Последние Сумерки

Операция по пересадке роговицы была проведена через три дня после того, как матери Дэя позвонили из донорского центра. Всю следующую неделю нонгу пришлось проходить ряд тестов, в том числе на совместимость тканей, но в конце концов операция состоялась. Всё шло гладко до того момента, пока не пришло время снять повязку.

Во время реабилитации мысли Дэя были наполнены тревогами. И хотя врачи неоднократно подчёркивали, что вероятность потери зрения была довольно низка, её всё равно нельзя было исключать. Если бы это всё-таки произошло, то ему пришлось бы начать всё заново, и никто не мог гарантировать, что новый трансплантат роговицы появится быстро.

– Если Вы готовы, можете медленно открыть глаза, – обратился к Дэю доктор, снимавший повязку. В палате собрались все близкие парня, включая Мока.

– Как только откроете глаза, осмотритесь. Постарайтесь на чём-нибудь сконцентрировать взгляд. Поначалу всё может быть немного размытым. Скажите мне, вернулось ли зрение. В таком случае, мы сделаем небольшой перерыв, чтобы глаза адаптировались, а потом попробуем ещё раз. Ваше зрение постепенно улучшится, – сказал офтальмолог, медленно снимая повязку с глаз Дэя.

Нонг почувствовал, как доктор слой за слоем освобождает его глаза от повязки, в конце концов убрав её полностью. Он глубоко вздохнул, а мать крепко сжала его руку.

Дэй медленно открыл глаза.

– Я вижу... я могу видеть, – произнёс он и закрыл глаза, по его щекам текли слёзы.

Первым радостный возглас издал Найт, затем начала плакать и мама Дэя. Мок ничего не сказал, лишь нежно погладив своего парня по плечу. Слёзы по-прежнему лились из глаз нонга, и не мог остановить их поток.

– Прекрасно, тогда сообщу медсестре, чтобы она подготовила комнату для детальной проверки зрения. Я вернусь через десять минут. Пожалуйста, не открывайте глаза до моего возвращения.

Нонг кивнул, а затем услышал удаляющиеся шаги доктора, который покинул палату, закрыв за собой дверь. Он вздохнул, вытирая слёзы руками, говоря себе, что принял лучшее решение в своей жизни и ему не о чем жалеть в дальнейшем.

– Можете оставить нас с Моком наедине ненадолго? – спросил Дэй, лёжа на больничной койке.

Его семья выполнила просьбу нонга, оставив парней одних, хотя и мать, и брат были в замешательстве. После того, как палата опустела, Дэй немного подождал, пока дверь не закроется.

– Поздравляю, Дэй. Всё наконец-то возвращается на круги своя.

Знакомые руки потянулись к нему, заключая в объятия, и он почувствовал тепло исходившее от человека, который когда-то его спас.

– Нам нужно поговорить, пи. Ты помнишь наш разговор тогда в аэропорту? О том, что тебе было трудно найти работу из-за судимости. Нас прервали из-за новости о роговице. Я хочу закончить этот разговор, – спокойно сказал Дэй.

– Что такое, Дэй? Ты хочешь избавиться от меня? – шутливо спросил собеседник.

– Ты говорил, что тебе трудно найти работу, – мягко произнёс Дэй.

– Дэй ты же знаешь, что из-за моей судимости – это непросто. Проверив моё досье, работодатели тут же отказывают. А когда мне приходилось носить электронный браслет, было ещё сложнее, – ответил Мок.

– А сейчас?

– Ничего не изменилось. Людей ведь не так просто переубедить. Верно, Дэй? – спросил Мок с ноткой грусти в голосе.

– Ты прав.

Нонг достал свой мобильный телефон и ловко нашёл нужную папку. Затем открыл приложение, которое заменяло ему глаза. Обычно он использовал это приложение для чтения различных отсканированных документов, в том числе книг. Но в этот раз он искал определённый скриншот, который сделал ранее в одном из чатов.

[Сингха: Подумай хорошенько, Мок. Там никто не знает о твоей судимости]

[Мок: Давай забудем об этом, пи. В любом случае, сначала я должен позаботиться о Дэе. Я не могу сейчас его бросить]

[Сингха: Но такая возможность выпадает нечасто. Если бы ты принял это предложение, то смог бы стать шеф-поваром!]

[Мок: Прости, пи. Сейчас не время для этого]

[Сингха: Соглашайся, копи деньги и через несколько лет ты станешь богатым, Мок. Попробуй поговорить с Дэем, думаю, он поймёт]

[Мок: Даже если и поймёт, я не могу бросить его в таком состоянии]

– Разве мы не договаривались о том, что не будем лгать друг другу или делать что-то за спиной друг у друга? – спокойным голосом спросил Дэй, и это настораживало. Это было похоже на затишье перед бурей.

Он лежал на больничной койке, в глубине души желая увидеть выражение лица Мока. Но, подумав, он понял, что тогда было бы только сложнее.

– Я не хотел этого.

– Не лукавь, – попросил Дэй, едва сдерживая раздражение. – Ты не мог придумать более правдоподобную отговорку?

На самом деле его это не интересовало с тех пор, как Сингха заговорил об этом за обеденным столом. Когда Мок ушёл в ванную, и Дэй остался с новым знакомым наедине, тот намекнул, что если бы Мок уехал работать за границу, перед ним открылись бы очень хорошие возможности.

Нонг решил, что Сингха попытается уговорить Мока принять его предложение. Поэтому тайком взял телефон своего парня, пока тот спал, сделал скришоты их чата, переслав их на свой телефон.

Дэй всё же решил прочитать их после того, как они спустятся с утёса, увидев последний закат. Интуиция подсказывала ему поступить именно так, и парень убедился в правильности своего решения.

– Я просто волнуюсь за тебя. Что я сделал не так, Дэй? Я не понимаю, – ответил Мок.

Именно такой реакции парень и ожидал, поэтому кивнул, спокойно сказав:

– Я уже сообщил брату, что больше не нуждаюсь в чьей-либо заботе. На этом твоя работа окончена, тебе больше не о чем беспокоиться.

– Хорошо, Дэй. Ты говоришь, что сам в состоянии о себе позаботиться, но это не значит, что я брошу тебя одного и уеду за границу, понимаешь? Это разные вещи.

– Это одно и то же, пи. Разве может быть по-другому? – нонг изо всех сил старался контролировать свои эмоции, оставаясь как можно спокойнее.

Воспоминания о моментах, проведённых с Моком были слишком ценны для Дэя, и он хотел сохранить их в своём сердце до последнего дня не смотря ни на что.

– Тогда, Дэй, позволь мне объяснить.

– Не будь я слепым, ты бы принял такое же решение? – задал вопрос, не дававший ему покоя, нонг.

Повисла тишина, и она была громче любых слов. Дэй закусил губу, сдерживая рыдания. Он испытывал к себе только презрение и жалость.

– Да, – после долгого молчания ответил Мок.

– Ясно... Итак, теперь, когда я снова вижу, пи, постарайся объяснить: что ещё ты хотел бы для меня сделать? О чём ещё ты хочешь позаботиться? Что не даёт тебе оставить меня здесь?

Мок молчал, не в силах подобрать слова. Нонг сидел, сгорбившись, у него не было сил встать.

– Сколько раз я давал тебе возможность признаться во всём самому? Я ждал, что ты поговоришь со мной начистоту, но ты решил соврать мне. Тогда я дал тебе ещё один шанс, но ты продолжаешь лгать. Я... – Дэй осёкся, не в силах скрыть разочарования.

Дэй всегда думал, что Мок был единственным человеком, который не станет его жалеть, но он ошибся. Мок так же, как и все остальные, жалел его, стараясь защитить от всего, что может ранить его душу. Он даже не мог признаться себе в таких простых истинах, не говоря уже о том, чтобы решить, стоит ли ехать за границу.

– Мы договорились, пи. Если однажды ты проявишь ко мне жалость, между нами всё будет кончено.

– Дэй...

– Это произошло, пи.

– Прости меня.

– Давай закончим на этом, пи, – глубоко вздохнул Дэй. – Теперь, когда мы расстались, давай сделаем это по-хорошему, сохранив добрые чувства друг другу. Это меньшее, что мы можем сделать. Мне нужна любовь пи, а не жалость. Я не хочу неполноценной жизни. Не хочу становиться инвалидом, который не сможет существовать без посторонней помощи.

– Я никогда не считал тебя таковым.

В голосе Мока было столько печали, что это шокировало нонга. Он замолчал, решив не продолжать спор. Парень принял решение сохранить память о той любви, которая была подобна закату, воссозданному Моком на утёсе. Несмотря на их разрыв, его чувства к Моку не изменились, и он по-прежнему говорил себе, что тот изменил его жизнь так, как никто не мог, и никто не сможет сделать этого снова.

– Ты навсегда останешься моим любимым бывшим, – сквозь слёзы рассмеялся Дэй.

– Можно обнять тебя в последний раз? – попросил Мок. Его голос звучал так, словно он принимал поражение.

Дэй встал, распахнул объятия и в последний раз крепко обнял человека, которого так сильно любил. Мягкое дыхание Мока всегда успокаивало его, а слабый аромат табака уже стал родным. Его руки, словно броня, всегда защищали нонга от любой опасности. Он всегда чувствовал себя как за каменной стеной.

Но пришёл момент, когда этот человек должен был уйти из жизни Дэя и начать жить своей, в то время как нонг попытается сделать то же самое. Он пообещал себе, что не будет жалеть о сделанном, ведь это расставание не оставит шрамов, в отличие от того, которое пережили его родители. Возможно, Мок и не понимал поступка нонга, но парень был уверен, что со временем это обязательно произойдёт.

– Пожалуйста, не мог бы ты попросить мою маму зайти? – озвучил Дэй свою последнюю просьбу.

Мок сначала колебался, не желая уходить, но понимал, что Дэй ни за что не изменит своего решения. Вскоре нонг услышал, как дверь в палату вновь закрылась и наступила звенящая тишина. Тогда он понял, что был больше не в силах сдерживать слёз и горько заплакал.

– Дэй...

Он не знал, была ли его мать в курсе того, какие отношения связывали их с Моком, и о том встречались ли они сейчас. Но стоило ей зайти в палату, как она, не задавая никаких вопросов, бросилась обнимать сына, говоря ему слова поддержки, а юноша чувствовал себя так, будто его мир рухнул.

Всё, что бережно хранил, развалилось точно карточный домик, не оставив шанса на восстановление. Дэй пытался вести себя так, будто ничего не произошло, но когда он почувствовал объятия матери, то заплакал, не сумев совладать с эмоциями. Он оплакивал все чувства, накопившиеся с того момента, как он спустился с утёса, и до сегодняшнего дня. Он оплакивал всё то, что потерял.

– Мама, правда в том, что, когда я открыл глаза... я ничего не увидел.