Глава 2.
Между строк
В офисе почти никого не осталось. Лампочки над коридором мигали тускло, как будто и они устали от чужих переработок. За окном — редкие огни и дождевая пелена. Обычный вечер четверга. Необычный — для неё.
Анна сидела за компьютером, прокручивая слайды презентации. Уже в третий раз. Ни одна правка не казалась уместной, и ни один шрифт — правильным. Экран расплывался в глазах, как будто от слишком яркого света. Или от напряжения, которое всё сильнее било по нервам.
— Можно? — раздался знакомый голос.
Она обернулась. Максим стоял в дверях. Без пиджака, в чёрной футболке и джинсах. Вид у него был уставший, но спокойный. И какой-то... настоящий.
— Вы ещё здесь? — спросила она, хотя знала, что он здесь. Чувствовала.
— А вы? — ответил он вопросом на вопрос. — Уже поздно.
— Мне нужно закончить эту презентацию. К завтрашнему утру. Вдвоём с Илоной мы не успеваем. — Она сделала паузу. — А вы?
— Хотел проверить таблицы. И, может... — он чуть замешкался. — Просто остаться.
Она кивнула, как будто ему это было нужно больше, чем ей. И всё же — он зашёл. Он сел рядом. Не слишком близко, но ближе, чем стоило. Их локти почти касались. Она чувствовала его тепло.
Они молчали. Несколько минут. Только щелчки мышки, редкое движение клавиш. Потом он заговорил — тихо, будто боялся испугать.
— Вы когда-нибудь чувствовали, что вас будто нет? В собственном доме, в собственной жизни. Всё — как будто по шаблону. Правильно. Уместно. Но не ваше?
Она медленно опустила руку с мышки. Её взгляд остановился на экране, но уже ничего не видел.
— Каждый день, — прошептала она. — Только я не могу себе в этом признаться. Потому что стоит признать — и всё развалится. Всё, что я выстраивала. Всё, во что верила. Всё, с чем примирилась.
Максим повернулся к ней. Его лицо было близко. Очень. Необъяснимо спокойно. Не требовательно. Не вызывающе. Но рядом.
— Вы сильная, — сказал он. — Но я вижу, как вам тяжело. Иногда... я хочу быть рядом. Просто чтобы вам было легче.
Анна почувствовала, как внутри сжимается что-то хрупкое. Словно стеклянный сосуд, в который льют слишком много. Она смотрела на него. На этого мужчину, с которым не было прошлого, но было невыносимо живое настоящее.
— Ты не должен быть рядом, — сказала она почти шёпотом. — Это не твоя роль.
— А если мне всё равно?
Он поднял руку. Осторожно. Медленно. Касание не состоялось. Но было ближе, чем позволено.
Анна не отстранилась.
— Не делай этого, — сказала она, но голос звучал слабо.
— Я и не делаю, — ответил он, не убирая руки. — Это просто... то, что есть.
Тишина. Их дыхание. Дождь за окном. Тепло, которое нарастало между ними, как пульс. Невидимая граница, которую никто не пересек, но оба подошли вплотную. Одна секунда — и всё бы изменилось.
И тут — телефон.
Глухой виброзвонок разрезал пространство, как выстрел. Анна вздрогнула. Посмотрела на экран.
«Муж. Домой?»
Реальность хлынула, как холодный душ. Она резко отстранилась, встала, как будто обожглась. Телефон в руке дрожал. Не из-за звонка. Из-за того, как почти всё случилось.
— Мне нужно идти, — сказала она, не глядя на Максима.
Он встал тоже. Не сделал ни шага ближе. Не сказал ни слова. Только смотрел. Смотрел так, как не смотрят просто на начальника. Не на женщину, с которой просто приятно работать.
Она выключила монитор. Убрала волосы с лица. Сердце било в висках. Пальцы дрожали.
— Забудь это, — прошептала она, не поворачиваясь.
— Я не смогу, — ответил он.
И не попытался остановить её, когда она ушла. Не сказал ни лишнего, ни необходимого. Только остался стоять в комнате, в которой недавно было жарко. А теперь стало пусто.
По дороге домой Анна ехала на автопилоте. Радио играло что-то нейтральное, город промокал в огнях. Она чувствовала себя так, будто предала кого-то. Но кого именно — себя, мужа, Максима — сказать не могла.
Когда она вошла в квартиру, муж уже был дома. Он стоял у плиты, что-то резал. Улыбнулся.
— Ты устала. Был тяжёлый день?
Анна кивнула.
— Да. Очень.
Она пошла в ванную, закрылась на щеколду, включила воду. И в зеркале впервые увидела глаза женщины, которая почти изменила. Не телом. Даже не словами. Желанием.
И от этого становилось страшнее всего.
— Ты изменилась, — сказал Олег, муж Анны, не отрывая взгляда от тарелки.
Голос был спокоен, но слова — как раскалённые иглы.
Анна остановилась. В руках — чашка с кофе, ещё не глотнув.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты стала другой. Отстранённой. Раньше ты говорила со мной, а теперь — только молчишь.
Пауза.
— Это из-за него?
Кофе в чашке едва заметно дрогнул.
— Из-за кого?
— Не притворяйся. Я не дурак. Ты не просто задерживаешься. Ты — исчезаешь.
Анна почувствовала, как напряжение, сдерживаемое неделями, пробивает внутренние шлюзы.
— Я исчезаю, потому что дома я — как мебель. Твоя жизнь — как обои: удобно, привычно, стерильно. А меня в ней нет.
Он встал. Подошёл ближе, но не касался.
— А в нём ты есть?
Молчание. Она не могла ответить. Потому что если сказать "нет" — это будет ложь. Если "да" — будет конец.
Он понял.
— Я знал. Но хотел ошибаться.
Утро в офисе началось с тишины. Нехарактерной. Подозрительной.
Анна зашла в кабинет — и замерла. На её столе лежал лист. Без подписи.
«Вы давно стали объектом наблюдений. Люди видят больше, чем вам кажется.»
Сердце сжалось. Никаких имён. Никаких прямых обвинений. Но стиль — словно кинжал в бархатной обёртке.
Она вышла в коридор. Все глаза — как будто оборачивались следом. Ирина, увидав её, отвела взгляд. Коллеги — перекинулись взглядами. Максим — не появился.
В 10:30 её вызвали в отдел персонала.
«Официальная проверка в связи с жалобами на возможную неэтичную близость между сотрудниками. Поступила анонимка.»
Анна сидела, сжав руки в кулаки.
Анонимка. Слово, что пахнет дешёвой злобой и завистью.
— Вы понимаете, что, если подтвердится даже подозрение, — сказала юрист сухо, — это будет дисциплинарное взыскание. Как минимум.
Анна кивнула.
— Я понимаю.
После собрания она вернулась в кабинет и села в абсолютной тишине. Спина горела от напряжения. Грудь — от стыда. Но не перед собой. Перед тем, что могло быть — и не было.
Максим появился только после обеда. Зашёл, как будто ничего не произошло. Но его глаза говорили обратное.
— Я слышал, — сказал он тихо, — и мне плевать, кто это написал.
— Мне — не плевать, — холодно ответила Анна. — Это моя карьера. Моя репутация. Моё имя, над которым я работала пятнадцать лет.
Он сел напротив. Взгляд — прямой, спокойный, но с искрой, от которой можно зажечь город.
— Ты думаешь, я бы позволил себе флирт с начальницей просто так? Мне тоже не всё равно.
— Тебе легко говорить. Ты свободен. У тебя ничего не рушится. У тебя нет мужа, нет давления, нет...
Она замолчала.
Максим прошептал:
— У меня нет тебя.
Это был удар. Не в сердце — в самую суть.
— Знаешь, — добавил он после паузы, — я думал, если буду держаться на расстоянии, мы оба выдержим. Но теперь понимаю: слухи не в действиях. Слухи — в взгляде. А мы с тобой — провалились.
Анна закрыла лицо руками.
«Если бы можно было стереть одну эмоцию, я бы выбрала не страх, не вину. Я бы стёрла желание. Потому что оно сильнее воли.»
Она подняла голову. Медленно.
— Мы больше не можем работать вместе. Это убьёт меня.
— А быть рядом и делать вид, что ничего не происходит — не убивает?
— Ты не понимаешь. Я не могу всё потерять.
— А ты точно имеешь, если так боишься потерять?
Фраза легла между ними, как финальный выстрел. Они смотрели друг на друга. Без прикрас. Без защиты.
Позже, в тот же день, её вызвали в кабинет директора.
— Анна Валерьевна, — сказал он мягко, но формально, — мы ценим ваш вклад в компанию. Но сейчас лучше будет, если один из вас перейдёт в другой отдел. Без последствий. Просто для спокойствия коллектива.
— Он сам уволится, — тихо ответила она.
— Простите?
— Я скажу ему уйти. Это будет правильно.
Она встала, чувствуя, как с каждым шагом её дыхание становится всё тяжелей. Как будто идёт на расстрел.
Максим был в переговорке. Ждал. Как будто знал. Она закрыла за собой дверь.
— Ты должен уйти, — сказала она, не глядя.
— Я не уйду, — жёстко ответил он. — Если уйду — значит, признал, что всё это было ошибкой. А я так не думаю.
— Я не прошу. Я приказываю. Я — твой руководитель. И я отвечаю за последствия.
Он подошёл. Очень близко. В упор.
— Тогда прикажи мне забыть, как ты дрожала от моего дыхания. Прикажи мне не помнить твои глаза, когда ты хотела, но боялась. Прикажи мне не чувствовать.
Она молчала.
«Иногда боль — не от разрыва. А от того, что связь осталась. Просто она стала невозможной.»
— Прости, — прошептала она.
— Нет. Это ты себя прощай. За то, что выбрала жить в клетке, когда могла лететь.
Он вышел, громко закрыв за собой дверь. А она осталась стоять — между офисной мебелью и собственными осколками.
И в этот момент она поняла:
Иногда ты теряешь всё, прежде чем понять, что тебе было действительно нужно.