Последние Сумерки

Мок помог Дэю спуститься с утёса и добраться туда, где их ждали Эйон с женой. Нонг почти ничего не видел, но он не был напуган или удивлён этому. В глубине души он уже знал, что время было на исходе.

Накануне, принимая душ, он на несколько минут полностью потерял зрение. Где-то глубоко внутри у нонга теплилась искорка надежды, что он сможет хотя бы добраться к краю утёса и увидеть последний луч света. Если Бог существует, то, возможно, он услышал молитвы парня, ведь ему наконец удалось сделать то, чего он так хотел, прежде чем полностью потерял зрение.

Супруги отвезли парней к себе домой, чтобы те смогли отдохнуть перед дорогой в Бангкок, куда собирались вернуться на поезде. Телефон Дэя продолжал разрываться от входящих звонков, но, как и в прошлые разы, он делал вид, что ничего не замечает. Машина ехала медленно, а телефон непрерывно звонил вплоть до самого дома.

– Дэй, почему ты не отвечаешь мои звонки?! – послышался возмущённый крик матери, как только парень вошёл в дом. Её свирепый вид тут же предстал перед глазами Дэя, даже несмотря на то, что в ту секунду он не видел её лица.

– Я уже говорил, что не вернусь, пока не закончу свои дела. Я собирался приехать завтра, – спокойно ответил нонг.

Вскоре после того, как Дэй и его сиделка покинули Бангкок, ему позвонил Найт и посоветовал поторопиться обратно, потому что их мать вот-вот должна была вернуться в Таиланд по срочным делам. Но для Дэя это не имело никакого значения. Он решил остаться в Сонгкхла, даже если бы мама обо всём узнала. Но нонг не хотел, чтобы Найт отвечал за его поступок, поэтому решил во всём сознаться.

– Почему я ничего не знал о звонках? – растерянно спросил Мок, подыскивая объяснение для семьи Дэя.

Тот слегка хихикнул, прежде чем рассказать правду.

– Я тайком взял твой телефон, пи, и заблокировал номера мамы и Найта.

– Дэй!

Нонг попытался оправдаться, но это было бесполезно. Его путешествие подошло к концу, и, подобно мальчику из книги, сожалеть было не о чем.

– Зачем ты привёз его сюда? Кто тебе разрешил? В прошлый раз ты увёз Дэя и устроил драку в «Чатучак». В этот раз ты повёз его в Сонгкхла. Что бы ты делал, если бы с моим сыном что-то случилось? Ты бы взял на себя ответственность? – кричала мать Дэя, отчитывая Мока.

Найту пришлось вмешаться, чтобы попытаться успокоить женщину. Дэй держал Мока за руку, подбадривая. Его мать и представить себе не могла, что её младший сын будет бродить по улицам, пока она находилась вдали от Таиланда. Женщина была уверена в том, что её сын, который скоро ослепнет, будет сидеть дома, полностью замкнувшись в себе. Но вопреки всему, он сбежал и отправился в Сонгкхла. Ей казалось, что в тот момент её мир рухнул.

– Мам, в чём проблема? – спокойно спросил Дэй.

– Ничего не говори мне, Дэй, – раздражённо фыркнула женщина.

– Я и молчал. Просто хотел узнать, что тебя расстроило, – спокойно ответил нонг.

Он уже предчувствовал, что рано или поздно этот момент наступил бы – либо там, либо дома, в Бангкоке.

– Поехали домой, Дэй. Поговорим об этом, когда вернёмся, – попытался разрядить обстановку Найт, выступив в качестве миротворца, но Дэй продолжал стоять на своём.

– Найт рассказал мне, что несколько дней назад ты уже потерял зрение. Доктор предупреждал, что у тебя мало времени, и ты можешь ослепнуть, – заикаясь произнесла женщина, боясь, что правда ранит человека, стоявшего перед ней, но Дэй был сильнее. Гораздо сильнее, чем она могла себе представить.

– Тогда, чего ты боишься? Ты боишься, что я здесь ослепну? – продолжал задавать вопросы парень.

– Да, Дэй. Что будет, если ты ослепнешь? Ты когда-нибудь думал об этом? – голос матери стал мягче, но она по-прежнему твёрдо противостояла упрямому нраву сына.

Дэй услышал беспокойство в голосе матери, но смог только кивнуть. Похоже, Найт держал его за руку, но он проигнорировал это.

– Мам, я уже ослеп. Я ничего не вижу.

Признание Дэя заставило всех присутствовавших на несколько секунд замолчать, а затем его мама начала плакать, задавая бесконечный поток вопросов сыну. Нонгу показалось, что кто-то подошёл к нему, взял за плечи и начал спрашивать о самочувствии.

– Мам, не хочешь ли ты спросить меня, каково это – быть слепым? – продолжал он. – Я мог видеть всё, что хотел, пока не ослеп, мам. У меня своя жизнь, и я могу сам принимать решения. Я понимаю твои опасения, но ты не можешь всю жизнь держать меня дома взаперти.

– Прости меня...

Простое извинение разрушило стену, возведённую Дэем. Его мать была очень сильной женщиной. Она являлась матерью-одиночкой и известным международным шеф-поваром. Это означало, что слово «слабая» к ней никак не могло относиться. Она всегда добивалась своего.

Он даже не мог вспомнить, когда его мать в последний раз просила прощения. Больше женщина не произнесла ни слова. Дэй полагал, что она всё тщательно обдумала и теперь была готова принять сложившуюся ситуацию. Тем не менее, извинения матери стали для него громом среди ясного неба. Он думал, что при самом удачном исходе событий, она просто промолчит.

– И ты прости меня. Я совершил ошибку, убежав вот так. Но, пожалуйста, пойми меня, ладно? Я тоже тебя понимаю. И я знал, что ты никогда бы не позволила мне уйти вот так, – сказал нонг, повернувшись в ту сторону, где, по его мнению, стояла мама.

Казалось, стены непонимания между ними рухнули, когда женщина провела руками по его лицу, вытирая слёзы, покатившиеся из глаз нонга, после того, как он услышал извинения мамы.

– Давайте вернёмся домой, – спокойно предложил Найт.

– Угу... – согласился Дэй, позволив Моку отвести его к арендованной Найтом машине.

Брат нонга попросил Мока сесть за руль, чтобы тот мог забронировать билеты в обратную сторону.

Даже понимая, что у её сына почти не было шансов на выздоровление, женщина всё же настояла на том, чтобы по возвращению в Бангкок они вместе отправились в больницу.

Им не потребовалось много времени, чтобы доехать до аэропорта. Найт тут же отправился возвращать арендованную машину, а их мать – улаживать формальности с регистрацией на рейс. Мок же остался наедине с Дэем, который сидел в одиночестве в укромном уголке аэропорта.

– Ты в порядке? – спросил Мок более мягким голосом, чем обычно.

Юноша протяжно вздохнул, не зная, что ответить. Он не знал, возникнут ли в будущем новые конфликты из-за его проблем с глазами или из-за того, что они с матерью не понимали друг друга. Или, может, наружу всплывут нерешённые проблемы с отцом? Каким бы не был исход, будущее нонга оставалось довольно неоднозначным и полным вопросов, которые повисли в воздухе.

– Мне так не кажется, но я ума не приложу, что мне делать, – улыбнулся Дэй, словно насмехаясь над своей судьбой.

Всего два года назад он был спортсменом национальной команды, надеждой страны. Он был популярен, выступал на разных телешоу, выигрывал трофеи и зарабатывал кучу денег. А что теперь? Чёткого ответа у него не было.

– Если бы ты мог делать всё сам, какая тогда от меня польза? – попытался разрядить обстановку Мок.

– В таком случае, я больше не буду об этом думать. Ну же, подойди и обними меня, – кокетливо ответил Дэй.

– Дэй, ты всегда был важен для меня, несмотря ни на что. Возможно, тебе это покажется смешным, но благодаря тебе я понял, что не зря живу на этой земле. До встречи с тобой, у меня даже не было цели в жизни, я просто существовал. Сегодня, по крайней мере, я знаю, ради чего мне стоит жить.

Дэй потянулся вперёд, взял руку Мока и положил её к себе на колено, не заботясь о том, увидят ли это его мать или брат. Ему казалось, что для его семьи было не столь важно, есть ли у нонга парень или нет. Это явно не хуже слепоты.

– Пи, не забывай любить себя, – сказал он.

– Конечно, не забываю, но тебя я люблю больше.

Дэй улыбнулся, а затем протянул руку и потрепал собеседника по голове. Кто бы мог подумать, что самый неуправляемый хулиган, которого он знал, будет так умело флиртовать?

– Дело твоё, но хочу предупредить, что больше всего на свете я люблю себя, поэтому даже не надейся, что тебя я буду любить сильнее. Если ты будешь страдать из-за этого, что ж, так тому и быть, – пожал плечами нонг, принимая нарочито расслабленный вид.

– Ты уж постарайся. Но я привык к страданиям, – ответил Мок.

– Кстати, пи, ты выплатил за машину Рунг только половину суммы? – неожиданно спросил Дэй.

– К концу месяца я внесу оставшуюся часть, и тогда мне снова придётся беспокоиться о том, куда бы её поставить. Поджай всё захламила своими вещами, даже гараж, – с улыбкой ответил собеседник.

– Пи, ты когда-нибудь задумывался о том, что хочешь делать дальше? – серьёзно спросил Дэй. В его голосе не было ни намёка на шутливый тон.

Мок тоже это почувствовал и некоторое время молчал, подбирая слова.

– Почему ты спрашиваешь? Хочешь...избавиться от меня?

– Пи, ты помнишь, что сказала моя мама? Ты должен был заботиться обо мне, пока я не адаптируюсь к новой жизни. Сейчас я уже в состоянии позаботиться о себе сам. Я умею пользоваться тростью, выучил шрифт Брайля и, кажется, готов жить самостоятельно. Я смогу жить обычной жизнью без твоей помощи, – проговорил Дэй, сжав руку своего парня.

– Я планирую вернуться и продолжить обучение. Думаю, это будет несложно, ведь в нашем колледже людям с особенностями зрения уже удавалось получить диплом. Я планирую вернуться к нормальной жизни, насколько это возможно, а еще я хочу иметь возможность ни от кого не зависеть и стать обычным человеком. Просто жить, – продолжил он.

Нонг не знал, как его собеседник отнёсся к этому решению, которое бы отдалило их друг от друга, но он чувствовал, что так будет лучше. Ведь Мок тоже должен был жить своей жизнью, даже если они продолжат встречаться. Они больше не могли быть работодателем и сиделкой.

– Мне, наверное, жаль, терять эту работу. Таким как я очень сложно куда-либо устроиться. Кто возьмёт на работу человека с таким прошлым, как у меня? – усмехнулся про себя Мок.

– Правда? – спросил парень.

– Конечно, Дэй. Когда люди узнают о моём прошлом, они неодобрительно качают головой. Никто не рискует принять меня на работу, – сказал Мок и громко рассмеялся.

Дэй хотел что-то сказать, но тут же передумал. Его захлестнула волна негодования. Он невольно отпустил руку Мока, но тот продолжал искренне смеяться.

– Дэй!

Парни не успели вернуться к разговору потому что мать Дэя прервала их, неожиданно позвав сына. Он повернулся в ту сторону, откуда раздался громкий голос, и нахмурил брови. Голос матери звучал странно, в нём содержалось множество эмоций – волнение, удивление, радость, предвкушение, смешанные воедино.

– Звонили из донорского центра. Дэй, роговица найдена!