IV
Прежде чем выйти из своей комнаты, Гермиона критически осмотрела себя с ног до головы. Ее хрупкие плечи подчеркивали тонкие атласные лямки вечернего платья, цвета алого лепестка. Длина позволила скрыть постыдные синяки на коленях от недавних падений. Ранее девушка не замечала острую боль от прикосновений, но после регулярного столкновения с слизеринским хорьком, более игнорировать этот факт было невозможно.
Ладно ноги, на них никто смотреть не будет. Но вот вырез…
И правда. У этого прекрасного платья был небольшой минус — вырез. Он был неглубоким, но вызывающим. Желание бросить все в огонь пришло незамедлительно — гори синим пламенем и это платье, и вечеринка, и весь Слизерин… Девушка даже успела сделать несколько уверенных шагов в сторону кровати, но резкие воспоминания о Пэнси, и о той ночи в заброшенном туалете, остановили.
Тяжело вздохнув, направилась к выходу. Пройдя еще раз мимо зеркала, бегло осмотрела себя и, махнув рукой, вышла. Она уже опаздывала на пять минут и очень надеялась, что за это не получит Аваду от Персефоны.
***
Выручай комната превратилась в магловский клуб. Мерцающий диско-шар тускло освещал помещение. Басы оглушали, гремела энергичная музыка, под которую хотелось двигаться без остановки, прогнав все мысли прочь. В дальнем углу стоял небольшой семплер, а на краю разместился приделанный микшер. Каково было удивление девушки, когда за этим пультом она увидела домового эльфа!
Толпа юных волшебников двигалась в такт, запах алкоголя дурманил рассудок, музыка пьянила, ритм мешал сконцентрироваться на важном. Гермиона пыталась разглядеть среди танцующих Паркинсон, организатора этой вечеринки, но картинка прыгала, лица смазывались, поиск не давал результата. К гриффиндорскому счастью, нашлось свободное место у бара. Это была позиция с идеальным углом обзора.
За барной стойкой расположился невысокий парень примерно ее возраста. Темные волосы и зеленые глаза, так похожие на глаза Пенси; вообще, на нее сейчас смотрела брутальная версия паркинсон, вмеру подкаченная и сексуальная.
Это что? Ее брат?
Присмотревшись к его форме, увидела надпись, которая гласила: «La sincerite est la forme la plus parfaite de l’illusion. Quand celle-ci est morte, defaite, il ne reste que la lucidite.»
— Простите, — обратилась Грейнджер к бармену, кидая взгляд на надпись. — Это же французский?
— Да, — парень ответил, перекрикивая музыку, — В переводе на английский: «Искренность является наиболее совершенной формой иллюзии».
— Когда она умирает, побеждает и оставляет только ясность, — задумчиво закончила фразу за парня.
Бармен удивленно посмотреть на неё, протирая стаканы полотенцем из хлопка.
— Ты знаешь французский?
— Да, изучала его до того, как получила письмо, — улыбнулась Гермиона.
— Я тебя здесь не видел, ты новенькая?
От данного вопроса девушка слегка зависла. Она конечно догадывалась, что не слишком знаменита в Хогвартсе, но чтобы настолько! Хотя не удивительно, несмотря на выдающиеся успехи в учебе, невольно оставалась в тени своих популярных друзей: Рон выдавал неплохие результаты в квидиче, а про Гарри можно вообще ничего и не говорить...
— Я просто редко выхожу из своей комнаты, — пожала плечами.
— Что ж, тогда не хочешь выпить чего-нибудь?
— Сок, если он имеется.
Парень кивнул и скрылся в напитках. Девушка внимательно наблюдала за ловкими движениями и пыталась понять, кто же перед ней стоит?
Занятая размышлениями, не заметила, как место рядом заняли. Знакомый, едва уловимый аромат мяты заставил до боли вжаться в барную стойку. В сердцах проклиная себя, потянулась за своим бокалом, как вдруг ее руку бестактно перехвалили.
— Ne jamais prendre quoi que ce soit des mains des autres, — прошептал, чуть наклонившись, Малфой.
— Что? — ошарашенно посмотрела на него, выпутывая руку из хищного плена.
Прикосновение пьянило не хуже огневиски, но сегодня Гермиона намеревалась сохранить трезвый рассудок. С вызовом посмотрела на блондина.
— Никогда не бери ничего из рук чужих, Грейнджер, — повторил он, только уже на английском.
— Почему?
— Плохая примета, — пожал Драко плечами, — Вдруг там яд! Или сыворотка правды... — усмехнувшись, сверкнул глазами и обратился к другу за стойкой, — Тео, плесни огневиски, будь так добр!
Так вот, кто это! Теодор Нотт!
Гермиону совсем не порадовал тот факт, что ее имя было во всеуслышание объявлено в кругу слизней. Пожалуй, именно в этом конкретном случае, сохранение инкогнито было скорее на руку. Сделала пару осторожных глотков:то что по горлу пробежало прохладной волной, отдалось пожаром где-то в желудке. Приятные мятные нотки (К Салазару, опять эта мята!) смешанные с чем-то непонятным, но довольно вкусным.
— Это точно сок?
— Голубая лагуна, — ответил Нотт, — Обычная газировка, немного огневиски, щепотка мяты.
Гермиона округлила глаза.
— А я говорил, Грейнджер, — усмехнулся Малфой, пристально глядя на Гермиону.
— Ne jamais prendre quoi que ce soit des mains des autres.
Еще раз повторил блондин и вместе со своим стаканом скрылся в толпе, оставляя девушку в полном возмущении.
— Вот ты где! — со стороны танцпола прозвучал голос Паркинсон. Девушка яростно пыталась пробраться через толпу.
Слизеринка была в чёрном облегающем и обжигающем платье из новой коллекции Мадам Флир, — красивая волшебница в возрасте создала незабываемые образы, из-за чего была известна как в мире магов, так и в мире маглов. Элегантные лямки и глубокий вырез ярко подчеркивали выдающиеся формы. Любая девушка казалась бы в этом наряде вульгарной и даже легкодоступной, но не Пэнси. Слизеринка мало кого подпускала к себе, и никакие чары не способны были пробить её броню. Самая холодная и желанная стерва Хогвартса.
— Я уж боялась, что ты не придёшь, — улыбнулась слизеринка, подсев рядом. В руках был пустой бокал, который глухо приземлился на барную стойку.
— Признаться честно, я хотела выбросить красивый конвертик, но посчитала это неуместным и... сожгла его, — иронично произнесла Гермиона, смотря на свой стакан.
Пэнси оценивающим взглядом пробежалась по девушке. Гермиона невольно сжалась под взглядом-сканером, усомнившись в выборе наряда. Но улыбка на лице Паркинсон отбросила все сомнения, заставив расслабиться и отпить еще немного коктейля. Девушка махнула Теодору, элегантным жестом убрала выбившиеся пряди за ухо. Парень кивнул и скрылся за стеллажом.
— И все же ты здесь.
— Да, благодаря твоему приглашению, — пожала плечами Гермиона. — Интересно только, зачем было приглашать меня сюда. Мы ведь не друзья, и даже не приятели.
— Решила добавить перчинку в скучную жизни аристократов.
Гермиона подняла уголок пухлых губ, оглядывая остальных гостей затейливой вечеринки. Основную часть толпы составляли слизеринцы старших курсов.
— Тебе надо пересмотреть значение слова «скучной», —проговорила Гермиона. — И все же, зачем я здесь?
Пэнси загадочно улыбнулась.
— Моё дело пригласить, твоё согласиться. Или же отказаться, и провести оставшийся вечер среди пыльных книг. Ты, как я вижу, выбрала первое и правильно сделала, — девушка подняла на нее выразительные зеленые глаза, в которых бесновался алкоголь.
Как ей удаётся выглядеть настолько шикарно даже будучи пьяной?
— Зачем? Не знаю. Может решила попробовать что-то новенькое, развеяться. Или же убежать от проблем. А может просто надоело следовать правилам. — усмехнулась Паркинсон, забирая из сильных рук Теодора свой бокал красного вина. — В любом случае, выбор был за тобой.
Тяжело вздохнув, Гермиона повернулась к толпе учеников. Каждый из них отдавался музыке, скрывая боль внутри, подальше от посторонних глаз.
— Так, все. Хватит думать! — проговорила Пэнси, залпом опрокидывая в себя содержимое бокала. — Пошли танцевать!
Гермиона хотела было возмутиться и соврать что-то наподобие: «я не умею», или «мне нехорошо». Но даже словом обмолвиться не успела, как её цепкой хваткой потянули в самое сердце танцпола.
Стакан магическим образом исчез и оставалось только подхватить ритм танца. Пэнси неистово извивалась между двумя незнакомцами: причудливые движения бедер, невесомые взмахи рук, полуулыбка как намек на продолжение… Она двигалась странно, ломано, словно это и не танец вовсе, а дыхание, или пульсация музыки по венам. Казалось, что она парит, забивая на все вокруг, но только Гермиона знала, как невыносимо ей на самом деле. А танец — лишь способ убить время, хоть на миг заглушить эту боль, уйти от проблем.
Брюнетка притянула Гермиону к себе, шепча на ухо:
— Перестань думать. Отпусти все это дерьмо хоть пару минут!
И она поддалась.
***
Темный коридор. Опять пустой кабинет и огневиски. Как же ему надоело проводить так свои вечера.
— Рониии, я слышала, что сегодня слизеринцы устраивают вечеринку. Может, пойдём к ним? — Лаванда, как обычно, сидела на самом краю стола, широко раздвинув ноги, но слава Годрику, прикрываясь юбкой, что не очень-то и спасало ситуацию.
Парень лишь закатил глаза, облокотившись на соседнюю парту. В правой руке полупустая бутылка, допивать которую не было никакого желания .
Весь день в ушах звенел голос его бывшей девушки. Ну или еще не бывшей. Он не знает. Не решил, верить словам или пропустить мимо ушей, сделать вид, что опять чего-то не понял. Эта тактика не раз упрощала ему жизнь. Хотя тот факт, что Гермиона могла спать с Малфоем вымораживал его настолько, что сдерживать себя становилось все труднее, это уже начало отражаться на близких, например, сегодня он совершенно без причины нагрубил Гарри.
***
— Доброе утро, — весело сказал Гарри Рону, усаживаясь рядом на мягкий диван в гриффиндорской гостиной. Он только что встретился с Чанг в башне сов, когда относил письмо Сириусу. К слову, она назвала его храбрым. Что ещё может быть лучше? Друг гипнотизировал камин и крутил к руках карандаш, хотя свитков по близости видно не было. — А где Гермиона?
— Не знаю. Может с Малфоем, — сжав руку посильнее в кулак, покраснел как рак, ответил Рональд. — Чего это ты такой довольный?
— Ну… квиддич скоро, — радостно воскликнул Гарри, придвигая к себе ближе журнальный столик с новым выпуском Пророка.
В ответ ему была тишина. Можно было даже услышать сверчков. Уизли вперил свой взгляд в пламя камина, будто оно и было причиной всех проблем.
— Слушай, ты не против пойти со мной чуть раньше? Хочу немного погонять тебя перед тренировкой, чтобы ты слегка пообвык.
— Давай, конечно, — сухо ответ рыжий.
— Рон, если ты сейчас не перестанешь пялиться в огонь, то Малфой со своей командой обгонят нас и займут поле. Прекра…
Но не успел Поттер договорить, как раздался звонкий треск в правой руке Уизли.
— Малфой, Малфой, и снова Малфой, — противным тоном передразнил друга Уизли, швырнув в огонь карандашные обломки. — Все будто помешались на этой заносчивой платиновой заднице!
— Он наш основной противник в игре. Конечно, я буду думать, как уничтожить любую его возможность получить кубок.
— Мы и так забираем этот кубок благодаря тебе вот уже который год! Еще не надоело светиться перед всеми? — гневно выплюнул Рон.
Гарри молча сверлил его взглядом, прекрасно понимая, что лезть сейчас к лучшему другу совершенно точно не стоит.
***
И вот теперь, вместо того чтобы отдаться чувствам и с чистой совестью наконец заняться любовью с Лавандой, которую весь год держал на коротком поводке, думал про ту, что делала так больно и отзывалась в сердце.
— Да, может, я не так успешен, как хорёк, но я настоящий, — прошептал рыжий с горечью.
— Опять начинается, — устало закатила глаза девушка.
— Ну правда, Лаванда! Разве я настолько плох?
— Ну, если ты позволишь мне продвинуться чуть дальше, то очень скоро мы это узнаем, — игриво закусила нижнюю губку, провоцируя парня, но провокация эта осталась незамеченной.
— Мерлин, опять ты об этом!
Психанув, стукнул по парте. Браун вздрогнула от резкого перепада настроения своего возлюбленного. Неловкость застыла в воздухе, а алкоголь все тянулся и тянулся, обнажая донышко бутылки.
— Бон-бон, тебе пора забыть о неблагодарной стерве. Я тебе говорила, что она не способна любить тебя, как ты этого заслуживаешь, так пусть катится ко всем чертям, — Лаванда обняла его сзади, нежно коснулась предплечья, провела руками выше к локтям. — Мы любим тех, кто нас не любит и губим тех, кто в нас влюблён.
— Возможно, ты права.
Девушка нежно коснулась своими пухлыми губами его шеи, прокладывая дорожку поцелуев вниз к ключицам, когда рубашка явно начиналала мешать. Страстно потянула за полу, пуговица отскочила в сторону, высвобождая больше разгачещенного сильного тела, давая новое пространство для маневра жарким девичьим губам. Раздался треск ткани, а ласковые руки зашли гораздо дальше дозволенного, вытанцовывая свой узор и вторя губам.
***
Голова кружилась, и все, что попадало в поле зрения, смазывалось, превращаясь в бесконечную карусель из нечетких образов и ярких вспышек. Голова отключилась, вместе с тем родилось то самое чувство легкости, практически катарсиса, донося до задворок сознания лишь далекие чужие голоса.
Время застыло. Алкоголь полностью завладел телом и девушка уже не понимала, кто перед ней. Ей хотелось танцевать всю ночь напролет, не останавливаясь и не сбавляя темп. И словно в ответ на это — смена музыки. Гитарные аккорды и биты. Нарастающее напряжение. Крупные руки на ее бедрах и резкий наклон назад. Кто-то тянет за руки. Рваное дыхание.Чужой напор, затем выпад и кружение. Горделиво вскинутая голова даже в момент отступления. Но не капитуляции. Взметнувшаяся для удара кисть замирает в миллиметре от лица, резкий рывок влево и шок.
Отскочив от незаметно возникшего партнёра, нервно ищет глазами Пэнси, но ее нигде нет. И даже никого знакомого рядом. По ощущениям Гермиона все еще находилась в выручай комнате, но явно в другой её части.
— Что, Грейнджер, потеряла дорогую подружку? — напротив стоял высокий рыжеволосый парень в свободной мантии. Темные глаза цвета ночи сверкали в полумраке.
— Какого черта? — оттолкнув его, девушка попятилась назад, при этом пытаясь нащупать палочку, но оступилась и врезалась спиной в чью-то грудь.
— Это ищешь?
Прозвучал насмешливый голос, второй парень чертами лица неуловимо напоминал первого хама. Вот только отличался цветом глаз - они были светло-зелёные.И ростом заметно ниже кареглазого. В его руках красовалась палочка Гермионы, которую стащили во время чересчур интимного танца. Попыталась вернуть отнятое, повиснув у незнакомца на руке, но резко согнулась от сильного удара в живот. Боль ослепила, воздух на миг перестал поступать в легкие.
— Какая дерзкая, — гадко усмехнулся первый. Он подошёл к ней и присел, взяв аккуратное личико в свои огромные руки. Провел большим пальцем по аккуратным губам смазав алую помаду. Его глаза нездорово заблестели, выдавая тем самым все его пошлые планы на эту ночь. — Ты мне нравилась больше, пока двигалась. Может повторим, только в более укромном месте?
— Не трогай меня! — Гермиона тяжело дыша начала искать знакомые лица, но все будто исчезли, попробовала кричать, но ее крик потонул в грохоте басов. Она почувствовала твердый захват крепкой руки на своей шее, вторая рука плотно обхватила ее рот. Голова закружилась, ноги ослабели, и этого вполне хватило, чтобы парни успели утянуть ее с танцпола.
***
— Как ты уговорила Грейнджер прийти сюда? — Дафна прижималась бедром к мулаьту, который, в свою очередь, обнимал её за талию.
— Я лишь попросила Драко передать ей пригласительные. Странно, что она пришла одна, — безразлично ответила Паркинсон, пожав смуглыми плечами, отпила ещё глоток обжигающего напитка.
— Королева разучилась считать? Ты дала мне одно пригласителтное для Грейнджер, — Малфой в недоумении поднял брови вверх и уставился на подругу.
— Ты шутишь? Если да, то не смешно.
— Пэнси, ты мне отдала только одно пригласительное, — настороженно начал вспоминать сегодняшний вечер Драко.
— Вообще-то, четыре, Малфой.
— Одно, — слизеринка не отступала, а Малфой тем более, в каком-то смысле, змеи были упрямее баранов.
— Четыре.
— Так, давайте не будет спорить, кто, сколько, кому дал. Она здесь, и это главное, — влез в пикировку Нотт, разливавший напитки.
— Кстати, зачем она здесь? — нежно спросила Астория, все пытаясь привлечь внимание Драко, но безуспешно.
— С ней весело, — пожала плечами Паркинсон.
— И поэтому ты бросила ее одну на танцполе? — фыркнул Забини.
— Почему одну, она спокойно себе танцует с Дерреком, — посмотрела в сторону толпы.
— Интересно, — Драко проследил за ее взглядом. — С чего вдруг он начал замечать таких, как она?
— Ты, вероятно, хотел сказать Грязнокровок? — вроде невинно поправила его Астория, а вроде сделала замечание, на что получила злой взгляд от жениха.
— Да, он всегда был против неё, — задумчиво оглядываясь, сказал Блейз.
За бар зашёл Крэбб и Нотт сдал ему свой пост. Теодор договорился поработать за него всего час, а остальное время отдать возлюбленной.
— Миледи, не одолжите мне танец?
Взметнув взгляд вверх и получив одобрение от Блейза, Дафна с счастливым лицом ушла с Ноттом. На что Пэнси закатила глаза.
— И ты считаешь это нормальным?
— Что именно? — сделав вид, что не понял, ответил мулат.
— То, что он уводит твою жену!
— Она мне не жена, — сказал, как отрезал, взметнул злой взгляд на девушку. Любая тема про отношения выводила его из себя. И Пэнси это прекрасно знала, чем не уставала злоупотреблять.
— Ну это пока.
Повисла неловкая пауза, которую не удалось прикрыть ни музыкой, ни алкоголем. Пэнси с невозмутимым видом наблюдала за гостями, а Блейз сверлил её взглядом. Непокоримая вершина Паркинсон казалась недоступной даже ему. Горячему парню, первому плейбою Хогвартса. После Драко, конечно.
— Черт, я нигде не вижу Грейнджер!
***
— Отпусти меня, ублюдок! — крикнула девушка в попытках вырваться, за что получила глухой удар в пах.
В глазах потемнело, моментально протрезвев, ощутила удушливый приступ тошноты. Сквозь гул боли прорезались отголоски таких страшных слов.
— Стой на стреме, чтобы никто не зашел. Ему не понравится, если нас застукают и…
Как перестать ненавидеть себя? Опять. Опять это происходит с ней! Она испытывала отвращение к каждому сантиметру своего тела, по вине которого второй раз придется пройти через подобное. Исправить неисправимое. Закрыть глаза и жить дальше. И вот, когда это почти получилось, та ночь возвращается новым кошмаром. Девушка качала головой в разные стороны и каждый раз картинка двоилась: то перед ней стоит бесчувственный слизеринец, то переполненный чувствами Рон. Все это уже было: ее животный страх, чужая похоть, и эти дурацкие рыжие волосы... Сознание помутнилось, страшные воспоминания промелькнуло перед глазами.
***
Потные шершавые ладошки блуждают по телу, совершенно не принося удовольствия, больно сминают грудь, не прекращая движения, ведут по животу и ниже. Совсем не так она представляла свой первый раз: свечи, тихая музыка, легкий романтический ужин. В мечтах все было естественно и логично, как близкий танец двух влюбленных тел. Реальность ворвалась жестоким запахом огневиски, тремя герберами и пыльным заброшенным кабинетом. После ужина Уизли что-то промямлил ей про очередное невыполненное домашнее задание, увлек за собой, а после втолкнул в пустую аудиторию и зачем-то сунул ей в руки помятые цветы. Бормоча про свои чувства, стянул с нее мантию, принялся расстёгивать пуговицы на блузке. Гермиона широко распахнула глаза, остолбенев от происходящего. Парень уже добрался до груди, бесстыдно стянув кружевной бюстгальтер на живот. С омерзением ощутила влажное прикосновение губ к своим соскам.
— Рон, остановись! — ей казалось, что она кричит, но звука не было, губы шевелились в глухом отчаянии.
Девушка попыталась отстраниться, но была зажата в плотном кольце рук. Друг резко развернул ее, повалив на парту, обнаженная грудь проскользила по холодной столешнице.
— Ты же тоже этого хочешь, малышка! — он был распален, поглащен своей страстью и огневски внесло свою решающую лепту.
— Рон, нет! — она слышала свой охрипший голос как сквозь толщу воды.
Тяжелое тело навалилось сзади, совершенно распластав по столу. Жадные руки задрали юбку, больно сжали ягодицы. "Зип-зип" - щелкнул бегунок молнии. Сквозь ткань трусов почувствовала нечто твердое и неприятная догадка обожгла сознание. И вот тогда она закричала! Слава Мерлину, голос вернулся!
Рон непонимающе отстранился, пьяно пошатываясь, вопросительно уставился на предмет своей страсти. Дамбу прорвало: обнаружив в своих оцепеневших руках пожухлые герберы, вместе с начавшейся истерикой она принялась наносить хлесткие удары по этому бестолковому самовлюбленному рыжему лицу! Она била наотмашь и рыдала! Так вот почему девушки предпочитают розы, от них урон куда больше! Швырнув напоследок цветы в парня, вылетела из аудитории; мчалась в слезах по пустым коридорам, на ходу застегивая пуговицы измятой блузки.
А потом опять перед глазами эти рыжие волосы, только уже нежные женские руки гладят, прижимая к себе:
— Все будет хорошо, дорогая! Все пройдет, — голос Джинни убаюкивает, принося покой.
***
Она осела на холодный пол, покрытый толстым слоем пыли и грязи, похоже в этот кабинет уже давно никто не забредал. Пара столов по центру, в углу несколько стульев, среди них давно поломанные и брошенные до лучших времен. Гермиона попыталась глубоко вздохнуть. Слез не было.Пришло отрезвляющее спокойствие. Только не опять, она этого не допустит.
Пока похититель отвлекся на подельника, в темноте начала шарить дрожащими руками, пропуская между пальцев крупные комки пыли. Есть! Вот оно! Рука нащупала открытую бутылку огневиски, брошенную каким-о нерадивым гулякой. На первый взгляд бутылка была пуста, но когда гриффиндорка привстала, опираясь о край парты, янтарное пойло брызгами разлилось на подол совершенного вечернего платья, именно это и стало последней каплей.
Крепко обхватив горлышко, тихо завела руку за спину, замахнулась, что было сил. Стеклянная бутылка в замедленной съёмке коснулась затылка уже слизеринского рыжего затылка и просто отскочила. Деррек, как предполагала Гермиона, должен был потерять равновесие, что подарило ей хоть пару секунд, но он, к большому удивлению и сожалению, лишь тряхнул головой (он что, цельнометаллический?), и начал медленно разворачиваться к ней.
— Ах ты маленькая сучка, — с опасной ухмылкой прорычал слизеринец.
Грубо хватает ее руку и сжимает своими пальцами до покраснения, а пустая бутылка со звоном разбивается. С ужасом Гермиона вскрикивает, пытаясь вырваться из хищной хватки. Деррек же со смехом наблюдает и ослабляет захват, давая возможность вырваться.
Гермиона вмиг осознает, вот он, единственный шанс на побег. Облокачивается на край стола, ногами пытаясь оттолкнуть от себя противника. Ее трепыхания только забавляют парня. Он приближается вплотную, резким рывком разводит ее ноги в стороны, оказываясь фактически между ее обнаженных ног, после чего синяки от падений не остаются не замеченными.
— О! Малышка любит забавляться, стоя на коленях! — уже ржет в голос парень.
Слизеринец мог еще долго издеваться над ней, но пора уже было заканчивать. Шепнул акцио, и из ящика стола к нему в руки прилетел скотч. Он наскоро приматывает её запястья к ножкам стола, пока девушка бьётся в истерике. Та же операция проделывается и с ногами,предварительно стянув вниз шелковые черные стринги. Конечно, он мог воспользоваться магией и без проблем разделаться с ее одеждой и попытками сбежать, но ощущать свою животную мощь в превосходстве над девушкой, видеть ее страдания, было для него верхом наслаждением.
— Пожалуйста, не надо. — взахлеб прошептала Гермиона. Ее тело колотило, а воздуха не хватало.
— Не стоило приходить сюда без своих друзей, грязнокровка! Ах, да. Приглашение же было только одно, — рыжеволосый парень мерзко улыбнулся, показывая на свет свои кривые грязные зубы, словно никогда не встречавшихся с зубной щеткой.
Паника нарастала. Ледяной пот и невозможность вздохнуть. Тело трясётся, а сердце бешено продолжает колотиться, вот-вот выпрыгнет. В попытке максимально отстраниться от реальности, Гермиона нервно начала качать головой, громко крича.
Парень, стоявший перед ней с усмешкой, быстрыми движение пытался расстегнуть ширинку. Его умелые движения стягивали одежду, а противные губы касались оголённых плеч. После каждого прикосновения, кожа горела, будто адское пламя оставляло проклятые следы.
— Должен признать, хоть ты и грязная, но очень горя…
Начал было он, обжигая своим телом, но договорить так и не удалось. Его с силой оттолкнули от полураздетой девушки и швырнули об стену.
А дальше, как в тумане. Гермиона не помнила, кто помог освободить ее от скотча, То ли Блейз, то ли Пэнси. Единственное, что отпечаталось в ее сознании то, как Драко грубо ударил сокурсника в живот и прижал к стене, прошептав что-то вроде:
— Еще раз увижу рядом с ней, убью.
Рыжеволосый слизеринец лишь усмехнулся, выходя из помещения с Забини, который в свою очередь забрал палочку, принадлежащую Гермионе.
А потом Грейнджер потеряла сознание. Драко успел подхватить обмякшее тело девушки и бросил друзьям: "Приберитесь здесь" — понес в гостиную старост. Войдя, осторожно положил девушку на мягкую, большую кровать угольного цвета, а сам сел рядом.
***
Горячо. Нехватка воздуха. И вот они уже дошли до той стадии возбуждения, тесно связанной с психологическими факторами, когда вроде и стыдно, но желание продолжать не отпускает. Парень грубо отправляется и хватаясь за голову, отходит от шокированной девушки, поворачиваясь спиной.
Он не может, даже не хочет продолжать эту игру. При каждом прикосновении, вспоминает о другой.О той, которой причинил боль. О той, что сделала больно ему, сказав правду или утаив что-то сокровенное. Всеми силами надеясь, что это была ложь во благо, но злость и страх потерять самое дорогое было сильнее.
— Нет, — прошептал, выдыхая горячий воздух. Руками, только что сжимая светлые кудри девушки, уверенно застегнул ширинку, подошёл к окну, сквозь которое проникал яркий свет луны.
— Что? — в недоумении уставилась на него гриффиндорка.
— Я не могу так, прости.
— Ах, не можешь значит? — Лаванда встала с колен, возмущенно глядя на него. — А я думаешь могу? Могу все это терпеть? Терпеть твои выходки?
— Давай не сейчас, ладно? — Рону было неловко. Он действительно хотел её, но не так как Грейнджер. Его верность маленькой девочке с первого курса, которая запала в самое сердце, не давала пойти на сторону. Не так. И не при таких обстоятельствах.
— А когда? Когда она в очередной раз тебя пошлёт? Нет, прости, но я устала. Либо она, либо я. Выбирай.
Рон устало прошелся по кабинету взглядом, подхватив левой рукой так и недопитую бутылку, подошёл к двери даже не застегивая рубашку. Сухо бросив на прощание:
— До завтра, Лаванда.
***
Два брата обратно вошли в выручай комнату. Студентов стало намного больше, что, кстати, неудивительно. Большинство приходят ближе к полуночи, чтобы уж точно оторваться по-полной и не париться, что кто-то застукает.
Пройдясь взглядом по залу, младший кивнул в сторону сидящего за барной стойкой парня. Деррек, все еще держась за живот,тоже подошел к парню в черной мантии, из которой можно было увидеть прядь чёрных, блестящих волос. Кажется, все друзья Драко переняли у Люциуса Малфоя привычку ухаживать за волосами. Смешно, если они ещё и пользуются его же средством.
— Ну как все прошло? — безразлично спросил неизвестный.
— Довести дело до конца не удалось, но, думаю, Грязнокровка еще долго не будет к себе подпускать никого, — ответил Деррек, махнув бармену за повтором заказа.
— Малфой был там?
— Да и помешал процессу. Эх, если он пришел чуть позже.
— Ради Салазара, не говори мне, что ты хотел трахнуть грязнокровку! — сморщился слизеринец, повернув лицо к Перегину.
— Ну согласись, она очень горячая. Пару ночей пошли бы тебе на пользу.
— Избавь меня от своих фантазий, Перегин, — махнул ему таинственный парень и поставил недопитый шот на гладкую поверхность стойки.
— Ты же расскажешь ему о нас? — успел крикнуть рыжеволосый парень ему в след, когда сокурсник уже отошёл на пару метров.
— Расскажу, не сомневайся, — с ухмылкой ответил и скрылся в толпе.