4. Колыбельная
В который раз Юнги раздражённо меняет позу, старательно прикрывает глаза. Желает ощутить сонливость. Мысли хаотично дрожат, рождаются и умирают. Слишком напряжённо, дискомфортно и непривычно.
Вчерашние события никак не желают вписываться в повседневность и привычный деятельный рацион Юнги. Почему вчерашние? Лишь потому, что часы, смирно висящие на стене напротив лежащего, точно указывают на «без десяти минут два». Но для Юнги настенное время не значит ровным счетём ни-че-го. Ведь происходящее все ещё терпеливо осмысливается усталым мозгом, на подсознательном уровне витая во вчерашней атмосфере.
Мин, вдруг, переключает внимание на повторяющие через каждые несколько секунд, шорохи. Стихает, затаив дыхание ненадолго и прислушивается. Ткань покрывала вновь производит звук, означающий движение под ним. Чимин ворочается. Не спит.
Юнги принимает сидячее положение, оглядывая сжавшийся комок, накрытый тканью. Тяжёлые вздохи под ним еле слышны, но этого достаточно, чтобы понять: Пак нервничает, не смея покидать зону безопасности.
Мин вздыхает слышно. Встаёт с поверхности пола. Приближается к прогнутой под весом постели и невозмутимо занимает место на подушке рядом с Чимином, удобно укладываясь на спину.
Пак настороженно показывает макушку из под нагретого покрывала. Затихает и в недопонимании оглядывает старшего, освещаемого лунным светом, льющимся из окна параллельно кровати. Чимин привстаёт, садясь, и наконец, подаёт беспокойный голос.
- Хён?
Юнги раскрывает прикрытые ранее веки, лицо напуганное напротив осматривает. Вглядывается в удивлённый и не менее настороженный взгляд.
На бок передвигается и внимательнее рассматривает парня напротив, оперев голову на ладони. Взьерошенная многими попытками нахождения удобной позы тёмненькая затылочная макушка, прилегаяющая к жаркой коже серая футболка, которую, кстати, Мин щедро впихнул в руки парня, в качестве временной пижамы. После, чуть слышно, стараясь насколько только можно спокойнее и успокаивающе спрашивает:
- Не спится?
Чимин подтвердительно кивает, разъясняя смущенным шёпотом с другой стороны постели:
- Я боюсь, поэтому не спиться.
- Боишься?
Сказанное Чимином озадачило.
- А ты, хён? - искренне интересуется Пак, игнорируя вопрос.
Пак осторожно, стараясь создавать минимальное количество тканевых шорохов, переворачивается. Набок. Лицевой стороной к старшему.
Юнги, мало того, находился в ним в одной постели, так ещё и настолько близко, что в ночной обстановке его лицо неплохо можно было разглядеть. Но взгляд расположен далеко не там, а в районе шеи. Бледная, но довольно сильная, с виделяющимся на коже бугорком кадыка. Малость соблазнительная, и он подобных мыслей Чимин ощущает приятное тяготение снизу живота.
С Юнги невозможно комфортно. Туманный страх, жадно и неприятно минутой ранее окутывающий ядовитыми нитями воображения постепенно спадает. Частичками, подобными тёмной вязкой пыли, растворяется в воздухе, покидая зажатого Чимина и, наконец, давая возможность облегчённо выдохнуть.
Мгновенно, осознание поражает парня, в данный момент уткнувшегося взглядом в профиль блондина. Оно сотворяет достаточно мощный шлепок, чтобы Чимин почувствовал себя проколотым стальным заточенным шестом или копьем, на котором камнем загравюрованна небольшая фраза. Фраза, меняющая мысли. И звучит она никак иначе, как: «Мне комфортно с ним».
Коротко и так банально. Но не менее важно и прекрасно. Несколько слов, сотворяющих покалывающие и ноющие в груди приятные ощущения
Греющие, невероятно неловкие и трепетные.
Мин голову медленно поворачивает на пронизающий и изучающий взгляд. Видимо, почувствовал его. Как и Чимин сейчас вновь чувствует такие привычные эмоции - неловкость и смущение, душащий щеки жар и пролетевшие по поверхности спины, леденящие мурашки.
- Могу колыбельную спеть. Заснешь.
Юнги, точно издеваясь, кидает это, пронизывающе вглядывается в суженные от неожиданности зрачки Пака. Та же краткая ухмылка и улыбающийся уголок шершавых губ. Точно, издевается.
- Я достаточно наслушался песен. Сегодня в расписании две музыки поставили. - Чимин приглушённо отвечает, нотки обиды вставляя в свою речь. Задумавшись, прибавляет. - Можешь сказку прочитать.
Очевидный сарказм и ответочка на неубедительные предложения старшего. Но Пак и непротив. Слышать этот мягкий, комфортный для его ушей, привычный за короткое знакомство и успокаивающий голос Чимин никогда не против.
А Юнги, услышав просьбу младшего, присыпанную неаккуратно шутливой саркатической посыпкой, соглашается.