V
Гермиона проснулась ранним утром. Солнце приятно слепило, лишая возможности рассмотреть комнату. Из-за яркого света мало что можно было увидеть спросонья, к тому же это помещение выглядело точно так же, как ее собственная комната.
Облегченно выдохнув, встала с кровати и обнаружила на себе мужскую рубашку, которая была для неё настолько велика, что скорее походила халат (или что-то вроде него). Аккуратно провела ладонью по мягкой ткани и поднесла её к лицу, вдыхая приятный, стильный и в тоже время дерзкий аромат, придающий своему обладателю динамичности и самоуверенности, соблюдая при этом баланс; нотки корицы и табака выдавали зависимость от сигарет.
Гермиона, нахмурив брови, подняла голову, продолжая рассматривать светлую комнату. Только сейчас она заметила мужскую мантию на спинке стула. Оттенки мужчины в этом помещении приобретали яркие цвета, но откуда они? Непонятно.
Дверь распахнулась и в комнату быстрым шагом зашёл Драко Малфой, держа в руках аккуратно сложенную стопку одежды.
— Малфой?! — девушка с ужасом прикрыла себя руками, ведь рубашка полупрозрачная. — Какого черта ты делаешь в моей комнате?
— Во-первых, это моя комната, — блондин оценивающим взглядом прошёлся по девушке и без малейшей эмоции прошёл к кровати. — А, во-вторых, вот одежда Паркинсон, надень её и выходи. У тебя пятнадцать минут.
— Одежда Паркинсон? С какого Мерлина я должна это надевать?
— Если хочешь, можешь выйти налюди полностью голой. Мне плевать, дело твоё. Но другой одежды нет, а войти в твою комнату все равно, что убиться от смертельного заклинания, ведь проход для парней закрыт, — проговорил строгим тоном, положив руки в карманы своих брюк. — Не будь я в такой глупой ситуации, удивился твоим способностям.
— В глупой ситуации? Кто из нас стоит почти голый?!
— Если бы ты не напилась вчера в хлам, мне бы не пришлось спасать твою задницу.
— Да, спасибо за это. Вот только ты забыл о том, что я не просила тебя это делать! Да и к тому же ты мог просто попросить Паркинсон зайти в мою комнату и оставить меня там, потому что для девушек проход открыт!
Малфой ранее схвативший мантию со спинки стула, смерил взглядом Грейнджер, будто она только что подловила его на горяченьком.
— У тебя пятнадцать минут, — и он просто вышел, оставив её без ответа, но с одеждой.
***
Гостинная Гриффиндора как обычно была переполнена. Порой Рона это очень бесило, ведь даже в трудную минуту нельзя было остаться со своими мыслями наедине.
— Ради Годрика, вы можете хоть пару минут помолчать? — прикрикнул Уизли на щебечущих младшекурснец.
Девочки с третьего курса, что так бурно обсуждали Виктора Крама, недавно давшего скандальное интервью Рите Скиттер: «Мое сердце свободно, хоть и прошло через ад и боль». Будь его воля, Рональд разбил бы все витрины с его лицом. После того, как Краму приглянулась Гермиона, любое упоминание вызывало такую жгучую ненависть в области груди, будто молодой спортсмен выкрал что-то дорогое. А точнее, кого-то дорогого.
— И что они нашли в этом извращенце? — с возмущением фыркнул Рональд, держа лед у виска. После сегодняшней ночи с бутылкой огневиски, голова раскалывалась и спасало только проверенное средство.
— Забудь о нем и лучше расскажи, как поговорил с Гермионой? — Гарри, читавший ранее утренний выпуск, поднял на друга заинтересованный взгляд и даже сложил газету на колени.
— Да что рассказывать-то? — виновато отпустил взгляд вниз, убирая лед и переворачивая его на другую сторону. — Я ее вчера даже не видел. Как ушел с Лавандой, так и не видел никого из наших.
— Погоди. С Лавандой? — Гарри оттолкнулся от спинки кресла. — Только не говори, что вы…
— Что? С дуба рухнул? Нет, конечно, — перебил с возмущением, ему самому было противно от одной мысли, ведь всерьез мысли были заняты только ей — Гермионой. — Ну…почти.
— Чего?! Рон, ты издеваешься? Переспать с лучшей… — не успел Гарри договорить, как его перебивают.
— Да не спал я с ней! — прошипел сквозь зубы. — И прекрати так орать. Я сказал, почти. А это разные вещи.
— Почти или нет, но если Гермиона узнает, простить уже не сможет.
Рон в тот же вмиг поник и уставился на огонь в камине. Гарри прекрасно понимал, что происходит с его другом, и о чем он думал. Как-никак они вместе уже пять лет.
— Послушай, я не думаю, что Гермиона смогла бы переспать с ним. Это же Гермиона. Наша Гермиона, которую тошнит от хорька, — попытался подбодрить золотой мальчик своего друга. — Возможно, она сказала это, чтобы задеть тебя и твое эго, но я точно уверен, у них ничего не было.
— И что ты предлагаешь?
— Поговори с ней. Извинись. Пусть даже если ее слова и окажутся правдой, вам обоим станет легче.
— Знаешь, Гарри, порой я удивляюсь, как ты можешь быть таким нахальным придурком с огромными амбициями и при этом оставаться лучшим другом.
***
Гермиона вышла из комнаты Малфоя, чувствуя себя крайне неловко. Чёрная юбка непривычной длины села точно по фигуре. Тесный топ на узких бретельках плотно обтягивал грудь, не оставляя простора для воображения. К счастью, тут же нашелся объемный кашемировый кардиган, который позволил хоть немного скрыть это безобразие.
— О, Грейнджер. Хорошо выглядишь, — улыбнулся мулат.
Малфой, небрежно облокотившись о стену возле входа, задумчивым взглядом рассматривал Грейнджер. Та одежда, которая имелась в ее гардеробе, явно не могла так выгодно подчеркнуть ее ноги. Минуту спустя, он все же отвлекся от девушки и без слов или возражений потушил свою сигарету.
— Какой ужас! Я читала его книги, будучи совсем малышкой, — вскликнула слизеринка, в ее руках был новый выпуск Пророка.
— Была? А разве Малышка Паркинсон хоть чуточку подросла? — с смешком в голосе обратился к подруге мулат, не скрывая глупую улыбку на лице.
Пэнси же решила не обращать внимание на друга-придурка, и удобно взяла в руки газету (Интересный факт, из-за привилегий чистокровных семей, они получали новый выпуск газет и журналов в первую очередь. Вы наверное скажете, что это несправедливо, но, как говорил Северус Снейп, если вы ещё не заметили, жизнь вообще не справедлива), начала читать в слух:
— В маггловской части Лондона этой ночью произошло жестокое нападение, — с неким трагизмом прочла заголовок Пэнси.
Этой ночью Волшебный патруль обнаружил тело Тайлера Мартина — известного как автор книги «Старосты достигшие власти», рассказывающая о «старостах Хогвартса и их дальнейшем жизненном пути». Напомним, что после окончания первой магической войны, Мартин сбежал в мир магглов и встретил свою любовь.
На теле нет ран от ножа или пули. Так что единственный вариант: непростительное заклинание.
На месте преступления нашли волшебную палочку, принадлежащую умершему, что ещё больше подтверждает теорию. Расследование выяснило, что над магом хорошо поиздевались, отчего его сердце не выдержало. Кто стоит за этими преступления пока неизвестно, но его семья приложит все усилия, чтобы преступник не остался безнаказанным.
— Мерлин. Что за звери могли так поступить с ним?
Нахмурив брови, сказала Грейнджер, забирая при этом газету из рук слизеринки. Словно пыталась найти доказательства, что все это лишь дурацкая шутка. Драко с Блейзом подошли ближе, рассматривая колдографии с места преступления.
— Я слышал о нём от отца. Он говорил, что Тайлер растрачивал свои способности на пустяки, — оперевшись об стену, произнёс Малфой откусывая кусочек яблока.
— Он был очень сильным волшебником, но почему-то не видел в этом никого смысла, — согласилась с другом Пэнси.
— Убийство магией да ещё и в маггловском районе, походит на пожирателей не находите? — задумчиво произнесла Гермиона, не открывая глаза от строчек, тем самым заставив слизеринцев переглянуться.
— Брось, Грейнджер. Это дело Аврората, а не наше. Пускай они и разгребаются, а нам надо на учебу, — отмахнулась Пэнси и быстренько перевела тему, хватая свою сумку с дивана. — Идемте, нам еще надо успеть позавтракать.
Только Гермиона хотела возразить, как массивная, огромная дверь с шумом открылась и в гостиную зашел Рональд.
— Гермиона, я хотел, — заметив посторонних желание говорить вмиг улетучилось.
— Рональд… — Грейнджер в замешательстве уставилась на парня. Вспомнив вчерашний день в мельчайших красках, закусила губу и посмотрела на Пэнси. Сейчас магия бы пригодилась как нельзя лучше: чтобы один из двух факультетов просто исчез из этой комнаты, и уже не важно, какой именно.
— Мы, наверное, пойдем. Не будем мешать, — неловко проговорила Пэнси уловив мысль недоподруги.
— А я бы остался. Интересно посмотреть на то, как Уизель будет унижаться перед… — с привычной ему усмешкой сказал Малфой, а глаза его странно блеснули, прожигая в Рональде невидимую мишень. На его языке так и весело ужасное слово «грязнокровка», но, к счастью, оно лишь осталось на языке. — Своей подружкой.
— Малфой, пошлиии, — монотонно, скрывая свой смех, сказал Блейз, подтолкнув друга к выходу.
— Что? Вам разве не интересно? — поддался слизеринец и скрылся из виду, и только его голос можно было услышать, пока не закрылся портрет. — Ну и скучные вы!
Гермиона с неловким выражением лица провожала их взглядом. Внутри все колотилось от неожиданности и страха. Она не готовилась к разговору с ним. Не знала, что сказать, как извиниться. Поэтому она глупо уставилась на него, взяв себя за руки.
— Спрашивать страшно, что вы здесь делали, — первым подал голос Рон.
Серьезно? Опять? Лучше просто уйди, Рон.
— Давай без этого, прошу, — тяжело вздохнула, обойдя журнальный столик.
— Да, прости, прости… не хотел, — парень зажмурился на пару секунд, приводя мысли в порядок, — Я хотел сказать, что…что очень, — его взгляд упал на новый прикид Грейнджер и отправил в нокаут, — Воу…это…это…
— Ужасно? — закончила за него Гермиона, неловко осмотрев себя. — Знаю, что мне не идет, но…времени не так много, чтобы переодеваться.
— Шутишь? Он дьявольски тебе идет!
Парень с восхищением покрутил ее за руку вокруг себя, рассматривая каждую деталь. Хоть и прикид был довольно простым, но очень сексуальным и дорогим. Несмотря на юбку слегка выше колен, что Грейнджер никогда не нравилось, очень подчеркивало фигуру.
— Прекрати, Рон, — девушка отмахнулась от него, — Я верну это Паркинсон, как только найду свободное время.
— У нее отличный вкус, тебе бы поучиться у нее, милая.
От таких слов другая девушка на месте Гермионы, возможно, задумалась, но не гриффиндорка. Да, было приятно, что он заметил изменения в ней, — «Хоть что-то он заметил», — но вот так бездарно оскорблять ее вкусы неприемлемо для отношений с уважающей себя ведьмой. Возможно, у нее не было желания выставлять свои вкусы, предпочтения напоказ, но это ее выбор. Нас всех с детства учат, что важнее душа и внутренний мир, нежели внешний вид и маска, которую, к сожалению, начал носить абсолютно каждый.
— Так, Рональд, давай ближе к делу, — быстренько глянула на свои наручные часы, к слову, тоже принадлежащие моднице-и-любителю-вина. — У нас занятия скоро, поторопись.
— Ох, да, прости, — в миг сосредоточился и взглянул в шоколадные глаза девушки. — Я хотел извиниться за то, что относился к тебе без уважения. Ты же знаешь, я не романтик и уж точно не люблю медлить. Для меня секс — одна из важных вещей…
— Взаимодействий, — поправила его Гермиона, сложив руки на груди. Она уже знала, чем закончится этот диалог, и женская интуиция подсказывала, что чего-то хорошего ждать не стоит.
— Не важно. Я к тому, что, если не готова ты, я готов ждать. Ждать хоть вечность, только прошу, не уходи к нему, — гриффиндорец аккуратно взял ее за руки и со вей искренностью посмотрел ей в глаза. — Я не переживу, если ты уйдешь. Тем более к Малфою. И плевать, что вы спали или же спите. Я не уйду.
Гермиона молчала, кусая свою нижнюю губу в раздумьях. Рональд слишком много значил для нее, но кроме того, немало и натворил. Она так долго ждала его внимания к себе, слишком многое отдала, слишком многим жертвовала. Даже согласилась в последнюю минуту пойти с Крамом на Святочный бал, только чтобы побесить этим Уизли. И все ее старания обратились в прах. Нет, она к этому не готова. Не готова проигрывать. Доведет дело до конца. Красивого конца.
А сейчас легкий поцелуй, учеба и друзья.
***
Войдя в большой зал в сопровождении Рона, ловила на себе восхищенные взгляды в основном от парней, а вот девушки смотрели с некой ненавистью. Еще бы, увидеть Гермиону в полной красе было шоком для всех. Ох, видела бы ее мама. Тут даже слизерин отвести взгляд не смог, что уж говорить про остальных.
От всех отличилась Лаванда. Ее злой, хотя нет, ненавистный взгляд прожигал дырку. Гермиона даже почувствовала жжение в области груди. Из-за чего стало не по себе. Хоть она и ненавидела ее всем сердцем, чувствовать себя неловко было невозможно.
Странно, что она не бежит за Роном и молчит, смотря в тарелку.
Повернув голову в другую сторону, заметила одобрительные взгляды двух дам: Пэнси Паркинсон и Джинни Уизли. Девушки с легкой улыбкой осматривали с ног до головы. От взгляда Пэнси в душе даже потеплело. Гермиона чувствовала бешенную поддержку от нее. Удивительно. Гриффиндорка и подумать не могла, что слизеринцы вообще способны на такое. Вот что делает с нами глупые и ненужные стереотипы.
— Доброе утро, — весело сказал Рон, усаживаясь рядом с Гермионой за гриффиндорский стол.
— Ради Годрика, Гермиона ты прекрасна! — воскликнула Джинни, когда парочка уселась за стол. — Признавайся, где взяла такой прикид?! И за сколько продала душу?!
— Всего лишь подружилась со змеями, — Грейнджер усмехнулась.
— Присоединяюсь к Джинни, ты очаровательно, Гермиона, — с другого края стола прозвучал голос Фреда. Его обаятельная улыбка так и сияла, что девушка не могла не улыбнуться.
— Присоединюсь к брату, — добавил Джордж, еще больше смущая девушку.
— А я присоединюсь ко всем остальным, — улыбнулся Гарри, усаживаясь напротив подруги и привлекая на себе ее заинтересованный взгляд.
— Спасибо, конечно, но ты сегодня такой довольный, — нахмурилась Гермиона, не скрывая улыбку. Давно она не видела его таким. — Признавайся, что случилось и где ты был?
— Да. Чего это ты такой довольный? — согласился Рон.
— Просто вчера он мило поболтал со своей подружкой Чанг, — с неким сарказмом в голосе ответила за него Джинни, отпуская голову к своей тарелке.
— Что? — то, что Гермиона только что услышала, повергло в шок и небольшое разочарование. — С той самой?
Было видно, что Гарри сам удивился и вопросительно посмотрел на сидящую рядом рыжеволосую девушку, но та будто его даже не замечала.
— Нет, то есть да, с ней… Подожди, откуда ты знаешь?
— Увидела вас, когда относила письмо родителям, — сухо ответила девушка.
— Ну…вообще, мы просто поговорили и все. А рад я, потому что квиддич скоро, — радостно сказал Гарри, придвигая к себе большое блюдо яичницы с беконом, стараясь не смотреть в глаза друзей. — К тому же сегодня нет занятий.
— Ну, конечно, — фыркнула Джинни и не доедая встала со стола, забрав свою сумку молча вышла из помещения.
Гермиона проводила ее взглядом, дав себе слово, что поговорит с подругой.
— Подождите, как нет занятий?
— А-а… да. Забыл сказать. Их отменили по занятости, так что сегодня у нас выходной. Давно в субботу мы не отдыхали. — Рон положил свой тост и глотнул тыквенного сока, обращаясь к Гарри. — Слушай, ты не против пойти со мной чуть раньше? Немного погонять меня перед тренировкой? Чтобы я слегка привык.
— Давай, конечно, — сказал Гарри.
— Слушайте, по-моему, не стоит, — вмешалась Гермиона. — У вас обоих масса несделанных уроков, а вы…
Но она не закончила фразу: прибыла утренняя почта, и к Гермионе, как всегда, спускался«Ежедневный пророк» в клюве ушастой совы, которая приземлилась в опасной близости к сахарнице и протянула лапу. Гермиона сунула ей в кожаный мешочек кнат и, когда птица взлетела, критическим взглядом пробежала по первой странице.
— Что-нибудь интересное? — спросил Рон.
Гарри улыбнулся: понятно было, что Рон хочет отвлечь ее от неприятной темы домашних заданий.
— Кроме убийства одного из авторов в маггловском районе, ничего. Хотя, как по мне это очень странное убийство. Кому вздумалось убивать писателя? — вздохнула она, второй раз пробегаясь по газете.
— Оставь это Аврорам, Гермиона, — безразлично ответил Поттер.
Гермиона развернула газету и скрылась за ней целиком. Гарри занялся второй порцией яичницы. Рон с несколько озабоченным видом смотрел на высокие окна.
— Постойте, — вдруг сказала Гермиона. — Сириус?
— Что такое? — сказал Гарри и схватился за газету так порывисто, что она разорвалась надвое, и у него и Гермионы оказалось в руках по половине.
— «Министерство магии получило сведения из надежного источника, что осужденный за массовое убийство Сириус Блэк… ля-ля-ля… в настоящее время скрывается в Лондоне!» — Гермиона прочла это упавшим голосом.
— Люциус Малфой. Спорю на что угодно, — с тихой яростью проговорил Гарри. — Он узнал Сириуса на платформе…
— Как? — встревожился Рон. — Ты хочешь сказать…
— Тс-с, — остановили его Гермиона с Гарри.
— »…Министерство предупреждает волшебное сообщество, что Блэк крайне опасен… убил тринадцать человек… совершил побег из Азкабана…» Обычный вздор, — заключила Гермиона, положив свою половину газеты и с испугом глядя на Гарри и Рона. — Значит, опять не сможет выходить из дома, вот и всё, — прошептала она.
— Дамблдор предупреждал его, что это рисковано, — Гарри хмуро посмотрел на свою половину разорванного «Пророка». Большая часть страницы была посвящена рекламе «мантий на все случаи жизни» от мадам Малкин, видимо, устроившей распродажу, — Эй, — сказал он, шлепнув газету на стол, чтобы видно было Гермионе и Рону, — посмотрите сюда!
— Мне своих мантий хватает, — сказал Рон.
— Да нет. Вот на эту маленькую заметку.
Поттер повернул им противоположную сторону газеты с небольшой заметкой на следующей странице, что гласила:
НАРУШИТЕЛЬ В МИНИСТЕРСТВЕ
Стерджис Подмор, тридцати восьми лет, проживающий в Клэпеме, Лабурнум-Гарденс, 2, предстал перед Визенгамотом по обвинению во вторжении и попытке ограбления, имевшим место в Министерстве магии 17 сентября. Подмор был задержан в час ночи дежурным колдуном Министерства Эриком Манчем, который застиг его за попыткой проникнуть в совершенно секретное помещение. Подмор, отказавшийся от защитительной речи, признан виновным по обоим пунктам и приговорен к шести месяцам заключения в Азкабане.
— Стерджис Подмор? — медленно проговорил Рон. — Это у которого голова покрыта соломой? Он тоже из Орд…
— Тсс! — шипя, оборвала его Гермиона.
— Шесть месяцев в Азкабане! — прошептал потрясенный Гарри. — Только за то, что хотел войти в какую-то дверь!
— Не будь наивным, не в двери дело. С чего это он оказался в Министерстве магии в час ночи? — прошептала Гермиона.
— Думаешь, он что-то делал по заданию Ордена? — шепотом спросил Рон.
Гермиона хотела уже начать придумывать одну из теорий, но ее оборвал Гарри.
— Подождите, — вмешался Гарри. — Ведь Стерджис должен был нас провожать, помните?
Гермиона уставилась на друга с небольшим недопониманием. Она быстренько начала просматривать все воспоминания с того момента и поспешно отвечая на вопрос:
— Ну да, он тоже должен был охранять нас по дороге на вокзал. И Грюм был в недоумении.
— Значит, он не мог пойти туда по их заданию?
— Ну, может, они не думали, что он попадется, — сказала Гермиона.
— Его могли подставить, — добавил Рон.
— Нет, не думаю… слушайте! — у девушки аж глаза заблестели, когда она продолжила. — Возможно, Министерство подозревает, что он человек Дамблдора, и… не знаю… никуда он не хотел проникнуть — его заманили в Министерство. Просто придумали, как его схватить…
Оба друга задумчиво уставились на газету в ее руках. Конечно, они думали, что эта теория притянута за уши, но Гермиона же склонялась больше к ней.
— Знаете, нисколько не удивлюсь, если это в самом деле так.
Парни лишь пожали плечами. Гермиона задумчиво сложила свою половину газеты и взяла зеленое яблоко с корзинки. Раз сегодня нет занятий, она может спокойно заняться учёбой, и наконец-то доделать статью для Мадам Стебль и оторвалась от лавочки.
— Точно, нам же надо писать статью — о самоудобряющихся кустарниках, и, если быстро справимся, успеем до обеда поработать над заклинанием Инаниматус Коньюрус для Макгонагалл. Но раз вы решили забить на это, то списывать потом не просите.
Она слишком хорошо знала своих друзей. Все их больные места, особенно своего рыжеватого парня. Если сказать, что списывать негде, сделают все сами, хотя это маловероятно. От Рона ждать лучше не стоит, а вот Гарри хотя-бы задумается.
— Можно ведь и вечером, — сказал Рон, провожая девушку и ее грозные предостережения о том, что они завалят все свои СОВ. — И еще завтра целый день. Она чересчур заводится из-за работы — вот в чем ее беда…
Он помолчал, а потом с легким беспокойством добавил:
— По-твоему, она всерьез сказала, что не даст списывать?
— По-моему, да, — ответил Гарри. — Но и потренироваться надо, если не хотим, чтобы нас выгнали из команды.
— Правильно, — повеселев, сказал Рон. — Времени у нас на все не хватит.
***
Гермиона, выходя из большого зала, кинула взгляд на большие стрельчатые остроконечные готической формы окна с пересекающимися дугами окружности; при довольно строгом, более похожем на средневековье, формы украшали ланцетные окна — высокие узкие проёмы, напоминающие заострённый кинжал. Затянутое небо, свежий воздух и свободная минутка — отличный шанс отвлечься.
И уже через пару минут девушка прогуливаясь около черного озера, вдыхает продрогший осенний воздух, все еще пахнувший безвозвратно тающей летней мечтой. Разноцветные листья падают с деревьев и ветер кружит их в медленном, но чувственном танце. В такие моменты особенно остро ощущаешь, как повышается градус тоскливости. Самое время, усевшись на подоконнике, укутаться в теплый плед, с чашкой горячего чая, обхватив руками колени, слушать тишину, поддаваясь лёгкой меланхолии, погрузиться в свои мысли, хандрить в своё удовольствие в любимой детской комнате.
Первокурсники весело проводили время в шумной компании и практиковали свою магию, танцуя вместе с азартным ветерком. Смотря на них внутри все больно сжалось. Перед глазами поплыли воспоминания, как они с Гарри и Роном беззаботно проводили время после нудных речей преподавателей. Гермиона делала за них домашнее задание, пока друзья гоняли маггловский, футбольный мяч, который достался Рону на день рождение от Мистера Уизли, своего отца.
Хоть таких дней было крайне мало, ведь с каждым годом их нагружали кучей домашнего задание, с которым порой не справлялась даже умнейшая ведьма столетия. Но важно, что хоть немного, но они были. И это было прекрасное время. Беззаботное время, когда никто не думал, что будет в будущем с их дружбой да в самом мире.
И так она могла провести очень много времени в компании воспоминаний и осени. Но, доклады и статьи сами себя не сделают.
***
Лондонский вечер как всегда прекрасен. Красивые, атмосферные места настолько восхищают и притягивают, что ты не замечаешь как летит время, смотря на эту неземную красоту.
Молодые парочки выходят из своих кирпичных домов и не спеша прогуливаются под зонтиком. Дети весело прыгают по лужам в резиновых ботинках и дождевых плащах, выслушивая гневные крики возбужденных от злости матерей. Забавная картина.
Молодой кучер, когда-то предавший свою семью и предводителя, не спеша смотрел на азартные лица детишек, придаваясь воспоминаниям: он, она и дождь; тишина; капли игривого дождя стекали по их лицам водя в грязном танце; ее манящие губы, обжигающее дыхание и казалось, что вот оно счастье, но внезапный яркий зеленый свет, сопровождающий криком молодой девушки вернул в реальность.
— Роби, — прозвучал знакомый голос.
— Прости, я задумался немного, ты что-то сказал? — кучер немного повернул голову в сторону собеседника.
— Я спросил: каких женщин вы предпочитаете блондинок или брюнеток, — повторил свой вопрос мужчина лет сорока.
— Не знаю, Джек.
— Skilamalink¹, — нахмурил брови Джек, слегка отодвинувшись от кучера. — Как можно не знаю о таком?
Мужчина слегка посмеялся, отпустив взгляд на руки.
— Была одна, — начал он монотонным голосом. — Красива, как цветок. Ее руки. Тело не сравнимо ни с кем, взгляд хитрый, но очень глубокий. Когда мы были вдвоем, время обращалось вспять… Я бы отдал все, чтобы вернуть это мгновенье.
— lammiest bits of jam²? — перебил его собеседник.
— Намного лучше, — загадочно проговорил кучер, смотря на звезды.
Band up to the elephant³.
Следующие минут пять, пока они ехали по мокрой от дождя мостовой, прошли в молчании. Пассажир не спешил спрашивал подробности про ту красотку, хотя сам был не против познакомиться с ней. Но, когда они уже подъезжали к двухэтажному домику, все же решился спросить.
— Chuckaboo⁴, — обратился к нему Джек, выходя из кареты. — А есть номерок той прекрасной дамы?
Мужчина уныло улыбнулся, крепкой хваткой взялся за вожжи и карета тронулась с места в сопровождении лошадиного «цок-цок», оставив Джека без ответа. Каждый вечер заканчивался с воспоминаниями о той красавице. Разговорами с невидимкой.
— Рабастан.
— Катрина? — удивленно воскликнул мужчина, услышав знакомое имя.
Карета в миг остановилась и кучер встал под фонарем. Рядом не было ни души. Дети разбежались по домам из-за наступившего осеннего холода.
— Рабастан, — повторил женский голос и сейчас он точно исходил из леса, что находился по левую сторону от дороги.
Кучер быстрым шагом направился к нему навстречу, но увидел только двух парней, вышедших из туманной гущи.
— Какие лю-ю-юди! — воскликнул незнакомец. Лица его не было видно, тусклый свет рассеивался, не доходя до мрачной фигуры мужчины. — Рабастан Лестрейндж! Какая встреча!
Как только эти двое приблизились, кучер почувствовал, что волосы на его голове зашевелились от ужаса, но не позволил себе сдвинуться с места. Он уже знал, что его ждет и был готов.
— Что вам нужно?
— Ни привет, ни пока! Ты делаешь нам больно, — саркастично схватился за сердце невысокий парень. — Мы здесь только по одной причине, и она тебе прекрасно известна.
Его голос был уже не такой доброжелательный, как секунд пять назад.
— Я ничего не скажу, можете даже не пытаться и сразу покончить с этим.
Но в ответ мужчина услышал только смешок. Два силуэта в знакомых кучеру мантиях пожирателей смерти, приближались все ближе и ближе. В руках в миг появились волшебные палочки и Лестрейндж сделал один шаг вперед.
— Ты выбрал не ту сторону, Раби, и поплатишься за это.
— Я поплатился еще тогда, когда вы убили ее.
— Катрина? Да, отец мне рассказывал про вас. Такая сладкая парочка была, жаль, что она была грязнокровкой… Родители, наверное, сильно разочаровались, не так-ли? —парень вышел на свет и посмотрел своему противнику прямо в глаза.
Лестрейндж стоял ровно, прищурившись. Он узнал правду о Темном Лорде задолго до того, как началась Первая Магическая война, когда Том собирал себе сторонников и прятал части своей души. И он пытался рассказать эту правду другим, но ему не поверили. Выгнали из дома, как грязное животное и вычеркнули из фамильного древа. Поддержку нашел только в любимой и лучшем друге — Регулусе Блэке. И даже он поверил ни сразу.
— Ты сын., — промолвил Бывший пожиратель смерти, ни капли не удивившись.
— Именно, — усмехнулся парень. — Точно ничего не хочешь нам рассказать?
В ответ молчание.
— Жаль, очень жаль. А мы могли бы сработаться…
— Лучше смерть, чем такая работа.
Только сейчас он заметил, что сын бывшего друга был слегка ниже второго спутника, лицо которого было изуродовано настолько, что глаза казались такими маленькими, как пуговицы на мантии.
— Что-ж, — молодой пожиратель повернулся к другу, достав палочку, продолжил. — Катрине привет.
И зеленое пламя адской болью окутывает тело волшебника, а голос любимой приобретает все более четкое очертание. Его мечта свершилась — он увидел ее. Теперь он счастлив.
***
Гермиона медленным шагом направилась в гостиную гриффиндора. Она дала обещание, что придет после тренировки, мысленное, конечно, но дала же. Тут из угла показались две знакомые макушки.
— Как прошла тренировка? — нагнала их девушка, улыбаясь мучительной улыбкой.
— Паршиво, — глухим голосом ответил Рон, пройдя в гостинную первым.
Гермиона вопросительно посмотрела на Гарри, но тот лишь махнул рукой и прошел за другом. В гостиной почти никого не было за исключением горстки первокурсников. Остальные игроки команды давно вернулись в гостиную и сейчас спокойно отсыпались. А Рональд уселся перед камином на диван. Гермиона решила, что сидеть ей не хочется, а то одно место точно будет квадратным, и просто встала рядом. Так же сделал и Гарри.
— Первый блин комом, — утешила она Рона. — Надо втянуться…
— Кто сказал, что из-за меня паршиво? — огрызнулся Рон.
— Никто, — растерянно сказала она. — Я думала…
— Ты думала, я ни на что не годен?
— Да нет же! Ты сказал: «паршиво» — ну я и…
— Я намерен заняться уроками, — сердито объявил Рон, и всем своим недовольным видом уткнулся в книгу. Правда Гермиона знала, что он лишь делает вид, что читает, а сам думает о своем промахе.
— Он паршиво играл? — спросила в пол голоса, повернувшись к Гарри.
— Нет, — ответил Гарри, как и положено настоящему другу.
Следующий час троица просидела в молчании. Рон с Гарри на пару пытались хоть что-то написать в докладе. Гермиона же перечитывала роман «Платина и шоколад». Красивая история любви, о которой она всегда мечтала.
От занимательного чтения ее отвлек стук в окно. Снаружи на подоконнике стояла красивая сипуха и смотрела на Рона.
— Рон, у тебя гости. Не Гермес ли это? — изумилась Гермиона.
— Ух ты, он! — тихо сказал Рон и вскочил, бросив перо. — С чего это Перси мне пишет?
Он быстренько открыл окно, Гермес влетел в гостиную, опустился на сочинение Рона и протянул лапу с привязанным письмом. Рон снял письмо, и птица тотчас улетела, оставив чернильные следы на рисунке Ио.
Рон прочел надпись на свитке:
—«Рональду Уизли, Гриффиндор-Хаус, Хогвартс» — и сел в кресло. — Почерк Перси.
Он поднял глаза на Гарри и Гермиону, а те с любопытством пилили его взглядом.
— Ну, что?
— Открывай! — нетерпеливо сказала Гермиона, и Гарри кивнул, и Рон развернул свиток и начал читать. Чем дальше скользили его глаза по свитку, тем сильнее он хмурился. И когда закончил, на лице его было написано отвращение. Он бросил письмо на журнальный столик и Гермиона поспешно взяла его в руки, начала читать в слух:
Дорогой Рон!
Я только что услышал (а именно от самого министра магии, который узнал это от твоей новой преподавательницы, профессора Амбридж), что ты стал старостой Хогвартса.
Я был приятно удивлен этой новостью и раньше всего хочу тебя поздравить. Должен признаться, я всегда опасался, что ты пойдешь, если можно так выразиться, «дорожкой Фреда и Джорджа», а не по моим стопам, поэтому можешь вообразить, с каким чувством я воспринял известие о том, что ты перестал пренебрегать требованиями руководства и взял на себя реальную ответственность.
Но хочу не только поздравить тебя, Рон, я хочу дать тебе некоторые советы — почему и посылаю это письмо ночью, а не, как обычно, утренней почтой. Надеюсь, ты прочтешь его вдали от любопытных глаз и избежишь неудобных вопросов.
Из того, что говорил мне министр, сообщая о твоем назначении, я заключил, что ты по-прежнему часто общаешься с Гарри Поттером. Должен сказать тебе, Рон: ничто не угрожает тебе потерей значка больше, чем продолжающееся братание с этим учеником. Не сомневаюсь, мои слова тебя удивят, и ты, безусловно, возразишь, что Поттер всегда был любимцем Дамблдора, — но должен сказать тебе, что Дамблдор, вероятно, недолго будет оставаться во главе Хогвартса, и влиятельные люди совсем иначе — и, наверное, правильнее — оценивают поведение Поттера. Распространяться не буду, но если ты просмотришь завтрашний «Ежедневный пророк», то получишь хорошее представление о том, куда дует ветер… и, быть может, наткнешься на имя твоего покорного слуги!
Серьезно, Рон, нельзя, чтобы считали, будто вы с Поттером одного поля ягода. Это может очень повредить тебе в будущем — я имею в виду и карьеру после школы. Как тебе должно быть известно, поскольку в суд его провожал наш отец, этим летом у Поттера было дисциплинарное слушание перед Визенгамотом в полном составе, и прошло оно для него не лучшим образом. Его оправдали чисто формально, если хочешь знать мое мнение, и многие, с кем я говорил, по-прежнему убеждены в его виновности.
Возможно, ты боишься порвать отношения с Поттером — я знаю, что он бывает неуравновешен и даже буен, но, если ты обеспокоен этим или заметил еще что-то тревожащее в его поведении, настоятельно рекомендую тебе обратиться к Долорес Амбридж. Эта замечательная женщина, я знаю, будет только рада помочь тебе советом.
Перехожу ко второй части. Как я уже заметил выше, режиму Дамблдора в Хогвартсе, возможно, скоро придет конец. Ты должен быть предан не ему, а школе и Министерству. Я с огорчением услышал, что в своих попытках произвести в Хогвартсе необходимые изменения, которых горячо желает Министерство, профессор Амбридж встречает очень мало поддержки со стороны персонала (впрочем, с будущей недели ей станет легче — смотри опять-таки завтрашний номер «Ежедневного пророка»!). Скажу еще: ученик, выказавший готовность помочь профессору Амбридж сегодня, года через два получит очень хорошие шансы стать старостой школы!
Жалею, что редко виделся с тобой этим летом. Мне больно критиковать родителей, но боюсь, что не смогу жить под их кровом, пока они связаны с опасной публикой из окружения Дамблдора. (Если надумаешь писать матери, можешь сообщить ей, что некий Стерджис Подмор, близкий друг Дамблдора, недавно заключен в Азкабан за незаконное проникновение в Министерство. Может быть, это откроет ей глаза на подлинную сущность мелких преступников, с которыми они теперь якшаются.) Считаю большой удачей для себя, что избежал позорного общения с такими людьми — министр проявил ко мне величайшую снисходительность, — и надеюсь, Рон, что семейные узы не помешают и тебе понять всю ошибочность взглядов и поступков наших родителей. Я искренне надеюсь, что со временем они сами осознают, насколько они заблуждались, и, если настанет такой день, с готовностью приму их извинения.
Пожалуйста, обдумай хорошенько все, что я здесь написал, в особенности о Гарри Поттере, и еще раз поздравляю тебя с назначением старостой.
Твой брат
Перси.
Гермиона молча уставилась на Гарри и Рона. Ее с самого начала знакомства с этой семейкой бесил Перси. И вот доказательство, почему.
— Ну что ж, — сказал Гарри так, словно воспринял все это как шутку, — если хочешь… Что там у него? — заглянул в письмо, — Ага, порвать со мной отношения, клянусь, я не буду буянить.
— Мальчики, вы точно от меня ничего не скрываете? — Гермиона попыталась пошутить, что-бы хоть как-то развеять обстановку.
— Дай. — Рон протянул руку за письмом, игнорируя ее реплику. — Он… (Рон разорвал письмо пополам) …самый большой (разрывая на четыре части) …гад (разорвав на восемь) …на свете.
И бросил обрывки в камин.
Гермиона видела, как ему больно. Видела, как он сдерживает себя, чтобы не разрушить тут все. Видела, но не могла ничего сказать или сделать. Не знала… как помочь ему, потому присела рядом и осторожно взяла за руку
— Давай, до утра надо с этим закончить. — Уизли подтянул к себе сочинение по астрономии, но Гермиона подвинула к себе, пробегая глазами по строчкам.
Она молча принялась исправлять ошибки в их сочинениях. Скрипело перо Гермионы, исправлявшей их сочинения, шуршали страницы справочников, по которым она проверяла факты. В животе было странное, противное ощущение пустоты, вызванное отнюдь не усталостью, а письмом, в виде черных хлопьев догоравшим в камине.
***
Малфой Мэнор когда-то был прекрасным домом, таким же чистым, как и кровь его хозяев и многих друзей Драко Малфоя. В том числе и Монтегью. Но это место превратилось в ад на земле.Широкая подъездная дорога, окруженная разросшейся живой изгородью. На входе стоят высокие кованые ворота из чугунной решетки. Внутри дорожка по обеим сторонам обсаженная густыми тисами, за ними притаился фонтан. По живой изгороди разгуливает белый павлин.
Внутри поместье обустроено вполне классически. Большой зал, обставленный шикарной изысканной мебелью, где теперь проходят собрания Пожирателей.
— Я к Темному Лорду, — сухо и жестока проговорил слизеринец. Домовик, пугливо трясся своими окровавленными ручонками, кивнул и повел наверх.
Темный Лорд удобно устроился в одной из шикарных гостевых комнат. Нагайна — любимица лорда — грелась у камина и змеиным взглядом следила за каждым движением парня.
— Темный Лорд, — поклонившись, поприветствовал его Грэхэм.
— О, мой верный ученик, — прошипел Воландеморт, даже не поднимая на него взгляд. — Что принесло тебя в такой поздний час?
— Я был у Рабастана, — при упоминании предателя змеиные глаза в миг приобрели убийственный взгляд и сосредоточились на парне. — Он ничего не сказал, — слизеринец еще раз сделал поклон. — Прошу прощение, что подвел вас.
— Что с твоим напарником? — безразличие.
— Мертв, — гордость и жестокость.
________________________
Skilamalink¹ — секрет, стыд, сомнение.
lammiest bits of jam² — модельная внешность девушки.
Band up to the elephant³ — это фраза означила что-то прекрасное, законченное, бесподобное.
Chuckaboo⁴ — так, обычно, называли друг друга друзья.