Принесённая направлениями

Моук оказался прав. Поход Исинэры в таверну не остался незамеченным, и различные слои населения отреагировали на её поступок по-разному. Представители низших сословий стали питать к девушке больше симпатии и по-своему зауважали. Для них её визит стал знаком того, что она не боялась быть ближе к народу и не пряталась за стенами дворца. Однако высшие круги восприняли всё иначе. Их общение с Принесённой стало ещё более холодным и надменным, а во взглядах читалось неодобрение. Исинэра, хоть и не хотела признавать это, понимала: каждое её действие теперь оценивалось гораздо строже, чем на Силине, и за каждым шагом следовали последствия. Однако, благодаря поддержке Кирсы и мудрым советам Оудэка, девушка старалась не зацикливаться на каждом своём решении или важном разговоре. Она понимала, что иначе легко можно впасть в сводящую с ума паранойю.

Принесённая старалась отгонять тревожные мысли и сосредоточиться на обучении и делах региона, которые с каждым днём становились всё более многочисленными и сложными. Её авторитет постепенно рос, во многом благодаря Мирэлу Лдорну. После открытия музея он, как и обещал, начал активно распространять положительные слухи о новой правительнице, используя все свои связи. Рассказы о её доброте, справедливости и готовности помочь быстро разлетелись по городу. Сивитатцы понемногу привыкали к Исинэре и всё чаще обращались к ней за помощью. Это одновременно радовало и изматывало. Если в первые недели своего пребывания в Сивитате Принесённая могла позволить себе тратить большую часть времени на обучение и отдых, то теперь на эти занятия у неё оставалось не больше пары часов в день. Всё остальное время уходило на общение с подданными, решение их проблем и обсуждение региональных вопросов с советниками.

Оудэк, взявший на себя все судебные дела, всё же заметно облегчал нагрузку герцогини. Он понимал, что Исинэра ещё не знала всех законов Сивитата, и старался помочь ей в этом. Однако девушка была способной ученицей и уже через несколько недель после посещения «Упавшего солнца» была готова принять участие в своём первом суде в качестве судьи.

Когда долгожданный день наступил, Исинэра проснулась раньше обычного, чтобы успеть собраться. На своём первом суде ей хотелось произвести на всех должное впечатление. Девушка не сильно смыслила в моде Сивитата, а потому попросила Кирсу помочь ей с поиском образа, на что служанка с радостью согласилась. Каждый день Кирса пересекалась со множеством дворянок, образы некоторых из которых собирала сама. Она, как никто другой, разбиралась в моде Сивитата, пусть своим обликом это и не показывала, в конце концов, она была лишь служанкой.

— В регионе сейчас процветает мода столицы, — объясняла Кирса сидящей за туалетным столиком Исинэре. — Пышные платья белых и жёлтых цветов, большое количество аксессуаров, широкие шляпы или высокие, но строгие причёски, обувь обязательно на каблуках.

— Так похоже на моду Силина, — отметила Исинэра.

— Это верно.

— Так что, тогда нам нужно самое пышное белое платье, которое только можно найти?

— Ну, если ты хочешь следовать моде, то да...

— Что за странная интонация?

— Скажу честно, Исинэра. Все эти однотонные блестящие платья уже порядком надоели сивитатцам. Ты принесённая направлениями, ты правительница, а именно правители всегда задают новую моду. Так почему бы не одеться во что-то, что сможет порадовать подданных и сподвигнуть их внести изменения и в свой гардероб. Думаю, что многие одобрили, если бы ты оделась во что-то более традиционное...

— Я не понимаю.

— Костюм правителя — это всегда символ чего-то: его статусности, влиятельности, успешности или состоятельности. Твоё же платье может стать символом возвращения того, что было «украдено» Кайсоном у сивитатцев. Да и не только платье, весь образ, при желании, намекнёт на твои стремления.

— Ох, даже не знаю, Кирса. Я без понятия, как одевались в Сивитате прежде и где найти подходящую одежду...

— Я могу с этим помочь! — с улыбкой воскликнула служанка.

— Не слишком ли это рискованно? Один мой простой поход в таверну так повлиял на общественное мнение, а если я приду на свой первый суд в традиционных одеждах, неофициально, можно даже сказать, запрещённых...

— Поверь, они оценят такой поступок. Я в этом уверена. Да и к тому же... неужели тебе самой не хотелось бы примерить традиционные наряды Сивитата?

— Ох, ну хорошо. Можно попробовать, наверное, если тебе кажется, что это будет хорошим решением.

Традиционная дворянская женская одежда Сивитата представляла собой многослойное платье, сшитое из мягких тканей различных цветов. Каждый цвет и узор имел своё символическое значение, отражая статус, происхождение или личные качества носительницы. В культуре Сивитата ничто не было лишено смысла — даже мельчайшие детали одежды могли сказать о многом.

Из-за пышности и многослойности нарядов дворянки ограничивались скромными украшениями, которые лишь подчёркивали изящество и красоту самой одежды. На многослойные платья традиционно повязывались ленты, демонстрирующие статус женщины. Чем больше лент, и чем они шире — тем больше у их носительницы власти. Нередко широкие ленты завязывали в банты на спинах или на груди.

Подобная мода пришла в Сивитат из Миэру — соседнего островного королевства, считающегося исторической родиной лангернов-птиц. Именно выходцы из Миэру много тысяч лет назад основали Сивитат, а поэтому культура региона во многом перекликалась с традициями королевства-прародителя. Многослойные платья, символичные узоры и ленты — всё это стало неотъемлемой частью сивитатского высшего общества на многие столетия.

Поиск нужных тканей не занял много времени, что сразу навело Исинэру на мысль, что служанка планировала эту идею уже давно. Наряд был продуман до точностей, каждая деталь в нём несла смысл и соответствовала высокому статусу своей носительницы.

Платье Принесённой состояло из пяти слоёв разноцветных тканей: светло-фиолетовой, тёмно-фиолетовой, розовой, оранжевой и тёмно-синей. Последняя ткань была особенной — её украшали светлые узоры, покрытые серебряными блёстками, что делало ткань похожей на ночное небо, усыпанное звёздами. Как объяснила Кирса, помогая Исинэре надеть платье, такая цветовая палитра символизировала рассвет — момент, когда ночь сменяется днём. Это было не просто красивой ассоциацией, но и глубокой мыслью: Принесённая стремилась стать новым началом для региона, и платье в цветах утреннего неба как нельзя лучше отражало эту идею.

Главным акцентом стал роскошный жёлтый шлейф, который надевался поверх всех остальных слоёв. Помимо этого, внимание привлекало и множество широких светлых лент, переплетавшихся на груди и завязанных на спине в огромный бант, выделяющий силуэт носительницы.

Волосы герцогини оставили распущенными, заплетя лишь две тонкие косы, которые обрамляли лоб, и собрав два небольших пучка на голове. Кирса настояла на том, чтобы не использовать украшения, так как платье и без того было пышным и богато украшенным. Оно полностью скрывало руки и большую часть тела, оставляя открытыми только шею и голову.

На ноги Исинэра надела тёмно-синие туфли на небольшом каблуке, которые, к её удивлению, оказались невероятно удобными. Кирса также настояла на том, чтобы на девушке не было макияжа. Её естественная красота и так гармонировала с нарядом, а излишняя яркость могла бы отвлечь внимание от самого платья.

Когда после нескольких часов сборов Исинэра наконец была готова, вместе с небольшим экипажем она незамедлительно отправилась в город.

Здание суда находилось в центре столицы и было чуть ли не единственным местом, практически не претерпевшим изменений после реформ короля. Оно было построено из тёмного дерева и состояло из всего двух этажей. Фасад был утончённо украшен статуями нескольких животных, выполненных из нефрита. Каждое животное символизировало определённую добродетель: лиса — мудрость, заяц — честность, медведь — справедливость, олень — достоинство. Колонны из неизвестного Исинэре синего камня со сложными узорами поддерживали балкон второго этажа и придавали месту торжественный вид.

Вход в здание суда выделялся своими массивными деревянными красными дверьми, покрытыми витиеватой резьбой. Над ними висела нефритовая табличка с кон ну. Кон ну — одна из особенностей Сивитата, о которой Исинэра читала ещё на Силине. Кон ну представляла собой надпись из особых слов, имеющих для одного или нескольких существ важное, чуть ли не сакральное значение, направляющее их на жизненном пути. Раньше свои кон ну имелись у каждой семьи Сивитата, а также у каждого общественного здания. Их наносили на гобелены, таблички, свитки, важные предметы.

После приезда Исинэра узнала от Кирсы, что все кон ну было приказано уничтожить несколько лет назад и, вероятнее всего, кон ну, написанная на табличке над входом в здание суда, была последней в Сивитате, которую не прятали. Очевидно, что то была работа Оудэка. Исинэра не могла и представить, на что пошёл судья, чтобы сохранить и кон ну, и само здание в его первоначальном виде. Подобное, казалось, было совсем не в его характере. Пусть он сам и не желал всех тех изменений региона, но всё же принимал их, так что же такого особого было в здании суда для судьи Голубого Феникса?

Кон ну над входом состояла из нескольких слов на нелатском: «Нарэ Хо Окувор Хос». «Здесь Вершится Истинное Правосудие».

Здание суда было не просто местом, где принимались решения по делам и разрешались споры, оно воплощало священную связь с древними традициями и высшей справедливостью Нелата, которая веками определяла судьбы всех его жителей.

Внутри царила атмосфера строгости и изящества: высокие потолки, украшенные фресками, на которых были изображены важнейшие события региона, деревянные стены с вырезанными на них замысловатыми узорами, гордо украшающие помещение портреты прежних судей, строго взирающих на каждого проходящего через длинный коридор в главный зал.

Для Исинэры подобная архитектура была в новинку, а потому, идя по длинному коридору, она с распахнутыми глазами смотрела на портреты, фрески и любую деталь, бросающуюся в глаза. Неужели раньше весь город был столь необычным? А как же тогда прекрасно мог выглядеть дворец...

— Тебя уже ожидают внутри, — тихо проговорила Кирса, идя со сложенными руками следом за своей госпожой.

— Что? — удивилась Исинэра. — Я думала, мне дадут хоть немного времени ознакомиться с делом...

— А ты не ознакомилась? — напряглась служанка. — Утром я же принесла тебе документы и положила их на стол, перед завтраком.

— Ссор! — воскликнула Исинэра, замедлив шаг. — Я не заметила их...

— Так, ладно, ничего страшного. По правилам тебе будет дано пять дополнительных минут в начале, перед тем как стороны начнут говорить, чтобы освежить в памяти дело. Постарайся уловить за это время хоть общий смысл. Потом выслушай ответчика и истеца, а в перерыве спокойно всё прочитаешь и вынесешь решение. Поняла?

— Ох, что-то я начинаю нервничать, Кирса...

— Всё, Исинэра, успокойся и соберись! Все будут смотреть на тебя. Это твой первый суд — не показывай слабость.

— Ты права, — сказала девушка, остановившись у массивных деревянных дверей. Глубоко вдохнув, она посмотрела на двух стражников в закрытых железных доспехах, совсем уж выбивающихся из окружения, и кивком головы приказала им открыть двери.

Центральный зал представлял собой двухэтажное просторное помещение. На первом этаже располагались сиденья для простых зрителей, а также две трибуны, на втором — сиденья для зрителей особо высокого статуса. К месту судьи, располагавшемуся также на втором этаже, на балконе, вела круговая лестница. В зале было несколько огромных окон, которые, однако, были занавешены тонкими красными тканями. Источниками освещения служили высокие канделябры, расставленные по всему помещению, и фонари, развешанные по стенам.

Зал был переполнен. Стоило Исинэре войти, как все глаза сразу же обратились к ней, а точнее, к её платью. Где-то даже послышались единичные ахи. Герцогиня не была удивлена такой реакции, ведь, как ей и сказала до этого Кирса, увидеть Принесённую в подобном образе точно никто не ожидал.

Пышное платье, сочетающее в себе множество цветов, смотрелось крайне выигрышно на фоне преимущественно бледных костюмов зрителей. Весь зал оказался заворожён, и вряд ли кто-то смог остаться равнодушным к образу правительницы. Все внимательно следили за Исинэрой, не спеша идущей к лестнице через зал. Подняв голову, прикрыв глаза и сложив руки перед собой, она держалась и выглядела крайне достойно.

Дойдя до лестницы, Принесённая позволила себе ненадолго замереть и найти глазами Оудэка на втором этаже. Облачённый во всё белое, он сидел недалеко от места судьи и с приоткрытым ртом наблюдал за девушкой. Подобная реакция даже немного позабавила Исинэру и, прикрыв лицо широким рукавом, она усмехнулась.

Поднявшись на второй этаж не без труда из-за объёмного платья, Принесённая уселась на кресло необычной формы, напоминающее древо со множеством веток. Сиденье оказалось очень мягким, удобным и широким, что успокоило девушку, боящуюся, что её платье просто не вместится. Выдохнув, она мельком оглядела зал.

Спустя пару секунд стражники, стоявшие около дверей, подняли свои копья и одновременно, следуя правилам, громко и торжественно заговорили:

— Приветствуем принесённую направлениями Исинэру Лит! Судью Восходящего Солнца!

Публика встала со своих мест, подхватила фразу и четыре раза громко произнесла:

— Приветствуем принесённую направлениями Исинэру Лит! Судью Восходящего Солнца!

— «Судью Восходящего Солнца? Когда я успела получить этот титул? Разве Оудэк что-то такое говорил на церемонии? Разве мне не просто был дан титул пятнадцатого судьи Эпохи Третьей Луны?»

Девушка взглянула на Оудэка и по его довольной улыбке сразу всё поняла.

— «Сговорились, значит. Всё заранее продумали. Ну, Кирса, я ещё с тобой поговорю!»

Следуя традиции, после приветствия подданных Исинэра протянула руку и совершила ей круговое движение, сообщая о начале суда. Заинтригованные зрители расселись по своим местам, в то время как необычной наружности лангерн с пушистым чёрным хвостом вышел к деревянной трибуне.

— «Ответчик. Разве не истец должен быть первым?»

У лангерна была очень андрогинная внешность, сложно было сказать женщина или мужчина встал перед Исинэрой, его черты лица казались одновременно и нежными, и резкими. Лангерн был одет в длинную мантию, его распущенные чёрные волосы спадали до груди. Серые глаза хищно смотрели на Принесённую, словно оценивая её, пока та быстро знакомилась с делом.

— «Так. Торговец из Риро, торгует... рабами?! Обвиняется в... Обвиняет кто?! Что за ужас!»

Дочитав документ, побледневшая Исинэра прочистила горло и громко объявила:

— Госпожа Иррс, можете начинать.

Андрогинная женщина лет сорока по имени Лир Иррс слегка улыбнулась и экспрессивно заговорила:

— Благодарю, Принесённая. Как вы уже узнали из документов, я являюсь очень уважаемым и известным торговцем в Риро, мой бизнес охватывает всё королевство и даже выходит за его пределы. Возможно, однажды он заинтересует и Нелат, в частности ваш регион...

— Сивитат выступает категорически против рабства, — резко отрезала Исинэра.

— Понимаю и прошу прощения, я отвлеклась, — Лир выдержала небольшую паузу. — Как вам известно, в моём распоряжении находится огромное количество рабов, и не за всеми возможно уследить. Случается и так, что некоторым удаётся сбежать от моих покупателей. Да, даже в таком случае я остаюсь в ответственности за побег товара и должна вернуть его. И вот около пяти лет назад один из рабов сбежал. Мои подчинённые долго не могли найти товар, и я уже стала думать, что больше не увижу его, как пару недель назад один знакомый сообщил, что его видели в вашем городе.

Лир обернулась на вышедшего из первого ряда юношу. Это был валир с короткими, но всё ещё заострёнными ушами, болезненно-бледной кожей и множеством сильных ожогов на лице и руках. На его шею был накинут яркий красный шарф.

Взглянув на Исинэру, с сочувствием смотрящую на ожоги валира, он встал на соседнюю трибуну и стал ожидать, когда Принесённая позволит заговорить. Как только девушка кивнула, он произнёс:

— Благодарю, Принесённая. Если позволите, я расскажу свою историю, чтобы вы могли увидеть сразу всю картину.

— Прошу.

— Меня зовут Сойнак Дроун, мне двадцать три года, я родился и провёл всё детство со своей семьёй в Милице, небольшом южном городе Нелата. Не могу сказать, что жил плохо, однако меня всегда тянуло к путешествиям, и в тринадцать лет я сбежал из дома, отправившись странствовать по миру. Странствие моё продлилось недолго. Первым местом, которое я желал посетить, был Храм Лана, располагавшийся в островном королевстве Риро. Я потратил все деньги на дорогу, плыл на захудалом суднышке несколько недель и в итоге сразу же по прибытии на один из островов был пойман работорговцами. Даже единой ночи я не провёл на Риро будучи свободным. Вскоре меня купила Лир, и я стал одним из её «питомцев», о которых она хотела «заботиться» лично. Я выполнял всякие мелкие хозяйственные дела в её особняке, иногда... развлекал её, — валир сделал небольшую паузу и сглотнул. — Когда мне исполнилось семнадцать лет, я надоел ей, и она продала меня своему знакомому лангерну — Коссу Хэйну, мерзкому извращенцу, который в течение всех тех полутора лет, что я был в его власти, мучил меня всевозможными способами. Если я отказывался слушаться, он жёг моё тело, часть за частью. Потом я смог сбежать и отправился обратно в Нелат, где вернулся к семье, однако они не приняли меня, отвергли, сказали, что я их позор. Мне ничего не оставалось, кроме как отправиться на поиски другого дома. Его я нашёл в Сивитате, где вот уже несколько лет работаю портным и владею собственной лавкой. Всё было хорошо, пока какая-то из ищеек Лир не заметила меня и не сообщила ей. Я узнал, что они идут слишком поздно и не успел бы уже скрыться. Когда она со своим отрядом уже была в городе, я помчался и подал на неё в суд за многолетнее удержание в рабстве, а также попытку вновь обратить в раба. По законам Сивитата она не сможет схватить меня, пока суд не свершится, и я не покину это здание.

Лир очень внимательно слушала Сойнака, не перебивала его и дала полностью высказать мысль. Как только юноша закончил, женщина обратилась к нему:

— Сойнак, зачем же ты врёшь Принесённой? Разве всё было так?

— Вы утверждаете, что Сойнак лжёт? — с недоверием спросила Исинэра.

— Да, Принесённая. Он не был никем пойман. Юный Сойнак сам продался в рабство. Он надеялся, что, получив немного денег за свою свободу, он сможет в ближайшие же дни сбежать от работорговцев и добраться до храма, однако Сойнак не успел этого сделать. Я купила его на следующий же день. Мальчик даже не успел продумать план. А от меня сбежать невозможно. Ему потребовалось пять с половиной лет и невнимательный новый хозяин, чтобы «вернуть» свою свободу. Однако подобные ему навсегда остаются рабами.

— Что вы имеете в виду?

— Принесённая, я росла в состоятельной семье на Риро, которая владела множеством рабов. И с самого детства я поняла одну простую истину: в мире есть сильные и слабые. Сильные — правят, слабые — подчиняются, по-другому гармонии достичь невозможно. Слабый, пытающийся казаться сильным, всё ещё слаб. Сойнак — раб, я поняла это с первого взгляда ещё тогда на рынке. А потому он должен подчиниться сильному, чтобы не нарушать гармонии и быть на своём месте, которое отвела ему судьба. Мальчику ведь было так хорошо на Риро! Тебе ведь было хорошо, да, Сойнак? Когда ты раб, тебе не нужно думать, не нужно беспокоиться. Ты лишь делаешь, что тебе велят. Таков удел слабых. Такой твой удел, Сойнак.

— «Что за глупости она несёт?»

— Принесённая, — Лир продолжила. — Я требую отклонить его обвинения и дать мне забрать мальчика обратно на Риро, его хозяин ждёт. Сойнак, я с нетерпением жду твоего возвращения. Забудь про этот суд и сдайся по своей воле! Пойми, что так...

— Ты сумасшедшая, если думаешь, что я так поступлю! — закричал валир. — Я совершу самоубийство, но ни за что не вернусь на Риро!

— Сохраняйте спокойствие, — строго произнесла Исинэра, однако её никто не услышал, и пара продолжила разговор.

— Сойнак, таков порядок вещей! Глупо его отрицать! Ты ведь и сам понимаешь, что создан, чтобы служить! — говорила Лир на уже повышенных тонах.

— Ещё слово и я убью тебя! Клянусь, убью!

— Несколько раз ты уже пытался, и чем это закончилось? — усмехнулась женщина.

— Заткнись! — Сойнак сорвался с места и побежал к ответчице с вытянутыми руками, готовыми схватить тонкую шею женщины и сжать её, однако стоящие поблизости стражники успели схватить юношу и вернуть на трибуну.

— Раб... — тихо и презрительно произнесла Лир.

— Ненавижу тебя! Сдохни!

— Тихо! — крикнула Исинэра, поднявшись с кресла. — Сойнак, успокойтесь. Лир, не провоцируйте его!

— Принесённая, я всего лишь говорю прав...

— Довольно! — перебила Принесённая. — Я удаляюсь для вынесения решения!

Поправив платье, Исинэра направилась в небольшую комнату, располагавшуюся прямо за креслом судьи. Оудэк незаметно последовал за ней.

Помещение было совсем небольшим и, помимо круглого стола, сидений, нескольких канделябров и шкафа, заполненного документами, в нём больше ничего не было. Усевшись за стол, Исинэра устало выдохнула и взялась за голову.

— Ваши мысли? — поинтересовался Оудэк, сев на соседнее место за столом.

— Это ужасно. Не могу и представить, что пережил Сойнак. Я, конечно, встану на его сторону, потребую, чтобы Лир выплатила ему огромный денежный штраф, и немедленно прогоню её из королевства.

— Исинэра, послушайте. Знаю, что ваше доброе сердце говорит, что поступить так будет правильно, но вынести подобное решение вы не сможете, — спокойно говорил Оудэк, смотря на опустившую голову девушку.

— «Не смогу»? Разве не я теперь судья, названная вами судьёй Восходящего Солнца? Чью это была идея? Ваша или Кирсы? Почему со мной не обсудили?

— Это было моей идеей, Кирса же предложила идею с платьем. Что касается вопроса осведомления... мы решили не беспокоить вас без лишнего повода.

— Без лишнего повода? — Исинэра начинала злиться. — Судья Оудэк, мне кажется, вы начинаете забываться. С каких пор вручение титула не считается важным поводом?

— В следующий раз учту.

— Мы ещё поговорим об этом позже. Сейчас меня ждут подданные. Так почему же я не могу вынести решение, которое по всем правилам морали и не противоречащее законам считается верным?

-Лир... Она очень важная персона как в Риро, так и в Нелате. Лир занимается не только работорговлей, она также поставляет в Нелат множество товаров, производимых её рабами, в Сивитат особенно. Мебель, одежда, продукты...

— Что?! — воскликнула Исинэра. — Всё, что нас окружает, сделано рабами, а я об этом не знаю?!

— Не всё, конечно. Не преувеличивайте. Однако её вклад невозможно недооценивать. Она несколько раз даже встречалась с королём Кайсоном, они в отличных отношениях, а потому сейчас вынести решение не в её пользу было бы глупым решением. В конце концов... это всего лишь один валир...

— Вот именно, Оудэк! Валир! Свободное существо! Не раб!

— Он сам продался.

— Ему было тринадцать! Он потратил все деньги на путешествие! Мальчик мечтал увидеть мир, Оудэк! — громко говорила Исинэра, смотря на судью. — Судьба и так была к нему жестока, и я не могу допустить, чтобы он вернулся к этой... этому чудовищу. Вы вообще слышали, что она говорила?!

— Исинэра, — Оудэк накрыл руку девушки своей и посмотрел ей в глаза. — Я понимаю, что вас переполняют эмоции, вы чувствуете несправедливость и боитесь за свою репутацию. Но существа, сидящие сейчас в зале, поймут. Они и не ждут другого решения, так как понимают, кто такая Лир, и как одно её имя значимо для Сивитата и всего Нелата. Не переживайте, вы не нарушите никакой закон отклонением обвинений валира. Вы должны поступить так, как будет правильно. Правильно для региона.

— Для региона, говорите...

— Правитель должен принимать тяжёлые решения. Я принимал их все эти года.

— Но ведь я принесённая направлениями, я стремлюсь к изменениям.

— Да, к изменениям, которые помогут региону, а не ввергнут его в хаос.

— По закону этот юноша считается подданным Нелата. Пусть и был обращён в рабство на Риро на долгие годы.

— Закон, о котором вы говорите, можно трактовать двояко. Сойнак сам приплыл на Риро и сам продался... Его никто не похищал и не принуждал.

— Прошу, уйдите, мне нужно подумать...

— Конечно. Я верю, что вы примите правильное решение, — Оудэк убрал руку и оставил девушку.

Спустя несколько минут она вернулась в зал суда, где все уже были настроены услышать оглашение решения. Решения, которое, как они думали, очевидно.

Исинэра не стала садится на кресло, как того требовали правила, а спустилась к трибунам, чем уже вызвала удивление зрителей. Встав между двумя трибунами, на которых стояли расслабленная Лир и подавленный Сойнак, Исинэра вдохнула и громко заговорила, обратившись ко всему залу:

— Когда я стала правительницей, то получила официальный титул принесённой направлениями. Он символизирует моё стремление к переменам, но не таким, к которым стремится король Кайсон. Вы это и сами уже успели понять. Принимая этот титул, я поклялась делать всё ради благополучия региона. Я поклялась заботиться о Сивитате весь этот год, что был мне дан. Но что такое Сивитат? Территория? Ресурсы? Нет. Сивитат — это жители. Я поклялась заботиться о каждом из вас, о каждом, кто находится как в этом зале, так и за его пределами. Пусть Сойнак и не родился и не вырос в этом регионе, но он прожил здесь и сделал достаточно, чтобы считаться настоящим подданным судьи. А это значит, что я должна заботить и о его благополучии. Пока он остаётся законопослушным и честным, я буду защищать валира.

После этих слов Лир выпрямилась и нахмурилась.

— А потому услышьте моё решение. Обвинения Сойнака принимаются. Лир Иррс не подданная Нелата, однако по законам Сивитата, раз она пришла в суд и решила судиться, они приняла наши законы. Судья, то есть я, имеет право вынести ей любой приговор, который посчитает нужным. Лир, я не могу посадить тебя в тюрьму за работорговлю, так как на твоей родине она разрешена, здесь ты никогда не торговала, однако я могу назначить штраф, который ты обязана будешь выплатить Сойнаку за удержание его в рабстве, преследование, а также попытки вновь обратить в раба. Также после выплаты ты должна немедленно покинуть Нелат. Ты принимаешь приговор?

— Да о чём ты говоришь, девчонка?! — закричала Лир. — Какое ещё удержание?! Он сам себя продал! По законам Риро я имею полное право распоряжаться его телом и жизнью!

— Но разве он подданный Риро? Он подданный Нелата, который был ещё и несовершеннолетним, а потому не мог в полной мере нести ответственность за свои решения. А обращение несовершеннолетнего подданного в рабство в Нелате незаконно. Мы сейчас в Сивитате, части королевства, и проводим суд по его законам, — серьёзно проговорила Исинэра.

— Ты... — прошипела Лир. Каждая морщинка её лица дрожала от гнева. Казалось, что если бы не стражники, то она тотчас бы вцепилась в Исинэру и порвала её на клочья. Однако такого позволить себе женщина не могла. Сейчас. А потому, глубоко вздохнув, она вернула внешнее спокойствие и громко произнесла:

— Принимаю.

— Сойнак Дроун, ты в праве получить от Лир Иррс денежную компенсацию за все года, проведённые в рабстве. Ты также в праве покинуть это здание, не боясь быть схваченным. Ты в праве запросить у меня телохранителей, которые будут защищать твою свободу от любого попытавшегося на неё посигнуть. Нелат является свободным королевством, а потому все его жители свободны и равны, — сказала Исинэра, на последней фразе вновь посмотрев на Лир.

— Благодарю, Принесённая, — проговорил юноша, едва сдерживая слёзы. — Я воспользуюсь правом запроса телохранителей, однако откажусь от права на компенсацию, мне не нужны её грязные деньги.

— Да будет так. Этот суд окончен! — громко воскликнула Исинэра. Недоумевающие зрители, ожидающие совсем другого исхода, начали потихоньку расходиться, перешёптываясь друг с другом о решении Принесённой.

— Ты ещё пожалеешь, человек, — прошипела Лир Исинэре, когда к ним подошёл Оудэк. — Судья, можете забыть о поставке моих товаров в ваш регион.

Поняв, что женщина уже обращается к нему, Оудэк проговорил:

— Сейчас основные обязанности судьи лежат не на мне, госпожа Лир. А потому вопросы о поставках ваших товаров меня больше не беспокоят. Думаю, об этом уже должна думать нынешняя судья, судья Восходящего Солнца.

Собрав последние остатки гордости, Лир в последний раз взглянула на плачущего от счастья Сойнака и вместе со своим отрядом покинула здание суда.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, Исинэра, — недовольно и тихо проговорил Оудэк. — Ведь будут последствия. Король может узнать о произошедшем, и у вас могут начаться неприятности.

— Тогда я буду говорить с ним и докажу свою правоту.

— Когда же в вас исчезнет эта наивная глупость? — усмехнулся Оудэк.

— Будь я наивно глупой, то не стала бы принесённой направлениями и судьёй Восходящего Солнца.

Когда в зале оставалось всего несколько сивитатцев, к Исинэре и Оудэку подошёл Сойнак. Его глаза всё ещё были красными от слёз, однако он больше не плакал. Вместо этого лицо валира было озарено искренней улыбкой.

— Принесённая... мне не хватит слов, чтобы выразить свою благодарность. Обращаясь в суд, я даже не надеялся... Я хотел лишь как-то потянуть время, придумать способ сбежать от Лир. Но вы... вы подарили мне надежду. Спасибо! — произнёс Сойнак и, наплевав на правила, крепко обнял девушку. Оудэку оставалось лишь выпучить глаза от такой наглости, а Исинэре — неловко обнять валира в ответ.

Спустя пару секунд он отпустил герцогиню и, поняв, что натворил, низко поклонился:

— Прошу меня простить!

— Всё в порядке. Иди же, теперь ты по-настоящему свободен, Сойнак. И я рада, что смогла этому поспособствовать.

— Вы благословение Сивитата! — проговорил счастливый юноша и, выпрямившись, поспешил покинуть суд.

— «Благословение Сивитата», интересно... — проговорило приближающееся к судьям существо. Обратив на него внимание, Исинэра негромко охнула. К ней подходил самый настоящий эйлий.

Эйлии, пожалуй, были самыми необычными существами Дремии, сильнее всего отличающимися от людей. Если у лангернов были сильная связь с животными, то у эйлий подобная связь была с растениями. Эйлия можно было узнать по различным растительным элементам, расположенным на теле, таким как корни, лепестки, стебли и листья. Некоторые эйлии и вовсе внешне скорее походили на растение, чем на человека. Так было написано в книгах Исинэры. Все эйлии было чрезвычайно высокими, обычно более двух метров. Однако жила эта раса очень мало, средняя продолжительность жизни составляла не более двадцати пяти лет. Их связь с природой была невероятна, особенно на родной земле, на островном королевстве Эйвиал. Эйлии редко пускали на него чужаков, но ещё реже сами его покидали. Увидеть эйлия казалось Исинэре настоящим чудом.

Розовокожее существо в салатовом одеянии со множеством будто затвердевших лепестков, торчащих из головы, подошло к судьям и уважительно поклонилось обоим. Стоило ему выпрямиться, как светло-зелёные глаза с интересом оглядели пару. Судя по выражению лица Оудэка, судья был удивлён появлению эйлия не меньше Исинэры.

— Приветствую, судья Восходящего Солнца, приветствую, судья Голубого Феникса, — проговорило с необычным акцентом такое же необычное существо.

— Д-добрый день... — ответила Исинэра, даже не представляя, как следовало обращаться к незнакомцу.

— Вы... господин Оиа? — удивлённо спросил Оудэк.

— Всё верно, — улыбнувшись, подтвердил эйлий. — Судя по выражению лица уважаемой Принесённой, вы меня не ждали.

— Сегодня — определённо нет, — с вежливой улыбкой ответил судья. Оудэк, который прежде казался Исинэре настоящим гигантом с ростом явно выше ста девяноста сантиметров, теперь выглядел почти скромно на фоне Оиа. Тот возвышался над всеми, его рост составлял не меньше двухсот двадцати сантиметров точно. Однако, несмотря на такие внушительные габариты, Исинэра не чувствовала себя рядом с эйлием некомфортно. Напротив, было в этом существе что-то... успокаивающее.

— Прошу прощения, господин Оиа, мне очень неловко, но я... — Исинэра хотел объяснить незнакомцу, что понятия не имела, кто он, однако Оудэк быстро понял это и перебил девушку, чтобы не возникло неловкой ситуации.

— Принесённая, позвольте официально представить, согласно этикету, господина Оиа, официального посла из Эйвиала, прибывшего в Сивитат, чтобы познакомиться с вами.

— С первым человеком, правящим целым регионом другого королевства. Признаюсь, я был заинтригован встречей с вами. Вы ведь получали мои письма? А то по вашему лицу кажется, будто вы совсем не ожидали меня увидеть, Принесённая, — улыбаясь, говорил Оиа, сложив руки перед собой.

— Нет, я ждала вашего приезда! Просто не ожидала увидеть вас здесь! — сказала Исинэра и недовольно взглянула на Оудэка.

— «В чём дело?! Опять недоговариваешь? Сначала титул, а теперь, ссор, приезд посла?! Это уже переходит все границы!»

— Понимаю. Вероятно, не слишком вежливо было с моей стороны вот так явится на суд без предупреждения, но я позволил себе эту небольшую дерзость, чтобы увидеть вас в действии, Принесённая.

— В действии?

— Всё верно. И я остался... приятно поражён. Возможно, вы и правда сможете здесь что-то изменить, — с уважением сказал Оиа, после чего вновь поклонился. — А теперь прошу прощения, мне нужно встретиться с несколькими важными сивитатцами. Надеюсь, мы с вами ещё успеем поговорить, когда я наконец доберусь до дворца.

— С удовольствием, господин Ои, — ответила Исинэра.

— Вы, наверное, хотели сказать «Оиа»? — напряжённо поправил девушку Оудэк.

— Что? Ой, да, конечно. Прошу прощения, господин Оиа, — взволнованно произнесла Принесённая и слегка поклонилась в знак искреннего извинения.

— Всё в порядке, не переживайте! «Ои» на моём языке означает тёплый свет. Красивое слово, я не в обиде.

— Ои — тёплый свет. А имя «Оиа» имеет к этому какое-то отношение? Насколько я знаю, эйлии всегда дают своим детям имена с каким-то смыслом. У людей такой традиции нет.

— Вы интересуетесь нашей культурой, Принесённая? — приятно удивившись, спросил посол.

— Конечно. Признаюсь, она мне крайне интересна.

— Очень приятно это слышать, а что касается имени — вы правы. «Оиа» — это тёплый свет луны.

— Тёплый свет луны?

— Понимаю, для вас это может звучать странно, но в нашем понимании иногда даже свет луны может согреть. Пусть не тело, но душу.

— Очень красивое имя.

— Благодарю, — Оиа вновь поклонился. — А теперь прошу меня простить. Было приятно с вами познакомиться.

Подождав, пока эйлий неспешно покинет зал суда, Исинэра повернулась к Оудэку.

— И что это значит?

— Я не ожидал, что он приедет так быстро! Думал, что у нас есть время...

— Как давно он писал письма?

— С момента передачи вам власти.

— То есть почти полтора месяца назад?! Оудэк... — Исинэре хотелось накричать на судью, обвинить его в принижении способностей девушки, недоверии и продолжении ведения дел за её спиной. Но Принесённая всё же могла понять судью. Нелегко было просто взять и оставить всё другому правителю, даже веря в него. Пусть по лицу Оудэка и было видно, что он не раскаивался, что-то внутри Исинэры всё же заставило её успокоиться. — Пожалуйста, впредь докладывайте мне о письмах подобной важности. И по возвращении во дворец принесите мне их, хочу ознакомиться с содержанием.

— Конечно, прошу прощения.

Удовлетворённо кивнув, Исинэра наконец покинула зал суда. Она была рада, что смогла помочь своему подданному, но мысль о возможных последствиях её решения всё же вызывала тревогу. Принесённая понимала, что потеря такого важного партнёра, как Лир, отразится на будущем региона. Однако она твёрдо верила, что спасённая жизнь валира была важнее мебели или одежды. Именно эта вера придавала ей храбрости встретить последствия своего выбора, какими бы они ни оказались... или Исинэра просто пыталась себя в этом убедить.