Принесённая направлениями

После похищения Принесённой, о котором общественности вскоре стало известно, в жизни Исинэры наступило долгожданное затишье. Безумная осень с её чередой тревожных событий сменилась холодной и спокойной зимой. Кайсон перестал тревожить Сивитат, покушений на Принесённую больше не совершалось, а загадочные блондины с золотыми глазами исчезли. Единственным напоминанием о них была всё ещё существовавшая Связь между Исинэрой и Моуком, а также карманное зеркало, которое правительница последнее время везде носила с собой.

Казнь двух наёмников не вызвала ни у кого сожалений и забылась уже через неделю. Но таинственное исчезновение Хэйзела Сенуна и его матери после похищения Принесённой ещё долго будоражило умы.

Среди простого народа эту историю быстро затмили повседневные заботы, но в кругах знати исчезновение Сенунов оставило неприятный осадок. Хотя открыто Исинэру ни в чём не обвиняли, ведь прямых доказательств ни у кого не было, всё же в глазах придворных появилась настороженность. Они по-прежнему низко кланялись, учтиво улыбались, но в поклонах теперь чувствовалась лёгкая скованность, а в комплиментах — едва уловимое напряжение.

Некоторые полагали, что Сенунов постигла жестокая участь, но большинство отказывалось верить, что та самая Исинэра, известная своей снисходительностью и милосердием, могла пойти на столь крайние меры. Куда правдоподобнее им казалась версия о ссылке, куда на долгий срок были отправлены и мать, и сын.

Отсутствие официальных заявлений породило множество противоречивых слухов, которые незаметно разделили дворян на лагеря. Одни видели в молчании Исинэры признак беспощадной решительности, другие — подтверждение её скромного милосердия. Так, без единого публичного слова, Принесённая сохранила хрупкое равновесие — страх сдерживал самых скептично настроенных к правительнице, а надежда на её доброту успокаивала остальных. Двор оставался настороженным, но послушным, и этого было достаточно.

Всё своё свободное время Исинэра проводила в библиотеке, общаясь с приглашёнными мудрецами со всех краёв Дремии. Вместе с Моуком и Эранир она продолжала искать способ разорвать Связь, а также втайне пыталась выяснить правду о своих силах, которые больше, как и блондины, себя не проявляли. Алира и Ий же вскоре после суда отправились в путешествие по Сивитату.

Роль Оудэка в управлении регионом постепенно уменьшалась. Он стал проводить больше времени в уединении, часто прогуливаясь по зимнему саду или отдыхая в своих покоях. Исинэре было приятно всё чаще видеть его спокойным и отдохнувшим, но их испортившиеся после суда отношения тяготили её.

Хотя Оудэк формально продолжал помогать девушке советами и даже одобрял многие её успешные решения, в его глазах больше не было прежней теплоты и искры. Он выполнял свои обязанности с холодной точностью, словно ожидая, что рано или поздно Исинэра совершит ошибку, которая докажет его правоту в том суде. Но время шло, а ожидаемого промаха так и не происходило.

Если Моук и Эранир фокусировались на настоящем, то Оудэк, казалось, застрял в суде над Сенунами. Он был убеждён: приняв однажды решение лишить невинного, коим он видел Хэйзела, жизни, правитель уже не мог остаться прежним. Оудэк судил по собственному опыту — ведь после первого вынесенного смертного приговора что-то в нём самом безвозвратно изменилось. Но с Исинэрой всё было иначе. Она по-прежнему оставалась той же — быстро набиралась опыта, принимала хорошие решения, проявляла милосердие там, где это было возможно.

Это ставило Оудэка в тупик. Каждый её успех, каждый разумный указ становились немым укором его убеждениям. Он не мог понять, было ли что-то не так с ним или с самой Исинэрой.

Не успев отпраздновать в небольшом кругу день рождения Эранир, приближённые Принесённой, да и сама девушка, уже готовились к новому празднику — скорому дню рождения правительницы. Ей исполнялось двадцать лет. Сама Исинэра не планировала праздновать с размахом, однако Эранир настояла, что следовало объявить этот день выходным в столице и провести во дворце бал в честь Принесённой. В конце концов, Исинэра всё же согласилась на идею подруги, ведь это был её первый и, вероятнее всего, последний день рождения в Сивитате.

Наконец наступил четырнадцатый день второго зимнего месяца — день рождения Исинэры Лит, герцогини Силина и принесённой направлениями. Он начался крайне приятно. Принесённая проснулась, когда солнце уже было высоко на небе, а служанки как раз заканчивали готовить для неё горячую ванну с ароматными травами.

Приняв ванну, девушка оделась в роскошное бирюзовое платье с розовыми сияющими слоями ткани, а её светлые волосы были бережно убраны служанками в сложные переплетающиеся друг с другом косы. После того как Принесённая собралась, она попрактиковалась в игре на кото, позавтракала горячей кашей с ягодами, читая очередную историческую книгу, и наконец была готова выйти в свет.

Каждый слуга и каждый придворный считал своим долгом поприветствовать Исинэру и поздравить её с праздником. Вначале девушке было приятно, но потом это начало надоедать, и с каждым новым поздравлением её улыбка казалась всё фальшивее и фальшивее.

Дойдя до кабинета судьи, Исинэра получила поздравления от стражников и прошла внутрь. Оудэк сидел на диване и мирно читал какую-то книгу. Заметив вошедшую без стука Принесённую, мужчина отложил книгу и поднялся, слегка поклонившись.

— С днём рождения, Исинэра.

— Ох, знал бы ты, сколько десятков поздравлений я успела получить, пока шла сюда, — с улыбкой сказала девушка, пройдя вдоль кабинета.

— Могу представить. Через месяц я окажусь в таком же положении.

— Не могу дождаться! А что читаешь?

— Ничего особенного, — ответил судья, взглянув на обложку толстой книги. — Кстати говоря, сегодня утром я получил письмо от Алиры и Ий.

— Правда? И что же там было написано?

— Они будто точно знали, что письмо придёт сегодня. Как раз поздравили тебя в нём с днём рождения.

— Мне кажется, что они действительно знали, — усмехнулась Исинэра. — Что-то ещё было в письме?

— Ничего важного. Оно лежит на столе, можешь сама прочитать.

— Всё ещё не понимаю, почему они вдруг решили так внезапно покинуть столицу...

— Могу лишь предположить, что Ий с Алирой хотят увидеть вживую, как обстоят дела в регионе, а затем составить план действий на твои оставшиеся полгода.

— Почему же просто не сказали об этом перед отъездом? Уехали без единого слова. Я же беспокоюсь.

— Они же высшие лангерны. Чего ещё от них ждать, — закатив глаза, ответил мужчина. — Я больше удивлён, что они смогли договориться и отправились в путешествие вместе.

— Оудэк... — Исинэра подошла к судье поближе.

— Что?

— «Неужели ты всё ещё злишься на меня за то решение?»

— Да ничего. Я пойду. Хорошего дня и приходи вечером на бал.

— Спасибо, Принесённая. Я подумаю.

По пути в свои покои Исинэру остановили взволнованные служанки, сообщившие, что знатные дома Сивитата преподнесли правительнице роскошный дар ко дню рождения. Заинтригованная, Принесённая ускорила шаг, и вскоре перед ней предстало поистине королевское подношение — целая коллекция драгоценных тканей, разложенных в её покоях.

Глаза Исинэры загорелись, когда она увидела это богатство, и, едва сдерживая счастливый визг, возбуждённая Принесённая принялась внимательно рассматривать все ткани и обсуждать со служанками возможные варианты их сочетания и применения. Огромное количество цветов и узоров открывало бесконечные возможности.

Потратив на обсуждение и изучение подаренных тканей не меньше двух часов, уставшая Исинэра приказала служанкам наконец унести подарки. Девушка уже собиралась прилечь на кровать и продолжить чтение очередной книги, как её взгляд зацепился за небольшую розовую коробочку с бирюзовой лентой, стоявшую на столе.

— «Странно. Утром я её здесь не видела».

Подойдя к столу, Исинэра аккуратно взяла таинственный предмет в руки и покрутила. Это явно был подарок, но от кого? Принесённая не стала тянуть и открыла коробочку, бережно развязав перед этим атласную ленту. Внутри лежал кулон — коричневый алмаз в серебряной оправе на тонкой цепочке.

Поднеся непримечательное украшение к свету, Исинэра замерла: под лучами солнца скромный, на первый взгляд, камень преобразился. Глубокий коричневый оттенок вспыхнул золотисто-оранжевыми переливами, словно в его глубине загорелся огонь.

— Какая красота... — заворожённо произнесла девушка и вдруг осознала, что драгоценный камень в точности повторял её цвет глаз. Она поднесла украшение к зеркалу и сравнила — да, цвета действительно совпадали идеально. Когда свет падал под определённым углом, камень вспыхивал точно так же, как и глаза правительницы.

Исинэра широко улыбнулась внезапному подарку и аккуратно повесила кулон на шею. Он оказался небольшим и смотрел крайне гармонично на девушке.

— Это прекрасно... — прошептала она, внимательно рассматривая украшение со всех сторон. — Кто мог его оставить?

Вряд ли кто-то из простых знакомых мог подарить нечто подобное. Украшение казалось слишком внимательным подарком, слишком интимным. Знакомые бы захотели вручить подарок правительнице на публике, да и подарили бы наверняка что-то более роскошное. А это... это было другое. Оудэк или Эранир? Нет, оба уже передали свои подарки через слуг утром. Алира или Ий? Подобный подарок, казалось, был совершенно не в их стиле. Тогда оставался только... Моук.

Вызвав служанку, Исинэра поинтересовалась у той, где сейчас мог находиться юноша. Девушка ответила, что последний раз его видели около штаба стражи, где он тренировался в стрельбе из лука. Накинув на себя первую попавшуюся меховую накидку, Принесённая покинула покои.

Стоило Исинэре выйти на улицу, как зимний воздух моментально обвил её, словно тонкая холодная вуаль. Девушка на миг остановилась, позволяя себе насладиться атмосферой, царившей вокруг. Солнце светило высоко на небе. Пусть оно и не грело, но его мягкие лучи нежно пробивались сквозь лёгкие облака и вынуждали снежные сугробы, покрывавшие землю, ярко сиять. Лёгкий ветерок заиграл с волосами Принесённой, стоило ей направиться к штабу, а снег под ногами тихо захрустел.

На голых деревьях, покрытых инеем, переливались ледяные иголки. Воздух был наполнен лёгким ароматом свежести, смешанным с холодным дыханием зимы. Он бодрил и придавал сил. Подобная погода улучшала и без того хорошее настроение.

Служанка не соврала, и недалеко от штаба, на тренировочном поле, на которое Исинэра прежде никогда не заглядывала, находился Моук. Раз за разом поднимая лук и натягивая тетиву, он совершал быстрые выстрелы, практически каждый раз попадая точно в цель. В редкие моменты неудач юноша недовольно хмыкал и уверенно делал следующий выстрел.

Услышав приближающиеся хрустящие шаги, Моук опустил лук и обернулся. По его расслабленному взгляду сразу было понятно — он знал, кто это шёл.

— Здравствуй, Исинэра.

— Здравствуй, Моук.

— ...

— ...

— Ты быстро поняла, что это был мой подарок, — спокойно заявил он.

— Спасибо. Кулон мне очень понравился. Очень милый, — неловко улыбаясь, проговорила девушка и посмотрела на снег.

— «Ссор, надо было сказать, что подарок очень красивый, а не милый! Ещё подумает, что украшение мне не понравилось».

— Рад, что украшение тебе понравилось.

— «Стоит ли спрашивать про идеальное совпадение цвета алмаза и моих глаз? Хотя нет, лучше не надо, как-то это будет неловко».

— ...

— ...

— А что ты делаешь?.. — поинтересовалась девушка, спрятав руки за спину.

— Из лука стреляю, — ответил Моук и убрал несколько чёрных прядок волос с лица.

— Зачем? Ты и так отлично стреляешь!

— Совершенству нет предела. Да и наверняка ты видела по дороге сюда, что я несколько раз промахивался.

— Ты хочешь попадать точно в центр каждый раз?

— Мне нужно попадать точно в центр каждый раз.

— А это правда так сложно?

— Ты что, никогда до этого не стреляла?

— Не приходилось.

— А хочешь попробовать? — внезапно предложил Моук, резко протянув девушке лук.

— Я даже не знаю...

— Давай, не бойся, я помогу.

— Ну хорошо.

— Сначала нужно правильно встать, — произнёс он, обводя Исинэру внимательным взглядом. — Держи ноги на ширине плеч и встань прямо, выдвинь таз чуть вперёд.

Моук аккуратно встал около Принесённой и помог ей принять правильное положение, слегка коснувшись талии девушки. После он вручил ей лук, который оказался значительно тяжелее, чем Исинэра себе представляла. Её удивление не ускользнуло от юноши, и тот слегка ухмыльнулся.

Аккуратно обхватив руки Исинэры, Моук помог ей поднять оружие на нужную высоту.

— Держи лук крепко, хорошо? Представь, что он продолжение твоего тела.

— Продолжение моего тела, — смущённо повторила Исинэра, пока юноша наклонялся за стрелой в лежащем на снегу колчане.

— Теперь, когда ты стоишь на земле твёрдо, опусти лук.

Принесённая послушно опустила оружие, после чего Моук передал ей стрелу и, вновь обхватив руку, помог приложить к тетиве.

— Теперь расположи все три пальца под стрелой. Да, вот так. Придерживай тыльный конец большим пальцем и следи, чтобы стрела располагалась ровно. Всё верно.

Исинэра вновь подняла лук и направила его на мишень, стоящую вдалеке.

— Нет, смотри, руки должны быть расположены параллельно земле, а взгляд направлен вдоль древка стрелы. Понятно?

— Вроде бы... — напряжённо произнесла девушка.

— Не переживай, — по-доброму усмехнулся Моук. — Со временем поймёшь.

Юноша вновь мягко обхватил руку ученицы, помогая ей натянуть тетиву. Его пальцы, сильные, но удивительно изящные, были прохладными и, как ни странно, нежными для наёмника. Ровное, спокойное дыхание касалось шеи Исинэры, вызывая у той лёгкие мурашки по всему телу.

— Приподними локоть немного вверх. Да, так у тебя будут работать мышцы плеча, а не руки. Это очень важно.

— Х-хорошо...

— «Что это со мной?»

— Всё в порядке? Волнуешься перед первым выстрелом?

— Да-да. Фух, уже можно выстрелить?

— Подожди. Чуть-чуть пониже...

Исинэра почувствовала, как его горячее дыхание теперь было прямо у её уха.

— «Ссор!»

Принесённая неожиданно разжала пальцы — тетива звонко щёлкнула, выпустив стрелу. Деревянный стержень с лёгким свистом рассёк воздух и с глухим стуком вонзился прямо в центр мишени.

— Отлично! — радостно воскликнул Моук. — Прекрасный выстрел, Исинэра!

— Благодаря тебе, — тихо произнесла правительница, сделав пару шагов в сторону и чувствуя, как тепло разливается по её щекам. Солнечный свет падал на лицо юноши под необычным углом, выделяя его резко очерченные, но удивительно гармоничные черты. Чёрные волосы Моука переливались синеватым отливом, словно крыло ворона, а серые выразительные глаза внимательно продолжали смотреть на девушку, заставляя ту краснеть ещё сильнее. Исинэра поймала себя на мысли, что никогда раньше не рассматривала юношу так внимательно. Принесённая и до этого осознавала, что Моук внешне был крайне привлекателен, однако зимний свет словно по-новому открывал его красоту.

— Эм, хочешь ещё попробовать выстрелить?

— Ой, нет, спасибо, — Исинэра неловко подбежала к юноше и отдала лук. — Я лучше пойду! А то ещё у меня столько дел, столько дела, ха-ха!

— А, ну хорошо, удачи, — удивлённо произнёс Моук.

— Пока!

— Ой, постой!

— М?

— Исинэра, а ты не могла бы сыграть мне на кото, как у тебя появится настроение? — спросил он с надеждой в глазах.

— Сыграть на кото? Конечно, — уверенно ответила Исинэра, будто это было чем-то самим собой разумеющимся. Естественно, она не откажет. — Можно будет завтра.

— Это было бы отлично. Спасибо.

— Тебе спасибо. За подарок. И за стрельбу! — чересчур радостно воскликнула Исинэра и, не дожидаясь от Моука ответа, поспешила покинуть тренировочное поле.

Дорога обратно до дворца ощущалась какой-то не такой. Снег был слишком хрустящим. Солнце — слишком ярким. Да и вообще было как-то слишком жарко для зимы! Слишком!

Едва Исинэра вошла во дворец, правительницу остановил юный слуга и доложил, что встречи с ней просит господин Роуг Хотсо. Принесённой это имя показалось до боли знакомым, и по дороге до Главного зала, где девушку и ожидали, она всё пыталась вспомнить, кем этот Роуг Хотсо был.

В зале её ждала группа анроров. Впереди стоял невысокий мужчина с густой седой бородой — типичный представитель своего народа: крепкого телосложения, с грубоватыми чертами лица. При появлении Принесённой он почтительно склонил голову. Окинув взглядом зал и убедившись, что, кроме стражи у дальних дверей, в помещении никого больше нет, анрор понизил голос:

— Принесённая, приветствую! И поздравляю вас с днём рождения!

— Да, спасибо-спасибо. А вы...

— Ох, простите. Я Роуг Хотсо. Ваши подчинённые наняли меня и мою команду, чтобы мы отправились за санартатскими кристаллами в горы Кора.

Исинэра ахнула.

— Так это вы! А я уже испугалась, что с вами что-то случилось. Вы не отвечали на мои письма!

— Простите, связываться с вами в тех условиях, что мы работали, было крайне... проблематично.

— Я понимаю, всё в порядке. Ну так что, вы не нашли кристаллы?

— Нашли.

— Нашли?!

Один из анроров сделал шаг вперёд и с почтительным поклоном протянул Исинэре небольшой холщовый свёрток. Когда она развернула ткань, внутри обнаружились небольшие жёлтые кристаллы, мерцавшие тусклым блеском. Резкий запах, напоминающий порох, сразу ударил в нос.

— Это действительно они. Невероятно.

— Мы собрали самые крупные кристаллы, что смогли найти, Принесённая. Это очень редкая и мелкая порода.

— Ваши усилия будут крайне высоко оценены.

— Спасибо, Принесённая, — анрор вместе со своими спутниками низко поклонился. — И не переживайте, наша группа осталась незамеченной. Никто не знает, что мы были в горах Кора.

— Замечательно. Что ж, вы свободны. Возвращайтесь через пару дней и получите заслуженную награду.

— Благодарим, Принесённая, — ещё раз одновременно повторили мужчины, поклонились и покинули зал. Исинэра вновь взглянула на кристаллы. Такие маленькие. Зачем они могли понадобиться тому блондину? Принесённая так и не смогла найти никакую примечательную информацию об этих кристаллах. Впервые за долгое время девушка вновь почувствовала неприятное волнение. Что-то подсказывало Исинэре, что раз теперь кристаллы были у неё, вскоре ей предстояло вновь столкнуться с лиалимами.

К вечеру во дворец начали прибывать гости. Знать со всего региона, и влиятельные аристократы, и мелкие дворяне, стремилась поздравить Принесённую. Некоторые добивались приглашения настойчиво, другие получили его по праву положения. Все хотели засвидетельствовать почтение правительнице, надеясь снискать её благосклонность.

После того как Кайсон отозвал своего посланника из Сивитата, авторитет Исинэры заметно вырос. По региону, а затем и по всему Нелату, распространилось мнение, что король в итоге поддержал то, чем занималась Принесённая, и в каком направлении она смотрела. Это «одобрение» ещё сильнее укрепило положение правительницы.

Настало время праздника, и все приготовления были завершены. Бальный зал был украшен лентами и магическими цветами, сверкающими под светом свечей. Лёгкий аромат свежих роз и жасмина, смешанный с запахом воска, расслаблял и создавал приятную атмосферу.

Роскошные кареты, запряжённые лошадьми, всё продолжали и продолжила прибывать. Девушки и юноши, женщины и мужчины были одеты в дорогие и очень красивые традиционные сивитатские костюмы, которые любила надевать их правительница. Как всегда полные гордости, граничащей с высокомерием, они выходили из карет и направлялись во дворец.

Величественный бальный зал, знакомый многим по летнему торжеству, вновь распахнул свои двери для гостей. Только теперь его огромные окна по приказу Исинэры больше не были занавешены жёлтыми тканями. Они были приоткрыты и впускали в зал зимний воздух. Несмотря на уличный мороз, в зале царила комфортная прохлада — приятный контраст привычной бальной духоте.

В центре под бодрые мелодии оркестра кружились пары, тогда как по периметру зала гости оживлённо обсуждали последние новости, угощались разнообразными яствами и пили безалкогольные напитки. Это был приказ Исинэры. Девушка была и сама не прочь выпить на своём празднике, однако она предпочла практичность: трезвых гостей было гораздо легче выпроводить из дворца по окончании торжества.

Принесённая, одетая в великолепное синее платье, стояла у одного из крайних столов и с улыбкой общалась то с одним гостем, то с другим. Тем же самым занимался и Оудэк, всё же решивший посетить мероприятие.

— Ох, а вы слышали, что господин Найри совсем перестал покидать своё поместье? — спросила какая-то дама, составляющая Исинэре компанию.

— Да-да! Что-то я и Сену больше нигде не вижу! Ни на одном мероприятии, представляете! — дополнила другая пышная дама. — Милая Принесённая, вы ничего об этом не знаете?

— Нет, госпожа Ютани, быть может, им просто наскучила светская жизнь?

— Невозможно! — ахнула пышная дама. — Да что же может быть интереснее балов? Особенно ваших! Голубка, право, вам надо проводить их почаще!

— Обязательно, госпожа Ютани!

Внезапно до Исинэры стали доноситься какие-то странные перешёптывания. Она не обращала на них внимания до тех пор, пока пышная дама рядом с ней громко не заговорила, смотря в сторону входных дверей:

— Посмотрите, ещё гости, какая прелесть! Ой... Милая Принесённая, вы не знаете, кто это? Не узнаю эту госпожу.

Обернувшись, Исинэра направила свой взгляд туда же, куда смотрела госпожа Ютани. И куда смотрело большинство гостей. На входные двери. А точнее, на фигуру, стоявшую у них.

Исинэра замерла. Казалось, её сердце перестало биться.

— «Нет».

— «Это невозможно».

— «Этого не может быть».

— «Её не может здесь быть».

У входных дверей стояла высокая и очень красивая девушка в роскошном белом платье в сопровождении нескольких стражников в смутно знакомых доспехах.

Исинэра судорожно принялась искать глазами какие-то животные черты у девушки или стражников. Но ничего. Красавица была... человеком. Человеком со знакомыми золотистыми волосами, белоснежной кожей и пухлыми алыми губами. Но вот взгляд её карих глаз изменился, прежде игривый, теперь он казался колючим и холодным.

Оглядев зал, знакомая девушка направилась в его центр. Она явно кого-то искала. Взгляд красавицы перемещался от одного гостя к другому, тогда как её прекрасное лицо оставалось абсолютно безэмоциональным. В тот момент она напоминала скорее духа, чем живого человека.

— Вы знаете её, милая Принесённая? — повторила свой вопрос госпожа Ютани.

— Знаю...

— И кто же это?

— Реара.

— Кто?

— Королева Силина.

Она не могла в это поверить. Что Реара здесь делает? Почему Принесённой не доложили о приезде королевы? Почему подруга детства кажется такой странной, и почему не замечает Исинэру среди толпы, как это было всегда на Силине?

Смотря на быстро перемещающуюся по залу Реару, Принесённая заметила ещё кое-что, точнее, кое-кого.

— «Нет, я сплю. Это точно сон. Этого просто не может быть. Как это возможно?! Я сплю! Я сплю! Я сплю! Умоляю! Я сплю! Я сплю!»

В толпе, расступающейся перед Реарой, стояло четверо юношей. Они не двигались, и, казалось, даже не дышали. Они лишь смотрели. Но не на загадочную королеву. Нет. Они смотрели на неё, на Исинэру. А она смотрела на них, на четверых лиалимов очень красивой внешности, со светлыми волосами и золотыми глазами. Впервые они собрались все вместе и были в своём истинном обличии — Гаррит, Арэн, Ниаран и Безымянный. Юноши стояли, словно статуи, и пристально смотрели на Принесённую. Их безупречные лица, как и лицо Реары, не выдавали ни единой эмоции.

Лиалимы стояли в противоположном от Исинэры краю зала, но даже оттуда герцогиня услышала одно слово, которое Безымянный прошептал:

— Ис-и-нэ-ра...