воду, мог говорить по телефону.

Ты вдыхаешь глубже, опускаешь плечи. Только не показать. Ни в лице, ни в руках, ни в дыхании.

— Ты сегодня прям светишься, — сказала Эмилия с лёгкой улыбкой.

Ты оборачиваешься, усмехаешься.

— Просто выспалась.

— Завидую. Мы вчера до двух крутили финальные правки. Аланас уже сам с собой разговаривал.

— Главное, чтобы он сам себе не начал отвечать.

Эмилия рассмеялась.

— Кажется, начал. Но не признался.

Ты покачала головой с полуулыбкой.

— Ну, если начнёт делиться шутками сам с собой, то зови. Буду записывать.

— Договорились.

Толпа перед закулисной зоной чуть расступилась — кто-то громко засмеялся, и в шуме зазвучал акцент. Хаульфдан появился словно шторм: в блестящем комбинезоне, с растрепанными светлыми волосами, притягивающий внимание как магнит. За ним, чуть опоздав и будто втянутый этим вихрем, шел Лукас. Выглядел он недовольным, будто его вытащили из гримерки против воли.

— Вот он! — объявил Хаульфдан с театральной интонацией, хватая Лукаса за плечо и выставляя вперед. — Потерявшийся принц! Ваш фронтмен, дамы и господа!

— Перестань, — проворчал Лукас, но Хаульфдан уже обернулся к остальным.

— А ты, должно быть, его муза? — он резко посмотрел в твою сторону.

Ты слегка приподняла брови. Не ответила. Просто наклонила голову, оценивая его взглядом. Хаульфдан, похоже, наслаждался этим напряжением.

— Ох, я, кажется, переборщил? — произнёс он с беззаботным смешком. — Простите, если был слишком прямолинеен. Но вы настоящая находка. Не участница? Жаль.

Лукас стоял чуть в стороне, молча. В уголках его губ играла тень улыбки, но глаза оставались напряжёнными. Он не сводил с вас взгляда.

— Ну ладно, мне пора, — сказал исландец. — Но позже мы обязательно поговорим, хорошо?

Он посмотрел прямо на тебя, не дожидаясь ответа, и подмигнул.

***

Ты осталась одна в технической зоне, просматривая отснятые кадры на восстановленной камере. Остальные разошлись по гримёркам, репетициям, кто-то ушёл в кафе.

— Опять одна? — прозвучал позади знакомый голос. Ты обернулась.

Хаульфдан стоял слишком близко и улыбался.

— Ты, случайно, не бежишь от меня? Или ты всегда такая неприступная? — спросил он, подходя ближе.

Ты держала себя ровно.

— Я работаю.

— Очаровательно. Серьёзные девушки — моя слабость. Особенно те, у кого в глазах столько огня. Ты когда-нибудь это слышала?

— Слишком часто, чтобы впечатлиться, — ответила ты. Парень рассмеялся.

— Прелестно. Дай угадаю, ты из тех, кто не верит ни одному слову? — он поднял телефон. — Фото на память? Для вдохновения.

Ты чуть отстранилась, но кадр уже был сделан.

— Отлично, — сказал он, что-то быстро набирая в заметках, — Как ты думаешь, если я сделаю песню с твоим именем, это будет слишком?

Ты усмехнулась, но ничего не ответила. Он наклонился ещё ближе.

— Знаешь, Лукас тебя охраняет взглядом, как будто ты его единственная песня. Это... романтично. Или опасно?

Ты не успела ответить. Сзади послышались шаги.

Ты обернулась — это был кто-то из съёмочной группы, не из тех, кого ты знала. Молодой оператор с микрофоном и бейджем на шее спешил в сторону сцены, не обращая на вас внимания. Но этого движения хватило, чтобы Хаульфдан чуть отступил. Не извиняясь.

— Кажется, у тебя начинается интересная неделя, — усмехнулся он, медленно делая шаг назад.

Ты молча наблюдала, как он уходит, будто вглядываясь в какую-то иную угрозу, только что прикрывшуюся улыбкой. Ты провела ладонью по лицу и глубоко вдохнула.

***

Ты сидела на полу у стены в узком закулисном коридоре, держа в руках камеру. Пальцы были заледеневшими от кондиционера, лицо уставшим. День вымотал. Ты просто хотела тишины.

— Ты выглядишь так, будто готова ударить кого-нибудь объективом, — прозвучал знакомый голос.

Лукас прислонился к стене напротив. Не сел рядом. Не подошёл слишком близко. Просто стоял, как будто не знал, можно ли.

Ты фыркнула, не поднимая головы:

— Всё нормально. Просто... день долгий. И люди шумные.

— Хочешь, я перестану говорить? — тихо, с лёгкой усмешкой.

— Не надо, — сказала ты почти сразу.

Подняла взгляд. Он смотрел на тебя спокойно, немного серьёзно. Почти мягко.

— Ты... давно вот так сидишь?

— Минут десять.

— Можно? — он кивнул на пол рядом.

Ты кивнула в ответ. Он сел. Ноги вытянул вперёд, спиной прислонился к стене. Молчали. Просто дышали рядом.

— Помнишь, мы прятались за кулисами в Бонне? — вдруг сказал он. — Тоже так сидели. Ты тогда перепутала свои наушники с моими. А потом носила их ещё месяц, хотя в них было неудобно.

— Я носила их не потому, что не заметила, — тихо ответила ты. — А потому что они были твои.

Он чуть улыбнулся. Губы дрогнули. Слишком мягкая улыбка, чтобы быть защитной. Почти рассеянная.

— Ты знала?

— Конечно. Они были исцарапаны с одной стороны. Я же всё помню.

Он не ответил. Смотрел на тебя. Долго. Так, как смотрят, когда не верят, что человек перед тобой — реальный, что он рядом, не исчез. Ты почувствовала, как внутри становится тихо. Опасно тихо. Так, будто ещё чуть-чуть и ты сама скажешь то, за что потом будешь себя ненавидеть. Или, наоборот, жалеть, что не сказала. Он чуть наклонился вперёд. Не слишком близко. Но достаточно, чтобы сердце начало стучать чаще.

— Ты сильно изменилась, — прошептал он.

— А ты нет, — ответила ты. — Всё ещё приходишь, когда я устала, и садишься рядом.

Лукас отвёл взгляд. На губах — что-то между улыбкой и болью. А потом сказал:

— Просто я знаю, что ты не любишь быть одна, когда устала. Даже если говоришь, что любишь.

***

— Подвинься, — сказала ты, толкнув Лукаса коленом. — Ты занял весь диван.

— Это мой диван.

— Это наша песня. Значит, он теперь общий.

Лукас закатил глаза, но всё равно сдвинулся, даже плед на тебе поправил. Ты, притворившись недовольной, дёрнула его за край рукава.

— И вообще, твой ноутбук шумит как пылесос. Может, выключим его?

— Я так сочиняю. С шумом.

— Ты сочиняешь, когда я рядом, — сказала ты почти шёпотом.

Он не ответил. Просто слегка прижался коленом к твоей ноге, будто случайно, будто для равновесия. Но не отодвинулся.

На экране был ваш черновик. Аккорды, записанные впопыхах. Полустёртые строчки. Мелодия, которую ты не могла выбросить из головы.

— Если мы всё это реально споём на сцене... — начала ты.

— Мы споём, — перебил он, без тени сомнения.

Ты чуть повернула голову — и вдруг почувствовала, как он близко. Настолько, что дыхание сбилось. У него были усталые глаза, но голос всё такой же уверенный.

— С тобой не страшно, — выдохнула ты.

Он долго смотрел на тебя, будто что-то решая.

— Мне с тобой спокойно, — сказал он наконец. И добавил тихо, будто боялся, что услышат не те: — Всегда.

Ты тогда ничего не ответила. Только кивнула и прижалась лбом к его лбу. А потом просто вернулась к аккордам.

***

Он всё ещё сидел рядом. Молча, спокойно. Как будто между вами не было семи лет молчания, боли и недоверия. Как будто всё это время он просто ждал момента, чтобы снова сесть рядом и ничего не говорить. Ты не смотрела на него, не смела. Глаза были устремлены куда-то в пол, но каждый нерв ощущал его близость. Его тепло. Его дыхание. Его рука покоилась между вами, около его бедра, ладонью вниз. Казалось, он просто расслабился, опустив кисть, но для тебя это выглядело почти как жест доверия. Он не прятал руки. Не скрещивал их. Просто... позволял себе быть рядом.

Ты чуть повернулась. Взгляд скользнул по его профилю, потом — по руке. Ты задержала дыхание. Между вашими телами оставалось не больше двадцати сантиметров. Пальцы тянулись сами — будто между ними было притяжение, не подчиняясь воле. Ты не думала, просто медленно, неуверенно опустила ладонь ближе.

До его руки оставалось всего ничего. Ты могла бы коснуться её мизинцем. Могла бы положить свою ладонь сверху, как раньше. Могла бы...

— Оу, — раздалось вдруг с другого конца коридора.

Вы оба вздрогнули.

— Простите, — сказал кто-то, один из волонтёров, нёсший коробку с водой. — Не хотел мешать.

Ты отдёрнула руку — слишком резко, почти как от ожога. Лукас посмотрел на тебя, так, будто знал, что ты хотела сделать. Но не сказал ни слова. Волонтёр прошёл мимо, оставляя за собой ощущение внезапно оборванного момента.

— Я... пойду, — прошептала ты, не глядя.

— Тея, — тихо сказал он, почти неслышно. Но продолжения не последовало.

***

Фотография появилась незаметно, в общем чате, куда скидывали закулисные моменты, селфи, гиф-ки, мемы. Кто-то из участников скинул ссылку на пост Хаульфдана, и к вечеру она уже разлетелась по всем историям.

На фото он стоял вплотную к тебе, наклонившись к тебе с полу ухмылкой, как будто только что что-то сказал тебе на ухо. Ты смотрела в объектив, чуть растерянно. И подпись: «Caught a muse backstage. Don't jealouse ;)»

Лукас уронил взгляд на экран телефона. Его брови еле заметно сдвинулись, а пальцы крепче сжали корпус. Он не сказал ничего. Даже не дрогнул. Только закрыл экран, отложил телефон, слишком спокойно, и откинулся назад на стуле.

Но он почувствовал, как что-то внутри него дернулось. Как тогда, когда вы ещё были близки, и кто-то другой тронул тебя за плечо. Как будто у него из рук забрали что-то важное. Не его, уже давно не его — но всё ещё значимое.

Он знал, что не имеет права. Знал, что не сказал многого. Но видеть, как Хаульфдан смотрит на тебя... словно знает тебя. Словно имеет право.

***

Это был один из тех вечеров, когда всё складывалось легко. Студия была полутёмной, только лампа на пианино отбрасывала мягкий жёлтый свет. Ты смеялась, что у тебя пальцы в мозолях от гитарных струн, а Лукас говорил, что боль — это цена за гениальность, и ты кидала в него подушкой от дивана.

И всё было просто. Легко. По-настоящему.

Пока в дверь не вошёл Бенас, парень, с которым ты пересеклась на каком-то музыкальном курсе. Высокий, громкий, наглый. Он легко перешагнул порог, бросил на Лукаса почти равнодушный взгляд и тут же обернулся к тебе:

— Привет, звезда.

А потом тронул тебя за плечо. Мягко, но слишком по-своему. Как будто давно тебя знал. Как будто имел право.

У Лукаса что-то дёрнулось внутри. Совсем коротко. Молча. Он не сказал ни слова. Просто уронил взгляд на струны. Но звук в голове сразу пропал. Мелодия, которую вы только что набрасывали, стала безвкусной. Его пальцы застыли.

Он услышал, как ты засмеялась — не так, как с ним. Громче, натянуто. Ты сказала что-то про кофе, отвела взгляд. Не отстранилась, не подошла. Он чувствовал, как между вами что-то смещается. Ничтожно, неуловимо, но точно.

Ты бросила на него взгляд, будто спрашивая: "Ты в порядке?"

Но он отвернулся, притворившись, что настраивает микрофон.

И в ту ночь, впервые за всё время вашей дружбы, он долго не мог заснуть. Потому что впервые понял, что тебя можно потерять. Не громко. Не из-за ссоры, а просто потому, что кто-то другой подойдёт ближе.

***

Ты стояла у кулера, крутя в руках пластиковый стаканчик с чаем. Он был уже почти холодный, но уходить не хотелось — в коридоре за кулисами было спокойно. Ни вспышек, ни посторонних глаз. Только тусклый свет ламп и глухое эхо шагов где-то далеко.

Ты не сразу заметила Лукаса. Он подошёл почти бесшумно, как будто не хотел быть замеченным. О его присутствии сначала напомнило отражение в стеклянной панели двери, а потом и его голос.

— Тебя тут весь день не видно, — сказал он тихо, как бы между прочим.

Ты не обернулась. Сделала глоток, будто не придавала словам значения.

— Я работала, — ответила коротко.— Я заметил. Твои фото с репетиции все хвалят.

Ты чуть приподняла бровь.

— Не знала, что ты читаешь прессу.

— Я не читаю, — мягко отозвался он. — Мне скинули.

Наступила пауза. Он приблизился. Не вплотную, но достаточно, чтобы почувствовать его рядом. Ты не смотрела, но знала: он стоит чуть в стороне, левое плечо опёрто о стену, руки в карманах, взгляд не на тебя, а куда-то в сторону коридора.

— Хаульфдан сегодня весь день тебя искал, — сказал он вдруг.

— Ну и пусть, — ты пожала плечами, пытаясь сохранить равнодушие.

— Он выложил ту фотографию. Где вы вдвоём.

— Да. Я видела. — так же спокойно отозвалась ты, не поднимая взгляда.

— Урод, — сказал Лукас. Тихо. Почти на выдохе. Не глядя на тебя, но с такой силой в голосе, что ты повернулась к нему. Он не шутил.

— Всё нормально.

— Нет, — сказал он после короткой паузы. — Нет, не нормально.

Он сжал челюсть, отвёл взгляд, будто сам себя остановил. Но пальцы всё же дёрнулись, еле заметно, нервно.

— Он не должен был. Это... это просто неуважение. И к тебе, и вообще. Он... он лезет туда, куда не надо, — голос его оставался тихим, но в нём проскользнула та самая нота, напряжённая, злая. Такая, какой ты не слышала давно. Даже в ваших ссорах тогда он чаще уходил в холод, чем в это сдержанное кипение.

Ты смотрела на него, медленно понимая: это не просто раздражение.— Он... — Лукас осёкся, провёл рукой по затылку и пробормотал: — Чёрт.

— Лукас... — начала ты, но он уже отвернулся.

— Я просто не понимаю, — тихо продолжил он. — Почему ты ему позволяешь вот так... появляться, влезать, фоткать, лезть в личное. Ты же... ты не любила этого. Раньше.

Его голос стал ещё тише. Он не спрашивал. Не обвинял. Он пытался понять. Но за этим тихим тоном что-то дрожало. Что-то, что он так старательно скрывал все эти дни. Что теперь прорвалось.

И ты вдруг поняла: он не просто злится. Он ревнует.