Котировка страсти или любовь в формате рыночных отношений (СИ)

  Глава 16

И снова серое покрывало. И наволочка.

Это, наверное, впервые, когда она уже второй раз просыпается в постели хозяина дома, и при этом, без всякого предшествующего секса. Хотя, сам факт того, чтобы проснуться в чьей-то постели - был не совсем привычным. Она предпочитала спать в отдельной кровати. Это, даже, всегда оговаривалось в заключаемом соглашении. Карина не могла представить, что кто-то будет находиться рядом с ней в момент, когда она совершенно беззащитна. Хватит, такого опыта в ее юности было достаточно. Да ее покровители, собственно, не спать к ней приходили, так что и не были против подобных условий. Для общих постелей у них имелись жены.

Карина села, откинувшись на подушку и осмотрелась. В этот раз комната была пуста. Соболев дал ей возможность проснуться в одиночестве. Но, тем не менее, Карину что-то подсознательно тревожило и нервировало. Словно бы он, как и вчера, находился сейчас здесь и смотрел на нее своим непонятным взглядом.

Стараясь отвлечься, Карина обвела комнату глазами, обращая внимание на то, на что просто не было времени вчера утром, и что была не в состоянии заметить вечером, когда, отчего-то, попыталась спрятаться именно здесь. Цветовая гамма комнаты, как и постельного белья, была выдержана в серебристо-серых тонах. Одна из стен, та, у которой стояло изголовье кровати, оказалась оклеена тканевыми обоями, с чередующимися полосками темно-серого, серого, и стального оттенков. Противоположная ей, напротив, была выкрашена в цвет, очень сильно напоминающий предгрозовое небо. Когда и темно-синий, и черно-серый - сливаются в один тон. Странный выбор цветов для комнаты, предназначением которой служил отдых. Тут и до депрессии не далеко. Хотя, видимо, Соболев отличался просто титанически-стабильной психикой и с таким понятием, в принципе, не был знаком. Спал же он здесь, пусть и время от времени.

Правда, и сама Карина провела здесь уже вторую ночь, и ничего, не сошла с ума. Хотя, ей конечно немного не до того было. И без мрачного интерьера, хватало проблем с психикой.

Закрыв глаза, она подумала о вечере. Нет ей покоя. Ну почему бы, ему просто не отпустить ее? Нет, надо достать, вытянуть на белый свет все, что Карина хотела бы просто забыть, вычеркнуть из памяти. И к имени прицепился. Понял ведь, что ненастоящее. Хотя, что тут понимать? Любой сообразительный человек догадается о такой вероятности, после того, как Карина расщедрилась на откровения о прошлом еще в Киеве, в разгар истерики. Ну, и ладно. Скрыть свое имя вряд ли удалось бы. Соболев из тех, кто узнает все, что захочет. Тем более, при его-то возможностях. Она просто ускорила этот процесс на день-два. И только. Наверняка, он уже и всю ее биографию успел достать. В ночи вон, сколько часов было. А этот человек время никогда не теряет. Одно не понятно - зачем?!

С какой стати он так упорно и тщательно узнает все о ней и так печется о ее состоянии? Бред какой-то, честное слово.

Она помассировала голову ладонями, придавила глаза. Кошмары мучили ее и сегодня, несмотря на то, что вчера она просто отключилась. Не заснула, даже, а впала в какое-то состояние полной прострации, словно до предела перегруженный мозг больше не мог воспринимать реальность. Она не помнила, как ложилась в эту кровать, и подозревала, что заснула совсем не на матрасе. Карине сложно было понять, каким образом ее организм позволил себе отключиться на руках у мужчины. Раньше такого не случалось, хоть на последнем издыхании, но ей хватало сил додержаться до того момента, когда она останется одна. Не вчера, видимо. Карина помнила, как Соболев не позволял ей подняться.

Встряхнувшись, в попытке избавиться от мыслей и событий, которые никак не могла для себя расценить и понять, Карина открыла глаза и снова уперлась взглядом в серую наволочку. И тут дернулась, почти слетев с кровати, наконец-то осознав, что именно так нервировало ее после пробуждения. Вторая подушка была примята. Та, на которой она не спала. Но кто-то спал, очевидно. И сомнительно, что это была Фрекен Бок или кто-то из охранников.

Ей потребовалось какое-то время, чтобы успокоиться. Такое открытие оказалось не самым приятным. Да, кровать была большой, да и ее, со всей очевидностью, никто не трогал. И все-таки...

Все-таки, она никогда и не с кем не спала.

Поднявшись, Карина постаралась унять нервную дрожь в руках, расправила и пригладила волосы. Решила, что пальцами здесь не обойтись и быстро вышла из комнаты, собираясь взять расческу, которую вчера днем, со всеми своими вещами перенесла в "свою" комнату. Но на середине пути свернула к лестнице, услышав знакомый голос. Если верить часам, стоящим в комнате хозяина, сейчас было начало седьмого утра. Достаточно рано. А Соболев внизу кого-то встречал. И если Карина не ошибалась - того самого Бориса, который сопровождал его в Киеве.

Имея некоторые предположения о причине его визита, она пошла вниз, забыв о расческе.

- Сам понимаешь, достал только то, что было в официальных источниках. О том, чтобы с кем-то разговаривать - речи не шло.

Борис прошел в кабинет следом за Соболевым, который кивнул на это замечание помощника.

- Говорить поедешь сам. - Велел Константин, и закрыл дверь.

Дальнейшие указания Карине не были слышны. Однако она собиралась активно поучаствовать в обсуждении. Они говорили о ней, сомнений практически не было. И пусть Карина знала, что он не будет терять времени, все равно разозлилась. Никто не имел права просто так копаться в ее прошлом. Слишком дорого она заплатила за то, чтобы то не имело на нее влияния.

Константин присел на край стола, наблюдая за тем, как Борис аккуратно раскрывает папку, которую принес с собой. Посмотрел по сторонам, подумав о том, что Карина права - работать здесь было не особо удобно. Все было как-то чересчур. Минимум удобства и максимум пафоса. Раньше он даже не задумывался об этом, по той простой причине, что не работал в этом кабинете - просыпаясь, Соболев практически сразу уезжал в офис, а приезжая оттуда ближе к полуночи - ел, и отправлялся спать.

- Вот. - Прервав его размышления, Никольский передал папку Косте. - Данные, начиная с рождения и дальше. Конечно, это только пункты в жизни без рассказов тех, кто ее знал. Но, все что смог за пять часов.

- Расскажи, - велел Соболев, пока отложив папку.

Он хотел прослушать именно пересказ. Прочитать успеет и во время поездки на работу. А так - выслушает уже какой-то анализ, пусть и на минимуме данных.

- Я нашел трех девушек с такими именами, но под возрастную границу подходит только одна - Алексеенко Дарья Витальевна.

Соболев кивнул, подтверждая, что это, вероятней всего, именно она.

- Родилась в одном из ПГТ соседней области тридцать пять лет назад, оба родителя работали в том же поселке на хлебокомбинате. Отец погиб, когда ей исполнилось шесть лет, утонул летом, то ли во время рыбалки, то ли на отдыхе, не совсем понятно. Через три года мать вышла замуж опять - отчим работал учителем языка и литературы в местной общеобразовательной школе. Еще через три года умирает мать. Судя по всему, других родственников у нее не осталось, и девочку оставили на попечение отчима, который имел очень хорошую репутацию и был одним из столпов "добропорядочных граждан" общества этого ПГТ. Цитата из его характеристики, кстати. Впоследствии стал директором школы.

Никольский хмыкнул, удобней устроился в кресле, и уже собрался продолжить рассказ, когда двери кабинета открылись, и в комнату зашла Карина. Соболев даже улыбнулся, увидев вызов и злость в ее глазах. Она была сердита. Что ж, ничего удивительного. Но ему такое выражение нравилось куда больше той пустоты, что зияла в ее взгляде вчера.

К тому же, Константин не сомневался, что она прекрасно понимала все происходящее. Карина не была дурой.

Нарочито демонстративно пройдя по кабинету, Карина с вызывающей холодной улыбкой обошла стол и села в его собственное кресло.

- Я облегчу вам работу. - Язвительно заметила она. - Сама доскажу то, что нет в официальной хронике. Чтобы вы не утруждались, не ездили по всем городкам соседней области, разыскивая тех, кто еще меня помнит.

Борис, так и не начав говорить, вопросительно глянул на него. Соболев кивнул, разрешая Никольскому продолжить.

- Так, - Борис явно ощущал себя немного не в своей тарелке. Но быстро вернулся к прежнему тону. - Через несколько месяцев после смерти матери, она впервые сбежала из дому. Ее быстро нашли и вернули. За следующий год было еще три побега, а так же - два стационарных лечения - по свидетельству отчима в милицейских протоколах, девочка связалась с плохой компанией и совсем отбилась от рук, пропадала ночами где-то. И дважды возвращалась домой избитой до такого состояния, что ему приходилось отвозить ее в местную больницу. - Никольский покосился на Карину.

Соболев промолчал, помня ее признание. Зато сама Карина громко и насмешливо фыркнула.

- Плохая компания. - Как-то отстраненно и ехидно протянула она. - Интересно, как же это я с ней связалась, с компанией этой, если он отводил и приводил меня в школу лично, дома запирал мою комнату, а мое окно просто-напросто было забито? Чудеса изворотливости я, видно, проявляла в детстве. - Она хмыкнула. - И ведь ему верили. Даже когда я рассказала, что именно он со мной делал в милиции, после первого побега - они решили, что трудный подросток просто наговаривает на опекуна. Как же это он мог такое творить?! Он ведь учил их детей! Легче откреститься от ужасной правды, чем поверить в нее, и в то, что они так ошибаются. - Она говорила так, словно не о своем детстве слушала и вспоминала, а обсуждала чужого человека.

Борис, определенно, был удивлен и напряжен, он же сам пока старался вести себя невозмутимо. Она не принимала жалости и сострадания. И отстраненность была лучшим способом добиться от Карины откровенности, это Константин уже заметил.

Он продолжал называть ее для себя именно Кариной. Потому что, как казалось Соболеву, она ею и была. Как подозревал Константин, прошлое свое Карина для себя похоронила и не стремилась воскрешать. Сейчас он даже не повернулся, чтобы посмотреть на нее, а отрешенно ждал, пока Никольский продолжит.

На пару секунд в кабинете повисло молчание, после чего, откашлявшись, Борис заговорил снова.

- Через четыре года и отчим, и Дарья исчезли, при невыясненных обстоятельствах. Тело первого было обнаружено через полгода в другом конце области. О его подопечной известно ничего не было.

Борис с явным интересом посмотрел на Карину, но она в этот раз промолчала.

- Следующий раз это имя всплыло только через два года, уже в Киеве. Хоть и с другой датой рождения, и с аттестатом об окончании совсем другой школы. Алексеенко Дарья Витальевна поступила на экономический факультет одного из столичных университетов.

- На платный? - поинтересовался Соболев у Бориса так, словно ее самой здесь не было.

- Нет, - тот покачал головой. - На бюджет. И поселилась в общежитии. Параллельно устроившись в этом же университете подрабатывать уборщицей на полставки. И ежемесячно сдавала кровь на станции переливания за деньги.

Константин удивился. Как он понимал, на тот момент она уже была под покровительством Картова. Так с какой стати вела себя так, словно являлась бедной провинциалкой, приехавшей учиться в столицу? Но когда обернулся к Карине, не сомневался, что лицо было бесстрастным. А она снова хмыкнула и отвернулась, посмотрев в окно, где начинался зимний рассвет.

Молчание продолжалось еще пару минут, и он уже решил, что она ничего не расскажет. Но тут Карина заговорила.

- Дима, он очень любит играть. И обожает, когда его жертвы сопротивляются, когда бросают ему вызов. Ему тогда еще слаще их ломать. Он решил сделать из меня идеальную для себя жертву. Учил, что, как и когда делать, как лучше всего удовлетворить мужчину. И все время повторял, что у меня просто идеальное тело для этого. Что глядя на меня, любой нормальный мужик будет думать только о сексе, и я должна уметь использовать это в совершенстве. Меня это бесило. И однажды я поспорила с ним, что если бы не мой отчим, который начал насиловать меня с двенадцати лет, если бы не сам Дима, продолжающий делать это теперь - я бы жила, как тысячи других девушек. Нормально. - На какой-то миг голос Карины дрогнул, но она очень быстро вернула хладнокровие. - Картов принял вызов, и сказал, что если я продержусь два года, не используя свою внешность - он меня отпустит. Я очень старалась. Черт, - она на миг прижала ладонь к лицу. Соболев заставил себя остаться на месте. - Мне часто так не хватало денег, что я ела раз в два дня, да и то, какую-то самую дешевую булку, но не собиралась сдаваться. Я постригла волосы, сама. Не было денег идти в парикмахерскую. Да я и не хотела быть привлекательной. Хватит. Хотя Дима присылал ко мне Сергея с деньгами каждый месяц, предлагал вернуться. Он очень тщательно следил за тем, что и как я делала. У меня даже одежды почти не было. То, в чем я ушла от Картова, да одна куртка, купленная в секонд-хенде. И у меня, ведь, получалось. Или я так думала, наверное. Я училась. Хорошо училась, у меня были прекрасные оценки. А потом, ни с того, ни с сего - два по семестровому зачету на предмете, который читал декан. Я, вот ведь, даже после всего, дура-дурой, решила, что это ошибка, пошла к нему узнавать. Он меня выслушал, покивал головой, "и правда, ошибка", говорит. А потом встал, закрыл двери на ключ, и начал:

"- Вам, Дашенька, сложно, ведь, я вижу. И работаете, и учитесь, денег не хватает, да?"

Я промолчала, уже поняв, что все, проиграла. Только смотрю на него. А этот почтенный профессор так ласково улыбается.

"- Я могу вам очень жизнь облегчить, - говорит он мне. - И денежки у тебя будут, и не надо будет так напрягаться. Ты же очень красивая девочка. Только отощала совсем, но я помогу. А тебе не сильно и напрягаться будет надо"

- Добавил он, и начал раздеваться. Вот так, просто и сразу. Я не возмущалась и не кричала. Не делала вид, что не понимаю, о чем он. Молча встала и подошла к его столу, подняла трубку и набрала номер Димы.

Карина вдруг рассмеялась. Искренне, сильно удивив Константина, который не видел в ее рассказе ничего смешного. Совершенно.

- Так весело было смотреть, как у него меняется лицо, когда он понял, кто с ним говорит. Дяденька сразу все свое настроение потерял. Он-то уже без штанов стоял. - Карина хмыкнула. - Сергей приехал за мной через полчаса. Я окончила университет, меня больше никто не трогал. Против депутата никто не полезет. Да, я тогда сдалась, наверное, но хоть стала есть нормально. Если уж меня трахали против моей воли, то хоть давали мне за это нормальные условия жизни. А Дима всегда хорошо расплачивается. Он меня оставлял для себя. До определенного времени. - Карина снова хмыкнула. - Видно, он действительно был прав - есть такие женщины, которые будят в мужчине только один инстинкт, и я из таких. А потом у Димы появилась новая идея. И он придумал организовать определенное общество тех, кто любит жестокий секс, кто, подобно ему самому, не может без насилия. Они использовали очень многих женщин. Но все выдерживали один-два раза. Мало кто держался хотя бы месяц, про год и не говорю. Все ломались. А я - не сдавалась. Назло им всем боролась. Больше, даже, назло отчиму, который когда-то, глядя, как я себе пыталась вены разрезать, смеялся, и говорил, что мне самое место в аду. Я должна подохнуть, и не совращать приличных людей своим телом. Я тогда сама до больницы доползла. И теперь не собиралась ломаться. Я вытерпела всех их. А Дима силу духа уважает - он позволил, в конце концов, мне выбирать, кого брать в покровители. "Другом" сделал.

Карина поднялась, так и глядя в окно.

- Я удовлетворила ваше любопытство? Или еще вопросы есть? Спрашивайте. - Позволила она.

Они молчали.

Помолчав и сама несколько секунд, она обернулась и посмотрела на них. Насмешливо, с вызовом. Правда, ему в глаза так и не глянула, обратила все свое внимание на Никольского.

- Не надо меня жалеть. - Холодно проговорила Карина, и обошла стол. - Сколько ты бы в таких условиях выдержал? Прожил бы двадцать лет? Научился бы чему-то, или уже через несколько месяцев мечтал бы сдохнуть?

Борис, который, действительно, смотрел на Карину с состраданием, промолчал. Отвел свой взгляд.

Она скривила губы в подобии усмешки.

- Ни один из вас бы такого не выдержал. - Заметила Карина.

После чего просто вышла из кабинета. Даже дверь очень аккуратно за собой закрыла.

Борис уперся локтями в колени и длинно, со вкусом выругался.

- Твою ж, налево. - В конце концов, он поднял голову и посмотрел на Соболева. - Это... Это...

Никольский снова уткнулся глазами в пол.

Соболев не отреагировал на помощника. Просто встал и подошел к креслу, в котором только что сидела Карина. Но не сел, стал у окна и посмотрел во двор. Он думал, что готов все это услышать. Что и сам все додумал и понял... Черта с два, он был готов! Ровно настолько же, как когда-то думал, что готов к войне в Афгане. Но справился тогда и сейчас выдержит.

Закрыв глаза, Соболев с такой силой вдавил кулак в стекло, что то могло и треснуть.

- Я много чего за службу видел и слышал. Но... - Никольский за его спиной опять ругнулся. - Она так спокойно об этом говорит.

- Спокойно? - Константин почти прорычал это слово. - Видел бы ты вчера, чего ей стоит это спокойствие. - Пытаясь хоть как-то унять все, что сейчас скручивало внутренности, добавил он.

Борис промолчал. Костя тоже больше говорил. Он знал, что Никольского не надо предупреждать, тот никому ничего не скажет о том, что узнал сегодня. Сейчас Соболев беспокоился о другом.

Уже через десять минут они оба выехали, отправившись в разные стороны.

А еще через пятнадцать минут, Соболев уже звонил в двери психотерапевта, адрес которого ему за пару минут нашел Шлепко.

Еще сонный Валентин Петрович, начинающий лысеть мужчина лет за сорок, открыл двери и удивленно посмотрел на Константина. Ничего не говоря, тот прошел вглубь квартиры, коротко бросив: "Я - Соболев".

- Мне казалось, что вы собирались приехать к двенадцати, в офис. - Спокойно заметил психотерапевт, закрыв за ним дверь.

- Планы изменились.

Костя обвел глазами совершенно типичный коридор, типичной же квартиры в хрущевке. Ремонт был новым и качественным, похоже, Валентин Петрович неплохо зарабатывал, для своего уровня, конечно.

- Послушайте, я понимаю, что вы привыкли жить по своим правилам. Но почему нельзя приехать ко мне в офис. Если уж вам понадобилась моя помощь? - Психотерапевт обошел его и направился в сторону кухни.

Соболев пошел следом.

- Или вы настолько боитесь, что кто-то узнает, что и у могущественного Соболева могут быть психологические проблемы, Константин Олегович? - С интересом оглянулся Валентин Петрович.

Константин хмыкнул, несколько развеселившись такому предположению.

- У меня нет проблем по вашей части, Валентин Петрович. - Заметил он, осматривая небольшую кухоньку, в попытке понять, где тут можно сесть.

- Конечно, нет. - Кивнул психотерапевт. - Кофе будете? - Поинтересовался тот, достав банку с растворимым кофе.

Соболев только покачал головой.

- Мне сказали, что вы можете помочь человеку, который мне очень дорог.

Валентин Петрович понимающе усмехнулся. Похоже, он все еще считал, что Соболев просто стесняется признаться в своей проблеме.

- Почему же пришли вы, а не этот человек? - Уточнил он, залив кипятком пару ложек темно-коричневого порошка.

- Она имеет негативный опыт общения с психотерапевтами. - Константин выдвинул ногой из-под стола табурет и сел. - И мне пока, вряд ли удастся уговорить ее прийти к вам.

- Что же вы тогда хотите от меня? - Искренне удивился Валентин Петрович.

- Я хочу знать, как мне себя с ней вести? Как помочь.

- Что с ней случилось? - Спросил его собеседник, повернувшись к Константину и упершись спиной в холодильник.

Соболев несколько мгновений смотрел ему в глаза.

- Если кто-то узнает о том, что я вам сейчас расскажу - вы умрете. И совсем не легкой и радостной смертью. - Будничным тоном, пообещал он.

Побледневший, но не переставший вежливо улыбаться, психотерапевт отставил чашку и облизнул губы.

- Я могу отказаться слушать вас сейчас?

- Нет. Мне сказали, что вы самый лучший в своем деле. И если это так - думаю, вы будете удовлетворены сотрудничеством со мной. Все, что от вас требуется, ради вашей же собственной безопасности - молчать.

Посчитав, что предупредил, Костя, откинулся на стену и начал говорить.

Глава 17

День был просто замечательный. Правда, на улицу она так и не вышла, только на крыльце постояла, и все равно - погода радовала. Очень тихий, морозный и солнечный день. Впору прогуляться босиком, только Карина сейчас не хотела. Снег ровный и гладкий, и чистый-чистый. У подъезда многоэтажного дома такого в жизни не найдешь. Там соседские и дворовые собаки, вечно протекающие шланги старых "жигулей" и капли бензина - быстро напоминают, что чистоты в мире, в принципе, как понятия, не существует. А здесь - на охраняемой и оберегаемой территории - можно любоваться на такое великолепие. Правда, сама она, все-таки, предпочитала многоэтажки.

Постояв на крыльце минут двадцать, совершенно замерзнув, Карина вернулась в столовую, которую, по какой-то не совсем понятной причине, сделала своим местом обитания в этом доме.

Соболев еще не возвращался. Нет, Карина не ждала его, просто, в отсутствие хозяина дома, не рисковала питаться на кухне. Валентина Васильевна, не получив наказание за вчерашнее, похоже, приняла ее нежелание вмешиваться в несуразицу чужого дома, за отсутствие хоть какого-то влияния на Константина. И теперь расслабилась, и вовсе перестала скрывать свое отвращение к Карине.

Ей же, хотелось подойти и сказать: на здоровье! Серьезно, такое отношение экономки очень забавляло. Вот ведь, есть на свете люди, свято верующие в свое совершенство и безгрешность, уверенные, что они всегда и во всем поступает правильно, а оттого - имеют право судить других. Наверное, хорошо жить с такой уверенностью.

Нет, Карина в себе не сомневалась. Отнюдь. Но и никогда не считала себя вправе осуждать других. Отношение к жизни и решения, которые Карина принимала - были только ее выбором, и многие, как она подозревала, могли бы ее осудить и заявить, что лучше уж смерть, чем торговля собой. Но то - их дело. Легко говорить со стороны. Карину давным-давно не задевали подобные суждения. Просто однажды она решила, что выше их. Выше всех этих людей, кичащихся своей правильной жизнью и ни разу не пришедших на помощь ни ей, ни тем, кто подобно самой Карине оказывались в ловушке безвыходных ситуаций. Она была сильнее их, лучше, чище, как бы парадоксально это не звучало для окружающих. А потому - никакая брезгливость и злоба, никакое осуждение не задевали, да и не могли ее задеть.

Сейчас, как и вчера, она воспользовалась кухней охранников, чтобы приготовить себе обед и заварить горячего чая. Посмеиваясь каждый раз, когда взгляд натыкался на непонятную плошку с очередной неопознанной кашей, Карина с удовольствием отламывала вилкой кусочки рыбы, которую сегодня пожарила, и медленно прожевывала, наслаждаясь вкусом. С таким же удовольствием ела салат. Она старалась получить максимум от всего, что было сейчас вокруг. Ей надо было как-то компенсировать себе это утро. Забыть. Вернуть все туда, откуда вытащили эти проклятые события на белый свет. И наполнить день мелкими, но такими необходимыми радостями и "приятностями". Даже тарелка, с ярко-синим двойным ободком и огромными солнечно-желтыми подсолнухами между этой синевой - поднимала настроение. Заметив эту тарелку у парней, Карина просто не смогла пройти мимо, а Евгений, которому и принадлежало это добро, разрешил ей ту взять. Даже предлагал подарить, но от такой щедрости Карина отказалась. Ну, куда ей ставить эту тарелку? А Фрекен Бок - не доверишь, еще и специально разобьет, чтобы "не испачкаться" или не заразиться чем-то от нее.

Рядом с тарелкой, на столе, лежала раскрытая книга. Какой-то веселый и легкий роман, который Карина, наверняка, и не вспомнит через три дня. Но сейчас тот здорово поднимал настроение. Книгу, по ее просьбе, тоже купили парни, которых грозная "дракониха" сегодня утром отправила за провизией. А Карина этим воспользовалась, попросив приобрести кое-что и для себя.

Дверь столовой хлопнула. Опять. Это уже не забавно, правда. Карина сморщила нос, отложив книгу. Вот не может не испортить обед, эта Валентина Васильевна. Уже третий раз вламывается за каким-то лешим. Проверяет, ест ли она ее кашу, что ли? Может, послать тетку, куда-нибудь, подальше? В литературно-разговорной, так сказать, форме. Поймет философ, или не поймет?

Серьезно раздумывая над такой возможностью, она обернулась. Посмотрела мгновение и опять вернулась к своей книге, так и не сказав ни слова Соболеву, который стоял в дверях столовой, слушая кого-то по телефону.

Что он делает здесь? В час дня? И как это Валентина Васильевна пропустила возвращение хозяина?

Она не знала ответы на эти вопросы. И не собиралась спрашивать. Вспомнила, как наблюдала за ним на вокзале, когда только приехала в Киев. Тогда он, помнится, тоже разговаривал по телефону. И никак с тем не расстанется. Про риск рака мозга, что ли, не слышал никогда?

Улыбнувшись, Карина перевернула страницу.

- Что читаешь?

Вопреки обыкновению, Соболев не сел напротив, а остановился около ее края стола, внимательно осматриваясь. Нахмурился отчего-то.

Карина попыталась вспомнить название книги, не смогла. Пожала плечами и, закрыв мягкий переплет, показала обложку Константину.

- Это что, у меня в доме было? - С искренним недоумением спросил Константин, рассматривая веселенькую желтую картинку с изображенной на ней парочкой, то ли людей, то ли котов, так и не разберешь сходу.

- Нет. - Карина развеселилась. - Это я попросила купить мне что-то легкое, когда твои охранники ездили за продуктами. Они и выбрали. - Успокоила она его, старательно делая вид, что утра, вообще, не было.

- Ладно. - Он кивнул, - а что вот это? - Соболев указал на плошку с кашей.

Карина несколько секунд раздумывала над тем, а стоит ли отвечать? Жаловаться и ябедничать она не хотела и не планировала. А любой ответ может прозвучать именно так. Но потом просто пожала плечами.

- Похоже, твоя экономка верит в пользу каш на обед. - Спокойно заметила она и вернулась к чтению.

- Интересная тарелка. - Заметил на это Соболев вместо ответа. - Столько вещей, которых я в своем доме еще не видел. Она из сервиза?

- Не знаю, - Карина перевернула страницу, не поднимая на него глаз. - Спроси у Евгения, он мне ее одолжил

Константин хмыкнул, взял вилку. Ее, разумеется, кто бы сомневался и, отломив себе кусок рыбы с ее тарелки, медленно прожевал.

- Обед ты, тоже, у охранников взяла? - Константин приподнял бровь.

- У них в меню значилась та же каша. - Поняв, что читать ей не дадут, Карина отложила книгу. - Пришлось приготовить и себе, и им что-то для разнообразия. В благодарность они снабдили меня посудой, потому как Валентина Васильевна не считает возможным доверять дорогую посуду "грязной и недостойной шлюхе". И, тем более, мыть ту, после меня. - Спокойно рассказала она, невозмутимо подняв глаза на Соболева. - Что-нибудь еще?

Константин отломил себе еще рыбы и кивнул.

- Вчера ты тоже готовила обед сама? - Внимательно глядя на ее лицо, спросил он ровным голосом.

- Да.

Мысленно попрощавшись с обедом, и подумав, что с ним, ей никакая диета не нужна, Карина предусмотрительно подвинула к себе чашку с чаем. Отпила. Поставила на стол, но из рук не выпустила. Дудки. Она помнила, какая судьба постигла ее кофе в отеле.

- Почему мне не сказала? - Поинтересовался он, переключившись на ее салат.

Карина фыркнула, и для надежности поднесла чай к лицу, взяв чашку обеими руками.

- Это твой дом, Соболев. И твоя экономка. Следовательно - и проблемы, твои. Мне плевать. Я готовить умею и люблю. И так - точно знаю, что мне в обед не плюнет какая-нибудь философ с завышенной самооценкой.

Дожевав последний кусок рыбы, Константин хмыкнул. Отложил вилку, бросил взгляд на чай, который Карина держала очень крепко. Улыбнулся, и вышел.

Она какое-то время смотрела ему вслед. Потом пожала плечами и вернулась к книге.

Вернулся он через пятнадцать минут. Как раз тогда, когда Карина, уже расслабившись и разнежившись одиночеством, увлеченная переплетением событий в книге, допустила непоправимую ошибку - оставила чашку с недопитым чаем без присмотра. Честно говоря, она уже решила, что он снова уехал.

"А вот и нет", Карина невесело наблюдала за тем, как родная чашка сменила хозяина.

Идти за новой порцией в пристройку к охранникам было лень, а чая Карина еще не напилась, оттого стало совсем грустно. А этот нахал спокойно отставил пустую чашку в сторону и посмотрел на Карину.

- Максиму я уже позвонил, - с улыбкой глядя на ее прищурившиеся глаза, сообщил Соболев. - Он приедет через двадцать минут с директором агентства. Отберешь, посмотришь, выберешь такую экономку, с которой тебе будет комфортно. - Распорядился он.

Карина застыла, а потом приподняла брови.

- А Валентина Васильевна?

- А Валентина Васильевна уже уехала. - Соболев повернулся, собираясь, видимо, уходить. - Сегодня, похоже, нам придется ужинать в ресторане, вряд ли ты до вечера успеешь кого-то найти, да еще, чтоб и Борис проверил. Кстати, напомнишь Максу, чтоб они обязательно прогнали по базе кандидатуру. И лучше, дважды, учитывая ситуацию.

Не совсем уверенная, что поняла его верно, Карина уловила основную мысль - кухня свободна. А значит, за новой чашкой чая не придется далеко идти. Ладно, она его почти простила за свой расхищенный обед.

- Мне не в чем идти в ресторан. - Иронично заметила она, поднявшись. - Надо было вчера предупредить. Так что я, лучше, останусь здесь.

Вопреки ее ожиданиям, Соболев не отошел. А даже развернулся на ее реплику. И они оказались стоящими друг напротив друга на расстоянии меньше шага.

Слишком близко.

Карина замерла, отчего-то, потерявшись. Отступать было нельзя. Ни один мужчина такого не любит. Стоило сказать что-то веселое, возможно, игриво погладить его по щеке или по груди, и обойти. Она уже даже подняла руку, пытаясь как можно натуральней улыбнуться.

Но Соболев ей не позволил.

Он перехватил ее ладонь до того, как Карина коснулась его щеки и, поднеся ту к своим губам, мягко коснулся запястья, где еще остались ссадины и синяки.

Была ли вибрация, прокатившаяся по ее мышцам от этого, дрожью страха - Карина не смогла бы уверенно утверждать. Она так и не сказала то, что должна была. Глаза Константина, удерживающие ее взгляд, просто не позволили ей сыграть свою роль. Он знал, насквозь видел все ее попытки закрыться от него. И от этого она ощущала себя ужасно уязвимой и слабой. Отвратительное чувство. К тому же, переплетающееся с напряженным жаром, которым ее тело всегда отзывалось на его близость.

- Можешь поехать и так. - Тихо сообщил он, осмотрев домашний костюм Карины. И все так же мягко опустил ее руку. - Чем этот наряд хуже халата? Поверь мне, никто, и слова тебе сказать не посмеет. - Соболев усмехнулся. Протянул ладонь и легким, скользящим движением погладил ее по волосам, пропустив пряди сквозь пальцы. - Только, думаю, придется обуться в этот раз. Все же, надо будет идти по морозу.

Подмигнув, он отошел так же неожиданно, как и оказался рядом.

- И, все-таки, поторопись. Я, если честно, не особо люблю ежедневно питаться в ресторане. - Бросил он уже через плечо, направившись к выходу.

Сглотнув, Карина вдохнула впервые за последние две минуты и решила уточнить.

- Ты, серьезно, хочешь, чтобы я выбрала для тебя экономку?

Соболев обернулся и посмотрел на нее с таким выражением, словно удивлялся, что неясно в его распоряжении.

- И что, никакого списка пожеланий? - Иронично переспросила Карина, начав раздражаться.

Ее дезориентировало и напрягало то, что случилось несколько минут назад. Собственная реакция и этот проклятый жар, который проступил на щеках. Ее нервировало то, что пальцы теперь подрагивали. И его спокойствие, веселье, команды - тоже злили!

Все было не так!

Как должно было бы быть, она не совсем знала. Но не так. И все тут! ОН ВЕЛ СЕБЯ НЕПРАВИЛЬНО!

- Почему? - Спокойно переспросил Соболев. - У меня одно пожелание. Точнее, обязательное условие, о котором я уже сообщил - экономка должна устраивать тебя. Что непонятно?

- Все понятно. - Хладнокровно кивнула Карина, ощущая новую волну бурлящей злости.

- Хорошо.

Кивнув, Соболев просто вышел.

Словно бы было нормой то, что она будет выбирать прислугу для его дома, ориентируясь на собственное удобство! Издевается он, что ли?

Возмущение достигло в ней точки, когда хотелось что-нибудь разбить. Но Карина прошла прекрасную школу сдержанности. Развернувшись, она пошла в сторону кухни, собираясь заварить еще чая.

Решение созрело тогда, когда Карина по второму разу просматривала папку с резюме, отобранными владелицей кадрового агентства. Сама эта владельца, полная, представительная дама с поразительно длинным маникюром, определенно, искусственного происхождения, сидела тут же, в столовой, перед ней.

Сидела, пила чай маленькими глоточками. И нервничала. Нервничала так очевидно, что, наверное, будь на ней блуза, а не жакет из плотной ткани - подмышками уже проступили бы мокрые пятна. Хотя, кто знает, судя по маникюру, дама могла колоть "Ботокс" - и никаких тебе пятен, как не нервничай и не потей.

Карину почему-то позабавила такая вероятность. Учитывая габариты директорши, сколько же ей надо всего, чтобы не потеть? Нервозность этой, явно не бедной и состоявшейся женщины - удивляла. Чем ее Карина настолько испугала? Непонятно.

Шлепко тоже был здесь. Тоже пил чай. Только крупными глотками, уже третью чашку опустошил. И тоже нервничал. Но этот-то, хоть понятно отчего - как поняла Карина, именно Максим нанимал Валентину Васильевну, и раз Соболев ту уволил - значит, Шлепко прогадал. А ошибся раз, может ошибиться и второй. Соболев же, вероятно, ошибок своим людям не особо прощал. Думая, наверное, именно об этом, Максим периодически вскакивал со своего стула, прохаживался туда-сюда, от стола к окну, и с надеждой смотрел на то, как Карина листает страницы резюме. Правда, нельзя было не заметить, что к тому времени, как Карина пошла на второй круг, надежды в глазах Шлепко почти не осталось. Видимо, парень отчаялся и окончательно поставил крест на себе и своей карьере. Что же, интересно, ему сказал Соболев, что этот Максим так нервничает?

Улыбнувшись краешком губ, Карина и сама отпила чая. Поставила чашку на стол, и аккуратно закрыла папку, отодвинув ту к директорше.

Дама побледнела, вцепилась своим холеным маникюром в пластик обложки и затравленно глянула на Максима. Тот, в свою очередь, сосредоточенно посмотрел на Карину.

- Никто из кандидатов не вызвал интереса? - Шлепко вернулся от окна к столу. - Мы могли бы организовать несколько собеседований, может быть, личная встреча будет предпочтительней изучения файлов? Что скажите, Карина?

Парень не отчаивался и старался найти вариант, который устроит всех. Карина была не прочь, чтобы так и вышло. Она не знала, какой черт дернул ее, толкая к такой идее. Отдавала себе отчет, что у всего есть предел, и у терпения Соболева - тоже.

Но в том-то и было дело. Она его НЕ ПОНИМАЛА!

А должна была понять, выяснить ту роль, которую он отвел ей в этом. Она должна была сделать все, чтобы максимально быть готовой. А вот к чему - это Карина и хотела выяснить. Потому, спокойно улыбнувшись Шлепко, она кивнула и заинтересованно посмотрела на все еще нервничающую владелицу агентства.

- Я совершенно не против встреч, - заметила Карина, рассеянно водя пальцем по стеклянной поверхности стола. - Но не с этими людьми. - Поспешила она притушить, вспыхнувший в глазах собеседников энтузиазм. - Эти кандидатуры, - она кивнула головой в сторону папки. Меня не устраивают по простой причине. Я точно знаю, какой человек мне нужен, а здесь такого резюме нет.

- Тогда, расскажите мне свои требования, и я обязательно подберу вам нужного человека! - Воодушевилась владелица. - Я же не знала, что у вас есть конкретные требования. Сложно работать, когда лично не знаком с клиентом. Вы меня понимаете? - Дама смотрела на нее с проснувшейся радостью.

Карина кивнула в ответ. А что, и правда, трудно, она понимала это не хуже других.

- Я отобрала тех, кто имеет самые хорошие рекомендации, но это же, все равно, не то, что персонально подобранный человек. - Продолжила владелица. - А у нас очень большая база людей, уверена, мы обязательно найдем того, кто вам нужен. Вы мне только скажите ваши требования. - И она с тем же воодушевлением посмотрела на Карину.

Шлепко, так же, смотрел на нее.

Что ж.

Карина озвучила свои требования и с интересом посмотрела на их реакцию.

Владелица агентства смотрела уже ошарашено, и отчаянно старалась глотнуть чай, который успела отпить из чашки.

- Карина. - Шлепко как-то напряженно дернул узел галстука, словно парню стало душно. - Вы... Вы уверены? - Хрипло уточнил Максим, поглядывая на нее как-то нервно и насторожено.

И куда только делась сосредоточенность. Парень-то, похоже, струхнул.

- Уверенна. - Подтвердила она, и выжидающе посмотрела на пышную даму.

Та моргнула пару раз, а потом, промокнув салфеткой губы, стала задумчиво смотреть в окно. Словно в уме прокручивала базу данных собственного агентства. Карина ее не торопила.

- Знаете, - наконец, "включилась" владелица. - А я могу вам кое-кого предложить. - Она искренне радовалась. - Конечно, у нас не столица, там, на волне последней моды на такие кадры, выбор больше, само собой. Но и у меня кое-кто есть на примете. Одну минутку.

И эта дама, весьма проворно и даже грациозно для своих габаритов, подхватившись со стула, схватила мобильный и принялась кому-то звонить.

- Карина. - Тон Шлепко стал еще более скорбным. И скорбел тот, похоже, именно о себе. - Может, все же, встретитесь хоть с кем-то, из этих людей. - Парень тоскливо оглянулся на позабытую всеми папку. - Константин Олегович может не понять...

- Константин Олегович предоставил выбор мне, не так ли? - Отстраненным тоном напомнила Карина.

- Совершенно верно. - Тут же согласился Шлепко, и не думая продолжать спор.

Зато, когда еще через час ожидания, нервного для ее "гостей" и полного предвкушения для нее, кандидат на должность экономки был доставлен охраной - Шлепко извинился и вышел в коридор. Карина очень хорошо был слышен его истеричный хохот. Максим продолжал сдавленно хохотать и тогда, когда вернулся, чтобы наблюдать за тем, как они с полной дамой проводят собеседование. Им же обеим, напротив, смешно не было. Даже интересно, пожалуй. К тому же, немного взволнованный претендент приятно удивил, оказавшись, куда более подходящим, чем Карина думала.

Работы было море. А надо было как-то так все разгрести, чтобы вернуться домой хотя бы к восьми. И это при том, что он все утро провел у психотерапевта. Как успеть? Константин понятия не имел, зато испытывал стойкое желание послать все к черту. К счастью, он такую возможность имел. Может, и правда, махнуть на все рукой и поехать домой? Его присутствие там не будет лишним. Именно об этом не раз и не два повторял Валентин Петрович на протяжении всей их непростой беседы. К концу которой, маленькая кухня продымилась от сигаретного дыма настолько, что резало глаза.

Они говорили долго, подробно. Константин ощущал почти физическую боль в желудке просто пересказывая то, что Карина прожила. И ужасался про себя, чего ей могла стоить собственная сдержанность. А такой спокойный и благожелательный поначалу Валентин Петрович, к концу его рассказа позвонил секретарю, чтобы отменить всю запись на сегодня, разбавил кофе коньяком и тяжело опустился на соседний табурет. Он предложил свой коньяк и Соболеву, но тот ощущал себя еще не настолько паршиво, чтобы пить подобную муть.

Валентин Петрович, определенно, нервничал. То ли из-за его предупреждения боялся, что, не сумев помочь, навлечет на себя такую же кару, то ли просто, оттого, что услышал. Но, несмотря на нервозность, честно признал, что встречается с подобным случаем впервые и гарантировать ничего не может. Тем не менее, приложит все силы, чтобы помочь, хотя им обоим понадобится очень много времени. Как понял Костя, психотерапевт имел в виду его и себя. Что ж, он и сам уже понял, что понимающей беседой с Кариной за чаем или вином здесь не обойтись. Сроки его не пугали, главное, чтобы был результат.

Пока Валентин Петрович предложил ему просто проводить больше времени с Кариной, показать ей, что он рядом, что ее мнение и интересы важны для него. Возможно, даже, какое-то время отдавать тем приоритет. И главное - не давать ей отстраняться, не позволять вести себя так, как она привыкла, низводя все до отношений содержанки и покровителя. А еще, быть готовым к тому, что она специально будет отталкивать его и пытаться спровоцировать на привычное и "нормальное", в ее понимании, поведение для мужчины.

"Сказать легко", думал Соболев, возвращаясь днем домой. "А попробуй понять, что именно и когда надо делать, чтобы не вызвать еще одного срыва или ухудшения"

Психика Карины, или Даши, как предпочел именовать ее Валентин Петрович, обоим напоминала минное поле, оставшееся после войны. Когда о том, где именно мины - уже никто не может вспомнить, но в том, что они есть - никто и не думает сомневаться. И их задачей было не подорвать эти "мины", а обезвредить. Причем так, чтобы Карина смогла жить нормально.

Очертив границы стоящей перед ними задачи, Валентин Петрович несколько потерянно поинтересовался, а понимает ли Соболев, за что взялся? Уверен ли в том, что готов к тому, что его ждет? И не передумает ли посреди дороги? Потому как, если есть хоть какое-то сомнение - и начинать не стоит. Проще тогда, сразу, дать Дарье пистолет и предложить таким образом решить все свои проблемы. Так как, если Костя сумеет завоевать хоть частицу ее доверия, добьется того, что она впустит его хоть в самый крохотный уголок своей души, а потом - устанет от борьбы, она сломается. Сломается окончательно и бесповоротно. И уже ничего нельзя будет исправить и возродить. Здесь, как и на том минном поле, второго шанса нет. Особенно, для Карины.

В ответ на это, Костя предложил подарить пистолет психотерапевту и больше не задавать ему таких вопросов. Валентин Петрович решил расценить это как полное осознание ответственности принятого Соболевым решения. От пистолета отказался.

Соболев отложил очередной договор, в котором не увидел ни строчки, и усмехнулся. В принципе, психотерапевт его устроил. Карецкий с советом, вроде бы не ошибся.

Посмотрел в окно кабинета, где давно опустилась на город темнота, и решил, что все-таки, стоит поехать домой. Ну их, эти дела. Подождут еще день. Он собирался делать то, что советовал Валентин Петрович.

И, чтобы там кто не думал, ни психотерапевт, ни сама Карина - не собирался отступать или опускать руки. Соболев, вообще, никогда не отступал. Не с ней, тем более.

Карина была его человеком. Не с позиции подчинения. Она была его женщиной. Той, кто просто был частью его.

Ему не надо было тратить месяцы и годы на то, чтобы сначала отрицать, а потом заставить себя признать очевидное. Поступай Соболев так - давно бы подох, если не в Афгане, то в реалиях отечественного бизнеса. Его прошлое научило Константина молниеносно принимать решения, и признавать истину не тратя время на глупости. Потому и сейчас, все поняв и приняв, он не собирался отступать.

Телефон завибрировал, когда он уже выходил из кабинета. Звонил Никольский.

- Да? - Захлопнув дверь, Костя махнул охраннику, разрешив тут все закрывать.

- Шамалко объявился. Похоже, наконец, сломал код. - Сообщил Борис.

Соболев нахмурился. Не от новостей, которых ждал все это время, и думал услышать раньше, если честно. А от тона помощника.

- Что именно смешного было в предложении Виктора? - Поинтересовался он, уже садясь на заднее сиденье автомобиля.

- Ничего, - бодро отрапортовал Борис. - Там все так, как ты и предполагал. Мы выдвинули ему встречный "привет", пока только из того, что нарыли сами. Как ты и велел, чтобы не подставлять Карину. - На последнем слове Никольский просто заглох.

- Чего ты тогда ржешь? - Соболев нахмурился, слушая в трубке задыхающегося от смеха Бориса.

- Ничего. Так, просто. - Борис зашелся в новом приступе хохота.

- Боря. - Константин почувствовал раздражение. - Уймись. Ты по делу можешь отчитаться, или напился?

- Да. Нет. - Никольский едва не задыхался. - Прости. Это сильнее меня. Отчитаться могу. Не напивался. Но, давай, я лучше к тебе подъеду, там и отчитаюсь. - Предложил Борис каким-то непривычным тоном.

- Я собирался Карину в ресторан вести, ужинать. Разве что, после десяти.- Соболев что-то сегодня совсем не понимал помощника.

- Не надо в ресторан. - Борис опять начал придушенно хихикать. - Ужин тебя и дома будет ждать. Она нашла ... экономку. - Никольский перестал сдерживаться и откровенно заржал.

- Так... - Соболев побарабанил пальцами по подлокотнику. - Ты поэтому ржешь, как конь?

Ответить Борис не смог.

- Хоть опиши мне, чтоб я знал, к чему готовиться. - Константин не мог не усмехнуться, слушая веселье Бориса. Судя по всему, Карина опять решила его позлить или проверить.

- К этому нельзя подготовиться, поверь мне. - Никольский почти подвывал от смеха. - Это надо видеть.

- Ты хоть кандидатуру проверил? - Уточнил Соболев. - Сюрпризов из Киева нам сейчас не надо, а те могут сработать быстро.

- Проверил. - Заверил его Борис. - Чисто. Да и, сомневаюсь, чтоб Картов или Шамалко могли бы такое сработать, тем более, за эти сроки.

- Боря, ты можешь конкретно сказать, а не хохотать? - Опять попытался Соболев.

- Нет, я лучше приеду и посмотрю на твою реакцию. - Ответил тот, продолжая смеяться. - И потом, не хочу портить ей сюрприз. - Никольский отключился.

А Соболев задумчиво поднес телефон к подбородку и попытался догадаться, что же там еще учудила Карина? А потом - махнул рукой на эти попытки. Чего там гадать, и правда, через десять минут сам увидит.

Но вот что он не мог не отметить - Никольский стал на ее сторону, даже вопреки его требованию рассказать. Он попытался понять Карину. Может и сам не понял, но старался позаботиться о ней и сделать приятное. Не по его, Соболева приказу, а по собственному желанию. И это было приятно ему, черт побери.

Хоть Соболев никогда и не сказал бы этого вслух, он уважал и ценил Бориса. Дорожил его мнением. И прекрасно понимал, что тот давно стал не просто помощником, а другом. Потому и был рад, что Борис принял Карину.

Для него не играло бы роли, реши Никольский относиться к ней отчужденно после всего, что узнал. Константин заставил бы его уважать Карину. Но то, что теперь Никольский, определенно, решил стать другом для его женщины, было хорошо. Карине нужны друзья, даже если сама она считает не так.

Глава 18

Надо было заставить Борю рассказать. Определенно, надо было. Сейчас бы не приходилось прилагать титанические усилия, чтобы не захохотать так же, как недавно смеялся в трубку Никольский. Заставляя себя сохранять на лице каменное выражение невозмутимости, Костя рассматривал открывшуюся картину.

Карина сидела за столом, что-то снова рисуя, пока он не зашел в столовую. Теперь же, с таким же невозмутимым выражением, как и у него самого, наблюдала за реакцией Константина, сдвинув листы в сторону. Интересно, хочется ли ей так же рассмеяться, как ему самому? Шутница.

Хорошо, все-таки, что он опередил Никольского. Если бы сейчас тут еще и ржущий Борис сидел, Костя не сумел бы сдержаться. А так, еще ничего, пока получалось.

Решив, что овладел собой достаточно, Соболев сосредоточился на ...этом.

Перед ним, определенно волнуясь и нервничая, стоял парень. Во всяком случае, Костя так думал. Хотя, не стал бы закладываться.

Но, ладно. Условно решил обозначить сие явление мужским полом. Парню было, судя по всему, больше двадцати лет, но вряд ли, чтоб перевалило за тридцать. Парень был черным. Это первое, что бросалось в глаза. А на гладко выбритой голове, переливался ярко-рыжими и малиновыми оттенками то ли чуб, то ли "оселедець". Это было вторым, на что взгляд притягивался после оттенка кожи.

И где это она чернокожего последователя козаков-то выкопала? Или это новое веяние в моде стрижек, о котором Соболев, ясное дело, понятия не имел, да и не стремился иметь? Ладно, где она, просто, негра достала? У них же не Киев, все-таки, не так и много иностранцев. Или это потомство социалистического прошлого и тесной дружбы народов на почве образования? Надо будет расспросить Бориса о биографии этого... этой... "эконома", в общем.

Константин решил, что может гордиться собой.

Какие там политические интриги? Какой-там теневой бизнес? Это все детские шалости. То, что он до сих пор не согнулся в три погибели и не ржал во все горло - вот истинный показатель его хладнокровия и выдержки. Однозначно!

Следующим, на что против воли натыкались глаза при осмотре этого потомка "запорожцев", были огромные очки в пестрой, массивной оправе. То ли парень видел плохо, то ли это еще что-то, из раздела непознанного и непонятного для Константина, модно-гламурного мира нетрадиционно-ориентированной части населения.

То, что парень был геем, не вызывало никаких сомнений. Даже он, как-то, никогда не стремящийся разбираться в этом, не сомневался в своем выводе. При чем, настолько колированным геем, настолько утрированным, что просто не верилось.

Соболев не удивился бы, столкнись с таким явлением природы где-то, на одном из перекрестков Манхэттена или в пабе Лондона. Кажется, даже, действительно, видел там подобный типаж. Но здесь, в родном городе? В своей столовой...

Да уж, Карина, явно, пошла в отрыв и решила не размениваться на мелочи.

Пестрый свитер, с какими-то леопардовыми мотивами, и насыщенно-фиолетовые джинсы, в которые было облачено сие нервничающее явление, дополняли картину. Парень молча стоял под его изучающим взглядом и нервно пританцовывал на месте.

Потратив на изучение, как он понимал, своего нового "эконома", около трех минут, Константин чуть обернулся и, приподняв бровь, невозмутимо глянул на Карину.

- Это - Филипп. - Она поднялась со своего стула и приблизилась к ним. - Уверена, он справится со своими обязанностями лучше, чем Валентина Васильевна.

Костя снова посмотрел на Филиппа. Он такой уверенности не испытывал, но, с другой стороны, что он знал о геях? Тем более, в роли экономки?

- Оперативно. - Скупо заметил он, не уверенный, что способен выдать более длинное предложение и сохранить серьезное выражение лица.

- Ты сказал, что не любишь ресторанов. - Легко пожала плечами Карина.

Соболев все-таки позволил себе улыбку, глядя на нее. И, особенно, на внимательный взгляд Карины, выискивающий в нем подвох. Очень сдержанную улыбку. Тут нельзя было расслабляться, а то потом не остановишься.

- А ты, как и обычно, стремишься удовлетворить любое желание. - Заметил он, вплотную приблизившись к Карине.

Смотреть на нее было безопаснее для его выдержки, да и куда приятней.

- Разве я не для этого здесь нахожусь? - Парировала она с елейной улыбкой.

- Совсем не для этого. - Уже искренне усмехнулся Соболев.

Карина посмотрела на него с тревогой.

Филипп за его спиной что-то пробормотал про двадцать минут, через которые будет готов ужин, и шустро испарился из столовой. А что, может она и права, парень куда лучше разбирается в субординации, похоже. И в уместности своего присутствия, кстати. Точно чувствует, когда ему стоит удалиться. И никаких намеков не надо.

Поняв, что они остались в столовой одни, Костя чуть ли не рухнул на ближайший стул и, дав себе волю, искренне, от души рассмеялся.

Ее тревога начала трансформироваться в настоящий испуг. Он чертыхнулся и заставил себя снова успокоиться.

- И где ты это чудо выкопала? - Поинтересовался Костя, потирая подбородок ладонью, и все еще посмеиваясь. Остановиться полностью, сейчас, было выше его сил.

- Его резюме имелось в агентстве, которое твой Шлепко описал мне, как лучшее в области, а не только в городе. - Она держалась настороженно.

Ему это не нравилось.

- Что ж, Макс, наверное, разбирается. - Задумчиво заметил Костя, внимательно изучая ее. - Но ужина целых двадцать минут ждать, Валентина Васильевна сразу бросалась меня кормить. - Попытался он поддеть Карину.

Она пожала плечами, но не расслабилась.

- Фил уже успел накормить охранников, при том, что я его взяла на работу только два часа назад. Если б ты позвонил и предупредил, что приедешь так рано, и твой ужин уже был бы готов.

- Хочешь? - Костя усмехнулся и, протянув руки, обхватил ее талию руками, потянув, чтобы приблизить к себе. Она подошла не дрогнув. Но его не устраивала ее отработанная невозмутимость. - Буду теперь тебе звонить и сообщать о своих планах и передвижениях. - Ничуть не смущаясь тем, что смотрит снизу вверх, с веселой иронией предложил Костя.

А она вздрогнула. Он ощутил эту дрожь своими руками, так и лежащими на ее талии. Попыталась высвободиться и отступить, отведя глаза, из которых никуда не исчезло настороженное, испуганное выражение.

Константин вздохнул. Смеяться расхотелось. Он не позволил ей отойти и пристально посмотрел в глаза, удерживая взгляд Карины своим.

- Почему меня? - Наконец, спросил Костя сдержанным голосом.

Она отвернула лицо в сторону. Но вопрос поняла, он в этом не сомневался. Другое дело, захочет ли ответить. В тишине прошло минуты две.

- Ты - ненормальный. - Вдруг, негромко заметила она. А сама вся как-то напряженно сжалась.

- Я? - Так же спокойно уточнил Костя. - Не вот этот наш новый... эконом, а именно я ненормальный? - Он совершенно не сердился, и хотел, чтобы она, наконец, признала то, что не хотела замечать и видеть. То, отчего сейчас отворачивалась. - Я, а не Картов или Шамалко? Именно я ненормален, Карина? - Уточнил Соболев.

Он поднялся со стула, но не перестал ее обнимать. Только поднял одну руку, чтобы повернуть ее лицо и смотреть в глаза Карине.

- Почему ты меня боишься? - Снова спросил он, не позволяя ей отвернуться.

- Я тебя не понимаю! - Бросила Карина ему в лицо почти со злостью. - В какие игры ты играешь? Зачем? Какую роль в этом всем отводишь мне? Зачем я тебе, Костя? И не надо говорить мне о дружбе! Я не вчера на свет родилась, а уж в вашем круге столько лет живу, что на троих хватило бы. Ты ведешь себя неправильно! - Она это крикнула.

Словно бы, и правда, обвиняла его. Как еще биться не начала. Косте показалось, что ей очень даже хочется его ударить. Скорее всего, действительно, от непонимания происходящего. И от беспомощности, которую это непонимание, наверняка, заставило ее ощущать.

- А как было бы нормально, Карина? - Спокойно и тихо спросил он у нее, мягко погладив пальцами щеку. - Чтобы я разозлился? Чтобы избил тебя за такого Фила? Решил бы, что ты надо мной издеваешься и силой указал бы тебе на твое место? Это было бы нормально, по-твоему?

- Да! - Она вдруг гордо вскинула голову и с вызовом посмотрела ему в глаза. - Это было бы, по крайней мере, честно по отношению ко мне! К тому, кто я. Я это знаю. Ты это знаешь. Это всем известно. Как и то, что ты - Соболев, царь этого региона. Захотел бы, стал бы и Президентом. А я - шлюха. И я знаю правила. Знаю свое место. Так зачем ты устраиваешь эти представления?! - Под конец она снова повысила голос, похоже, не очень справляясь с контролем.

Он подозревал, что в том была повинна его близость. Карину та, определенно, нервировала.

- Нет, Карина. Ты знаешь то, что тебе показывал Картов, чему он тебя учил, и что подтверждали такие же ненормальные, как он. Меня с ними не равняй. Не надо. - Костя говорил твердо, но сохранял спокойный и ровный тон. - Я не буду тебя бить. И не потому, что играю с тобой в какие-то игры. Я - не они. И это не моя реакция неправильная. А тебя приучили к неправильной, ненормальной жизни.

Он вновь не дал отвести ей глаза, требуя, чтобы Карина смотрела на него. Чтобы действительно поняла, что именно он говорит.

Она ехидно скривила губы.

- Нормальность устанавливают по поведению большинства, разве не так, Соболев?

- Не так, Карина. - Жестко возразил он. - Нет большинства, нет Картова, нет его правил для твоей жизни. Есть ты, и есть я. Все.

Карина растерялась. Просто стояла и с непониманием, настоящей растерянностью смотрела на него. Как на что-то совершенно необъяснимое и непонятное, а оттого - невозможное. И на какое-то мгновение он увидел в ней нечто, всего лишь на крохотный миг. Какое-то выражение в глазах Карины, которого еще не видел.

Это был не страх, не ее профессиональная личина. И не отстраненность, не та пустота, с которой она смотрела на него вчера вечером. Что-то такое, чего Карина еще никогда ему не показывала. Да и сейчас, вряд ли, чтоб хотела ему открыть это неуверенное, растерянное обличье. Он сомневался, что она осознавала, как именно смотрит на него в эту минуту. Костя всматривался, но не мог его понять. Старался, но не удавалось уловить ее мыслей в огромных синих глазах.

За ее спиной тихо открылась дверь, на пороге столовой возник веселый Никольский. Застыл, за секунду оценил обстановку и так же тихо исчез, аккуратно и бесшумно закрыв двери. Карина его даже не заметила. Она продолжала смотреть на Соболева с тем же выражением, что-то выворачивающим у него внутри.

И вдруг он понял.

И это открытие настолько его дезориентировало, что и сам Костя на какое-то мгновение замер, подобно ей. Просто стоял и смотрел. А потом осторожно притянул ее к себе и крепче обнял, закрыл глаза, прижавшись щекой к ее волосам.

Она дернулась, попыталась что-то сказать, оттолкнуть его. Но Костя просто продолжал спокойно обнимать, не выпуская. ЕЕ. Дашу.

Сейчас, он действительно увидел разницу. И это его ошеломило.

Нет, он даже на миг не поверил, что она вдруг, в один момент, поверила ему и потому открылась. Скорее, Константину просто удалось ее совершенно сбить с толку, настолько поколебать устои ее реальности, что она растерялась. И позволила на мгновение заглянуть туда, куда, наверняка, никому не позволяла.

Он знал, что сейчас это пройдет. Еще один удар сердца, и все исчезнет. Она вернет себе контроль. Но в это мгновение он просто испытывал необходимость обнимать ее. Потребность, не нуждающуюся в словах, обоснованиях или объяснениях.

- Мне надо поговорить с Борисом. - Он знал, что должен сейчас уйти. Должен оставить ее и дать ей время вернуть свою оболочку, защиту. - Позовешь, когда этот твой Фил накроет на стол.

Она не ответила. И не пошевелилась.

Легко скользнув губами по ее волосам, Костя быстро вышел из столовой, даже не попытавшись опять посмотреть в ее глаза. Если он сейчас не был уверен в том, как к этому относиться, что про нее, наверняка, можно говорить? Окликни она его, он не знал, как бы назвал ее, обернувшись. И не был уверен, что эта женщина сейчас готова услышать, как он называет ее настоящим именем.

Честно говоря, у него уже порядком замерзли пальцы. Да и лицо почти онемело от холода. Но это никак не мешало продолжать неподвижно сидеть на выбранном месте и следить за домом. Потертый, побывавший с ним не в одной переделке бинокль, не подвел и в этот раз. Хорошо, что когда-то он не пожалел денег и потратил на такие вот необходимые мелочи едва ли не весь гонорар за убийство одного криминального авторитета в столице. Все эти приспособления не раз, и не два облегчали ему и жизнь, и выполнения заданий и заказов. Но сейчас он наблюдал за домом Соболева не по чьему-то поручению. У него здесь имелся личный интерес.

Это злило его, но, как назло, никто не рисковал заказать Соболева. Никто не порывался пока убрать такую мощную фигуру с арены. Этот гад умел вертеться так, что всем оказывался куда полезней живым. Слишком многие люди были в нем заинтересованы и повязаны делами. Даже Шамалко хотел лишь иметь возможность надавить на Соболева. Заставить сотрудничать.

Падла. Живучая падла. Он всегда умел крутиться и раньше всех увидеть, где что-то цапануть. Вон, сколько отхапал. Живет в хоромах. Не подступиться к нему, не подобраться. И никто не пытается от него избавиться. Никто не видит, что Соболев должен умереть.

Только он.

Но, ничего. Еще будет время все изменить

Уж Соболеву-то, наверняка, не приходилось валяться в грязи и холоде, выслеживая объект сутками. Этот гад имел все, что только можно пожелать с рождения.

Как же его бесил этот Соболев! Всегда, с самого начала! Соболев был квинтэссенцией всего, что он ненавидел в людях. Но никто не разделял его чувств. Соболевым восхищались, с ним стремились дружить. Это было прибыльно и выгодно. Он тоже пытался проникнуть в круг его близких. Но Соболев, этот гад, словно нюхом чуял, что не все чисто, и никогда не подпускал его достаточно близко.

Но, ничего. Ничего. Он дождется. Дождется одной-единственной ошибки. Больше не надо. Одной оплошности будет достаточно. Только вот, все то время, что он следил за Соболевым, ни тот, ни его охрана не допускали таких ошибок.

И это злило. Бесило. Приводило в ярость. Заставляло срываться и самому совершать оплошности. Да. Не следовало тогда позволять своему бешенству вырваться на волю. Это было большой ошибкой. Очень большой.

Однако, похоже, что на последствия никто не обратил особого внимания. И это хорошо. То, что у всех нашелся иной объект вины. Хорошо.

Больше он так не облажается. Нет. Он будет собран и хладнокровен. Так же, как этот гад. Он дождется одной ошибки и сделает свой бросок. И этот бросок будет таким же смертельным, как нападение кобры. Таким же беспощадным и неожиданным. О, да. Совершенным.

А пока, пока он будет наблюдать. Тем более что сейчас было за чем следить.

За каким чертом Соболев притащил к себе в дом эту шлюху? Непонятно. Он специально навел о ней справки. Очень дорогая проститутка. Даже не так. Экстра-класс. Женщина для самых избранных. Специализация на пытках и жестокости. Причем, не как доминанта. А жертва суперкласса. Если верить его источнику, а тому можно было верить, то эта Карина ценилась на вес золота у людей, знающих в этом толк.

При одной мысли о том, что она умела и что позволяла с собой выделывать, у него начали зудеть кончики пальцев и заломило в паху. Сладко так. Тягуче. Он бы с удовольствием с этой девкой позабавился. Да только, столько денег тратить на шлюшку - разориться можно. Куда проще найти жертву на любой окружной дороге.

А жаль. Жаль. Наверняка, все те проститутки этой и в подметки не годятся. Иначе, не стоила бы эта Карина столько. И не дорожили бы ею такие влиятельные люди. Те, кто действительно понимают в этом толк.

Но с какого боку к ней Соболев лезет? Уж этот гад, как ни странно, никогда не любил таких забав.

Он даже заскрежетал зубами при воспоминании об этом. Падла.

Ну, ничего. Ничего. Он ему все вспомнит, и за все "спасибо" скажет. А пока - понаблюдает и, заодно, присмотрится, что же эта Карина в доме Соболева делает. Кто знает, а вдруг, и ему что-то обломится. Эту девку, наверняка, не будут пасти, как Соболева. Она не местный барон. Глядишь, надоест Соболеву, и тот отправит ее куда подальше, а он вполне найдет пару часов, чтоб как следует развлечься, до того, как она уберется под крыло своих "папочек".

Но это не основное. Главное, найти промах и нанести свой удар. Ради этого он и в снегу, и на морозе, и в грязи проваляется столько, сколько потребуется.

- Лихуцкий приехал. - Никольский сидел напротив него в кресле и лениво вертел в пальцах сигарету.

Его помощник никогда не курил, насколько знал Костя, и сейчас просто пытался чем-то занять руки, судя по всему. Борис упорно делал вид, что ничего такого не видел в столовой.

Хоть иногда любопытство все же проскальзывало во взгляде. Но Костя точно знал, что тот ничего не спросит. Они даже его нового "эконома" не обсуждали. Просто переключились на дела, словно не было ничего, что спровоцировало тот эпизод, о котором никто говорить не собирался.

- Что ему надо? - Не особо интересуясь, спросил Костя, пытаясь найти карандаш.

Потом бросил эту затею, решив, что Карина тот забрала. Кажется, он даже видел у нее на столе несколько штук. Все из стола вытащила. И зачем ей столько?

- Для надежности, чтоб точно его не достали. - Хмыкнул Борис. - Да и, говорит, что след какой-то нашел. Все ищет кого-то по старым делам. Я с ним по телефону говорил, он только час назад сошел с поезда. Завтра встречусь, все детально выясню.

Костя махнул головой, соглашаясь. Его мысли, как бы Костя не пытался сосредоточиться на делах, все еще кружились вокруг столовой и того, что он увидел.

- А что с Шамалко? Конкретней. - Спросил он, стараясь хоть как-то сосредоточиться.

- Ничего неожиданного, в общем-то. - Никольский удобней устроился в кресле. - Он пытался "наехать", чтобы добиться твоей поддержки на выборах. Помахал перед нами информацией по той сделке. Правда, что даже смешно, извинился за погром, с которым забрали флэшку. Сказал, что не давал такого распоряжения. - Боря усмехнулся. - Пообещал, что виновный понесет наказание. Мы сказали, что благодарны, конечно, за предложение, но в силу имеющихся у нас данных, никак не можем ответить согласием.

- Ты, точно, не использовал ничего из того, что Карина принесла? - Уточнил Костя.

- Точно. - Никольский не обиделся.

Соболев кивнул. О грызне, которая произошла на следующий день после их отлета между Шамалко и Картовым, он был осведомлен. Ясно, что Виктор сложил два плюс два и сразу просек, кто и когда снабдил его конкурента "секретными" данными. Но вот Картов, что странно, до сих пор, похоже, так и не понял, что и его самого, и того же Виктора, Карина сдала ему, Соболеву. Не знал об этом и Шамалко. Если он сейчас выдаст ее данные Виктору, об этом узнает и Картов. И вряд ли долго будет думать над тем, откуда у Соболева эта информация. Тем более что Карина сейчас у него. Меньше всего ему хотелось бы подставлять Карину.

- Как она это провернула, ты больше не спрашивал? - Словно читая его мысли, уточнил Борис.

- Как-то не до того было. - Костя покачал головой. - Спросим еще. И запускать сильно нельзя. Я и так не особо могу поверить, что Картов не в курсе. Но все говорит за это. - Он поднялся. - Посмотрим. Пошли, может, за ужином выясним.

Никольский улыбнулся. Но промолчал. Видно, снова вспомнил Фила. Уж очень веселой вышла улыбка.

- Будем проверять способности твоей новой прислуги? - Съехидничал Борис, следом за ним выходя из кабинета.

- Посмотрим, годится ли это чудо еще на что-то, кроме того, чтоб веселить всех моих людей. - Усмехнулся в ответ Костя.

- Парни говорили, что он обалденный повар. - Поделился Никольский, уже успевший перекинуться парой слов с охранниками, пока ждал его под кабинетом. - Так что, есть шанс, что и нам понравится.

- Да, если он только не будет перед глазами маячить. - Костя покачал головой. - Вряд ли я хоть кусок проглочу, если буду вынужден сдерживаться, пытаясь не рассмеяться.

- Это точно. - Хохотнул Борис.

Они уже подошли к столовой, так и перекидываясь впечатлениями от нового эконома, когда до них донесся высокий и эмоциональный, но явно мужской голос:

- Боже. Боже! И как ты только с ним в комнате оставаться не боишься, солнышко? У меня аж по спине дрожь пошла, когда он на меня смотрел. Брр. Ну и глаза. Лед! - Довольно визгливый голос был полон неподдельного страха и, похоже, кокетливости. - И внутри все сжалось. До сих пор сердце колотится. Смотри, пальцы, и те - дрожат! Ты что, ты что. Ужас просто!

Голос немного заглушался перезвоном тарелок.

- Не преувеличивай, Фил. - Карина, напротив, отвечала чересчур спокойно и сдержанно. - Не такой он и страшный. Соболев был больше поражен твоим видом, чем ты испугался его.

- Ой, да. Хорош я, правда? - Теперь в голосе эконома слышалась самодовольная гордость. - Хочешь, и тебе цвет оживим. Я нашел тут очень умелого мальчика. Конфетку сделаем. А то, уж больно мрачно. Нет, не подумай, ты - красотка, просто. Это и за сто километров увидишь. Но немного веселья твоим глазкам и личику не помешало бы. А мальчик - очень хорош. Конфетку из тебя сделает, гарантирую. Шоколадку, просто. Он стиль чувствует. В Америке учился. Я ему говорю: "зачем же сюда вернулся, Стасик? Там бы уже свою школу открыл". А он мне: "а ты зачем?". Вот я и замолк. И правда, зачем? А ведь тянет сюда. Вырос здесь, все-таки. - Эконом вздохнул. - Да, ты что, ты что, ностальгия - сильная вещь, я тебе говорю. Проверено.

Ответ Карины не был слышен, то ли она промолчала, то ли говорила тихо.

Никольский, вместе с ним замерший в коридоре, откровенно смеялся, хоть и беззвучно. Да и Соболеву было весело.

- Экий, ты, грозный, оказывается. - Шепотом заметил Борис. - Вон, как испугал, бедного мальчика. До дрожи в коленках.

- Не ржи. А то голодным домой поедешь. - С усмешкой отмахнулся Костя, стараясь прислушаться к диалогу, долетающему из приоткрытых дверей.

Как ни странно, но Карина, кажется, держалась с этим Филом немного свободней, чем со всеми другим. Она охотно поддерживала разговор и даже посмеивалась.

- Похоже, Карина себе подружку нашла. - Вновь читая его мысли, сквозь смех заметил Борис. - Держись, скоро эти "девочки" тебе кости начнут перемывать. - Предупредил он.

Как в воду глядел, кстати. Не прошло и пары секунд, как до них вновь донесся высокий и эмоциональный голос эконома.

- Нет! Я тебя понимаю. Это он против, да? Из-за него не хочешь перекраситься? Знаю я таких мужиков - все своим девочкам запрещают. Сами решают, что одевать и как волосы укладывать. Он, хоть, одежду тебе не выбирает, а, деточка? Вкус у него, прямо скажем, не изыскан, если судить по костюму. Дорогой, конечно. Но никакого тебе шика. Хоть бы что-то яркое добавил.

Карина что-то ответила и рассмеялась. Так весело и открыто, что Соболев даже усомнился, что это она. Но больше в столовой смеяться было некому. Если этот Фил и дальше будет ее так веселить, он его оставит. И даже простит нападки на свой внешний вид.

- Хотя, да, я все понимаю. Ты что, ты что. Он т-а-а-а-кой, что можно и потерпеть. Ах! Мужчина, видный, конечно. Если бы еще не такой страшный. - Посокрушался эконом. - Лицо такое, просто лапочка. А плечи! Ух! Уверен, он не заплыл жиром, как все эти дядьки, которые крутятся в верхах. Это и под тем похоронным костюмом видно. Ах, наверняка, накачан, да, девочка? Он хорош, можно и потерпеть косность вкуса. Я был бы не против посмотреть на такое тело. Только, все-таки, страшноват, на мой вкус. - Игриво и с явным сожалением, продолжал сокрушаться эконом. - Чуть бы больше веселья...

Зато Карина явно веселилась, ее смех был прекрасно слышен, в отличие от неразборчивых из-за этого веселья слов.

Никольский рядом тоже уткнулся в стенку и уж просто подвывал от хохота, который старался сдержать.

Костя одарил его хмурым взглядом, но и сам не знал, то ли смеяться ему над этим диалогом, то ли послать этого эконома куда подальше. Но он сам дал понять Карине, что она имеет право выбирать. Куда теперь деваться?

- Знаешь, - задыхаясь от смеха, прохрипел Борис. - Я, пожалуй, и правда, лучше домой поеду. Пока еще в состоянии. Ужина с этим твоим Филиппом, мне не пережить.

Костя кивнул, ни о чем серьезном за ужином он говорить не собирался, так что причин задерживать Никольского не было. Он вполне мог его отпустить. Смеясь, Борис поплелся к выходу.

Он же, напомнив себе, что отступать некуда, сделал невозмутимое лицо и зашел в столовую.

Как повар, Фил его порадовал, этого Костя отрицать не мог. Новый эконом готовил замечательно, не соврали его охранники. Правда, еда оказалась единственным, что было хорошо в ужине. Карина почти не смотрела в его сторону, не то, что на самого Константина. И не разговаривала. Вообще. То ли решила проверить его давнее заявление, что не должна никого развлекать, если у нее нет такого желания. То ли, в принципе, не желала открывать рот, чтобы разговаривать.

Константин не настаивал, решив, что еще будет время выяснить, как ей удалось провести всех с информацией. И потом, все их разговоры за ужином обычно заканчивались тем, что никто так и не наедался. Пора было прекращать такую традицию. Потому молчал и он.

Молчал и эконом, который не проронил ни слова с того момента, как Соболев зашел в столовую. Только время от времени нервно поглядывал на Константина и бегал на кухню, принося новые блюда.

Видимо из-за того, что время не тратилось на разговоры, с едой расправились быстро. Закончив, Карина какое-то мгновение смотрела на него, после чего поднялась и, все в той же тишине, покинула столовую. Снова проверяла, допустит ли он подобное своеволие с ее стороны? Возможно.

Константин ее не останавливал. Пошел в свой кабинет с бокалом виски и опять думал над тем, о чем ему все утро рассказывал психотерапевт. Просидев так часа два, наверное, поняв, что так и не притронулся к спиртному, зато снова накурив так, что пришлось открывать окно, Константин решил, что пора закругляться с размышлениями. С улицы тянуло морозным и свежим воздухом, немного отдающим привкусом тумана, появившегося из-за повышения температуры к ночи. Опершись на створку, он задумчиво смотрел на ярко освещенный двор, по которому то и дело проходили охранники.

Теория, это хорошо, но вот с тем, как все это сделать практикой - возникли проблемы. И не с его стороны. Сама Карина, определенно, не особо стремилась позволить ему помочь ей. Впрочем, и об этом его тоже предупреждали. Так что нельзя сказать, что к такому варианту Соболев не был готов.

В последний раз затянувшись, он затушил сигарету и осмотрел кабинет. Права она, работать тут невозможно, только позировать в кресле для репортов, мечтающих заснять кабинет "великого" бизнесмена. Надо как-то уговорить Карину заняться интерьером. Смысл кого-то нанимать, когда вот он, дизайнер, шатается по дому без дела? И ей - польза будет, и ему. И, к тому же, навряд ли, чтоб кто-то еще стал так разбираться в характере Константина, как Карина. Может и не по собственному желанию, а потому, что пытается разгадать его намерения относительно нее самой. Но это не важно. Главное, что она понимает, что подходит ему, а что нет. А может, и правда, настолько хороший дизайнер, и улавливает, в чем нуждается клиент даже тогда, когда не хочет с тем работать. Подумав, что эту мысль можно двояко истолковать в отношении Карины, Соболев невесело хмыкнул и, закрыв окно, решил идти спать.

Уже когда он начал подниматься по лестнице, его внимание привлек тихий, но все настолько же эпатажный и пронзительный голос.

- Да, ладно. Ну что ты переживаешь? Обещаю, никому не скажу, что ты ел на посту. - Из холла донесся тихий и кокетливый голос Филиппа. - Ну, посмотри, какой пирог. С персиками. Просто пальчики оближешь! Ну, не выбрасывать же мне его, Же-е-еня. Возьми кусочек. Я и кофе принес. Вы тут, похоже, совсем оголодали. Мне Кариночка говорила, что вас не особо едой баловали...

Женя активно отказывался, давя на то, что ему сейчас никак нельзя отвлекаться от охраны дома. В голосе парня, даже через комнату, Костя уловил панические нотки. Фил продолжал искушать, обещая, что ни одна живая душа не узнает о том, как он ел на посту.

Обалдеть. Костя остановился и даже присел на минуту, на ступеньку, тихо рассмеявшись. М-да. Если судить по интонации эконома и ужимкам, слышимым в его голосе - Филипп заигрывал с охранником. Ну, Карина. Ну, удружила. Дай Бог, чтоб парни не разбежались теперь, прячась от их нового эконома. А то, кто ж дом охранять будет?

Хотя, любой злоумышленник, наверное, в ужасе убежит, завидев Филиппа. А если тот еще и вот так с пирогами полезет...

Поразмышляв пару секунд над тем, не стоит ли ему показаться, чтоб немного притушить энтузиазм эконома, Костя все же пошел наверх. Охрана должна уметь справляться с любой ситуацией. Даже если эта ситуация красит волосы в бронзово-малиновый цвет.

Комната оказалась пуста. Странно, но Костя не был готов к этому. Да, он сам изначально планировал поселить ее отдельно. Но после последней ночи не был готов к тому, что она не в его постели. Как и накануне, прошлой ночью он очень долго смотрел на то, как Карина спит, слишком много понимая по этой неподвижности. И утром смотрел, сжимая зубы при виде того, как она снова пытается сжаться в комок от каких-то своих, только ей ведомых сновидений. То, что те были кошмарами, не было нужды уточнять или спрашивать. Когда снится что-то хорошее, люди не сжимаются, пытаясь прикрыть голову, словно и во сне готовясь к ударам.

Простояв перед собственной кроватью не больше минуты, Константин развернулся и вышел из комнаты.

Она открыла глаза, едва он распахнул двери. Не спала? Или он ее разбудил, прервав чуткий, настороженный сон?

- Тебе же не понравилась эта комната. - Заметил Костя, садясь в кресло.

Расстегнул пуговицы пиджака. Закинул ногу на ногу, словно всем видом показывая, что собирается обосноваться здесь надолго.

- Ты готов уступить мне свою? - Карина приподнялась, откинувшись на подушки.

Она смотрела внимательно, но отстраненно. Ничего не показывало, будто она помнит о том, что случилось пару часов назад в столовой.

- Зачем? У нас неплохо получалось ее делить. - Костя невозмутимо улыбнулся.

Карина выпрямилась, сев на краю кровати.

- Чего ты хочешь, Соболев? - откинув одеяло, она по-турецки скрестила ноги.

Отвлекает внимание? Удачно. Ему хотелось на те смотреть. Вот если бы еще не эти заживающие ссадины и синяки.

Спала Карина в футболке, которую он одолжил ей в самый первый вечер.

- Ничего.

- Зачем тогда пришел? - Карина немного прищурилась.

Он увидел раздражение, мелькнувшее в ее взгляде, но Карина быстро справилась с эмоциями и вновь невозмутимо смотрела на него. А ему нравилось ее подразнивать.

- Тебе снятся кошмары, ведь так? Вот я и посижу тут, раз уж ты ушла из моей комнаты. На случай, если тебе станет страшно ночью, надо будет с кем-то поговорить. Для чего еще нужны друзья? - Он закинул руки за голову и вольготно потянулся.

Она поджала губы.

- Друзья не спят в одной комнате и постели. - Заметила Карина.

- Откуда тебе знать? - Искренне удивился Соболев. - Ты же сама говорила, что у тебя друзей не было, и нет.

Карина фыркнула. Иронично улыбнулась и встала с кровати.

- Я похожа на дуру, Соболев?

Она подошла к нему и остановилась в одном шаге.

Он заставил себя сидеть совершенно спокойно и невозмутимо, когда она ухватила пальцами край футболки и одним движением сняла ту через голову.

Черт! Что ж они все сегодня так его выдержку испытывают? Одно это движение возбудило его больше, чем, если бы она вздумала танцевать перед ним полноценный стриптиз. Хотя, наверняка, и это Карина умела.

То, как она избавилась от единственного предмета своего туалета... Господи! Он до хруста сжал пальцы рук, заведенных за голову. Сосчитал до пяти и медленно разжал, опустив руки на колени. Темнота в комнате почти скрывала ее синяки, оставляя только очертания роскошного тела, которое возбуждало его все то время, что Константин знал Карину. Но он-то помнил. Ему не нужен был свет. Просто закрыв глаза, он мог по памяти указать пальцем каждую чертову отметину. Однако и это не ослабило бешенного пульсирующего напряжения в паху.

Она усмехнулась, словно прекрасно знала каждую его мысль, и с той же грациозностью откинула футболку в угол комнаты. Свободно и даже с вызовом опустилась к нему на колени.

Отчего-то вспомнилось столь любимое американцами ругательство из четырех букв.

- Хочешь меня трахнуть? - Обняв его шею руками, Карина склонила голову к плечу.

Ее волосы рассыпались по его лицу. Ее пальцы погрузились в его собственные волосы на затылке.

Соболев молчал, прилагая все усилия, чтобы ее не спугнуть, и не выдать свою реакцию. Хотя, Боже ж мой! Кого он сможет обмануть, если она сидит на его паху и все прекрасно ощущает?!

- Трахни.

Карина еще ниже наклонилась к его лицу, почти скользя губами по его лбу. Щекоча дыханием веки, щеки.

- И прекрати делать вид, будто ты такой святой.

Все. Он не выдержал.

Его ладони скользнули по ее спине, прижимая Карину к себе крепче. Обнимая ее. Соболев поднял лицо так, что их губы оказались друг напротив друга, но не позволил Карине прижаться к нему в нарочито-искушающем, профессиональном поцелуе. Его пальцы ухватили ее волосы, и он с наслаждением набрал полные пригоршни этих скользящих прядей.

- Ты - не дура, Карина. Я никогда такого не утверждал. - Он улыбнулся. Провел щекой по ее щеке. Нежно коснулся губами синяка на ее скуле, ощущая, как она вздрогнула. Он точно знал, что в этот раз не от страха. - Но ты - дурочка, если думаешь, что все, чего я хочу от тебя - это секс. - Хрипло прошептал Костя ей на ухо.

Карина дернулась, словно хотела встать. И тут же передумала, хоть он пока и так не был готов позволить ей подняться с его колен. Она запрокинула голову и прогнула спину.

Чертовка. Сложно сопротивляться, когда ее грудь почти утыкается ему в рот. Костя тяжело сглотнул слюну, сгорая от желания ухватить зубами этот острый, напряженный сосок, упирающийся в уголок его рта. Нуждаясь в том, чтобы втянуть ее теплое тело в свой рот, облизнуть, поцеловать каждый миллиметр.

- Да, ладно, Соболев. - Даже в темноте ее синие глаза сверкнули вызовом. Карина легко скользнула бедрами по его паху. - Чего ты хочешь больше, чем сейчас же опрокинуть меня на пол и трахнуть так, как только взбредет в голову?

Он понимал, что она сознательно опошляла. Специально делала все, стараясь вернуть в понятную и привычную плоскость. И не собирался поддаваться. Как бы не реагировало тело на столь однозначное приглашение. Он должен быть непоколебим и тверд.

Ага, с последним как раз, никаких проблем.

Кремень, твою мать! Как же! Но цена ошибки была слишком дорога, чтобы поддаться.

- Чего ты хочешь больше, чем подмять под себя мое тело и сделать с ним все, что пожелаешь? - Продолжала искушать она.

- Тебя. - Ничуть не лукавя, сипло ответил он, надавив на ее подбородок. - Целиком и полностью. - Прошептал Костя в ее губы. - Душу, а не только тело. - Он скользнул языком по ее рту, не желая причинять боль еще подживающим губам. - Хочу, чтобы ты хотела меня так же сильно. И без страха. Чтоб не закаменела в моих руках, если я назову тебя "Даша". - Усилив нажим на ее рот, он завладел губами. Погрузил язык в ее рот, не позволяя Карине отстраниться.

А она попыталась. И застыла, почти так, как он и предполагал, едва услышав свое имя. Но Костя не собирался останавливаться, раз уже начал. Он исследовал ее рот, наслаждаясь сладковатой бархатистостью, и нежно поглаживал одной ладонью напряженную спину. Второй рукой продолжал перебирать волосы Карины.

И он добился, пусть придушенного, но явно возбужденного вздоха.

Так выдержка Кости еще не проверялась: Его женщина на его же руках. Женщина, которая возбуждала его до сумасшествия просто своим присутствием. Женщина, которая, несмотря ни на что, все-таки его хотела. Ее руки, искушающие его. Полная грудь у его лица, дразнящая его шею острыми сосками. И губы Карины, рьяно и жадно отвечающие на его поцелуй.

Однако, несмотря на это все, у него хватило силы остановиться. Оказалось достаточно воли, чтобы прекратить поцелуй и просто прижать ее голову к своему плечу. И пусть тело почти звенело от напряжения, пусть в голове гремел пульс, и лихорадочно не хватало воздуха, он не позволил ей продолжить. Не мог позволить. Не собирался потерять единственный шанс доказать, что отличается от остальных. Показать, что ему надо куда больше. Вся ее жизнь.

Стараясь овладеть собственным желанием, он глубоко вдохнул и прижался лицом к ее волосам.

Так, надо слушать Стаса и прекращать столько курить. Может, тогда сердце не будет так грохотать в ушах, а легкие рваться из-за явной нехватки кислорода?

- Почему? - Ей говорить было так же нелегко, кажется. Карина немного отклонилась. - Зачем ты так, Костя?

Голос Карины звучал растерянно и все-таки, немного ехидно. Как же отчаянно она цеплялась за свои устои и понятия. Впрочем, а что ей оставалось? Он понимал. Но не собирался позволять ей и дальше за теми прятаться от него.

- Почему? - Костя сжал пальцами подбородок Карины и поймал глазами ее взгляд. - Скажи ты мне, почему, Карина. - Почти приказал он, глядя в ее глаза.

Он ничего не прятал и не скрывал. Совершенно. Просто смотрел на эту женщину.

Карина не выдержала. Подалась назад. В этот раз он ее не удерживал. Она увидела все, что он хотел показать. Но не была готова признать или принять это. Не могла поверить.

Он ощущал это по ее напряженной спине. По легкому, неосознаваемому ею покачиванию головы, по тому, как она уперлась ладонями ему в грудь, словно стремясь отгородиться от Кости. Он позволил ей подняться. Не мешал молча вернуться в кровать, куда Карина отошла, едва ли не пятясь.

И только тогда, когда она отвернулась от него, накрывшись одеялом до самого подбородка, сам встал с кресла.

Сняв пиджак, он небрежно бросил его на спинку. Туда же отправился и галстук, и рубашка. Он оставил только брюки, не уверенный, что стоит раздеваться полностью. Карина ничего не говорила, даже не смотрела в его сторону. Но и не задавала больше бессмысленных вопросов. Избавившись и от носков, Костя лег с другой стороны постели. Подумал секунду и, обхватив ее за талию, притянул к себе. Просто обнимал пару минут, пока не унялась испуганная дрожь в ее теле, а потом, устроившись удобней, уткнулся носом в ее затылок и понадеялся, что сможет заснуть с таким напряжением в паху.

Глава 19

Она проснулась, едва Костя повернулся и отпустил ее талию, чтобы встать. Значит, уже шесть. Он всегда встает в это время, без всяких будильников. Просто просыпается, словно что-то срабатывает у него внутри. Всегда вот так же переворачивается на спину, а потом...

А потом - вот. Костя снова повернулся к ней и крепко обнял, глубоко, полной грудью втянув в себя запах ее волос. И осторожно поцеловал в плечо. Не неуверенно. А так, что сразу становилось ясно, дай он волю себе, позволь хоть что-то большее этого поцелуя - на свободу вырвется стихия такой мощи, которую нельзя будет просто усмирить.

Она не понимала этого мужчину. Совсем!

Карина умела по ритму дыхания распознать, когда мужчина злится или весел, когда мужчина в ярости или вот-вот кончит. Понимание мужчин было залогом ее выживания. А этого мужчину, Костю, она совершенно не могла понять. Она слышала по его дыханию, по касаниям определяла, насколько сильно он возбужден. Как и каждую ночь до этого. Но, тем не менее, Костя даже не пытался довести дело до секса.

Она стала называть его по имени. Только про себя, конечно. С удивлением узнав, что как-то сложно мысленно обращаться по фамилии к человеку, с которым спишь. Не трахаешься, тут, как раз, никаких проблем, опыт имелся, а именно спишь. Честно говоря, это было странное и не особо приятное открытие для Карины, но поделать с тем она ничего не могла. Если вслух она звала его как угодно, в мыслях он прочно закрепился только как "Костя".

В последний раз глубоко вдохнув, он все-таки встал. Она продолжала лежать с закрытыми глазами. Хоть знала, он в курсе того, что она уже не спит.

Этот сюрреализм продолжался десятый день. И как ни старалась, Карине пока не удалось понять, чего же он от нее хочет. Поверить в то, что ему нужна именно она, как человек рядом, на что Костя напирал и давил? Это было смешно и просто невозможно. Ну, какой нормальный делец, да еще и такого уровня, притащит домой шлюху и будет говорить, что она ему нужна ради компании за столом, и для душевных бесед? Не то, чтобы Костя говорил именно это. Но смысл его слов, так или иначе, оказывался вне понимания для Карины. Смешно, ей-Богу. Для такого досуга есть дочери партнеров и влиятельных людей его круга. Те, которые очень подходят для совместных чаепитий по воскресеньям и рождения детей, продолжающих династию и наследующих состояние и бизнес. Но никак не те женщины, которых не раз имели другие мужчины. Те, с которыми, возможно, придется столкнуться на переговорах или деловых ужинах. И какой нормальный мужик захочет выглядеть в их глазах посмешищем? Никакой - правильный ответ.

Так за каким чертом он продолжает носиться с ней?

Просто хочет сделать ее своей содержанкой на постоянной основе? Тогда зачем весь этот бред о душе, доверии и полное воздержание? На кой черт совместная спальня?

Она продолжала лежать с закрытыми глазами, прислушиваясь к его тихим шагам по комнате.

Первые пять ночей, включая ту, когда Костя не поддался на ее попытку "вывести его на чистую воду", Карина просто не спала. Она не могла. Не могла заснуть, когда кто-то лежал рядом с ней, и все тут! Когда требовалось остаться беззащитной перед другим, чтобы дать себе отдохнуть. То и дело ее начинала сотрясать дрожь, а мышцы буквально сводило от страха. Он же еще крепче начинал обнимать ее в такие минуты.

Отсутствие сна - тяжелая пытка, Карина не понаслышке об этом знала. Как-то Дима не позволял ей спать почти неделю. К концу Карина едва не сошла с ума. Да и потом, были пару человек, которые практиковали такой вид издевательств.

Из-за ее бодрствования не спал и Костя. Как это выдерживал он - она не спрашивала. Но к шестому дню оба измотались настолько, что под утро просто отключились. Она, во всяком случае. А, судя по тому, что на работу он так и не пошел и, проснувшись почти к ужину, Карина еще некоторое время смотрела на спящего рядом Костю - сработали предохранители и у его нервной системы.

Она тогда час лежала и смотрела на него, пытаясь понять. Не сумела, и ушла на кухню к Филу, восстанавливать свой душевный покой и равновесие заварными пирожными. Безуспешно, кстати, потому как возмутитель и нарушитель того самого покоя, словно ощутив, что ее в спальне уже нет, явился на кухню собственной персоной спустя каких-то десять минут. Карина только дождалась чашку с кофе и положила первое крохотное пирожное себе в рот. Дальше ей оставалось с грустью наблюдать за тем, как те исчезают с подачи Соболева, и отвоевать удалось только три штуки. Причем, не у Кости, а у самого Филиппа, пожалевшего ее нервы и чувство собственного достоинства, не позволив скатиться до скандала и униженных просьб. Что тут сказать, готовил нанятый ею эконом просто божественно.

То ли совместно проспанный день, то ли обида за уничтоженные в одиночку пирожные, что-то из этого повлияло точно. И на следующую ночь Карина уснула рядом с Костей уже всего через два часа после того, как легла. И с каждым днем это давалось ей все проще. Появилась иная проблема - из-за его ранних подъемов, и она просыпалась ни свет, ни заря. Карина наслаждалась тем временем, еще три недели назад, когда, живя в своей квартире, сама определяла свой график жизни. И ей нравилось просыпаться поздно. Но, что сказать, теперь - не тут то было. Психика, видно разболтанная всеми непонятными поступками Кости, бросилась из одной крайности в другую. Раньше Карина не могла заснуть в его присутствии, теперь просыпалась, едва он отодвигался. То ли подсознательно ждала от всякой смены его положения чего-то плохого и опасного, то ли еще что. Бедлам, короче!

Если честно, Карина уже с трудом справлялась с самоконтролем. Все чаще ей хотелось на кого-то наброситься и поколотить за самую ничтожную мелочь. Ну, хоть покричать, чтоб выпустить эмоции. Но жизнь ее давно научила, что ничего подобного ей не позволено делать. И она продолжала старательно держать себя в руках. Пусть те уже и тряслись от перенапряжения.

- Ты уверена, что не передумаешь?

Вот и вся маскировка. Он позволял ей притворяться только до тех пор, пока самого Костю это веселило. Открыв глаза, Карина перевернулась на спину и посмотрела на него.

Соболев уже принял душ и успел одеться. Теперь он стоял над ее стороной кровати и внимательно смотрел на Карину.

- Мне не нужны вещи, в которых рылись все твои люди. Я сыта этим досыта. И если имею право выбрать - лучше новые куплю.

- Их никто не трогал, кроме Бориса. - Костя не злился, хоть они завели эту канитель уже раз в пятый, кажется.

Четыре дня назад ее багаж, наконец-то, привезли из Киева. Но эти два параноика (Соболев и Никольский), решили, что платья Карины точно будут нашпигованы "жучками" и прочими сюрпризами от Картова. Иначе, почему вещи доставляли так долго? И они решили все их проверить.

Допустить банальной и такой привычной для их страны накладки в транспортной компании, эти умники или не додумались, или не смогли в силу своих параноидальных взглядов. Хотя, что возмущаться, Дима ее вещи тоже часто приказывал проверять.

В общем, Никольский потратил два дня на то, что лично проверял ее багаж. Жучков он нашел, кстати. В прямом смысле. Личинок моли. На том платье, которое Картов подарил ей последним. Неплохой, такой, моль устроила себе обед за десять тысяч долларов. Когда Борис, страшно извиняясь (будто бы это он погрыз шелк, честное слово), сообщил об этом Карине - она долго смеялась. Так и подмывало уточнить, а саму моль на наличие микросхем они не проверили? Но Карина сдержалась. Мужчины ее смеха не поняли. Наверное, считали, что она должна расстроиться. Но они и не знали, за что этот презент. А она их не просвещала. Только задумчиво спросила, не подать ли ей в суд на отель, не сумевший организовать должное хранение вещей? Костя тут же позвонил Шлепко.

А Карина пыталась пошутить, между прочим. Цирк, короче.

Карина просто не могла воспринимать это все серьезно.

Но от вещей отказалась. Лучше она новые купит. А вдруг, там еще где-то моль. И, вообще, ей просто не хотелось теперь одевать белье, которое кто-то трогал, пусть и из лучших побуждений.

- Слушай, Соболев, ну что ты пристал? Если я не могу купить новые вещи, и тебя заводит, что на мне будет одежда, которую кто-то обыскивал - так и скажи. А если нет - хватит меня уговаривать. - Карина раздраженно отбросила одеяло и поднялась с кровати.

Костя рассмеялся.

- Меня заводит не твоя одежда. А то ты не знаешь. - Подмигнул он, наблюдая, как она пересекает комнату, облаченная в очередную футболку.

Не его. Купленную Филом по просьбе Карины. С огромным портретом губки Боба и стразами спереди (это уже вкус эконома отметился). Она просила чисто-белую.

Карина скромно улыбнулась, стащив ту через голову и предоставив ему любоваться ею со спины.

- Так я могу поехать в магазин? - Тонким, визгливым голоском примерной "девочки", упрашивающей своего "папика", уточнила она, повернув голову и усердно хлопая ресницами. Нравилось Карине его дразнить.

Но только вызвала очередной приступ смеха у Кости. Может у него так избыток сексуальной энергии расходуется? Ну что он смеется над ней все время? Вот возьмет, и обидится, по-настоящему!

Любой другой уже послал бы ее или поставил на место, а этот - хохочет. Нашел клоуна.

- Возьмешь охранников. - Отсмеявшись, он поднялся с кровати, куда успел сесть, и расправил брюки.

- Я возьму Фила. - Раздраженно возразила Карина и развернулась полностью.

А что, грудь и живот у нее не меньше спины красивые. Пусть смотрит, ей не жалко. Да и часть синяков уже сошла.

- И двух охранников. - Невозмутимо ответил Костя.

- Да кому я тут нужна. Серьезно?! Какие охранники? - Только представив себе этот балаган, марширующий по торговому центру, Карина начала раздражаться.

- Мне. Целой и невредимой. Поэтому, без охранников ты выходить из дома не будешь. - Спокойно, но твердо заявил Соболев.

Ее раздражало и злило, когда он начинал так говорить и вести себя. Потому что такие слова, все эти заявления и поступки Кости, продолжали ее настораживать и пугать.

- И позвонишь Максиму, скажешь, куда хочешь поехать, он позвонит менеджеру магазина, все уладит.

- Нет. - Карина скрестила руки на обнаженной груди.

- Да. - Спокойно парировал Костя, взяв с тумбочки зажигалку, пачку сигарет и бумажник.

- Слушай, может у меня и не Центурион Американ Экспресса, но я не бедная, и вполне могу купить себе одежду за свои деньги. Ты, даже исполняя роль моего покровителя в чьих-то глазах, не обязан покупать мне новый гардероб. - Все так же раздраженно заметила она.

Он услышал? Счас. Как же.

- Ты хочешь Центурион? - Соболев вздернул бровь. - Скажи Максиму, он организует.

- Ты издеваешься?! - Не выдержала Карина. Но к счастью, ей удалось спросить это ровным голосом.

- Совсем чуть-чуть, - с бесшабашной улыбкой признался он. - Уж очень сложно удержаться, когда ты так злишься. - В этот момент ей захотелось его прибить. Но Карина попыталась успокоить нервы, взвинченные недосыпанием и общей напряженной обстановкой. - Но насчет Центуриона - нет, хоть и не знаю, зачем она может у нас понадобиться. - Продолжал тем временем Костя, не подозревая о нависшей над ним угрозе. - Но если хочешь...

Карина выразительно фыркнула, дав понять, что просто сдержалась, не позволив себе послать его вслух. И скрылась в душе.

От греха подальше.

- Охранники, Карина. - Донесся до нее голос Кости. - Без них не выйдешь. Максим сам позвонит, я передам ему.

Вместо ответа она прислонила лоб к прохладному кафелю и попыталась понять, в какое такое Зазеркалье превратилась ее жизнь?

Часа через четыре этого безумного шоппинг-марафона, Карина серьезно задумалась о том, а стоило ли оно того? Может и не надо так тщательно оберегать неприкосновенность своей квартиры от Кости и его людей? Может, стоило давно отдать ключи и позволить ему привезти и ее одежду, и некоторые вещи из дому? До сегодня Карину пугала сама мысль о том, что через порог ее драгоценной квартиры переступит мужчина. Как-то, Бог миловал, даже сантехников не приходилось вызывать. Карина въехала туда тогда, когда весь ремонт был завершен, и с удовольствием поломав временный ключ лично, она старалась хранить свое жилье "девственным".

Так вот, проведя всего несколько часов в объеденной компании Фила, Жени и Алексея - она начала задумываться, а стоит ли? И, самое смешное, что все были замечательные. Фил - как всегда эпатажный, шумный и веселый, во что бы то ни стало стремящийся развеселить ее. Он эмоционально комментировал все, что видел, и с воодушевленным упоением тянул ее все дальше и дальше, делая вид, что не замечает, как Карина теряет настроение с каждым посещенным магазинчиком. Парни-охранники были предупредительны и уважительны. Они очень старались быть незаметными. И не потому, что им так Костя приказал, а потому, что сами относились к ней с уважением. Никто не смотрел на нее с жалостью или похотью, никто не знал, со сколькими мужиками она переспала...

Черт! Ее мысли слишком навязчиво зависли на этой теме. Карина старалась, и никак не могла переключиться. Какая разница? С какой-такой стати она вдруг стала вспоминать об этом. Ей же всегда было плевать на мнение окружающих. Ее задачей было выжить, и она выживала. Так отчего сейчас все переворачивается внутри и сжимается странной, непонятной тоской?

Это ПМС. Точно. Он. Это все гормональные бури ее организма. Просто заканчивается действие препарата, и организм бунтует, начиная проявлять себя сильней. Ничего, два месяца, она в положенное время навестит своего врача, ей сделают очередной укол, и все пройдет. И не будет этого гложущего чувства внутри. Может, пока, купить каких-нибудь успокаивающих? И свои истрепанные напряжением нервы утихомирит, и от тоски избавится?

- Боже! Боже! - Фил, определенно, пытался приглушить свой возглас, но у него не то, чтоб получилось.

Он стоял на пороге примерочной и пораженно смотрел на Карину, которая так и не успела еще облачиться в выбранное для примерки платье. Ей просто стало как-то лень и безразлично.

- Это.. Это что же такое?! - Филипп прижал ладони к щекам, не обратив внимания на то, что уронил очень даже недешевое платье, которое принес. - Это... Это...

- Это синяки, Фил. - Карина усмехнулась, но как-то вымученно и устало. - А то ты не видел моего лица все это время. - Она и сама отбросила наряд, который был в ее руках, и уселась в ближайшее кресло.

На возглас Фила в примерочную бросилась одна из консультантов, но Фил, стоя в проходе, не позволил девушке даже заглянуть. Потом решительно сжал губы, что смотрелось довольно смешно при его остальной мимике, насупил брови и зашел, закрыв за собой дверь. Зачем? Бутик, и так, был совсем пустым. Стоило Карине куда-то свернуть, как менеджер торгового центра, выбранного ею для шоппинга по рекомендации того же Фила, бросалась к консультантам и директорам, объясняла ситуацию. И всех других посетителей, кроме их компании, тут же вежливо, но настойчиво выпроваживали. Что там менеджеру сказал Шлепко, который, разумеется, позвонил и узнал название центра, Карина не знала. Но, очевидно, что-то существенное. Иначе эта девчонка, явно зубастая и стремящаяся достичь очень много в своем деле и подняться куда выше главного менеджера сего заведения, так бы не раболепствовала перед Кариной. Причем, раболепствовала грамотно, умело, точно зная, какую границу переступать не следует. Ей хотелось произвести впечатление.

Жаль, Карине сейчас было не до уровня сервиса. Но она, все же, отметила девчонку. Сколько ей? Двадцать пять? Двадцать семь? Если будет так работать - быстро добьется того, чего хочет.

- Это он тебя так? - Недоверчиво охал Фил, обходя ее кресло по кругу то в одну, то в другую сторону. Его высокий голос отрывал Карину от вялотекущих размышлений о менеджере. - Нет. Поверить не могу! Не такой, он. Точно говорю. Я в мужчинах смыслю! Неужели он?! - Продолжал качать головой Филипп. - Я думал, ты поскользнулась, или еще чего. Ну, не знаю, в теннис играли, и кто-то неудачно подал... Он же так с тобой носится! - Филипп снова всплеснул руками. - Неужели, смог меня обмануть? Неужели такой гад? А я ему пирожные готовил по своему собственному рецепту?! - Теперь в голосе эконома явственно слышался гнев и возмущение. - А, он...

Карина моргнула и уставилась на него, даже не сразу поняв, что Филипп списал все на Костю.

- Нет, Фил, это не Соболев. - Она откинулась в кресле и устало помассировала лицо ладонями.

- Ой, вот не надо его прикрывать. Фил - не маленький мальчик. Фил и не таких сволочей видел! - Эконом упер руки в боки.

Карина рассмеялась Возмущенный Филипп - это было нечто.

- Это, и правда, не он. Это... - Она посмотрела на себя в зеркало.

Все то же роскошное тело, что и всегда. Почему-то то, отчего остальные поправляются или, наоборот, становятся костлявыми и тощими, на ней не сказывается никак? Нервы, стресс, бессонница... Ну, кто, глядя сейчас на эту пышную, упругую грудь, лишь немного прикрытую кружевами бюстгальтера, или на крутые бедра, с тонкой полоской стрингов, поверит, что у Карины могут быть проблемы? Ах, лицо немного "примято", так, наверное, как и решил Фил, неудачная партия в теннис.

"Viva La Vida!", всплыло ехидно в разуме. Даже такая, как у нее. Тем более что на ее теле такая жизнь почти и не сказывается. Ну, кроме синяков.

Те уже стали желтыми и постепенно сходили. Ссадины зажили. Чтобы Фил сказал, увидев ее тогда? Тем утром, когда Костя ворвался следом за нею в номер...

Зачем?

- Это был совсем другой человек. - Карина отвернулась от зеркал, не имея сил снова погружаться в поиски ответов на вопросы "зачем" и "для чего" Костя все это делает. - А Соболев почему-то решил, что должен защищать меня от этого. - Неопределенно взмахнула она рукой.

- Хм...

Филипп вновь обошел ее кресло по кругу. Стал напротив, прижав указательный палец к сжатым и вытянутым в трубочку губам. Постучал носком массивного армейского ботинка пару секунд.

- Точно не он? Это хорошо. - С облегчением, которое и не пытался скрыть, вздохнул эконом. - А то я уже испугался, что ошибся в нем. А Фил не привык ошибаться в мужчинах. Даже таких страшных, как твой Соболев. Фил мужчин по глазам в секунду раскусывает. Вот так.- Он щелкнул пальцами.

Карина хмыкнула, подумав, что у нее довольно много общего с этим огромным темным парнем. Больше, чем он сам понимает. Она вот, тоже, по глазам должна была мужиков "раскусывать". Вот только Костю, в отличие от самоуверенного Фила, понять не может.

- А я вижу, вижу, что у твоего Соболева в глазах. - Эконом вдруг хитро улыбнулся.- Особенно, когда он на тебя смотрит. - Фил лукаво прищурился и шутливо погрозил ей пальцем. - Фил никогда не ошибается, особенно...

- Он - не мой. - Отрезала она. - Я устала. - Карина резко поднялась с кресла и потянулась за своей одеждой. - Хватит пока. Мне достаточно. Потом еще сюда вернемся.

Проговорила она, отвернувшись от Филиппа и его "знаний". Что он знал? Что?! Что мог понимать или видеть? Ни-че-го!

- Карина... - Не похоже, чтоб эконом собирался закругляться с темой.

Но и она слушать больше ничего не собиралась. Быстро натянув платье, Карина буквально вылетела из примерочной. И в таком же темпе покинула бутик, вынудив и Филиппа, и охранников, а так же, девочку-менеджера, лететь за ней с выражением разной степени недоумения на лицах.

- Карина! Да, подожди! - Фил несся за ней, опережая остальных.

Честно говоря, она уже немного пожалела, что в первый же день знакомства позволила Филу вести себя с ней, как он вел бы себя с другом. Этот парень воспринял все слишком буквально. Карина не нуждалась в друзьях! А все вдруг, ни с того, ни с сего, стали настойчиво в эту группу набиваться.

Игнорируя желание Филиппа общаться, Карина уверенно двигалась к выходу. Причем если бы не охрана, не забывшая из-за недоумения о своих непосредственных обязанностях, уже бы сбила с ног какого-то парня в кепке, немолодую и очень высокомерную (по виду) женщину, и какую-то девчонку. Да, что же это такое! Сговорились они все кидаться ей под ноги?! Или она уже успела нахвататься дурных привычек у Соболева и прет напролом? Евгений и Алексей, очень корректно, но все же настойчиво, ограждали ее от столкновения с другими. Или, скорее, других, от столкновения с Кариной. Парень молча кивнул и отошел без претензий, когда охрана его отодвинула, потому что Карина не свернула, чтобы того обойти. А вот дама и девчонка - едва не попытались устроить скандал. Но Карина не остановилась, и все замялось, так и не начавшись.

Зато менеджер торгового центра, наперегонки с Филом, пыталась настичь ее и выяснить, что же Карине так не понравилось в последнем бутике? Не обидел ли кто ее? И что может сделать их центр, чтобы исправить впечатление о себе?

- Все было прекрасно. - Холодно заверила ее Карина, остановившись у входа, ожидая машину, за которой помчался Алексей. - Я просто вспомнила о важном деле. Мне срочно надо уехать. Ваш сервис выше всяких похвал. - Не могла она не похвалить девушку.

Карине импонировало то, как настойчиво и жестко та шла к цели. Понравилось, что она пробивалась вверх несмотря ни на что.

- Надеюсь, тогда мы увидим вас еще? - Не преминула воспользоваться этим менеджер.

Карина усмехнулась краешком губ и даже удостоила ее взглядом.

- Обязательно. - Пообещала она. - В ближайшее время.

Фил позади менеджера недовольно супил брови и выразительно поглядывал на Карину, похоже, понимая, что она просто пытается уйти от нежелательного разговора.

Нет, зря. Зря она позволила ему так много. Надо было держать себя так же, как с той Фрекен Бок.

Плохо влияет на нее Соболев и та безнаказанная свобода, которая окружает сейчас Карину. Нельзя привыкать. Расслабляться. Надо вспомнить все, и держать себя в руках. Лучше справляться со всем. Потому что потом - станет кошмарно сложно.

Отвернувшись, она опустилась на заднее сидение подъехавшего автомобиля, искренне пожалев, что ее собственная машина далеко. Да и за руль этой - проситься было глупо. Города она не знала, и не смогла бы разогнаться так, как ей того сейчас хотелось.

Уставившись в окно, она упорно игнорировала эконома всю дорогу к дому Кости. Тот же выразительно и громко фыркал время от времени. Но молчал, видимо, понимая, как глупо пытаться говорить хоть о чем-то при охранниках.

Ей же едва хватило сил высидеть. Не дожидаясь, пока машина заедет в гараж, Карина попросила остановить, стоило им въехать во двор. И чуть ли не бегом попыталась скрыться в доме. ПМС это, или нет, но что-то надо делать. Каким-то шестым чувством Карина ощущала, что уже на пределе. И еще хоть что-то, малейшее слово - и она сорвется. Не выдержит напряжение, которое нарастало и нарастало внутри.

Филипп последовал за ней.

- Прости, если я тебя обидел. - Совсем спокойно, без своих привычных эпатажных интонаций сказал Фил, едва они зашли в гостиную.

Она и раньше замечала, что иногда Фил отходит от своего образа, за которым, похоже, прячется от реальности жизни, не хуже, чем она сама за своей личиной.

Карина заставила себя остановиться и глубоко вдохнуть.

- Все в порядке. - Она улыбнулась так, словно не устраивала только что забег по магазину. - Мне просто надоело выбирать одежду.

Кажется, у нее начало дергаться веко. Все. Приехали. С какой это стати она становится неврастеничкой?!

Карина прижала пальцы к переносице, стараясь вспомнить, как именно всегда держала себя в руках. Но у нее ничего не получалось. Совсем.

- Карина, я не маленький мальчик. Да и ты, не девочка. Понимаю, что ступил на территорию, куда, наверное, не следовало даже другу лезть. Но и отрицать того, что видел, не буду. Да и, что я говорю? Словно ты сама этого не видишь. Глупо отталкивать чувства такого мужчины...

Все. Все. Все.

Она поняла, что все предохранители выбило. И это слово, оно билось, пульсировало в ее голове.

- Какие чувства?! - Не закричала, заорала Карина так, что, наверное, было слышно на всем первом этаже. - Ты ничего не знаешь, Фил! Ни черта! И понимать что-то - не можешь! Какие, к черту, чувства ты придумал увидеть, а?! Ты знаешь, кто я?! Знаешь?!

Она развернулась и уставилась на него с такой яростью, что Фил даже отступил на шаг, удивленно глядя на нее.

- Ничего ты не можешь понять, Фил! И не надо оно тебе! - С тем же гневом добавила Карина, понимая, что не хочет ничего объяснять, насколько бы хорошим тот ни был человеком. Просто не в состоянии. И еще больше начиная беситься от этого. Сильнее злиться. И просто не понимала, куда ей направить эту энергию своей злости.

- Ах, ты ж!

Карина резко отвернулась, взмахнув рукой. И только услышав грохот керамики, с недоумением посмотрела под ноги. Оказывается, в своем запале, она задела полку с коллекцией керамических тарелок, которые кто-то додумался разместить тут.

- Да, чтоб это все! - В сердцах возмутилась Карина, разозлившись еще больше. - Ну, какому идиоту пришло в голову это тут выставить?! Они, что, совсем Соболева не знают?!

Филипп не ответил. Вместо него из-за спины прозвучал совсем другой голос.

- Ты решила все-таки взяться за переделку интерьера? - Весело поинтересовался Константин, которого здесь совсем не должно было быть. - Там, вон, в уголке, еще одна тарелка осталась. Мне они, кстати, тоже никогда не нравились.

Резко развернувшись, она уставилась на улыбающегося Костю, не зная, что ощущает больше, растерянность, или все тот же гнев. А глаза Соболева, в отличие от улыбки на губах, смотрели серьезно и внимательно. Наверняка, он слышал ее крик.

Вот же ж.

Филипп, мгновенно оценив обстановку, исчез из гостиной, кивком головы сообщив Карине, что ушел на кухню. Странно, он все еще опасался Костю сам, но, вот ведь, оказывается, не считал его тем мужчиной, который может поднять руку на женщину. Впрочем, а разве она считала его таким?

Ни капли не успокоившись, Карина скрестила руки на груди.

- Что ты тут делаешь? - С претензией спросила она у Соболева, и отошла от осколков.

Не отказав себе в удовольствии наступить сапожками на похрустывающие кусочки керамики.

Соболев насмешливо приподнял брови, наблюдая за ее действиями.

- Приехал домой пообедать. - Неторопливо протянул он, продолжая присматриваться к Карине. - Мне нравится то, как готовит наш эконом.

Это еще больше ее раззадорило. То, что он все время говорил так, напирая на то, что у них может быть хоть что-то общее.

Да, как такое возможно?!

- Ты не позвонил, что приедешь! - Она смотрела на него, как прокурор на обвиняемого. Или, как ревнивая жена на загулявшего мужа.

И это, похоже, его откровенно смешило. Как и обычно.

- Вообще-то, звонил. - Костя расстегнул пуговицу на пиджаке и засунул руки в карманы брюк. - Но ты не брала трубку.

Карина нахмурилась и попыталась вспомнить, куда дела свой телефон, но тут же бросила эту затею. Какая разница?!

Из-за того, что никак не удавалось успокоиться, ее понемногу начинало трясти.

- Все равно! - Заявила Карина. - Ты должен быть не здесь, а на работе, в офисе, или еще где-то там. Что тебе здесь днем делать?! - Все с той же претензией возмутилась она.

И сама ужаснулась.

"Господи! Что же это она говорит?! Что же делает? Ведет себя, как истеричка. И с чего? Какое право имеет указывать Соболеву, что и когда тот должен делать, и в какое время находиться у себя дома?"

Костя оттолкнулся от дверного косяка, на который опирался все это время, и медленно подошел к ней, игнорируя то, что и под его ногами хрустят осколки. Карина попыталась приказать телу успокоиться, попыталась унять нервную дрожь. И поняла, что не может, не справится. Ей хотелось куда-то убежать. Сделать что-то, хоть как-то дать выход всему тому непонятному, что разрывало ее изнутри тоской, страхом и непониманием.

- Что случилось, Карина? - Он обхватил ее подбородок пальцами и заставил смотреть прямо на него. - Ты же за покупками, вроде, ходила. Что у вас там произошло? - Немного прищурившись, спросил он, наверняка, ощутив ту дрожь, что ее колотила.

- Ничего! - Она дернулась, пытаясь сбросить его горячую ладонь. Но Костя мягко удержал захват. - Отпусти меня! - Вдруг взмолилась она.

И оба поняли, что Карина сейчас говорит не о его ладони, лежащей на ее лице.

- Отпусти меня, Костя. - Почти шепотом повторила она, не в силах сдержать дрожь, которая становилась все ощутимей. - Я так не могу.

Ей хотелось схватиться за голову, обнять себя за плечи, чтобы прекратить, наконец, дрожать. Хотелось закричать, чтобы дать этим эмоциям хоть какой-то выход.

А вместо этого Карина просто закрыла глаза, в которые так внимательно заглядывал Костя.

- Пистолет или машина?

Она распахнула глаза и недоуменно уставилась на него. Это он, что? Предлагает ей выбрать способ самоубийства? Или что?

- Так, ясно.

Отпустив подбородок Карины, он крепко схватил ее руку и потянул за собой, прочь из комнаты.

Глава 20

Он притащил ее в гараж.

Ну, хорошо, привел. Очень мягко, но настойчиво вынуждая ее идти за собой. А Карине почти хотелось, что Соболев ударил ее, чтобы силой заставил делать то, что ему хочется. Тогда бы она перестала метаться и недоумевать, прекратила бы мучиться. Все в ее мире стало бы на свои места и, наверняка ушла бы эта треклятая тоска. Однако Костя не спешил облегчать Карине жизнь. Так и подмывало обозвать его за это каким-нибудь нехорошим словом. Вслух. Но она подозревала, что вызовет только очередной приступ смеха. А Карине надоело выступать для него в роли клоуна. Так себе потеха, если говорить честно, не то, чтоб очень интересная роль.

- Водить умеешь? - Поинтересовался Соболев, затормозив перед одной из машин.

Вовремя. И что он будет делать, если она скажет "нет"?

Промолчав, Карина осмотрелась.

В гараже было почти темно. Костя не включил свет, когда втянул ее сюда, и помещение освещалось двумя дежурными лампочками. А на такое пространство этого, определенно, было очень мало. И, тем не менее, она смогла узнать автомобиль, перед которым они остановились. И на минуту даже забыла, что только что невероятно злилась. То есть, злоба, конечно, никуда не ушла. Просто немного подвинулась перед восхищением.

В гараже стояло много машин. Пять или семь, она не присматривалась, может и больше. Автомобиль для хозяйственных нужд дома, машины охраны, личные машины Соболева.

Этот красавец, без сомнения, относился к последней категории. Карина сомневалась, что хоть какой-то мужчина позволит охраннику или еще кому-то сесть за руль такого автомобиля. Наверняка, эту машин он водит только сам. Хотя, зачем тогда ее сюда притащил? Похвастаться?

Отмахнувшись от мыслей, Карина на миг погрузилась в любование с головой. Ей безумно нравился этот акулий профиль и "зубастость" спорткаров "БМВ". А эта модель, одной из самых последних серий, была просто совершенна в ее понимании. Если бы Карина когда-то дозрела до того, чтобы купить себе подобную машину, это была бы машина именно из этой серии. Картов не любил этот автохолдинг, отчего-то не переносил машины данной марки. Может быть, именно потому Карине те так и нравились? В ее собственном гараже, так же стояла "БМВ", только кроссовер.

- Справишься? - Насмешливый и лукавый голос Кости оторвал ее от любования.

В ладонь, заменяя его пальцы, легли холодные ключи.

Она подняла на него глаза, наверное, очень удивленные, потому как Костя весело усмехнулся, глядя на ее лицо.

- Ты рискнешь пустить меня за руль? И не страшно за "свою крошку"? - Больше ехидно, чем насмешливо уточнила Карина, на которую вновь нахлынула волна злости из-за его веселья.

Да, что же он такое делает?

- Страшно. - Вдруг серьезно признался Соболев. - Потому и думаю, что тебе стоит "спустить пар" на дороге.

Ключи в ее руке звякнули, когда она едва не выронила те. Таких слов от него Карина не ждала, ни при каком раскладе.

Вслед за злостью на разум накатил гнев. Сколько же можно так ее терзать и мучить? За что? Зачем он старается заставить ее поверить в то, что невероятно настолько же, насколько утверждение о плоской Земле, удерживаемой слонами?

И, наверное, именно из-за этой злости и гнева, Карина яростно нажала на кнопку брелока, дернула двери, и резко опустилась на водительское сидение.

Секунды промедления, пока она с удовольствием, в котором не могла себе отказать, втянула запах роскошного кожаного салона и порхнула пальцами по панели приборов, хватило Соболеву, чтобы сесть на соседнее сидение, и успеть включить механизм открытия дверей гаража.

- Пристегнись.

Это было единственное, что сказала ему сама Карина.

Он хмыкнул, но щелкнул ремнем.

И хоть она понятия не имела, куда здесь можно выехать, чтобы отвести душу, ей было все равно. Наверняка, имея в салоне "зеленую карту" в виде Соболева, никто ей ничего не сделает, даже вздумай она устроить гонки на выживание на главной площади города.

Так что, резко выжав сцепление (хоть и не с такой злостью, как хотелось бы, не могла она "обидеть" такую машину), Карина буквально рванула с места, в открывшийся светлый проем.

Соболев, очевидно, решил выступить в роли ее штурмана. Ничем не показывая своей реакции на то, как именно Карина ехала, он то и дело бросал "направо" или "налево", "прямо", "поверни". А она, надеясь, что уж он-то дорогу знает, выполняла указания, стараясь ни на кого не наехать. Что, впрочем, не мешало ей получать удовольствие от езды.

Стрелка спидометра уверенно подползла к отметке "сто", и перешагнула, дошла до "ста двадцати", но Костя даже глазом не моргнул. И не напомнил, что ездить с такой скоростью по городу - чревато.

Впрочем, Карина была достаточно уверена в себе, чтобы ехать так.

Водить ее учил Сергей. Человек, которому по должности было положено уметь не только прикрывать Картова своим телом, но увезти его от любого преследования и погони. А еще десять лет назад это были очень необходимые умения. Да и сейчас, время от времени, приходилось практиковаться. И всему этому Сергей научил и ее. А Дима, проехавшись однажды с ней, просто бросил с довольной улыбкой на стол перед Кариной карточку прав на следующий день. Никакие курсы она не посещала и в помине.

Сейчас Карина видела только дорогу и все то, что могло помочь или помешать ей. Она, даже, на какое-то мгновение забыла о том, кто сидит рядом, и воспринимала голос Кости, как указания навигатора, не больше. Карина замечала малейшее пространство в потоке машин, игнорировала раздраженные и возмущенные гудки клаксонов. Наверняка, вслед ей неслись сотни проклятий и оскорблений из салонов окружающих машин и от пешеходов, только это не беспокоило. Чем сильнее она вдавливала педаль в пол, тем легче ей становилось на душе. Перестраиваясь из ряда в ряд, подрезая и обгоняя, она просто неслась куда-то. Куда? Карина точно не знала, за это отвечал Соболев. Как и за общее направление ее жизни сейчас, судя по всему.

Из города они вылетели как-то, совершенно неожиданно для нее. Дома по обоим краям дороги вдруг кончились. Они проскочили какой-то монумент, видимо, символизирующий въезд в город, пост ГАИ, на котором никто даже не дернулся в их сторону, только проводили поворотом голов постовые, подтверждая подозрения Карины. И перед ними открылась бескрайняя, казалось бы, лента трассы.

- Направо. - Велел снова Костя.

Она послушно крутанула руль, и машина оказалась на каком-то ответвлении. С очень хорошим асфальтом, кстати, не могла не отметить Карина. Лучше, чем на городских магистралях, по которым она только что неслась, не разбирая дороги.

- Все. Можешь себя не сдерживать. - Усмехнулся Костя, словно понял, что Карина может показать куда больше. И откинулся на спинку, перестав следить за поворотами, на чем был сосредоточен до этого.

И она, ничего не спрашивая, дала себе волю, вдавив педаль газа до упора. Машина взревела, давая понять, что Соболев на комплектации не скупился, наверняка, заказал себе пакет, позволяющий развивать больше трехсот километров. В "Формуле-1" Карина участвовать не собиралась, но вот двести-двести двадцать сейчас не были лишними, чтобы сбросить ту дрожь, что и теперь терзала мышцы и нервы.

Это было прекрасно. Великолепно.

Только дорога, шикарная машина, и она.

Ну, ладно, и еще - Костя. Однако так как он ей не мешал, да и, в общем-то, дал эту возможность выплеснуть все, она решила не придираться. Ну, подумаешь, сидит сбоку. Ну и пусть. Ей не жалко. И Карина еще сильнее выжимала педаль, наслаждаясь рыком мощного двигателя и скоростью. Встречных машин было мало, сказывалась то, что трасса не центральная, видимо. Да и середина рабочего вторника не способствовала загруженности межгородских направлений.

Она каталась почти час. Они, точнее. Из-за того, что Соболев молчал, она иногда, действительно забывала, что не одна в машине. Этот мужчина только подтвердил то, что Карина уже знала о нем - молчать он умеет, а ей чересчур комфортно с ним в этом молчании. Теперь, еще сильнее, чем тогда, пару недель назад, в столице.

Костя заговорил только тогда, когда Карина затормозила на очередном ответвлении дороги, посреди каких-то полей. Он молча вышел из салона, наблюдая, как она опустошенно откинулась на сидение и, толкнув дверцу, выставила гудящие от скорости ноги на землю. Щелкнул зажигалкой, почему-то, напомнив Карине, как когда-то пытался к ней "подкатить" с предложением переспать. Сделал пару затяжек. Сел на горячий капот. И все это - продолжая задумчиво смотреть.

- Может, мне тебя не дизайнером, а водителем нанять? - Наконец, выпустив очередное облачко ароматного, горьковатого дыма, задумчиво протянул Соболев. - Впечатляет. Тебя Шумахер или Хаккинен водить учили? - С усмешкой поинтересовался он.

Странно, но Карина улыбнулась. Искренне.

На улице был мороз. Но ей даже нравилось, как холодил ветер щеки, пылающие после этой гонки.

- Не угадал. - У нее даже губы подрагивали от слабости, в которую выплеснулось напряжение от такой сумасшедшей езды. - Это был всего лишь Сергей, один из начальников охраны Картова.

Костя выдохнул новое облачко дыма и прищурился. Едва заметно. Но Карине показалось, что она даже кожей это ощутила. Честно говоря, в последние несколько дней, она стала замечать за собой странную особенность. Пугающую. Она чувствовала его. Чувствовала то, что он делает, самые мелкие и незначительные, вроде бы мелочи, привычки, реакции. Угадывала движения его тела так, как понимала Диму. А ведь Карина знала Картова двадцать лет, а не месяц. Лучше бы ей так мысли Кости понимать. Но вот тут, как раз, начинались проблемы.

- Это, тот самый, который помог тебе с флэшкой? - Вроде бы невзначай и спокойно уточнил Соболев.

Карина закрыла глаза, зная, что он на нее очень внимательно смотрит. Почему-то, несмотря на слабость и немалую нагрузку, полученную только что, снова начало закручиваться напряжение где-то в области желудка. И злость возвращалась.

- Дурацкие таблетки. - Отрешенно заметила она. - Надо было мне тогда язык за зубами держать. Но они слишком сильно на мозг давят.

Костя хмыкнул. Но вопрос с повестки не снял, о чем красноречиво сообщал его внимательный взгляд.

-Тот. - Резче, чем планировала, ответила она.

И рассердилась на себя. Да, что же это такое?! Почему с ним она раз за разом допускает такие ошибки в своем поведении и самоконтроле.

- Он влюблен в тебя? - Все тем же тоном уточнил Костя, продолжая спокойно курить.

Карина удивленно посмотрела на него. Подумала секунду. Иронично хмыкнула и перевела глаза на поле, покрытое снегом.

- Не знаю. - Наконец, честно ответила она. - Не думаю. Мы выросли вместе у Димы "под крылом". Я всегда воспринимала его, скорее, как брата. Что у Сергея на уме - не спрашивала. Да и Дима пристрелил бы его за один подобный порыв в моем направлении. Я - игрушка не для таких кругов. - Она ехидно хмыкнула, проглотив горечь, подкатившую к горлу.

Скрывать что-то уже казалось бессмысленным. У нее было достаточно примеров тому, что если Костя хотел что-то знать, он это узнавал, не волнуясь, хотят или нет ему что-то рассказывать.

- Дай сигарету. - Вдруг попросила она, так и не сумев справиться с собой.

Мысли о Картове, о Сергее, обо всем том, чем есть ее жизнь - оказались лишними, и запустили круговерть эмоций, едва-едва подавленных ездой, по-новой.

Костя задумчиво посмотрел на нее, но сигарету дал, не сопровождая это глупыми комментариями и замечаниями: "что она, обычно, не курит, так что же произошло?". Сам, видимо, все понял. Поднес зажигалку, и опять уселся на капот.

Черт. Иногда Карине начинало казаться, что он ее читает, как открытую книгу. Но она старалась убедить себя, что это не так. С какой стати Соболеву настолько к ней приглядываться?

Самообман - глупое и опасное занятие, но Карина не могла принять иную точку зрения. Это было еще опаснее. Разрушительно.

"И не холодно ему?", мелькнула какая-то вялая мысль, "в одном ведь костюме, на ветру в чистом поле выселся. Она, вон, в машине, вроде бы, а и то, дрожит. Или это опять нервы?"

Карина глубоко затянулась.

Слишком крепко для нее. И, вообще, ей, оказывается, больше нравится вдыхать этот аромат, кода курит он. Самой не так и приятно.

И, словно назло этому пониманию, она решила обязательно докурить сигарету до конца.

- А как он, конкретно, тебе с флэшкой помог? - Словно и не было никакой паузы, поинтересовался вдруг Костя, рассматривая посадку невдалеке.

Карина едва не закашлялась. Вот, ведь! Уже не отцепится. Ну и пусть. Ей не жалко.

- Сергей часто закрывал глаза на то, что я посещала интернет-клубы после... - Она еще раз затянулась. - Некоторых клиентов. Собственно, когда-то он сам в моем присутствии упомянул, что наглядные материалы служат во многих ситуациях неплохой страховкой. Словно невзначай, мимоходом. Но мы оба знали, что мое положение - вещь зыбкая. Особенно после того, как Картов создал этот клуб. Увлекутся, убьют невзначай, кто плакать будет? Дима? Вряд ли. Разве что расстроится немного, что надо искать замену.

Карина иронично усмехнулась, не сразу заметив, что пальцы, которые держат сигарету, начинают мелко дрожать. Выругалась в уме. Но сделала вид, что ничего не происходит.

- Тогда я, подумав над этими словами, начала обеспечивать себя "защитой", и пользовалась компьютерами в разных клубах, чтобы у меня ничего не нашли. Да и такой компьютер сложнее отследить, если что. Хранила все в виртуальной "коробке". Делала это тогда, когда домой меня сопровождал Сергей. Он, думаю, догадывался, что я делаю. Но никогда не спрашивал. И Картову об этих посещениях интернет-клубов - не докладывал. Хотя, я как-то сказала сама, что собираю информацию для своей защиты. Если хочешь что-то утаить, надо рассказать часть правды. - Карина хмыкнула. - Он только посмеялся. Думаю, Дима не верил, что я посмею выступить против него. Слишком долго управлял едва ли не каждым моим вдохом.

Костя молча слушал, прикурив вторую сигарету от первой.

- После..., - она чуть крепче сжала свою сигарету. - После Шамалко я тоже заехала в клуб. Уже тогда, когда отчиталась перед Димой. Сергей, наверное, решил, что я хочу себя от мести Виктора обезопасить, скопировав эти документы. И, я думаю, ничего Диме не сказал об этом. Он тоже не поверил бы, что я решилась на что-то подобное. У него самого на такое духу никогда не хватило бы.

Привкус табака стал противен. Она все-таки бросила сигарету в снег, так и не докурив. Резко встала с сидения и на два шага отошла от машины, продолжая глядеть на поле.

Ее вновь колотило. Почему-то, по совсем неясной для Карины причине, вспомнить именно в этот момент ТУ ночь с Шамалко, оказалось невероятно тяжело. Ей пришлось прижать ладони к вискам, чтобы не заорать в эту же секунду, не начать кричать, так же, как тогда, когда он ее избивал.

Что-то за ее спиной щелкнуло. Не зажигалка. Но Карина не обернулась, продолжая пытаться усмирить самое себя.

- Как думаешь, попадешь вон в то, крайнее дерево? - Перед ней появился пистолет.

И Костя, который этот пистолет держал в ладони, протягивая Карине, а сам смотрел все на ту же посадку.

Делая вид, что это не ее колотит от ненависти и боли, Карина проследила его взгляд.

- Не знаю, - честно призналась она, презирая себя за неровный, срывающийся голос. - Далековато.

- А ты представь, что это - Дима. - Усмехнувшись, предложил Костя, глядя на нее очень серьезными глазами.

Дрожь усилилась. Так, что зубы почти застучали.

Карина никогда не позволяла себе даже думать о таком. Ни разу за эти двадцать лет она не представляла себе, что хоть как-то пытается выместить на Картове свою ненависть и гнев. Потому что, рискни она такое вообразить - он бы по ее глазам узнал о неповиновении, пусть и мысленном. Нюхом бы учуял эти мысли. И наказал бы. Наказал так, чтоб больше неповадно было.

Ни разу за эти годы Карина не нарушала этого незыблемого постулата своего существования. Ни-ког-да.

И даже сейчас, глядя в серо-синие глаза совсем другого мужчины, почти ужаснулась крамольной и святотатственной мысли. Этому предложению.

Но ее пальцы, не спрашивая сознания и опыта, уже сами обхватили рукоять. Сами легли на курок. И глаза Карины сами собой нашли цель.

Просто потому, что глаза Кости гарантировали - это можно сделать. За такое "преступление" Карину не настигнет новая боль. Ни за какое, больше.

Первый выстрел вспугнул стаю ворон, и они закаркали, начали метаться, нарушив стоящую на поле тишину. После третьего - закричала она. Нет, зарыдала. А может, и то, и другое вместе. Однако ее палец, даже несмотря на это, просто не мог отпустить курок. И обойма закончилась слишком быстро. Но у Кости, оказывается, были еще патроны.

"Блин, может у него в багажнике еще и автомат есть? А если бы их, и правда, милиция остановила, обыскивать полезла? Было бы им что-то, или нет?", мелькнула где-то на краю сознания глупая и нелепая мысль.

И тут же исчезла.

В голове Карины, в ее душе и теле, сейчас не было места для чего-то еще, только для боли, и невыносимой, жгучей и черной потребности - снова и снова стрелять в это проклятое дерево, видя на его месте совсем другое, живое существо.

Он ехал куда медленней Карины, не хотелось ее будить, раз уж она так спокойно заснула в кои-то веки. Да и у самого Кости не было потребности сейчас гнать. В этот момент скорость ему не помогла бы. Кроме того, экстрима он натерпелся, когда сидел на пассажирском сидении, пока не понял, что, в принципе, можно расслабиться, водить она умеет не хуже его. А может еще и научить чему сможет, если попросить.

На душе было горько и смутно. А в ушах до сих пор стояло суматошное карканье воронья и ее крик вперемешку с рыданиями. Хотелось крепко-крепко обнять ее и пообещать, что больше никто и никогда не посмеет даже глянуть в ее сторону с угрозой, или еще какими мыслями. А делать этого нельзя было.

Твою ж, налево! Иногда ему хотелось пристукнуть Валентина, запрещавшего ему едва ли не все, что только можно. Но, с другой стороны, каждый раз, воочию видя, насколько верно предсказывает психотерапевт возможные реакции Карины и ее поступки - оставалось держать себя в руках и следовать предлагаемой инструкции. Да и потом, сам не дурак, ясно понимал, что начни он сейчас что-то говорить и заикаться про хоть какие-то чувства - она не то, что не поверит, начнет шарахаться от него, как от чумного. Что Карина в жизни от мужиков хорошего видела? Ни черта. Ни одного нормального поступка.

И в его любви подвох искать начнет. Двойное, тройное дно выискивать будет.

Подняв руку на приветствие постовых гаишников, Соболев въехал в город. Наверняка ведь, уже связались, доложили. И Верещагин, полковник милиции, уже звонил Никольскому, ноя, "что, конечно, все понимает, но нельзя же настолько наглеть. День на дворе. А как же жизни людей...". Нельзя, наверное. Только, в данный момент, душевное состояние Карины было для него важнее жизней остальных, как ни крути. Да и Боря, наверняка, уже позвонил Шлепко, а тот навестил Верещагина и все уладил в материальной форме. Вот и довольны все. И никаких претензий.

Одной рукой достав сигарету, он поджег ту от прикуривателя и затянулся, краем глаза поглядывая на Карину. И не поймешь: спит или нет? Время от времени ее веки тяжело приподнимались и чужой, отрешенный взгляд устремлялся куда-то вдаль. Вроде бы в горизонт Карина всматривалась, или в пейзажи за окном. Но на самом деле, и мимолетного наблюдения было достаточно, чтоб понять - смотрит она вглубь себя, и очень далека от всего, что творится снаружи. Сейчас она меньше всего походила на ту женщину, с которой Соболев познакомился в Киеве. Но и на Дашу, единожды показанную ему, эта женщина, сидящая на соседнем сиденье, не была похожа.

Она попала. Все шестнадцать раз. Две обоймы всадила в то дерево. И больше, наверное, смогла бы, да у него патроны закончились. И ни разу ведь не промазала. Будь там, и правда, Картов, изрешетила бы намертво.

Как же надо было измучить человека, чтобы он настолько стал тебя ненавидеть? Он не будет спрашивать, и так все ясно.

Снова скосил глаза. Она смотрела в окно.

Костя сдержал себя, промолчал, и до хруста в пальцах сжимал руль, не позволяя себе сделать то, что так хотелось - обнять ее. Нельзя, мать твою! Хоть бери и стреляй этого Валентина Петровича, а все равно нельзя, именно сейчас - нельзя. И так, огромное везение, удача или фарт какой, что она смогла при нем настолько открыться, что позволила себе столько эмоций ему показать. Это с ее стороны, куда больший акт доверия, чем, если бы она допустила Соболева к своему телу.

Для Карины ее тело - лишь разменная монета в глазах мужчин, ему же она, раз за разом, позволяет заглянуть в душу. Да и самому Соболеву, несмотря на вполне плотское желание, которое он и не думал отрицать, нужна была эта женщина все, целиком, без остатка. Со всеми своими "тараканами", шрамами и кровоточащими ранами в душе и разуме.

Кто б ему сказал еще пару месяцев назад, что Константину мало того, что до одурения понадобится женщина, именно эта, и никакая другая, а еще и придется за нее драться с ней же самой и ее страхами - в жизни не поверил бы. А теперь - и не спорит. Молча дерётся.

И, ведь, кроме ее недоверия, есть еще эта неразбериха с файлами, Картовым, и Шамалко, который, кстати, никак не хочет отстать. И тот, никем так и не идентифицированный ненормальный, который разнес его номер. И Сергей, начальник охран Картова, во влюбленность которого Карина так легкомысленно не верила. Видно, вообще, не допускала возможности того, что кто-то мог испытывать к ней подобные чувства. А вот Костя - очень допускал. Его самого сейчас узлом сворачивало от этой любви, и невозможности хоть как-то облегчить ее боль. От того, что не мог избавить Карину от всего, не проводя через такие муки.

И еще, он помнил тот взгляд этого Сергея в приемной у Картова. Очень хорошо помнил. Это тогда он не понял, чем вызвал такую лютую ненависть у человека, который и смотреть, по-хорошему, в его сторону не должен. Молчать себе, вперив глазки в пол, и следить за охраной своего хозяина.

Может Карина и сомневается, а вот он почти на сто процентов был уверен, что этот Сергей с самого начала, был безнадежно и по макушку в нее влюблен. Только это могло объяснить то, что столько лет Карине сходили с рук поступки, которые любой нормальный начальник охраны должен был не просто пресечь, а на корню убить в зародыше саму идею. А он еще и подкинул ту Карине. Потому и смотрел так на него, то ли просто ревнуя, подслушав, чего требовал Соболев, то ли еще и ненавидя за предполагаемый вариант "обычного" для того клуба развития его, Костиного, поведения в отношении Карины.

И все же, трус этот Сергей. Всего лишь жалкий трус, трясущийся за свою ничтожную жизнь и упивающийся, утешающийся мыслью, что хоть что-то он для любимой сделал. А вот ничего. И потому - не заслужил ничего. Не поднимется никогда, и не вырвется из подчинения Картову, даже на такой шаг, как Карина, на такой тайный бунт - не пойдет.

Будь Костя на месте того Сергея, пристрелил бы Картова в первую же ночь, когда получил бы доступ к "телу". А, как и у любого начальника охраны, у Сергея доступ этот должен быть, и практически полный. И он позаботился бы о том, чтобы любимая женщина смогла исчезнуть из всего этого дерьма раз и навсегда. И плевать, что там потом будет с ним.

А этот, наверняка, только и сподобился, что на такое вот молчание, да, вероятно, на щенячьи взгляды, когда никто не видит.

Впрочем, и на том спасибо. В чем-то это помогло ему самому втихую увезти Карину, без открытого противостояния тогда, когда расклад был не в его пользу.

Сигарета закончилась, и Костя вдавил окурок в пепельницу, повернув на очередном повороте.

А, ведь, кроме всего этого, словно бы мало, были еще каждодневные авралы и текучка, вопросы, которые без него не могли решать. Да и не имел права Костя кому-то позволить даже мельком подумать, что эти вопросы еще в чьей-то компетенции. Подняться на вершину очень тяжело, даже имея все связи и положение, которое десятилетиями было у его семьи. А задержаться на этой вершине, прочно укрепиться и не дать себя столкнуть - еще сложнее. И он не мог, не имел права ни забывать об этом, ни допускать чего-то подобного.

Да, приоритетом была та женщина, что сейчас находилась по правую руку от него. Ведь он в данный момент сидел не где-нибудь в офисе, ни на каком-нибудь комбинате, решая проблемы за очередного директора или управляющего. Нет, сейчас, в самый разгар рабочего дня, он находился рядом с Кариной, потому что был нужен ей.

Но и те дела никто не отменит. И решать их надо без задержек. Потому как завтра появится еще такой же ворох авралов и новых текучек.

Однако сложно было представить себе, что Костя сейчас отвезет ее домой, развернется и уедет.

Они медленно заехали в гараж. Как только он заглушил двигатель, на обоих упала, окружила какая-то плотная и удушающая тишина. Карина медленно, будто через силу, выпрямилась на сидении и попыталась отстегнуть ремень. Но ее пальцы дрожали. Он видел это даже в неровном свете тусклых дежурных ламп.

Обхватив ее руку, он сам отщелкнул ремень. Карина же уставилась на свои колени. Но руку не пыталась забрать. И то, результат.

- Хорошо стреляешь. - Заметил Костя. - Ни одного промаха.

Она усмехнулась краешком губ, но Костя мог бы поклясться, что глаз эта улыбка не коснулась.

- Я умею делать все, что необходимо. На охоте мужчин надо развлекать не только телом, им интересно состязаться и в стрельбе, и в скачках, и еще в чем только не взбредет в голову. - Она передернула плечами.

Подняла голову, но смотрела не на него, а в окно со своей стороны.

- Спасибо. - Вдруг тихо прошептала она, и, забрав свою руку, толкнула дверь.

Он не останавливал и не отвечал. Вышел и сам из машины.

- И рыбу ловить умеешь? - Спросил Костя, когда она отошла уже шага на три.

Карина остановилась и медленно обернулась, глянув на него через плечо с некоторым удивлением. Помедлила минуту с ответом.

- Нет. На рыбалку вы женщин с собой не берете. - Как-то задумчиво ответила она. - После приезжаете за другими удовольствиями.

Костя усмехнулся.

- Значит, как только потеплеем, повезем тебя рыбу удить. - Предложил он, спрятав руки в карманы брюк.

Карина нахмурилась.

- Сомневаюсь, что...

- Не сомневайся. - Уверенно перебил он, не дав договорить. - Ты будешь здесь, и весной, и летом.

Карина посмотрела на него не особо радостно, он не мог этого не признать. Даже, кажется, собралась в очередной раз спорить. Но потом, видимо, чересчур много эмоций оставив на дороге и в том поле, только хмыкнула, и пошла прочь из гаража.

Впрочем, Костя не обольщался. Как только силы восстановятся, Карина, наверняка, выскажет ему свои мысли. Что ж, это будет потом. А пока...

Достав телефон, он выбрал номер.

- Максим, собирай все бумаги и дела на сегодня, и дуй сюда. Будем продолжать работу здесь.

Помощник, как и предполагалось, не спорил.

"По крайней мере, он вкусно пообедает", решил Костя и, спрятав телефон, пошел следом за Кариной.

Глава 21

Вода шумела, пузырилась и весело билась о дно ванны, разбрызгиваясь, разлетаясь мелкими каплями по белым стенкам. Струйка геля, предназначенного стать пеной, вливалась в этот поток молочно-белой полосой, превращалась в шапку искристых пузырей и расползалась по воде, поднимаясь все выше и выше. Надо было остановиться и прекратить добавлять гель. Но Карина никак не могла заставить свою руку подняться.

Будь он проклят!

Где-то внизу остывал ужин, к которому никто не притронулся, несмотря на все старания и уговоры Фила. Впрочем, кроме нее, все равно, некому было есть. А Карина, как оказалось, была не голодна.

Усилием воли заставив себя отставить бутылочку с гелем, она села на край огромной ванны. Сейчас она погрузится в эту ароматную воду, закроет глаза, расслабится, и забудет обо всем. И об этом паршивом Соболеве, раз за разом забирающем ее душевное равновесие и покой. Забудет, ей не в первой. И потом, что такого случилось, что она нервничает? Ну, что произошло?

Ах, он не приехал домой к тому времени, в которое приезжал обычно все это время? Ах, не позвонил, как делала это постоянно? И что? Ну, вот что? Кто она? Беспокойная жена, которая ждет своего мужа? Какое ей дело, где он, и почему не приехал? Что с ним могло случиться? Ничего. Не здесь. А не приехал - значит, занят делами, и не позвонил потому, что забыл, замотался. Ну и что, что он всегда приезжал. Константин же не нянька ей.

И, вообще, Карина не понимала, зачем он с ней носится, вот Костя и перестал. И это было правильно. Логично. Нормально. Так, как и должно было быть.

Сняв с себя футболку, она погрузилась в горячую воду, стараясь расслабиться каждой мышцей.

Все было правильно и нормально. Одна проблема - он почти приучил ее к тому, что все время рядом. Она привыкла за это время, что Костя здесь, куда не глянь. За ее спиной или сбоку, в дверях столовой, или спит на соседней подушке.

Он ее к этому приучил.

Зачем? Бог знает. Карина не имела понятия. Но вот теперь, когда он, вдруг, не приехал и не сообщил о том, что его что-то задерживает, она ощущала беспокойство и дискомфорт внутри.

И за это Карина начинала безумно злиться на Соболева.

Смешно, ей-Богу. Ну, задерживается человек на час, он же ей никто, по большому счету, и ничего н должен сообщать или объяснять. И отчитываться не должен. А Карина бесится. Разве ей бы пришло в голову выяснять у Картова, отчего он задерживается или изнывать по этому поводу? Бред. Так с какой стати Соболев удостоен подобной чести?

Фыркнув, Карина с головой погрузилась под пену, вынырнула и, выдавив на ладонь шампунь, начала мылить волосы.

И совсем она не смотрела на телефон, лежащий сбоку, на полотенце. Ну, вот, ни разу. Только, зачем его с собой в ванну потащила? Кто ей мог позвонить на трижды смененный номер, кроме Кости? Помощники его в такое время названивать не станут. Так что, таись от себя, не таись - а ждала она его звонка, и от этого злилась сильнее.

Телефон был новый. Опять. Она так и не вспомнила, куда задевала тот, который Соболев прислал ей перед этим. Видно, где-то в торговом центре потеряла, настроение в тот день у нее было подходящее.

На следующий день, не отходя от своей линии поведения, Костя просто прислал ей новый с работы. Правда, уже совсем другой, не такой, как был у Карины до этого. Теперь это был телефон той же модели, что и у него, только другого цвета. Но снова с одним-единственным внесенным в память номером. За прошедшие с того момента девять дней, Карина успела добавить еще номера охранников, Шлепко, Никольского и, разумеется, Фила. Куда ж ей без этого шумного, эпатажного эконома? Никуда. Как и Соболев, Филипп ясно показывал, что не позволит Карине прятаться от него и скрывать свои мысли и чувства. Впрочем, он так часто веселил и развлекал ее, что Карина просто не могла злиться.

Ее взгляд снова метнулся к телефону.

Можно было позвонить самой. В том, то Костя ответит, она почти не сомневалась. Он всегда сразу отвечал, если Карина звонила по каким-то вопросам. Но...

Черт, как же много этих "но"!

С какой стати ей звонить? Выдавать себя? Признать, что все его поступки, вся тактика, с этим постоянным присутствием, легкими, ненавязчивыми разговорами и постоянными касаниями - сработала? Она привыкла к нему. Да, что там. Вот сейчас, когда он задерживался лишь на час - ей его не хватает. Карине хотелось, чтобы он вернулся. Ее уже не устраивало одиночество, к которому Карина стремилась всю жизнь. Она ловила себя на мысли, что хочет ощутить легко прикосновение руки Кости к волосам, или то, как он скользяще гладит ее щеки и плечи, проходя рядом.

Когда, как он сумел это сделать?

Он ее приручал, как какого-то кота или бездомного щенка, и таки приручил! Потому она и не будет звонить.

Все, что происходило с ней - пугало Карину.

Она никогда не привязывалась к мужчине. Ни разу. А теперь... Теперь Карина просто не знала, куда бежать и где прятаться от того, что он с ней делал, не причиняя при этом ни муки, ни боли. Ей было страшно. И это не считая того, что он продолжал привлекать ее, тело Карины реагировало на близость Константина, а его постоянное присутствие около нее не облегчало этого притяжения.

Так его, раз так! Вот что ей теперь делать? Как себя призвать к здравости разума и "порядку"? Ведь не может она не признать, что какой-то, пусть и совсем крохотной частичкой души начала сомневаться. Начала верить, что небезразлична Косте. Хоть и в упор не понимала, как такое может быть.

Телефонный звонок заставил ее вздрогнуть. Несколько секунд она сомневалась, почти затравленно глядя на экран, светящийся единственно возможным именем. Но потом, резко выключив воду, все-таки нажала на прием вызова.

- Да? - Ровным голосом произнесла она.

- Через двадцать минут будет машина, Алексей привезет тебя ко мне в офис. - Костя, как и обычно, не утруждал себя приветствиями.

Что ж, сколько в ее жизни было вот таких звонков и распоряжений? Все становилось привычным и ясным. Только, с какой стати внутри вдруг стало противно и горько?

- Что я должна одеть? - Ничем не выдав своего состояния, уточнила Карина.

На секунду повисла тишина.

- В смысле? - Казалось, Соболев не ждал от нее такого уточнения. - Да, мне без разницы. Приезжай в том, что одето сейчас.

Хм.. Карина вдруг усмехнулась.

- Сейчас - я в ванильно-лимонной пене, Соболев. Мне так и явиться?

Он снова умолк, а потом тихо прокашлялся. И, кажется, выругался, отняв от уха трубку.

Горечь ушла. Становилось все веселее, отчего-то.

- Заманчиво. - Голос Кости стал тягучим и лукавым. - Жаль, что на улице все еще ниже десяти градусов мороза. Да и, не хватало еще, чтоб моя охрана и водители на тебя пялились. - Заметил он, кажется, улыбаясь на том конце связи. - Лучше, вытрись хорошо, чтоб не замерзла. А одежда, что хочешь надевай, хоть спортивный костюм. Главное, уложись в сроки.

- Обижаешь, когда это я на сборы тратила много времени? - Не менее лукавым тоном, заметила Карина, закинув ноги на бортик ванны и любуясь на свой педикюр.

Костя усмехнулся, она слышала это в трубке.

- Приезжай. - Произнес он совсем иначе. Как-то... Она моргнула, чувствуя себя неуютно. Слишком ласково звучал его голос. - И, Карин, там Фил что-нибудь приготовил?

- Разумеется, он ждал тебя к ужину. - Она очень надеялась, что в голосе не было ни одной нотки претензии.

- Фил ждал? - С усмешкой уточнил Костя. - А ты?

Карина промолчала.

- Привези мне поесть чего-то. - Не стал он настаивать. - А то я тут с голоду помру, со всеми этими встречами и делами.

Ага, а ни одного ресторана рядом, конечно же, нет.

- Хорошо. - Словно и не было паузы, согласилась она, и начала выбираться из горячей воды.

В шкафу, который они, как и спальню, делили теперь на двоих, она с усмешкой выбрала спортивный костюм. "Желание мужчины - закон", ведь именно это - девиз ее жизни.

Он еще пару секунд смотрел на свой телефон, а потом с улыбкой чертыхнулся и размял шею. Стоило только представить ее в той самой пене, и все мысли о делах улетучивались из головы напрочь. А вся кровь, что была в теле, казалось, ринулась к паху.

Чертовка.

Как же он ее хотел! И каждый день все сильнее. Тем более что не мог себе позволить даже обнять или поцеловать ее лишний раз. А сегодня, как назло, ему нужна трезвая и ясная голова. Он и домой, потому не поехал. Не мог он допустить, чтобы люди, с которыми Соболев сегодня должен был встретиться, явились к нему домой. Не хватало еще потчевать чаем главу местного криминала в домашнем кабинете. Но и отказать во встрече - было нельзя. Чревато.

На кой черт ему конфликты и неразбериха в области.

Однако, Вячеслав Боруцкий, больше известный в их огороде, как Боров, задерживался. Впрочем, Слава не наглел. Помнил, благодаря чьей поддержке занял теплое место "авторитета", отправив на отдых своего предшественника. Боров позвонил и предупредил, что его задерживают непредвиденные обстоятельства, и он обязательно приедет.

Соболев мог бы уехать и перенести встречу, но не хотелось затягивать решение определенных вопросов, которые им с Боровом надо было обсудить. А раз уж он сам настаивал на встрече, и не Косте пришлось приходить в "гости" - грех было не использовать такой шанс.

Но появилась другая проблема. Костя опаздывал домой. И существовала вероятность, что он мог попасть туда еще очень нескоро. А он не для того приучал Карину к своему постоянному присутствию, чтобы испортить все ради одного разговора. Она должна быть рядом. И будет. Раз Костя не мог поехать домой, он привезет ее. Пусть поспит в его кабинете, пока он будет договариваться с Боровом, это куда ближе, чем дома.

Только вот теперь, вполне готовый к тому, что Карина может устроить провокацию, он сомневался в том, что сумеет сосредоточиться на деле. Да он и сейчас уже мог думать только о ней, обнаженной и в пене.

Ладно, где наша не пропадала! Прорвется и тут.

Посмотрев на свой рабочий стол, Соболев убрал все лишнее. Подумал минуту и решил, что лучше поговорит с Боровом в конференц-зале. Тут слишком много того, что никому видеть не стоит. Да и Карина пусть, лучше, здесь расположится.

Машина, и правда, приехала ровно через двадцать минут. Карина уселась на заднее сидение, мысленно хохоча от ситуации. Она едет в офис к Соболеву, где, кстати, еще ни разу не была, с котомками и судочками, полными горячей еды. Фил не поскупился для "оголодавшего, очень занятого" шефа. М-да. Маразм ситуации в ее понимании, крепчал. Но лицо, Карина не сомневалась, не выдавало ее отношения к данной, абсурдной с точки зрения всей ее жизни, ситуации.

С Алексеем они перебросились парой слов о погоде и морозах, которые никак не желали спадать. Исчерпав эту тему, Карина повернулась к окну, дав понять, что больше разговор поддерживать не намерена, а охранник настаивать права не имел. И оставшуюся дорогу проделали в тишине.

Офис Кости, как оказалось, располагался в новострое, в самом центре города. Причем, похоже, еще не сданном в эксплуатацию по прямому назначению. Алексей, видя ее интерес, объяснил, что здесь планируется открытие отеля, торгового центра, и нескольких "офисных" этажей. Сорок пять этажей здания позволяют и не так разгуляться. А Константин Олегович, пользуясь привилегией главного вкладчика и основного заказчика, уже выбрал себе лучшие два этажа. Да и само здание, как поняла Карина, целиком и полностью принадлежит ему. Все основные работы уже закончены, и осталось только завершить отделку отеля. А так - здесь все готово, заверил ее охранник, когда Карина высказала сомнения в том, удобно ли держать офис в здании, не сданном в эксплуатацию.

"В общем, им виднее", решила она, поднимаясь в очень даже работающем современном стеклянном лифте. Алексей стоял рядом со всеми пакетами, наполненными едой. Словно они пир собирались устроить, а не накормить одного человека. Но Фила оказалось сложно уговорить умерить свой энтузиазм.

Лифт остановился на двадцатом этаже. Карина молча вышла следом за охранником, который, кивнув находящимся в холле "сослуживцам", повел ее по пустым и тихим коридорам.

Этот этаж, в самом деле, был полностью завершен. И не скажешь, что остальная часть здания еще не закончена. А когда Карина шагнула внутрь услужливо распахнутой двери, поняла, что вот теперь, действительно, попала в вотчину Соболева. Этот кабинет полностью подходил своему хозяину. Было видно, что все здесь подгоняли под его удобство. Ни одной лишней или вычурной детали. Минимализм, в чем-то, даже, аскетизм убранства, но в то же время, качественные, дорогие материалы обстановки, очень хорошо отражали суть хозяина.

Рабочий стол, светлого дерева, ноутбук на нем. Несколько полок с папками и документами. Светло-бежевый диван, явно, не раз заменявший хозяину кровать, и белоснежный ковер на темном паркете. Карина даже улыбнулась, представив, сколько мороки этот ковер доставляет уборщикам. На стене за столом, сплошь стеклянной, как и во всем здании, жалюзи не было. По углам располагались светлые шторы, но она сомневалась, что Костя так уж часто те использовал. В одном из углов кабинета, возле дивана, имелся мини-бар.

Соболев сидел за столом в большом кожаном кресле. Тоже светлом, молочно-белого цвета. Стоило ей зайти, как он поднял голову, встал и, забрав пакеты у Алексея, отпустил охранника.

- И зачем я тебе понадобилась? - Продолжая осматриваться, поинтересовалась Карина. - Ужин Алексей мог и сам привезти.

Константин, отставив еду на столик у мини-бара, усмехнулся и подошел к ней. С лукавыми смешинками в глазах осмотрел ее наряд, но ничего не сказал. И, вдруг, наклонился, почти уткнувшись носом в ее шею, и глубоко вдохнул.

- От Алексея, понимаешь ли, не пахнет ванильно-лимонной пеной для ванн. - Медленно протянул Костя, проведя ладонью по ее, еще влажному затылку. - Да и, принюхиваться к нему - у меня желания нет.

- Ты позвал меня, чтобы понюхать? - Вздернув бровь, иронично уточнила Карина.

По ее спине разливалась холодная, и в то же время, как ни странно, горячая волна дрожи, но она этого не показывала.

А он засмеялся.

- Я соскучился. - Костя пожал плечами. - А домой приехать сейчас никак не могу, слишком важная встреча еще предстоит. Потому и решил тебя к себе позвать. Чтобы и ты не скучала дома одна.

Он развернулся и пошел к пакетам с едой.

- А я и не скучала, - нагло соврала ему в спину Карина.

Костя только хмыкнул в ответ, успев уже достать коробку с чем-то, весьма аппетитным и на запах, и на вид.

Неужели, она утратила умение убедительно врать?

Живот подвело, отвлекая от сомнений, и Карина сразу вспомнила, что сама она так и не поужинала. Но не просить же у Соболева кусочек?

- Хочешь? - Костя вопросительно поднял бровь, посмотрев на нее.

Видно Карине не удалось пригасить голодного блеска глаз.

- Нет, что ты, я поела. Это Фил все о тебе беспокоится. - Она с самым гордым видом отошла к окну и посмотрела на открывшуюся панораму вечернего города.

- Мне не жалко, могу и...

Но до того как Костя успел договорить, что именно он может, в двери кабинета постучали и после разрешения Кости, на пороге появился Алексей.

- Боруцкий приехал. - Кратко сообщил охранник.

- Проведите его в конференц-зал. - Спокойно велел Костя, отставив свой импровизированный ужин.

Алексей кивнул и вышел.

- Располагайся, и чувствуй себя как дома. - С улыбкой махнув ей рукой, обведя кабинет, распорядился он. - Я не могу точно сказать, когда освобожусь. Так что, отдыхай.

Он вышел, не дожидаясь ее ответа.

Карина хмыкнула. Такое на ее памяти было впервые. Вот, зачем, спрашивается, он ее сюда вытащил? Соскучился... Настолько, что не мог пару часов подождать, пока домой не приедет? Тем более что сам, все равно, занят.

В ней понемногу накапливалось раздражение. И, в немалой степени от того, что она сама не знала, что испытывает и чего хочет. Час назад бесилась потому, что он не приехал с работы. Теперь - злится, что Костя ее к себе притащил. И его понять не может, и в себе уже запуталась.

Злясь из-за этого, Карина принялась бродить по кабинету. Заглянула в мини-бар, немного позвенела стеклом, переставляя бутылки. Еще раз обошла помещение, осматривая каждую мелочь и деталь. Даже присела, чтобы пощупать ворс белого ковра. Снова вернулась к окну. Минут пять рассматривала город, который никак не изменился за эти мгновения.

Еще больше разозлилась, и решила заняться рисованием, что всегда ее успокаивало.

Отвернувшись, Карина осмотрела стол в поисках карандаша и бумаги. Карандаш нашелся сразу, а вот чистых листов видно не было. Решив действовать по аналогии с его домом, открыла верхний ящик стола - так и есть, стопка чистых листов.

Она захватила пальцами несколько и попыталась вытащить. За листами, из глубины ящика, потянулся какой-то клубок, видно, лежавший до этого поверх стопки, в глубине. Карина несколько секунд смотрела на скрученную ленту синего шелка, силясь понять, отчего та ей знакома?

Наконец, отложила листы и пальцами, которые, почему-то, задрожали, сжала шелк. Встряхнула тот немного, распутывая. Так и есть. Пояс от ее шелкового халата, того, который она, вместе с другими вещами, доставленными из Киева, велела выбросить. Только вот, пояса там не было.

Перебирая пальцами материю, Карина закрыла глаза и попыталась вспомнить, где видела тот в последний раз. От нахлынувших воспоминаний ее бросило в жар, а дыхание стало тяжелым и частым.

Карина вновь уставилась на пояс. Наверное, даже, со страхом.

Зачем? Зачем Соболев хранил этот кусок ткани, забытый ею в его номере? Да еще и здесь, в святая-святых, своем рабочем кабинете?

Достоверных объяснений у Карины не было. А от мысли, которая пришла, и нагло поселилась в разуме, стало как-то неуютно и боязно. Безумно страшно было допустить то, о чем так наглядно говорила эта находка.

На нетвердых ногах Карина дошла до дивана и тяжело опустилась на тот, продолжая вертеть в руках пояс от своего халата.

"Заговорились они с Боровом, однозначно. Начало первого, однако. А он только выпроводил "дорогого друга"". Костя медленно брел по коридору в сторону своего кабинета. Усталость брала свое, "царапая песком" глаза и ломя мышцы.

Парни стояли на своем посту в холле у лифта. Даже отсюда он видел их тихие перемещения и слышал негромкие разговоры. Во всех остальных помещениях этажа стояла полная тишина.

Засиделся.

Ну, ничего. Зато узнал немало интересного. Да и договорился, что люди Славки будут поглядывать по сторонам. Не нравился ему тот незнакомец, который "пропал" со всех "глаз", после погрома в его номере. Не хватало еще, чтобы он тут нежданно объявился. Пусть и Боров его по своим каналам поищет, наравне с Никольским. Это не будет лишним.

Кроме того, позабавился, наблюдая осторожный и даже опасливый интерес Вячеслава к загадочной персоне "женщины Соболева".

Поднятая Костей вокруг нее суматоха не прошла бесследно. Все, кто хоть что-то знал или понимал в его характере - поняли и отметили для себя уникальность положения этой женщины. Впрочем, он и не пытался что-то спрятать или утаить. Не здесь. Да, собственно, и нигде уже. Костя осознанно ставил в известность всех, что Карина, действительно, его женщина. Пора об этом было узнать и другим заинтересованным лицам. А еще немного, и он "сообщит" об этом и Картову. Как и о том, что тот навсегда утратил свое влияние на ее жизнь, и его "козырь" уже не властен над Кариной. Впрочем, для этого надо было еще кое-что уладить. Хотя, и сейчас Соболев уже не сомневался, что сможет ее защитить, даже вздумай Дмитрий устроить суд. Правда, искренне сомневался, что тот посмеет поступить столь опрометчиво накануне выборов. Ну, да ничего, и так, и эдак - разберется.

Но слухи о месте Карины в его жизни уже поползли. И теперь Вячеслав ненавязчиво намекал, что был бы признателен за представление ей первым из желающих. Ха, наверняка рассчитывает выяснить, нельзя ли через нее повлиять на самого Костю.

Соболев ухмыльнулся.

Можно, конечно. Только он ни капли не сомневался, что Карина не позволит собой манипулировать никому из таких вот, заинтересованных лиц. Ее опыта в жизни хватит с головой, чтобы сразу раскусить, когда кто-то только попробует провернуть что-то подобное.

Не боялся он и того, что кто-то посмеет заикнуться о ее прошлом. Соболев был достаточно силен, чтобы заткнуть рот любому. И не только физическим способом. Его опасались, уважали и боялись не за просто так. И он мог обеспечить то, что никто "не вспомнит", что было когда-то, словно прошлого Карины никогда и не существовало. Что там будет у кого в мыслях - не их дело, главное, что никто не посмеет и заикнуться об этом в ее присутствии.

Интересно, кстати, что сама Карина все это время делала? Продолжала злиться на него, подогревая настроение, в котором приехала? Или все-таки уснула?

Он мог получить ответ в эту самую секунду, надо было только открыть дверь, у которой Соболев как раз замер. Но Косте нравилось представлять ее в той, или иной ситуации, и он помедлил еще минуту, не замечая, что широко улыбается.

Наконец, он тихо толкнул дверь и осмотрел свой кабинет.

Ха, судя по всему, Карина решила на полную катушку использовать оба варианта. Сейчас она спала. Сидя на диване. Видимо, и сама не заметила, как уснула, злясь на него. А то, что злилась - точно, об этом говорили нахмуренные брови и губы, поджатые, даже во сне. И все равно - уснула ведь. Навряд ли, чтоб в кабинете Картова она хоть раз расслаблялась настолько, чтобы заснуть. А ему - верила. Пусть и сама признаваться не хотела.

Мысль об этом согрела что-то внутри, стирая горький привкус злости и ненависти к Дмитрию. За последний месяц с небольшим эта ненависть стала частью его души. И Константин слишком хорошо знал, что там она и останется, пока он за все не отплатит этим мразям.

Но сейчас не хотелось вспоминать о тех.

Тихо прикрыв двери, он подошел к дивану. Хоть бы раскрыла тот, а то так и спит - сидя. Одна рука под спиной, другая упирается в подушки. И ей вот так удобно? Сомнительно. Надо бы ее будить и ехать домой. Но Костя все стоял и смотрел, ничего не делая.

Карина надела спортивный костюм. Наверняка ему назло. Просили - получите, называется. Сморозил бы он о ночной сорочке, с нее сталось бы и в той приехать, он помнил их поход в ресторан. Но Соболеву, и правда, без разницы было, что она наденет, просто хотел, чтоб Карина приехала.

Зевнув, он устало потер затылок ладонью. Надо ехать домой. Все. Чего тут сидеть?

Но вместо того, чтобы разбудить Карину и претворить решение в жизнь, сел на диван около нее. Карина даже не вздрогнула. Продолжала спать, совсем тихо дыша и хмуря брови. Он очень надеялся, что сейчас она просто продолжает злиться на него, а не видит очередные кошмары.

Костю вновь одолела зевота.

"Нет. Точно пора. Надо ехать. Хоть и водитель будет машину вести, но зачем еще и ребят мурыжить? Всем отдыхать пора. Нечего попусту время тратить", решил Константин. Еще раз глянул на Карину и...

Улегся на диване рядом, удобно устроив голову у нее на коленях. Зря, зря он сел. Тело тут же воспользовалось минутной слабостью и решило урвать максимум отдыха. Не было у него сил уже, чтоб встать. И идти никуда не хотелось. Даже сдвинуться было лень.

Подозревая, что еще получит сполна за свою наглость, когда она проснется, Костя со спокойной совестью провалился в сон.

Она проснулась от того, что почти не ощущала левую ногу. Точнее, нет, не так. Ощущала она как раз ее очень хорошо - нога болела, а все мышцы кололо. Казалось, вот-вот начнется судорога. Еще не придя в себя со сна, дезориентированная и растерянная, Карина приподняла тяжелую голову и посмотрела на свои ноги, не особо понимая, отчего ей так тяжело-то?

Замерла, несколько секунд рассматривая довольное лицо спокойно спящего Соболева. И уронила голову обратно, на подушку дивана. Прикрыла глаза на миг и глубоко вдохнула. Но продолжающаяся боль в ноге подтверждала, что она уже не спит.

С новым вздохом она открыла глаза и выпрямилась. Костя немного нахмурился, но не проснулся.

Это заставило Карину усмехнуться. Почему? Кто знает, но наглость Кости ее развеселила.

Было видно, что Соболев устал. И темные тени под глазами, и резкие складки у углов рта ясно показывали степень его усталости. Она поискала глазами часы, чтобы выяснить время, но не обнаружила те в пределах своей видимости. Снова перевела глаза на Костю. Он все еще спал. И использовал ее, как подушку.

Сама не зная, зачем это делает, Карина протянула руку и медленно, словно управляя не своим телом, погрузила пальцы в русые волосы.

"Ну, чем не "Самсон и Далила""? Длина волос, конечно, покороче, чем на картине, которую Карина достаточно долго рассматривала когда-то в Амстердаме. Да и она сама, покрасивее филистимлинской блудницы на том полотне. И Соболев, вроде, посимпатичнее рисованного прототипа. А так - один в один.

Ей стало смешно. Очень. При одной мысли, чтобы сравнить Костю с тем увальнем, изображенным на картине, да и себя с полнотелой "красоткой" времен Рембрандта. Да и сила Соболева вовсе не в волосах. Стержень своей воли и выдержки этот мужчина не утратит и, будучи налысо обритым.

Смех душил и давил ее, стремясь на свободу. И Карина, в конце концов, не выдержала, рассмеялась в голос, продолжая перебирать волосы Кости.

- Что я пропустил смешного? - Не открыв глаз, сонно поинтересовался объект ее юмора.

Это заставило ее рассмеяться еще громче.

- Эй, я тут сплю, между прочим. - Возмутился этот нахал.

И одарил ее сонным, недовольным взглядом из-под бровей.

- Соболев, ты в своем уме? - С трудом подавив смех, поинтересовалась Карина. - Ты с какой стати на меня вылегся?

- Спать хотел. - Спокойно ответил он, продолжая делать вид, что спит.

Только вот его губы слишком уж близко подобрались к ее животу, и Карина ощущала, что и сам Костя ухмыляется.

- А знаешь ли ты, что последний мужчина, который рискнул на мне уснуть, кончил довольно плохо? - Совсем без смеха уточнила она, пропуская между пальцами его волосы.

Он довольно заурчал и потерся головой о ее ладонь. Тигр на выгуле, ей-Богу. На простого кота этот, разлегшийся на ней "хищник" не тянул никак.

Что-то, не совсем та реакция, на которую Карина рассчитывала.

- Мне уже начинать бояться, или можно еще поспать? - Лениво уточнил Соболев и великодушно открыл свои глаза.

Взгляд был внимательным и серьезным, в противовес легкомысленной ухмылке, все еще растягивающей его губы.

- Бойся. - Разрешила Карина.

Высвободив вторую руку, она демонстративно поболтала перед его глазами кончиком синего пояса.

- Шелк, знаешь ли, очень неплохой материал для удавки. - Вскользь заметила Карина, позволяя материалу "улечься" на шею Кости.

Он перестал ухмыляться и повернулся так, чтобы смотреть ей прямо в глаза, закинув руку за голову.

- Нашла, значит. - Спокойно констатировал он.

- Нашла. - Задумчиво протянула Карина. И посмотрела ему в глаза. - Ты - кто? Фетишист? Маньяк? На кой черт тебе это? - Как можно спокойней выговорила она, ощутив внутри уже знакомое смятение.

Костя смотрел на нее снизу вверх какое-то мгновение. Вздохнул, протянул пальцы, поиграл волосами Карины, которые падали ему на щеки и лоб. Снова забросил руку себе за голову. И не предпринял ни одной попытки, чтобы подняться с ее колен. А Карина очень старательно отводила глаза, чтобы, не дай Бог, не встретиться с его взглядом. Видеть то, что она там могла рассмотреть, было почти физически больно. И он это понял.

- Так, ладно. - Костя хмыкнул и чем-то щелкнул на подлокотнике.

Карина ощутила, что начала медленно откидываться назад и сползать, вместе со спинкой дивана, на которую опиралась. Видимо, он переключил механизм раскладывания.

- Хорошо, пусть я буду фетишистом и маньяком. - Спокойно согласился Соболев, теперь оказавшийся сверху и навис над ее лицом. - Если это тебе принять и допустить легче - пусть будет так.

Ладонь Кости обхватила ее щеку, и он просто вынудил ее смотреть ему в глаза, не позволяя отвернуться.

И теперь Карина уже не могла обманывать себя, отвергая то, что открыто, ни капли не таясь, показывал, просто кричал этот серо-синий взгляд. Точно так же, как не могла отрицать, что ее тело наполнилось жаром и истомой, лихорадочной дрожью только от ощущения того, как тело Кости накрыло ее сверху, нависнув над Кариной.

Их взгляды словно сцепились, склеились, обжигая воздух между ними разгорающимся пламенем страсти. А в памяти Карины так ярко и отчетливо вдруг замелькали воспоминания: вот они глянули мельком друг на друга в проходе вагона, и первые мысли о сексе и притяжении. Вот встретились в темном коридоре, куда ее притащил Шамалко. Прием и бар, переглядывание и оценка одним другого. Непонятный совместный завтрак и рискованная игра словами, тягучее и чуть соленое ощущение привкуса его кожи на губах, и совсем иное, тяжелое и терпкое, мускусное - глубоко в горле тем вечером, после ресторана. И все это, каждая встреча, пропитаны таким притяжением, таким желание, которого Карина никогда не помнила и не знала. Дрожью, сотрясающее каждую мышцу, бушующими волнами пульса барабанящее в мозгу.

Она задыхалась от этих воспоминаний, и Костя, кажется, ощущал то же самое, а может, и думал, вспоминал о том же.

Она видела, как темнел его взгляд, становясь совсем стального, предгрозового оттенка. И ощущала руками, как закаменели его плечи, словно он очень сильно старался не позволить себя что-то сделать. И вот в этих бушующих, штормовых глазах она видела то, чего там никак не должно было быть. Не могло, и все тут.

- Так не бывает. - Не проговорила, а, кажется, выдохнула она. - Не бывает, просто.

Еле слышно, с дрожью и страхом.

Соболев резко, с шумом вдохнул, втянув воздух через раздувшиеся ноздри. Прищурился, так, что взгляд стал почти неистовым и каким-то бешенным. Карина едва не вздрогнула, еще не видев его в таком состоянии, близком к ярости. Разве что тем утром...

А потом - все разом кончилось. Костя резко закрыл глаза, будто отрезав, прервав все то, что лишь секунду назад закручивало души в спирали. И длинно, смачно выругался. Тоже шепотом и почти не слышно. Но Карина поняла все-все слова. Сама их неплохо знала.

- Не бывает? - Костя сел, повернувшись к ней спиной. - Твою ж, налево!

Протянул руку и, забрав у нее пояс, намотал на ладонь синюю ленту.

Карине стало зябко и одиноко без его тела, прижатого, притиснутого к ее.

- Так не бывает? А как бывает, Даш? Как? Ты - знаешь точно? - Он не повернулся и не посмотрел, так легко называя ее этим именем.

А дрожь все усиливалась. Но Карина перестала анализировать и осмысливать, просто слушала этого мужчину и смотрела в его напряженную спину, так сильно контрастирующую своим видом со спокойным голосом. Голосом, в котором, казалось, до последней модуляции был выверен и контролируем и тон, и эмоции.

- Я вот, вроде не глупый человек, а и то не могу с уверенностью сказать, как бывает, а как - нет. А ты - точно знаешь? Ты - большой эксперт в области чувств и отношений? Кого ты видела, нормального? Этого труса, Сергея своего? Или мразей тех, которые тебе жить не давали? Кого, Дашка? - Костя повернулся и внимательно глянул на нее. - Я ничего не берусь утверждать или спорить. По какому праву? Что я знаю об этом? Ничего. Ничего, кроме того, что есть. И я не собираюсь спорить или голословить. Просто принял это. И отрицать - не буду.

На последнем слове его голос почти зазвенел, но и так, не отошел от выбранного тона. Костя не кричал и не ругал ее. Просто говорил. Сообщал, ставил в известность, не принимая трусливых отговорок и попыток спрятаться. Не позволяя этого.

А она - она смотрела и слушала. И когда он замолчал, глядя на нее все с тем же выражением, ничем не прикрывая своих чувств, единственное, что она смогла сделать, это сжаться в комочек, и жалобно прошептать:

- Костя...

Ей сейчас не было весело. Не было смешно. Она не была уверенной и знающей себе цену. Даже не знала, Карина ли она, или, и правда, Даша, как он ее звал. Ничего не знала о себе. Но и осмыслить то, что вот так просто он сказал - оказалась не готова.

- Костя, - почти всхлипнув, повторила она, и закусила губу, стараясь хоть как-то собраться.

Он понял. Понял все, и ее состояние, и этот страх. Глубоко вздохнув, он крепко зажмурился.

- Так, все. Хватит. На сегодня - наговорились. - Резко хлопнув ладонями себя по коленям, Соболев встал с дивана. - Поехали домой, а? Спать хочется, устали оба. Не дело сейчас говорить.

Он обхватил ее плечи рукой и заставил Карину встать. И она послушно встала. Не споря и ничего не говоря.

Домой, так домой. Он прав. В два часа ночи такие вопросы, наверное, не решают.

И так и стояла, пока он забирал свои вещи. Молча пошла следом за ним в коридор и все в той же тишине просидела всю дорогу домой, ощущая крепкую и теплую руку Кости, сжимающую ее ладонь. И думала, думала, думала.

Ничего не говорила она и тогда, когда они приехали и в тишине, не включая свет, поднялись по лестнице.

Только вот, добравшись до спальни, никто не спешил укладываться. Костя подошел к окну, да так и остался там стоять, упираясь рукой в стекло. Сбросил пиджак прямо на пол, дернул, сорвал галстук, отправив его следом. И вот так застыл. А она - просто села на край постели и продолжала думать.

А еще минут через пять, в течение которых в комнате сохранялась полная неподвижность, она вдруг встала.

И та женщина, которая поднялась с постели, устала думать. Она ничего не знала, ни об отношениях, ни о чувствах. Разве что, в совершенстве обладала информацией о страхе. Но ей очень хотелось забыть этот опыт. Эта женщина не могла бы назвать себя Кариной, потому что растеряла холодную отстраненность и присущую той уверенность в знании устройства мира. Она не знала, что принесет ей следующий шаг.

Но кое в чем эта женщина была уверена - ей хотелось узнать.

Может, и глупо, после стольких лет пыток и мук, но ей хотелось поверить, не удалось подавить вдруг вспыхнувшую надежду, присущую, скорее Даше, чем Карине. Она ничего не знала и не смогла бы утверждать.

Но она не была дурой. И не могла слепо отрицать то, что видела и понимала. А такие мужчины, как тот, что стоял сейчас к ней спиной, не делали ничего подобного ради шутки. И не разбрасывались такими словами и признаниями. Не ради того, чтоб позабавиться с кем-то.

И, наверное, единственное, в чем эта женщина была уверена - это в том, что именно этот, конкретный мужчина никогда не обидел ее, ни разу не причинил боли.

Поверила ли она в то, что он ей сказал? Нет. Нет, наверное.

Но, идя по темной комнате к нему, эта женщина очень хотела, чтобы именно этот мужчина заставил, научил ее верить в такое.

Подойдя к Косте, который продолжал смотреть в окно, Даша, да, наверное, все же она, робко и неуверенно обняла подрагивающими руками его за пояс. И с глубоким вздохом уткнулась лицом ему в спину, куда-то, между лопаток. Не совсем понимая, на что именно подписывается сейчас. Но честно признавая, что лучше в очередной раз обманется, чем струсит, и навсегда потеряет такой призрачный и невероятный шанс. Она привыкла бороться за себя до конца, до последнего вздоха. А Костя, похоже, решил стать на ее сторону в этой битве.

Он замер от ее прикосновения на какие-то мгновения, показавшиеся Даше вечностью. После чего, очень медленно, осторожно, будто, и правда, тигр, с которым она уже сравнивала его этой ночью, что боялся спугнуть свою добычу. Соболев обхватил ее плечи одной рукой, а второй поднял ее подбородок и заглянул в глаза.

Что он там увидел - один Бог знает. Но Костя вздрогнул. Сильно, мощно, всем телом. Так, как вздрагивает, начиная движение, железнодорожный состав. И она отчетливо поняла, что и Костю, как тот самый состав, теперь уже ничем не остановишь, если он сам не ударит по тормозам.

Но и сейчас, все, что смогла сделать, это тихо прошептать его имя.

Глава 22

- Костя...

Его губы обрушились на ее рот, поглощая, выпивая звук собственного имени. Он понял, что уже не сможет остановиться, но не испугался. Слишком хорошо в этот момент Костя понял, что наступило время не только молча поддерживать и находится рядом. Поверила она ему, или нет, но Карина нуждалась в чем-то большем, чем красноречивые взгляды. А Константин слишком сильно хотел свою женщину, чтобы попросить ту подождать пару минут, пока он дозвонится и посоветуется с психотерапевтом.

В любой войне иногда приходится отступать от штабных инструкций и действовать по обстановке, руководствуясь лишь своим чутьем и интуицией. И это самое чутье просто надрывалось внутри, говоря, что сейчас именно такая ситуация. В голове вспыхнула такая знакомая еще по Афгану мысль: "лишь бы не подорваться". Но, мысленно хмыкнув, Костя послал все к черту, и, как в омут, с головой бросился в прорву страсти, которая вдруг вспыхнула, затянула их.

- Дашка. Даша... - Прохрипел он, стиснув ее плечи своими руками. - Даша... - И снова впился поцелуем в ее губы, все же понимая, что не время еще озвучивать признания. - Хорошая моя.

Костя добрался до ее скулы, целуя, лаская место, на котором лишь недавно сошел синяк. Скользнул губами вниз, подозревая, что царапает ее щетиной.

- Прости. - Шептал он и, не в силах сейчас остановиться, покрывал отрывистыми, лихорадочными поцелуями ее шею и волосы.

Она отмахивалась от его извинений. Что-то шептала, слишком тихо и неразборчиво, чтобы он мог разобрать. Кидалась навстречу его губам, так же лихорадочно целовала лицо самого Кости. Тонкие, такие, непривычно неуверенные пальцы скользили по его сорочке, тянули и дергали ткань, рывками высвобождая пуговицы из петель.

Все отличалось от того, что было однажды между ними. Даже страсть, с которой они сейчас держали друг друга. Все было иначе, сильнее, первобытней, наверное. Никто никого не соблазнял, никто не пытался урвать для себя удовольствия или выиграть в флиртующем споре. Они хотели, нуждались друг в друге.

Он не очень помнил, как сдернул с нее кофту. Испугался, решив, что всколыхнет проклятые воспоминания, но Карина... Нет, Даша, так охотно прижалась, так рьяно прильнула к его груди, с которой сама уже сдирала рубашку, что все страхи улетучились. И Костя, продолжая обнимать одной рукой, другой заставил ее прогнуться, целовал, вдыхал и втягивал в себя ее кожу. Облизывал и покусывал грудь, не в силах остановить руки, блуждающие, гладящие все ее тело. Они как-то добрались до кровати, не особо разбирая дорогу, и рухнули на ту, не имея сил и желания на какие-то эффектные позиции и движения.

Костя оказался сверху, продолжая целовать ее грудь, заглаживать, сцеловывать единственный оставшийся, едва заметный лиловый синяк на ребрах. И опять, и опять прерывать поцелуи шепотом, беспокоясь, волнуясь, чтобы ей не было больно.

Но Даша только мотала головой и притягивала его к себе за плечи, как заведенная шепча только одно слово:

- Костя, Костя, Костя...

Он попытался перевернуться, решив, что не такой уж легкий, чтобы давить на нее, кажущуюся сейчас такой уязвимой и хрупкой. Да и не желал вызывать ассоциации с мучителями, наверняка, не раз пытающимися таким образом подавить, довлеть над ней.

Но Даша отчаянно замотала головой.

- Нет, так, хочу, чтобы ты был сверху... Хочу перестать бояться и помнить...

- Дашка. - Простонал он.

Приподнялся, вернулся к ее губам, ощущая, как пульсирует и горит пах, уже прижавшийся к ее бедрам.

Весь этот месяц Костя долго думал над тем, как должен отнестись к ней, как вести себя тогда, когда все же позволит их желанию взять верх. Думал над тем, как будет ласкать ее, как множество раз заставит испытать оргазм, до того, как сам погрузиться в тело любимой женщины. Но сейчас Соболев отчетливо понял, что оказался никудышным стратегом и логистом.

Какой, нахрен, план? Какая стратегия, если у него, как у сопливого пацана, дрожали руки, словно он попал к своей первой женщине? В голове горячим солнцем пульсировала кровь, застилая глаза красным маревом потребности. И он ничего не мог вспомнить из того, офигенно хорошего плана, который как-то придумал. Только снова и снова целовать Дашу не пропуская ни одного сантиметра тела, и еще больше возбуждаться, слыша тихие, полные такой же нужды, всхлипы. Ощущая такие же жадные и ищущие поцелуи.

Господи! Каким образом у них хватило выдержки когда-то играть друг с другом? Сейчас он этого не понимал.

Честно признав, что все планы и прелюдии придется отложить на следующий, а может, и на третий, или, даже, двадцатый раз, пока он хоть немного не насытиться ею, Костя одним движением вошел в нее.

Даша вонзила ему ногти плечи, наверное, до крови, и хрипло застонала. Он замер, ощущая, как тело прошибает холодный пот. А если поторопился? И еще не стоило? Может, ее телу еще нужен был покой? И он, придурок, причинил боль своей торопливостью...

Но тут Даша снова застонала и сама толкнулась бедрами, заставив Соболева погрузиться еще глубже. Распахнула свои глаза, ставшие совсем темными и ошалевшими, и сипло зашептала, сбиваясь, задыхаясь, торопливо целуя его пересохшие губы и лицо:

- Нет, не останавливайся, Костя, пожалуйста. Мне хорошо. Очень.

Все, его разум снесло этим тихим и невнятным шепотом.

"Таки подорвался", с каким-то ироничным смешком над самим собой, подумал он, и, словно, правда, взорвался, утратив весь контроль, который держал его так долго.

Он руководствовался лишь ее тихими и невнятными стонами, то ускоряя, то сбавляя темп, как бы не оказывалось сложно сдержать очередной толчок, еще одно погружение. Кожа обоих моментально покрылась солеными каплями испарины. И их пальцы, ладони, скользили по этим каплям, переплетались друг с другом, и вновь спешили дотянуться, дотронуться, найти. Их губы ласкали, и впивались друг в друга, и дыхание смешивалось, превращаясь в один, общий, то ли стон, то ли хрип. Он зачерпывал ее волосы и опускал в те лицо, продолжая вновь и вновь свои движения в горячем и влажном тепле ее тела.

Сколько прошло времени - секунды, минуты, вечность? Он сейчас понятия не имел. Но, услышав низкий, грудной, протяжный стон, посмотрев в глаза, вдруг ставшие глубокими омутами и удивленно распахнувшиеся в пространство, ощутив, как задрожало и бесконтрольно начало пульсировать ее тело - сам сорвался. Гортанно застонав, Костя ощутил, как подкатывает к самому горлу горячая, душная волна, ероша волосы на затылке и, судорожно вцепившись в подушку, лишь бы не причинить ей боли, сжав слишком сильно, в последний раз вонзился в Дашу. А перед глазами все пылало белой и слишком яркой вспышкой, как солнцем, что ли.

Пульс грохотал в ушах так, что казалось - все тело сотрясается в такт. Во рту пересохло и до одури хотелось пить. И еще - повторить все то, что только что было. Вот, только минуту передохнуть, и повторить.

Где-то под ним, под руками, которыми он упирался в матрас, чтобы ее не придавить, так же надсадно и тяжело дышала Даша. Сейчас ее глаза были закрыты, и он не видел в них отражения чувств и мыслей. Но по телу еще проходили волны дрожи, и он ощущал, всей своей кожей те впитывал.

Сердце успокаивалось, переставало так частить. И она уже дышала спокойней и глубже.

Костя не мог, да и не хотел отводить от нее глаза, смотрел и смотрел, упиваясь каждым мимолетны выражением удовольствия и блаженства на лице любимой.

Только вот, ее лицо становилось все сумрачней, и из-под плотно зажмурившихся век, вдруг градом покатились слезы. Она сжалась, свернулась клубком под ним, стараясь подавить рыдания. Но те, все равно, прорывались, пробивались сквозь ладони, срывались с ее губ тихим, задушенным ревом. Не показательно-красивым. А самым настоящим. Несчастным. Почти детским. Тем, что накатывает и не отпускает до икоты.

Костя зажмурился и крепко-крепко ее обнял. Перекатился на бок и, уткнувшись в ее затылок, начал тихонько укачивать любимую. Он слишком хорошо вдруг понял, отчего Карина заплакала. Словно в голову заглянул, прочитал страшную мысль.

Даже его, повидавшего и испытавшего от секса немало удовольствия за жизнь, потрясло то, что он только что пережил. Они пережили, вместе.

Ее же, получавшую от секса лишь боль, муку и пытки, подобное могло просто окончательно сломить. Одно дело, вытерпеть все, не осознавая, чего лишен на самом деле, и совсем другое, испытать это и пережить. Понять всю степень тех пыток, которые вытерпел. И ужаснуться от одной мысли, что опять возможно повторение тех мук после вот этого.

Тем более что то, что только что было между ними, даже у него, весьма циничного человека, язык не поворачивался окрестить всего лишь сексом. Это было куда больше. Так, словно, только с ней и могло все происходить настолько ошеломляюще и правильно. Настолько в точку, что мало какими словами можно отразить.

И потому, наверное, понимая, что не утешить ее словами, Костя продолжал тихо укачивать рыдающую в его руках Карину, и нежно целовал ее плечи, затылок, даже хлюпающий нос. Словно обещал, что теперь всегда будет только так. И молился, чтобы Карина ему поверила.

Ему хотелось спать, причем так, что глаза даже болели. Хотелось есть, ведь ужин так и остался на столике в кабинете. И от одной мысли о позабытой еде, подводило живот. А еще, ему все так же, до одури, хотелось снова заняться с Кариной любовью. Задача на миллион долларов - пойди, разбери, какой он, у мужика, основной инстинкт?

Последние полчаса Соболев честно пытался заснуть, решив, что остальное подождет. Ага, не тут-то было. "Бурление крови" в паху, подогреваемое месяцем воздержания и постоянного возбуждения из-за ее присутствия рядом, явно, не способствовало спокойному отдыху, да и желудок, то и дело напоминал о себе.

Карина, вроде бы, уснула. Хотя и тут он не брался утверждать. Но ее дыхание было спокойным и глубоким, да и рыдания утихли минут сорок назад.

Смирившись с тем, что, несмотря на усталость - сон к нему не шел, Костя открыл глаза и глянул на часы. Без десяти минут четыре утра. Обалдеть. Через два часа вставать, а он спал минут сорок за всю ночь. Надо хоть поесть, что ли. Осторожно отодвинув Карину, Костя выбрался из кровати и разыскал исподнее. Вспомнил, кто именно его эконом, секунду поразмышлял и, решив, что рисковать не стоит, мало ли чего тот себе надумает, если, не дай Бог, заявится сейчас на кухню, поплелся в гардероб за спортивными штанами.

А когда вышел - сразу "уперся" взглядом в глаза Карины. Она не спала. И смотрела на него то ли настороженно, то ли с сомнением. А может, и сама хотела спать, а он тут бродит, мешает. Главное, слезы кончились, и то хорошо.

- Я есть хочу. - Остановившись у постели, объяснил он свои перемещения. - Ты, как? Рискнешь совершить со мной ночной набег на кухню? - Костя усмехнулся.

Карина еще пару секунд разглядывала его все с тем же выражением, а потом - медленно улыбнулась в ответ.

- Мужчины. - Глубокомысленным тоном изрекла она.

Потянулась и села в постели, как была.

- Я, между прочим, не настаиваю. - Костя сделал вид, что сие замечание его задело. - Может, мне и самому там еды мало. И если ты не хочешь...

- Хочу. - Карина встала и прошла мимо него в гардероб. - Я не ужинала.

Он прищурился и проследил за ее обнаженной спиной, радуясь тому, что брюки достаточно свободные.

- А вечером ты другое говорила.

- Соврала. - Донеслось до него. - Не могла же я тебя объедать, бедного, оголодавшего. Вы, мужчины, куда хуже голод переносите. Нервничаете, злитесь.

Карина появилась на пороге в халате. Едва ли не точной копией того, что был у нее в Киеве, только этот оказался какого-то зеленого оттенка, в темноте было сложно разобрать точно. Она посмотрела на него с каким-то сомнением, держа в руках концы пояса. После чего, с усмешкой, завязала тот крепким узлом на талии.

Костя усмехнулся.

- Не переживай, одного мне достаточно, на этот пояс - не претендую. - Он подмигнул.

А сам пытался разобраться, что значило ее поведение. Сейчас Карина впервые за все время своего пребывания в этом доме надела нечто, откровенно сексуальное. Ткань скользила и шуршала, обволакивая ее тело, заставляя его сомневаться, что желание наесться в данный момент для него первоочередное.

Что это? Очередное испытание для него? Ее попытка отстраниться, отступление со стороны Карины? Или, наоборот, хороший признак?

Эх, кто б объяснил? Валентину, снова, звонить некогда. Ну и, ладно, и сами не лыком шиты. Разберется.

- Идем? - Она легко прошла мимо него и остановилась в дверях комнаты.

- Идем. - Таким же тоном согласился Костя, отправившись следом.

В эту минуту в поведении Карины не было ни капли неуверенности или сомнения, которых в избытке хватало пару часов назад. Она вела себя так же, как до этого вечера, заставляя его мозг лихорадочно просчитывать варианты и возможные причины.

Так, в тишине, обойдя охранника, сейчас дежурившего в холле, судя по свету, они добрались до кухни. Решив не включать освещение, он в потемках добрался до холодильника. Куда и залез, по полному праву считая себя хозяином дома, и без всякого стеснения принялся инспектировать полки. Попутно жуя первое, что попадалось под руку. Уж очень он был голоден. Это оказался кусок какого-то мясного рулета.

Карина за его спиной фыркнула и, одарив выразительным взглядом, оттолкнула Костю от разграбливаемого холодильника.

- Фил нас убьет, если узнает, что мы поленились взять тарелки и таскали ужин... или завтрак с полок. - Иронично заметила она.

- Во-первых, это еще надо посмотреть, кто-кого, - он запхал в рот последний кусочек законной, но такой маленькой "добычи". - И, во-вторых, уволю к чертовой матери, если попробует хоть слово сказать! Я ужасно голодный! - Испытывая блаженство от ощущения еды во рту, невнятно проворчал Костя.

А она, таки права, он сразу ощутил себя добрее. Но ухваченного куска, определенно, было мало, чтобы наесться, а путь к источнику пропитания оказался отрезан.

- Не настолько, чтобы не потерпеть еще две минуты. Уж поверь, я в этом разбираюсь. - Карина хмыкнула.

И его назад не пустила. Достав какие-то пластиковые контейнеры, она закрыла холодильник. Из ближайшего шкафчика были извлечены тарелки и, буквально за две минуты, Карина умудрилась сервировать очень даже приличный ужин. Или завтрак, как она верно отметила.

- Не сложно, правда? - К его удивлению, Карина довольно изящно уселась на разделочный стол, стоящий в центре кухни.

Он решил не спорить и взял свою порцию, оперся спиной на этот самый стол так, чтобы касаться ее бедра. В конце концов, держать дистанцию теперь - было бы просто глупо. Какое-то время они молча ели. Оба, в самом деле, оказались очень голодны.

Карина, похоже, наелась первой. Отставив тарелку в сторону, она отвернулась, словно бы смотрела в окно. Что ей там было видно, он не спрашивал. Да и, вообще, пока не был уверен, что готов поддерживать беседу, все еще не наевшись.

Еще минут пять прошло в полной тишине. А потом он ощутил, как ее рука коснулась его плеч, прошлась по ним, поглаживая кожу, легонько царапая затылок ногтями. И, вслед за первым касанием пальцев, его плеч коснулись ее губы.

Стараясь не поперхнуться, Костя аккуратно отставил тарелку. Прикосновение Карины, как и все ее поведение сейчас, были очень даже уверенными. Она точно знала, что делает, и зачем. А вот он ее цель пока понять не мог. И не прочь был бы выяснить побыстрее, пока еще мог соображать. Потому как, удовлетворив голод, и ощутив ее ласку, Костя мог поклясться, что спать уже, как-то, совсем расхотелось.

Развернувшись, он перехватил ее руку в области запястья и легко коснулся губами ладони.

- Что ты делаешь? - Спокойно, насколько мог в этом состоянии, уточнил он, глядя ей в глаза.

Карина усмехнулась и, не забирая руку, немного подвинулась. Обхватила его ногами за талию.

- Похоже, я теряю квалификацию, если тебе приходится спрашивать. - Иронично заметила она, и наклонилась.

Теперь ее губы скользили и ласкали его шею и грудь.

Костя судорожно втянул в себя воздух и негромко выругался, поняв, что отпустил ее руку и сам уже загреб полные пригоршни волос Карины, словно старался прижать эти полные, чувственные губы еще плотнее к своему телу. Черт! Видит Бог, она вроде и не делала ничего особенного. Любая другая, навряд ли, вызвала бы хоть мимолетный отклик его тела подобными безыскусными ласками. А Карина уже взорвала ему всякий контроль и мозг. Он понятия не имел, как она касалась и какие именно точки находила на его коже и теле, но Соболев прекрасно ощущал, что она явно скромничает. Карина не потеряла ни капли своей квалификации.

- Не думаю, что нам стоит продолжать. - Просипел он, стараясь удержать воздух в легких.

Что было непросто. Как и думать, стоя между ее обнаженных бедер. Полы халата распахнулись, представив его жадным глазам ее живот, с маленькой, темнеющей впадинкой пупка, и стройные ноги. Да и верхняя часть халата держалась на честном слове. Да, ладно, кажется, просто зацепившись за острые, набухшие соски Карины. И все это здесь, в миллиметрах от него, от его рук, языка, кожи...

Сомнительно, чтобы какой-то мужчина мог спокойно отреагировать на такую картину.

- Ты меня хочешь. - Не спросила, а утвердительно заметила она, не отрывая губ от его ключицы, покусывая и лаская ту. - Или тебе нужна только неуверенная, сомневающаяся в себе девушка? Такую меня ты держать и целовать не хочешь? Я, ведь, не только Даша. Давно уже не она, Костя. Или мне для тебя ее играть?

Ладонь Карины уже пробралась мимо пояса спортивных брюк и дразняще, легко, сжала его напряженную плоть. Отпустила. Порхнула пальцами от самого кончика, до основания возбужденного члена.

- Я - Карина. И я та, кто есть, я...

"Господи, даруй ему хоть немного выдержки!"

Не уверенный, что его молитва услышана, Костя нежно потянул ее волосы, перепутавшиеся в своих пальцах, и жадно впился во влажный рот, не дав договорить. Так, словно и не ласкал ее час назад. Будто и не пробовал еще того удовольствия что дарило ее тело.

Она была совершенно неправа и права в то же время - он безумно, до чертиков хотел ее. Как Дашу, как Карину. Как свою женщину, просто-напросто. И никакая просторность брюк не могла скрыть этого. Но дело-то было не в этом. Как и не в том, о чем она тут себе надумала.

- Да, я хочу тебя. - Не таясь, признал Соболев и с трудом оторвался от ее губ. - И никак не делю тебя на части, или составляющие.

Наклонившись, он заставил ее откинуться, упереться руками в стол, позади себя. Поймал глазами напряженный и внимательный взгляд Карины.

Опять она боится. Опять не верит. "Наша песня хороша..."

Ну и, ничего. И пойдем по-новой. В принципе, понять ее недоверие он мог. Люди его круга, не то, чтоб часто, предлагали подобный уровень отношений таким женщинам, тут сомнения Карины очень даже оправданны. Только ему на это плевать.

Отпустив себя на какую-то долю времени, Костя с алчностью припал к ее груди, целуя и посасывая напряженные вершины сосков. Стянул ее халат так, что Карина не могла поднять руки. Но эта чертовка не растерялась, и заменила пальцы руки, стопами, умудрившись стянуть одной ногой его штаны. Нет, определенно, она зря волновалась по поводу своей квалификации.

- Ты мне вся нужна. Без остатка. - Прохрипел он, уткнувшись своим лбом в ее. - Вопрос в другом, моя хорошая, хочешь ли ты сейчас меня? Или делаешь то, что считаешь должным, исходя из своего опыта?

Ее глаза, находящиеся к его так близко, что немного сливались, удивленно распахнулись. Но она молчала. Что ж, где-то так он и подумал.

Эх, стоит ведь, посреди кухни со спущенными брюками, почти уложив на стол любимую женщину. Пульс грохочет в ушах, как автоматная очередь. И ее очень теплые ступни, хоть и замерли, но все еще не отпустили его... "вздыбленную мужскую гордость". А надо как-то отстраниться и сделав невозмутимый вид, продолжить жевать.

Со всеми этими ее проверками надо не железную, а какую-то железобетонную волю иметь.

Медленно вдохнув, Костя начал отстраняться. Сцепил зубы, ощущая, как легонько шевельнулись пальцы ее ног. Твою ж...

- Очень. - Тихо произнесла она.

И полностью улеглась на стол, умудрившись одним движением руки развязать пояс халата.

- Что "очень"? - Чувствуя себя дураком, у которого мозг отказался соображать в виду обескровливания, переспросил Костя.

- Я очень хочу тебя сейчас, Костя. - Медленно улыбнувшись, очень внятно повторила Карина.

Взяла его руку и положила на свою грудь. Слева, позволяя почувствовать, как частит ее собственное сердце.

Еще секунду или две он стоял неподвижно. Одним взглядом как-то охватив всю ее, всю картину целиком. Карину в распахнутом халате перед ним, на кухонном разделочном столе, с водопадом темных волос, рассыпавшихся по дереву, частично падающих в раковину. Ее грудь, полную, "настоящую", как она как-то с гордостью ему заявляла. С призывно торчащими сосками. Плоский живот и стройные ноги, продолжающие мучить и доводить его до грани какими-то легкими и незаметными движениями.

И понял, что все.

Он не сдержится. И опять пошлет свой распрекрасный план до фени. Эта женщина, не важно, Карина, Даша - была его слабостью. И жаждой.

- Вот теперь нас Фил точно убьет. - Почему-то заметил он, начина ухмыляться. - Сто процентов поймет, чем мы тут "оскверняли" его кухню.

Его руки ухватились за ее раскинутые бедра, рванули на себя. Костя вжался во влажное лоно напряженной плотью. Прижался ртом к ее улыбающимся губам. И все повторилось.

Не было сил сдерживаться. Не помешали им ни посыпавшиеся на пол тарелки, разлетевшиеся на части, ни твердая поверхность стола. Руки скользили по враз вспотевшей от этого жара коже, губы слизывали соленые капли, и снова впивались в рот. А Костя прижимал ее к себе все крепче, все глубже погружался, опять забыв о размеренности и контроле. И руки Карины путались в его волосах, прижимали его губы к ее лицу, к ее губам все сильнее. Ее тихие стоны и судорожное дыхание кружило ему голову, заставляя забывать обо всем вокруг и жадно хватать ртом воздух, отчего-то ставший разреженным.

И потом, когда они, отчаянно задыхаясь, приходили в себя, а Костя в очередной раз мысленно подсчитывал на спине царапины, Карина вдруг засмеялась. Попыталась остановиться, тыкаясь лицом ему в грудь, зажимала себе рот, прижимаясь губами к его лицу. И все равно хихикала.

Не имея пока сил, чтобы нормально вздохнуть, не то, что вести разговоры, Костя с трудом приподнял голову и посмотрел на нее, вздернув брови.

Она захихикала громче.

- Точно. - Почему-то шепотом, давясь смехом, прошипела Карина. - Ты прав. Фил нас убьет. Или, как минимум, лишит завтрака, пока не устранит все следы погрома. И все здесь не продезинфицирует. - Она опять зашлась в приступе хохота.

Костя лениво улыбнулся и потерся носом между ее подрагивающими грудями. Он подозревал, что этот смех был тоже формой нервной, в чем-то истеричной реакции психики Карины на только что произошедшее. Но пусть лучше уж так, чем те рыдания.

- Предлагаю скрыться с места преступления и сделать вид, что мы ни о чем не знаем. Пусть валит все на охранников. - Еще не до конца восстановив дыхание, предложил он.

Карина зашлась в очередном приступе смеха.

- Все равно мы завтрака не увидим, он тогда пойдет с ними ругаться и упрекать, что "мальчики" веселились без него. - Не очень внятно, задыхаясь, выговорила она. - Да и потом, не поверит он. Уже столько раз пытался с ними заигрывать, а те смывались. Поймет, что мы тут буянили.

- А нам что? - Поднялся с нее Костя и потянул Карину за собой со стола. - В положении хозяев куча своих прелестей. Нас их догадки и предположения не касаются. Что хотим, то в своем доме и творим. - Самоуверенно заявил он, и прервал ее следующие слова поцелуем.

Когда он оторвался от ее губ, Карина оказалась странно молчаливой. Даже хихикать перестала. И смотрела на него почти подозрительно. Но молчала. Он решил ее не тормошить. На одну ночь, и так, потрясений - "выше крыши".

Да и потом, такая усталость накатила, что предстоящий путь на второй этаж казался почти непреодолимым. Карина рядом, вдруг, тоже принялась зевать, наверное, ощутив то же самое. Не отпуская ее от себя, Костя медленно побрел в сторону лестницы и спальни в перспективе.

О том, был завтрак, или нет, они так и не узнали. Оба благополучно проспали почти до обеда. Может, будь Карина одна, Фил и решился бы что-то заметить. Но, очевидно, его присутствие сыграло не последнюю роль в невозмутимом и тихом поведении эконома. Что Костю полностью устраивало. Зато, его самого, так и тянуло начать смеяться, когда он встречался с лукавым взглядом Карины через стол.

Впрочем, с сожалением, Костя не мог не отметить, что и, несмотря на все, что было, она продолжала держаться несколько отстраненно. Но и не шарахалась больше от его ласк и поцелуев. Принимала их, а не расценивала, как нечто несусветное. Что уже, определенно, было прогрессом.

Глава 23

Этот гад не давал ему ни одной зацепки. Ни одной лазейки не оставлял! Никак к нему не подкопаешься, все продумает, все хвосты подчистит. Душу дьяволу Соболев продал, что ли?

А даже если так, ничего этому гаду все равно, не обломится. Обойдется. Он свою душу, тоже, не за просто так разбазарил. Да и полезнее черту будет, вон, скольких досрочно на постой в ад отправил.

Эта мысль и воспоминания были приятными. Заставили немного отвлечься. Он даже позволил себе поерзать, устраиваясь поудобней. Хорошо, все-таки, что удалось обнаружить этот недостроенный дом. Следить за кем-то в секторе частных, да еще и элитных домов, тот еще геморрой. Кругом куча охранников, собак, самих богатеев, трясущихся за свои никчемные жизни. Только все это его занимало мало. А вот Соболев...

Соболев. Он должен умереть. И точка. Сколько можно ждать? Он и так уже столько лет дожидается удобного случая.

И теперь, конечно, потерпит. Не запорет все из-за нетерпения и жажды мести. Должен же этот гад ошибиться! Где-то, да должен. А он дождется и найдет его слабое место.

Он следил за ним уже столько времени, и еще немного проследит.

Был момент вчера вечером, когда он подумал, что сумеет добраться до этого гада. Но, нет, даже ночью Соболев и его охрана не теряли бдительности.

Да еще и эта сучка. Она все время отвлекала его внимание. Он никак не мог понять, с какой радости Соболев ту держит возле себя? Даже в офис вчера притащил. Но тут ясно, это понятно, как раз. Вчера к нему глава местного криминала приезжал, видно, девка гостя "развлекала".

Внутри закрутилась привычная злоба и ненависть на эту падлу. Его он, значит, за какую-то потаскушку без рода и племени, едва не пристрелил! Он, значит, под трибунал по милости Соболева попал. На зону. А теперь этот борец за правду своим гостям такие развлечения, за которые его под дулом автомата держал, сам предлагает, лишь бы в работе способствовали. Падла! Ну, ничего. Ничего. Соболев ему за все заплатит. И шлюхой этой он еще попользуется.

Однако, непонятно, с какой стати Соболев ту, вообще, у себя в доме держит? Или и сам грешен стал с годами? Потянуло на это дело? Оценил, как приятно, когда беспомощная жертва смотрит на тебя загнанным взглядом. И ничего, ничего не может. Какой же это кайф...

На секунду отставив бинокль, он мечтательно прикрыл глаза, предаваясь приятным воспоминаниям.

А сучку, кстати, хорошо стерегли, как ни странно. Это он даже лично проверил, когда та выбралась по магазинам. Интересно, чтоб не убежала? Или Соболев имел на нее другие виды? Большие планы?

Как бы узнать? Пока было мало что ясно. Но он даже приблизиться к девке не смог. Охрана его оттерла так, что и не придерешься. Только и смог, что телефон вытянуть. Правда, без особого толку. Информации в том было - кот наплакал. Новый тот был, что ли? Только с десяток номеров. При ее-то уровне и клиентуре, как-то слабо. Правда, теперь у него имелся номер Соболева. Только что с тем делать? Сообщать о своем присутствии звонком и "горячим" приветом от бывшего собрата по оружию - он пока не собирался.

Эта падла сама узнает все, и вспомнит, и посмотрит ему в глаза под дулом пистолета. А потом он его пристрелит. Наконец-то.

Костя уехал в офис часа два назад, а Карина так и сидела в спальне. И дело было вовсе не в том, что она боялась взбучки от Фила. В отличие от предыдущей экономки Соболева, парень очень хорошо понимал, когда можно поддевать или смеяться, а когда и рта раскрывать не стоит. И сейчас, Карина не сомневалась, Филипп даже не попытается выяснять, что произошло ночью в кухне. Да и потом, сам не маленький, техническую сторону процесса и так поймет. А изливать душу никто и никому не обязан.

И, тем не менее, зная, что никто не будет ее трогать, она все равно не выходила из комнаты.

Почему? Карина не знала. Наверное, просто, не была пока готова к встрече с жизнью, миром, или чем-то там еще, пока не придет в себя. А этого она, определенно, еще сделать не успела. И в какую именно себя ей надо приходить - тоже еще не могла бы сказать с уверенностью.

Такие размышления даже для нее самой попахивали шизофренией, но иначе сформулировать не получалось.

Как-то, не особо воодушевленно вздохнув, Карина поднялась и побрела в гардеробную. Медленно, словно с трудом переставляя ноги. И неясно с чего, ведь. Выспалась же утром. Да и ночью ее не мучали, а... Или, все-таки, мучали? Как понять? И как разобраться с тем, что теперь творится внутри нее.

Остановившись перед зеркалом, Карина сбросила на пол халат и посмотрела на свое отражение. Тело было все то же, что и десять дней назад. Только синяки прошли уже совсем. На ребрах слабый след остался. А так - все. Ничего не изменилось в ней внешне. А внутренне... Внутренне она сегодня вдруг ощутила себя совершенно иной. Какой - пока не поняла. Но не такой, как была до того момента, пока не встала ночью вот в этой самой комнате и не обняла Костю со спины.

Из зеркала на нее смотрела та Карина, которая была так знакома. И не она. Что-то изменилось в глазах этой женщины. Появилось что-то непривычное и новое. Только вот не разобрать пока, хорошее или плохое? И не страх ли там, в этих напряженных глазах. Наверное, и он тоже.

Сделав два шага, она почти впритык стала к зеркальной поверхности. Протянула руку и приложила ладонь к прохладному стеклу. Еще раз внимательно осмотрела себя.

Было время, когда она ненавидела все эти округлости и линии. Потом начала принимать, как нечто безысходное. Не как проклятие, даже. А как карму, наверное. Она такая, какая есть, и просто несет все, что дано ей в этой жизни. Но в этот момент Карина смотрела на свое тело по новой.

Все еще высокая грудь, и правда, полностью природная, без каких-либо хирургических вмешательств. Полная, упругая. Тонкая талия и крутой изгиб бедер. Длинные, стройные ноги. Карина не была хрупкой или тонкокостной. Но и не плотной. Изящной, в каждой черте, пожалуй. От природы красивой. Но и, нельзя было не признать, что она немного лукавила, когда, флиртуя в отеле с Костей, заявляла, что совсем не в курсе достижений косметологии.

Да, Карина не увеличивала грудь и губы. Это все было ее, родное. Но она регулярно посещала клинику, не пропуская курсы биоревитализации, чтобы кожа лица и тела оставалось по-молодому упругой и розовой. Она не понаслышке знала, что такое "Ботокс", и благодаря ему на ее лице практически не было и малейших морщинок, уже положенных по возрасту. Лазерные процедуры помогли забыть о нежелательных волосках, и на лобке сейчас осталась лишь аккуратная, дразнящая и заманивающая темная полоска. А на остальных участках тела - и в помине ничего не осталось.

Что поделать, ее покровители и клиенты даже избивать хотели красивое тело.

Это ли тело привлекло его?

Возможно. Но сколько таких "тел" крутилось вокруг Соболева? Десятки, сотни? Кто упустит шанс завлечь в свои сети такую добычу даже на время? Почему же он выбрал ее, Карину?

Она вот, не стремилась привлечь его внимание. Отбивалась, даже.

Может он поэтому так старался ее заполучить? Добился, получил. И что теперь? Чего ей ждать от непонятного и настойчивого мужчины, упорно идущего к какой-то своей, неведомой ей цели?

Карина уселась на пол, на свой халат, по-турецки скрестила ноги и продолжила отстраненно себя рассматривать.

Не девочка, ведь. Совсем уже не девочка. А этой ночь впервые испытала оргазм в постели с мужчиной. Не сама себе доставила удовольствие. А он ей его подарил.

Карина резко выдохнула и закрыла лицо руками.

Она не знала! Не знала, что бывает так!

Как такое возможно?! Как? Ведь вся ее жизнь состояла из сплошного секса?!

Почему же она не знала, что ТАК бывает?

И ладно бы ее только пытали и мучили. Но были же в ее жизни и другие мужчины. Когда Дима разрешил ей самой выбирать покровителей и почти перестал "сдавать" членам своего клуба, она избегала тех, кто мог причинить ей боль. Те мужчины, которых Карина выбирала, были, скорее, вечно куда-то спешащими, погруженными в свои дела. Которым по статусу и положения положена была умелая и разбирающаяся любовница, и которым некогда было тратить время на случайные поиски. Эти мужчины не были внимательными любовниками, да. Скорее, приходя к ней, они сбрасывали все свои стрессы, семейные, политические, финансовые, и снимали рабочее напряжение, используя ее как психотерапевта, что ли. И в разговоре, и в сексе. Они, ясное дело, не заботились о ее удовольствии. Это она должна была обеспечить им максимальный кайф.

Были в ее жизни и две другие попытки. Карина пыталась завести роман. Ну, или что-то похожее. Она пробовала "встречаться" с мужчинами, которые не знали ни кто она, ни чем занимается. Просто знакомилась в баре, по "заданию" психотерапевтов, когда проходила одну из реабилитаций. В те два раза, она выбирала мужчину, который бы привлек ее физически, возможно, возбудил бы. Но и тогда Карина не испытала оргазма во время секса. Не могла оказаться настолько уязвимой. Настолько потерять контроль.

Почему же с ним? С Костей допустила подобное? Почему это вышло так?

Карина откинулась на холодное зеркало спиной, отвернувшись от своего отражения. Не глядя на себя, не видя этого тела, не напоминая себе о том, для чего его холили и лелеяли, содержа в "рабочем" состоянии, признаться себе было легче. Она начала доверять ему.

Как? Когда? Почему? Понятия не имела.

Как, вообще, можно было рискнуть довериться мужчине, после всего, что те с ней творили? На этот вопрос она не знала ответа.

А вот что Карина знала, это то, что нечто изменилось в ней, когда она нашла свой пояс в его рабочем столе. Что-то треснуло и надкололось. И пошло трещиной, когда, проснувшись, она увидела Соболева, спящего у нее на коленях.

Ни один из ее покровителей, ни один из тех, кто избивал ее, кто мучил - никогда не оставались настолько беззащитными и открытыми перед ней. Никто и никогда настолько ей не доверялся. А Костя сделал это легко и просто, словно так и должно.

Нет, конечно, дело было не только в этом. Дело было во всем этом месяце. В каждом его поступке, слове, во всем отношении. Но эта, последняя ночь - подтолкнула подсознание, сознание и все, что было ею к такому странному и необычному для Карины решению. И, пусть не полностью, пусть лишь на какую-то долю, но и она ему доверилась. Он добился того, чего хотел. Даже более, наверное.

И, Господи! Как же ей было хорошо. Она и не знала, что может быть настолько хорошо от секса. И так больно от этого нового знания, от понимания, насколько же многого, на самом деле, ее лишили.

Однако, несмотря на все то, что испытала с ним, Карина все еще не понимала этого мужчину. Мужчину, руки которого ласкали, а не били, который целовал, а не мучил, который заботился о ней. Мужчину, который приравнял ее к себе и назвал свой дом - их домом, чем полностью ее дезориентировал.

И сейчас, сидя в гардеробе, словно маленькая девочка, прячущаяся в шкафу от мира, который ей не понятен, Карина не знала, сможет ли понять Константина? Или же, уже поняла, и просто боится это себе признать, страшась очередного обмана и новой боли? Такой боли, которой еще не испытывала. Такой, какой может и не вынести.

- Что ж, ладно. Теперь уже что? Обошлось, и ладно. - Валентин взъерошил волосы и со вздохом плеснул себе коньяка в кофе. - Знаешь, Соболев, я с тобой так алкоголиком стану. - Проворчал психотерапевт.

- Я оплачу твое лечение. - Невозмутимо ответил Костя, не прекращая курить.

Несмотря на то, что на улице не так уж и потеплело сегодня, температура держалась максимум на один-два градуса выше нуля, окно в кухне было распахнуто настежь. Он стоял у того и курил, раздумывая над какой-то фантасмагоричностью ситуации. Они так и продолжали встречаться у Валентина Петровича дома. Соболеву так было удобней, меньше народу знало об этих визитах. А, учитывая то, сколько именно он рассказывал этому психотерапевту, такая предосторожность не казалась лишней.

Выдохнув в холодный воздух дым, Соболев вдруг подумал, что там, внизу, его водитель, и охранник по совместительству, наверняка, на все лады костерит сейчас шефа. То есть его самого. Додумался, тоже, выставился в окно, как бесплатная мишень. Вечером. На фоне хорошо освещенной кухни. Умник. Словно у него сейчас мало "доброжелателей", которые обрадуются такому подарку.

Развернувшись, он вернулся на свой табурет.

- Ты бы, хоть, нормальный коньяк брал, что ли. - Посоветовал он Валентину, с некоторой грустью глядя на бутылку все с той же бурдой, что тот пил и при первой их встрече. Выпить хотелось. Но не это. - Есть же хорошие сорта и виды коньяка, знаешь ли...

- Есть разные доходы, знаешь ли. - Ехидно прервал его психотерапевт. - Я по своим деньгам сорта рассчитываю.

- Я тебе мало плачу? - Соболев приподнял бровь, припоминая, что, вроде, намекал на возможный расстрел. Напомнить, что ли?

Хотя, по виду Валентина нельзя было сказать, что тот продолжал его бояться. А вот смутился, это да.

- Нет. Нормально. Мне просто..., - Валентин уставился на стол перед собой и покрутил чашку в пальцах. - Мне на другое деньги нужны. Коньяк перебьется.

Соболев хмыкнул. Он платил очень приличные деньги, куда больше обычного гонорара Валентина Петровича. На что же это ему не хватает?

- Ты играешь? Или другое - это наркотики, женщины?

Валентин удивленно посмотрел, оторвавшись от своей чашки.

- Нет. Ты что. - Он даже рассмеялся. - Я... - Валентин помедлил и снова смущенно отвернулся. Девица перед ухажером, ей-Богу. - Я клинику хочу открыть. Чтоб все там было, и для наркоманов лечение, и от алкоголизма, и группы поддержки. Как на Западе, знаешь...

- Нет, Бог миловал от таких заведений. - Хмыкнул Костя.

Но расслабился. Слишком много этот человек знал о Карине. И имей какие-то пристрастия - его на этом могли бы подловить другие. И прижать.

- Эм..., да, я не то имел в виду. - Валентин растерянно потер лицо.

- Я понял. - Костя усмехнулся и вдавил сигарету в пепельницу. - Ну, с клиникой я тебе помогу. Об этом не переживай. А коньяк - купи нормальный. А то, и правда, как алкоголик уже, все сам и сам пьешь, я такую муру в рот не возьму. Точно сопьешься.

- Слушай. - Валентин занервничал вдруг с чего-то. - Я ничего такого не имел в виду. И не намекал. Ты мне и так в три раза больше платишь. Не надо.

- Прекрати ломаться. Когда такое предлагают за просто так - "спасибо" надо говорить. - Костя достал пачку сигарет. Но вместо того, чтоб прикурить новую, принялся крутить ее в пальцах, постукивая по столу. - Ты еще рад не будешь, когда мой пресс-отдел развернет рекламную компанию и начнет расхваливать то, как я молодежи в борьбе с такими проблемами помогаю. И тебе хорошо, и я из этого пользу и выгоду извлеку. Опять-таки, благотворительность позволяет уменьшить налоги. - Он передернул плечами, отметая любые возражения. - Я в накладе не останусь.

Валентин, кажется, собирался и дальше спорить. Но, посмотрел на него, передумал. И правильно. Похоже, не забыл все-таки, об угрозе. Да и, вообще, нечего с умными людьми спорить. В этом деле Костя понимал больше. Любая подобная клиника, если только Валентин не планировал сразу же разориться - это бизнес. А бизнес - это его, Костина стихия.

- Значит так, возвращаясь к Дарье, - переключился Валентин на предыдущую тему. - Ты теперь, только, не вздумай ей покупать что-то или бриллианты дарить.

- А что не так с бриллиантами? - Костя откинулся на стену.

Насколько он помнил, Карина всегда надевала украшения именно с бриллиантами. Не то, чтобы он планировал прямо сейчас бежать и покупать ей украшения, но в перспективе у него могли появиться такие идеи.

- Ты же не хочешь встать в один ряд с ее покровителями? - Похоже, удивился Валентин. - Она же это посчитает "платой" за то, что у вас было.

Костя вновь принялся стучать пачкой по столу.

- Ну, это я, положим, и сам понял. Не дурак. Только мне теперь, что, никогда ей подарки дарить будет нельзя?

- Подарки - можно. - Великодушно позволил Валентин. - Только не стандартные. Не меха, драгоценности, платья. Не то, что там у вас в кругах любовницам дарить принято, если ты хочешь показать, что воспринимаешь ее совсем в ином статусе.

- А что тогда? - Константин заинтересовался, вдруг поняв, что и правда, давно привык мерить любые дары принятыми категориями для его круга.

Так всем легче, вроде. И дарителю не надо особо напрягаться, и одариваемый легко трактует посыл.

- Не знаю. - Валентин усмехнулся, видно поняв, что у Соболева на уме. - Ты с ней живешь, вот и узнай, что ей интересно. Придумай, что-то.

- Говорил бы ты поконкретней, Валентин, цены б, вообще, не имел. - Костя усмехнулся и спрятал сигареты. Поднялся. - А так все время - "сам думай".

- Я же не маг, и не "бабка", чтоб "конкретным" счастьем тебя осыпать. Я могу только сказать, чего делать не стоит, и в каком направлении двигаться. А остальное... - Валентин развел руками. - Остальное у каждого человека свое, индивидуальное, и универсального средства для всех просто не существует.

- Да, понял я, понял. - Отмахнулся Соболев. - Ладно. Потом позвоню. - Бросил он напоследок.

И, пожав руку Валентину, вышел из квартиры. Пора было ехать домой, и так задержался дольше, чем планировал. Да и, что там лукавить, хотелось увидеть Карину.

Несмотря на то, что в офис Соболев сегодня добрался только к двум часам дня, дел оказалось столько, что казалось, будто уже полтора суток прошло, а не половина. Он замотался. До открытия здания со всеми его центрами, офисами и развлечениями - осталось две недели. И Шлепко то и дело отвлекал его, что-то уточнял, консультировался по уместности каких-то мероприятий и выступления Кости на этом открытии. Честно говоря, он там и появляться не хотел. Но что делать, иногда надо "бросать кость" своему пресс-отделу. А то люди, и так, по большей части, сами по себе работают, едва ли не махнув на него рукой.

Да и последние новости из столицы не добавляли спокойствия.

Шамалко отступил. Временно, конечно. Тут и гадать нечего. Не сработал шантаж, он что-то новое придумает. Но хоть не дошло дело пока до файлов, которые Карина принесла. Своим обошлись. И то хорошо.

Однако теперь начал беспокоиться Картов. Что этот прознал и как пронюхал, Костя пока не выяснил. Но Никольский доложил, что Дмитрий начал "рыть" что-то, расспрашивать и выяснять потихоньку. Возможно, пытался дозвониться до самой Карины. Разумеется, без толку. Так что, Костя не сомневался, что завтра-послезавтра Картов позвонит уже ему. И карты надо разыграть правильно. Так, чтоб больше вопросов не возникало. И чтоб Карина ничего не узнала. Ей сейчас это, однозначно, не надо.

В столовой, как ни странно, никого не оказалось. Костя решил было отправиться на кухню, подозревая, что Карина вполне может сидеть там. Но, проходя мимо окна, заметил на подоконнике пачку листов. Угрызениями совести он никогда не мучился. Да и она сама, кажется, тоже. Исследовала же вчера содержимое ящиков его стола.

С интересом, Соболев начал просматривать рисунки. До этого, как-то, все не выходило посмотреть, что она там рисует. Пролистал всю стопку он минуты за три. Потом подошел к бару, плеснул себе коньяка. Хорошего. И сел за стол, уже вдумчиво, со вкусом, рассматривая детали и мелочи.

В конце концов, отложил все рисунки и залпом выпил содержимое бокала. Не хорошо, конечно, неправильно по отношению к такому напитку. Но, вот, захотелось.

Эх, опять придется жить в отеле. Месяц, минимум. Один ее камин в гостиной, в форме огромного, круглого очага по центру, чего стоит. Как и веранда по периметру первого этажа. Главное, похоже, и проект дома успела где-то найти и изучить. Все учла. Или опыта хватило самой оценить и прикинуть, без проекта?

Умница. Что еще скажешь?

Отставив бокал, он поднялся, отложил эскизы и пошел-таки на кухню. Радуясь хоть тому, что хороший отель у него есть совсем недалеко от офиса. На несколько этажей лифтом подняться, делов-то.

Карины не оказалось и на кухне. А Фил, ревностно оберегая от него тарелку с печеньем, оставленным "ей", доложил, что "хозяйка сегодня, вообще, после обеда не спускалась". Костя внимательно посмотрел на эконома насмешливым взглядом, но и не скрывая одобрения. Все-таки, ума у этого парня в разы больше, чем у предыдущей домработницы. На лету схватывает и разбирается в сути ситуации.

Экспроприировал все остальное печенье, выделенное ему, вместе с блюдом. И пошел наверх, велев накрывать на ужин.

В спальне было темно. И тихо. Соболев даже заволновался на пару секунд, решив, что Карины и здесь нет. А потом, когда глаза немного привыкли к темноте, расслабился и подошел к кровати. Как был, уселся на покрывало, правда, туфли сбросил, попеняв себе, что надо было додуматься раньше, Карина-то по всему дому так босая и бегает. И улегся рядом с ней, поставив поднос с печеньем на пол.

- Эй. - С улыбкой прошептал он.

Костя протянул руку и коснулся пальцами ее щеки.

- Просыпайся, хорошая моя. Ты что, весь день проспала? - Тихо, почти шепотом окликнул он ее, продолжая гладить.

Карина медленно открыла глаза и сонно посмотрела на него.

А Костя, вдруг, вспомнил, как, месяцев шесть назад, его пригласили на игру одной из команд их страны в "Лиге Чемпионов". Никольский, ясное дело, был с ним. Какой же начальник охраны от такого шанса откажется? Такой матч из vip-ложи владельца клуба "на дурняк" посмотреть? Не Боря, точно. И когда эта команда забила победный гол, Никольский, рассмешив Костю, вскочил с кресла и заорал во все горло, как пацан, размахивая руками.

Вот, где-то так, захотелось сейчас сделать ему. Вскочить и заорать, как ненормальному.

Костя прекрасно помнил, как впервые пришел к Карине в номер утром и поднял ее с постели. И помнил ужас, который был в глазах этой женщины, когда она распахнула двери. Тот же самый страх и ужас светились в ее глазах каждое утро, когда, просыпаясь, она смотрела на него, еще не вспомнив, где и с кем находится.

А сейчас в ее глазах этого страха не было!

Нет, какие-то настороженные тени еще, конечно, плескались на дне синих глаз. Но не тот дикий, неподвластный разуму страх. Что было тому причиной: то ли то, что она ощущала его присутствие, просыпаясь, что привыкла к нему, вдыхала его запах - Бог знает. Но Карина в этот раз проснулась без страха!

Конечно, Костя не поддался порыву и не подскочил с кровати с оголтелым криком. Тогда, наверное, у нее бы появились новые страхи, связанные с пробуждением. Вместо этого, он еще шире улыбнулся и улегся на подушку, рядом с ее головой.

- Кто бы мог подумать, что ты такая соня? - Иронично усмехнулся он, ничем не выдав своего восторга и триумфа.

Карины состроила гримаску и, зевнув, отвернулась. Кажется, она собиралась продолжить свое увлекательное занятие. Ну, уж нет, у Соболева были другие планы на вечер. Поужинать, например. И нормально, полноценно, так сказать, для разнообразия. Он подвинулся ближе и, обхватив ее рукой за талию, прижал Карину к себе. Устроился подбородком в изгибе между плечом и шеей, и принялся щекотать нежную кожу носом.

Она попыталась вывернуться, но он не позволил. Карина возмущенно фыркнула.

- Слушай, Соболев, в твоем доме я никак не могу выспаться. - Сонно и немного сердито возмутилась она.

- Б-е-е-да. - С наигранным сочувствием согласился Костя. - А я вот, в последнее время, никак наесться не могу. - Поделился он с ней своим "горем".

Потянулся так, что кости затрещали и, перегнувшись через край кровати, взял одно печенье.

Карина обернулась и ехидно посмотрела на него.

- А ночью ты, значит, не наелся? - Приподняла она бровь. Снова повернулась к нему всем телом.

Он усмехнулся.

- Так то, когда было. - Соболев сжевал еще одно печенье.

Карина подняла свои брови еще выше. В ее глазах ему почудилась некая насмешка. И, как показалось Косте, он знал, на счет чего ту отнести.

- Что, никаких замечаний по поводу еды в постели? - Усмехнулся он. И взял в рот еще одно.

- Почему? - Улыбнулась Карина. Откинула одеяла и, как была, оказывается, совершенно обнаженная, вдруг уселась поверх его бедер. - Дай мне.

Она наклонилась, уперев руки в его плечи, и откусила большую часть печенья, которое он держал губами, шаловливо пробежав язычком по его рту.

- Эй, твоя порция на кухне, под бдительным оком Фила.

Притворно возмутился Костя, ощутив, как тело окатило возбуждением. Которое, словно горячей, жгучей волной прошлось по каждой мышце. Словно и не устал он, и не вымотался за сегодня.

- Ты не поделишься с голодной женщиной? - Насмешливо уточнила Карина, прожевав украденное лакомство.

- Не планировал. Ты же спать хотела. - Костя насмешливо приподнял уголок губ.

- Сам виноват, разбудил. - Ее пальцы, кстати, уже распускали его галстук.

Соболев выгнул бровь и попытался достать еще одно печенье.

Она покачала головой и чуть надавила ему на плечо. Не пуская. Грудь Карины нависла над его губами. Черт. От такого приглашения было очень сложно отказаться. Да, и зачем?

- Тебя не учили, что нельзя есть в кровати, Костя? - Улыбка Карины четко показывала, что она точно знает, в каком именно он уже состоянии. Впрочем, что гадать, ее бедра располагались как раз на его возбужденных чреслах. - И ложиться в нее в рабочей одежде, кстати? - Одной рукой она продолжала освобождать его от той самой одежды, расстегивая пуговицы рубашки.

- Нет. - Он покачал головой, наслаждаясь прикосновением ее кожи к своему лицу. И ухватил один из острых сосков губами. - Огромный и непозволительный пробел в моем образовании. Боюсь, неисправимый. - Невнятно пробормотал он, дразня ее плоть языком. - Но ты можешь попробовать повлиять на это.

Карина выгнулась, словно позволяя ему себя ласкать.

- Спорим, у меня выйдет тебя перевоспитать? - Ее руки, распахнув полы его сорочки, уже расстегивали пряжку ремня.

- Между прочим, я велел накрывать ужин. - Хрипло заметил Костя, обхватив ее талию ладонями, чтобы крепче прижать голую попку к своим бедрам.

- Фил умный. Догадается не расставлять блюда, пока мы не спустимся.

Карина наклонилась, чтобы снова коснуться его губ своими, лишив Соболева возможности ласкать ее грудь. А потом как-то незаметно повела бедрами, поджала ноги и - его плоть, уже освобожденная от всякой одежды, приспущенной куда-то на бедра, оказалась зажата между ее ягодицами и голенями.

Ох!

Он выдохнул проклятие. И усмехнулся, когда она, с веселым вызовом заглянув в его глаза, легонько шевельнулась.

- Веришь или нет. - Сипло протянул Костя. - Но я, серьезно, поднялся только за тем, чтобы позвать тебя на ужин.

- Ничего, мы не будем задерживаться. - Пообещала Карина ему в губы.

И его, если честно, чертовски радовало, что не у него одного дыхание тяжелое и прерывистое. Да и грудь Карины вздымалась так часто, что сомнений в ее возбуждении не возникало.

- Ну, если ты обещаешь... - Протянул Костя и, сильнее сжав ее талию, резко приподнял Карину, переходя от слов, к действию.

- Слушай, а зачем тебе балкон в спальне?

Костя вышел из гардероба, натягивая футболку через голову. Костюм и рубашка продолжали валяться на полу, вместе с галстуком и носками. Карина стояла на коленях у кровати и заглядывала под ту.

Просто услада для зрения.

Кажется, она там искала пояс своего халата. А тот, Костя хорошо видел, лежал с другой стороны. Впрочем, при таком положении Карины, его глаза не могли задержаться еще на каком-то объекте достаточно долго для идентификации. Они, кстати, и правда, не задержались. Так что, был шанс, что еда еще не успела остыть. И да, она опять стонала от удовольствия. И он точно знал, что это не было притворством. Это грело его мужское самолюбие.

А значит, можно, и правда, со спокойной совестью, идти ужинать.

Карина подняла голову и одарила его насмешливым взглядом. Сложно было понять, довольна она или нет, тем, что он добрался до ее рисунков.

- Мне - ни к чему. Но ты же куришь.

- Ага, значит, в комнате курить уже нельзя. Теперь на балкон выходить надо. - Он поднял пояс с пола и протянул ей.

При этом, смотрел Костя не менее насмешливо, чем сама Карина.

- Ну, что ты? - Взяв ленту из его рук, Карина грациозно поднялась. - Кто я такая, чтобы что-то запрещать тебе, в твоем же доме? Это так, проекты, от нечего делать...

- Ну, почему же? Я вот, понял, что ложиться в постель с едой и в костюме - нельзя. Еще пару сотен повторений и, может, запомню. - Подмигнул он ей.

- У тебя такие проблемы с памятью? - Карина пошла к двери. - Бедный. Как же ты работаешь? - Откровенно насмехаясь, спросила она.

- С трудом. - Поддержал Костя, идя следом. - Если бы не помощники, давно бы по миру пошел.

Она рассмеялась. Он довольно улыбнулся.

- Ладно, - Вернулся Костя к теме балкона. - Только, единственное, добавь к эскизу навес. Пусть будет открытым, но с навесом. Знаешь, такой, полосатый можно. Или однотонный, не существенно, в общем. Главное, общая идея, как у французов. Можно еще и цветы там расположить. Будешь по утрам там кофе пить, пока я курю. Ты была во Франции, понимаешь, о чем я? - Тут же добавил он, сбивая ее с толку и не позволяя сосредотачиваться на значении его требования.

- Была. - Карина уже не смеялась. - Правда, на балконы смотреть, времени не было. Как и на другие достопримечательности. Разве что, на обстановку номеров отелей. Да на Эйфелеву башню. Ее, практически, из окон всех дорогих номеров видно. - С вызовом заметила она, застыв на последней ступени лестницы.

Ага, похоже, все же поверила в плохое качество его памяти. Девочка, девочка. Все он помнит. Только, кому какая разница?

- Значит, проведем для тебя экскурсию по глубинке Франции весной. - Пожал он плечами. - Дизайнер же должен познавать все свои знания и на практике, а не только в теории. - Обхватив талию Карины рукой, он потянул ее в сторону столовой.

- Костя...

- На время перестройки тут, придется, конечно, перебраться в отель. Не люблю жить в ремонте. - Соболев скривился, не позволив ей вмешаться и прервать его. - Думаю, если правильно поставить задачу перед людьми, за месяц они справятся со всеми твоими идеями. А может и быстрее. Надо будет со Шлепко поговорить. В общем, наш отель через десять дней откроем, и ремонт тут, как раз, начнем. - Решил он, отодвинув для нее стул.

Фил суетился, накрывая на стол. Карина не ошиблась, парень верно рассчитал время.

- Ты собирался перестраивать дом? - Она, похоже, не собиралась облегчать ему задачу и просто верить тому, что Костя говорит.

- Нет. - Честно признал он, приступая к еде. - Мне, как-то, все равно было, что тут.

- Тогда, с какой радости, ты решил перестроить его сейчас по моим эскизам, нарисованным от "нечего делать"? - Едва ли не с сердитой претензией уточнила Карина.

- Они мне понравились. - Константин пожал плечами. - Очень. Ты, и правда, прекрасно поняла, что мне подходит и надо. Нам надо. - Добавил он, твердо посмотрев в ее глаза.

Она отложила вилку и открыла рот, похоже, собираясь опять возражать.

- Не надо. - Он улыбнулся и покачал головой. - Ты же умная женщина, хорошая моя. Не надо спорить с тем, что есть, и что неизбежно. - Он отсалютовал ей бокалом.

Она долго смотрела на него. Но не спорила. Уже что-то. После молча вернулась к своему ужину и, как показалось Косте, о чем-то напряженно думала. Знать бы еще о чем, насколько стало бы проще.

Глава 24

Это было так некстати! И настолько не вовремя. Он почти был готов поклясться, что это происки Соболева! Гад. Ему не удалось найти связь, но все же, тот должен быть здесь замешан. Все неувязки и проблемы в его жизни связанны только с этой сволочью!

У него заканчивались деньги, полученные за последний заказ. Информация стоит дорого, а он узнавал об этой шлюшке. И теперь, ему надо думать о наличных.

Добывать деньги здесь - опасно, можно засветиться. Соболев накоротке с местными авторитетами. Это он тоже хорошо выяснил.

Значит, надо браться за заказы, которые имелись. Но для этого придется на какое-то время бросить наблюдение за этим гадом. Стоит ли?

С другой стороны, у него есть своя репутация, для создания которой было приложено много сил. И нет смысла ту терять, ведь потом, когда он все же убьет Соболева, надо будет на что-то жить. А если он раз за разом будет отказываться от работы сейчас - про него могут и забыть. И придется все начинать сначала. Это его не устраивало.

Придется, видимо, взять какой-то заказ. И реноме подтвердит, и счет пополнит. А Соболев... Ему уже, и так, и так - не уйти. Он жизнь готов потратить на то, чтоб подловить эту гадину и уничтожить. Так что, небольшой перерыв ничего не изменит, наверное.

Хоть и не хотелось тратить время на что-то еще. Однако, надо. Надо. Да.

Никольский позвонил ему поздно ночью. Чудо, что Карину не разбудил своим звонком. А может и разбудил, но она не подала виду, Костя не спрашивал. Важно было не это. А то, чтобы она ничего не узнала.

Картов планировал утром прилететь сюда. Вроде бы и все чин по чину, в рамках начавшейся предвыборной агитации среди населения страны. Только вот, изначально, лететь он должен был в другой город, и изменили дату визита лишь вчера. Совпадения? Костя в те не очень верил, когда речь шла о фигурах такого масштаба. Но раз прилетает - будем действовать. Ему было что сказать, и что противопоставить Диме.

Он спокойно вернулся в кровать и "доспал", обнимая Карину. А вот уже утром, проснувшись, начал действовать.

Для начала, пока она была в душе, он нашел Фила и, ничего не объясняя, приказал под любым предлогом не выпускать Карину из дому. Что угодно придумать, но не дать ей выйти. Соболев не мог допустить ошибки и посчитать, что Картов будет вести себя честно. И он не собирался дарить ему шанс.

Фил, еще раз порадовав Костю смекалкой, без вопросов пообещал выполнить распоряжение. Костя немного успокоил парня, пообещав, что пришлет на подмогу Шлепко, чтобы тот занял Карину обсуждением грядущего ремонта. Даже хорошо, что вчера он влез в ее эскизы. Теперь меньше вопросов у Карины будет, она не могла не заметить, что у него слова не расходятся с делом.

Потом он отдал схожие распоряжения охране. И был уверен, что те Карину никуда не выпустят, а надо будет, и костьми лягут, чтобы ее защитить. Борис прислал с самого утра еще несколько парней. Костя приказал не очень мельтешить. Она умная, в конце концов, по суматохе может понять, что что-то случилось.

Потом, собственно, позвонил Шлепко.

Когда Карина спустилась, чтобы позавтракать с ним, Костя был совершенно спокоен и невозмутим. Он сообщил ей о приходе Максима и, выслушав очередные возражения, поставил перед фактом, что данный вопрос не обсуждается. Неужели она откажется привести этот дом в нормальный вид? Ее чувство прекрасного и дизайнерское призвание просто не позволят оставить жилище в таком состоянии, заметил Костя. Карина фыркнула, а он воспользовался минутной паузой, чтобы перевести разговор на другое.

После завтрака, пообещав приехать раньше, чем вызвал удивленное приподнимание бровей и насмешливый интерес: "не разорится ли он, все меньше и меньше времени занимаясь делами?", Костя в такой же манере заверил ее, что "их" доходам ничего не грозит. И уехал, пожалуй, почти в прекрасном настроении.

Картов позвонил, когда он был в машине. Костя решил не откладывать дело в долгий ящик и пригласил его в свой офис сразу, как только тот сможет.

Люди Никольского "вели" Картова от самого аэропорта. Дима, видимо, тоже решил покончить с их делами до своих встреч с избирателями, и сразу направился к нему. Борис сидел с Костей в кабинете. Судя по отчетам их наблюдателей, Картов собирался явиться вместе с начальником своей охраны. Посовещавшись, они с Борисом решили соблюсти баланс сил.

- Костя.

Дмитрий появился в его офисе по обыкновению бодрым и подтянутым. Выглядевшим так, словно готов был сутками работать на благо государства и интересов народа своей страны. За его спиной маячила хмурая физиономия охранника. Тот самый Сергей.

Соболев не задержался на нем взглядом. Трусы не заслуживают ни внимания, ни жалости. Тем более что он уже и так все про того знал.

- Дмитрий.

Он не отошел от окна, чтобы протянуть руку и поприветствовать Картова. Даже не кивнул. Спокойно и твердо встретил непроницаемый, изучающий взгляд глаз кандидата. Картов этого не пропустил.

Никольский лишь чуть привстал с дивана, в качестве приветствия, и снова сел.

- Надеюсь, простишь, что отрываю тебя от дел. - Дмитрий широким жестом обвел кабинет. - Но я не могу дозвониться до Карины. Вот и вынужден обратиться к тебе.

Костя промолчал. Дмитрий, выждав пару секунд, и, видимо, не получив реакции, на которую рассчитывал, приподнял бровь.

- Мне надо поговорить с Кариной. Ты же знаешь, мы старые друзья. Хотел с ней проконсультироваться по некоторым делам. С ней все хорошо?

Проконсультироваться. Как же. Даже так достоверно разыграл обеспокоенность.

- Замечательно. - Чуть усмехнувшись, заверил Костя, заметив напряженный изучающий взгляд охранника. - Она телефон потеряла. Два, уже, собственно, с тех пор, как приехала.

"Пояснил" он и кивнул, предлагая "гостям" сесть.

- Странно. - Дмитрий элегантно занял свободное кресло. - Она знает мой номер наизусть. Уверен, Карина сразу бы позвонила мне и сообщила. Если только ей ничего не помешало. Мы очень близки. - Снова акцентировал Картов и выразительно посмотрел на него, всем видом давая понять, что подозревает именно Костю в "помехах связи".

А что тут спорить. Дима не дурак.

- Я полностью осведомлен о степени вашей с ней близости. - Константин не перестал холодно улыбаться. - А Карина просто не хотела звонить.

Картов чуть нахмурился.

- Это невозможно. Думаю, ты, просто, и правда, не представляешь степени наших отношений. Она бы обязательно мне позвонила.

Игра шла на высоких ставках. Костя это понимал. Никаких резких движений или жестов. Только мимика. Голос. Незначительные и обтекаемые намеки. Чтоб первым не дать повода...

А вот Костя, как раз, собирался этот самый повод дать.

- Если Карина чего-то не сделала, значит, не хотела. Я ей не запрещал тебе звонить. - Он легко повел плечами, будто отвергал такие подозрения.

- Я хотел бы с ней поговорить. - Картов чуть прищурился.

- Это невозможно.

С его губ не сходила прохладная усмешка.

- Я начинаю волноваться о Карине, Костя. Никогда не думал, что мы можем столкнуться с такой проблемой...

- Никакой проблемы нет. - Он хмыкнул. - Моя жена сейчас занята перестройкой дома. Не хочу отвлекать ее по мелочам. Думаю, и моего слова о ее прекрасном самочувствии - достаточно.

Они размышляли над этим заявлением долго. Секунд двадцать. Странно, Костя не видел в своем заявлении ничего сложного для восприятия.

- Я не слышал, что ты женился. - Медленно заметил Картов. Он словно подобрался весь и, хоть это и не было видно, напряжение будто заструилось в его ауре. - Отчего не позвал на праздник?

Охранник Дмитрия просто выглядел пораженным. Плохой игрок. Совсем не умеет скрывать чувства. Наверняка, Дима забавлялся, наблюдая за его влюбленностью в свою игрушку.

- Это было скромное событие. Мы просто расписались. Так сказать, узаконили взаимовыгодную сделку без шумихи. Думаю, ты знаешь, как это бывает. - Костя позволил своей усмешке стать чуть шире и ироничней.

- Знаю.

Он просто по глазам видел, как тот пытался просчитать, что теперь Костя знает, и в чем состояла эта "сделка". Ясное дело, скажи Костя об истинной причине того, почему действительно велел их утром расписать - Картов не поверил бы. Но нашел бы способ использовать, угадав слабое место. А вот так - это он понимает, и даже уважает, видно по взгляду. Осознает, что его обставили. Но и сам бы не упустил такого шанса, завладеть информацией, доведись.

Мразь.

- Хитрая сучка. - Картов чуть сильнее сжал губы.

И только. Впрочем, Соболев на истерику и не рассчитывал. Потом. После...

Он не дал своим чувствам вырваться на волю.

- У нее был хороший учитель, как я понял. - Невозмутимо заметил Костя, добавив в "копилку" Картова еще один "грех".

Картов только ехидно скривил губы.

- Она была моей, Константин. Думаю, ты играл не совсем по правилам.

Так, перешли к этапу претензий и "наездов".

- Ключевое слово - была, Дмитрий. - Заметил он. - Теперь, Карина - моя жена. Думаю, мне не стоит уточнять, что свое я защищаю любой ценой. Или ты готов рискнуть, и потерять поддержку всех, посягнув на мою семью?

Картов промолчал, похоже, раздумывая над таким вариантом.

- Что ты хочешь за ее голову? - Дмитрий откинулся в кресле.

- Я не нарушаю своего слова и не предаю соглашений. Тебе это прекрасно известно. - Отрезал Константин.

- Значит, и наше соглашение в силе? - Уточнил Картов, сложив пальцы "домиком" перед лицом.

Костя повернулся к окну.

- Знаешь, отчего я никогда не рвался в политику, Дима? - Почти доверительно поинтересовался он. - Как бы ни был силен политик, чего бы он не достиг до того, как ввязался в это - покусившись на политические перспективы, ты становишься зависим от тех, кто тебя поддерживает. От тех, кто тебя продвигает, и чьи интересы ты лоббируешь. - Костя снова посмотрел на Картова. - Наше соглашение в силе. Оно мне выгодно. Как и соглашение с Кариной. Надеюсь, больше вопросов и недоразумений не возникнет?

Картов поджал губы. Он не был доволен. Но и оспорить то, что сказал Костя - не мог. К тому же, наверняка понимал: попытайся он устранить Соболева - в регионе начнется грызня за власть и ресурсы. Появится слишком много тех, кто будет тянуть "одеяло" на себя. "Плюс проблемы, минус - сильная поддержка". Такая головная боль перед выборами никому не нужна.

Потом... Картов может и передумать. Тем более, при том объеме информации, которую Костя получил с Кариной, о чем Картов не может не знать.

Только Костя так долго ждать не будет. Но пока ему надо Картова отвлечь от таких мыслей.

- Я понимаю, что твои интересы несколько ущемлены. - Все так же спокойно согласился он. - И предлагаю некоторую компенсацию. Кажется, тебя интересовал один из комбинатов на моей территории? Готов его тебе уступить. - Костя толкнул в сторону Дмитрия папку, которая до этого лежала перед его креслом. - Женщина-женщиной, а нашим общим интересам и бизнесу, зачем страдать?

Дмитрий глянул на название. Расслабился. Это было заметно. Но от всех опасений не избавился.

- Тебе, Костя, жена с приданным досталась. С богатым. - Медленно, будто раздумывая, заметил он. - Стоит ли мне ждать, что где-то это может аукнуться?

- Касательно тебя - нет. Шамалко мне не выгоден.

Картов кивнул и поднялся. Его охранник, и не садившийся, а все это время буравящий Соболева черным взглядом, подошел ближе.

- Что ж, прими поздравления, Костя. - Усмехнулся Картов. - Помимо остальных своих качеств, Карина никогда не даст заскучать в постели... мужу. Она хороша. Думаю, ты оценил. И жене не забудь пожелания счастья от меня передать.

- Я доволен всеми гранями личности своей жены. - Заверил его Константин.

- Приятно было с тобой все решить. - Кивнул Дмитрий. - А теперь, прости. У меня еще много дел.

- Разумеется, я тебя не задерживаю.

Костя наблюдал, как закрываются двери его кабинета.

Первый раунд. Будем надеяться, что один-ноль, и Картов глотнул наживку.

- Ты, и правда, этой сволочи еще и комбинат отдашь? После всего, что он с Кариной сделал?

Никольский, похоже, был зол. Костя улыбнулся. Впервые искренне за эти тридцать минут. Хорошо, когда друзья такие преданные.

- Не боись, Боря. Все решим. Если правильно все разыграем, комбинатом он недолго владеть будет. Зато сейчас, мы эту проблему сбросили, а Виктор, и при всем желании, ею нас уже не достанет. Я, кстати, почти уверен, что суета вокруг этого комбината не без помощи Картова началась. Только он, видимо, рассчитывал, что я к нему за помощью обращусь. А оно, вон, как вышло.

Никольский не стал уточнять, что именно Костя имел в виду, говоря "недолго". И хорошо. Соболев пока не собирался даже его посвящать в свой план. Так надежнее. Если только Костя обо всем знает, не к кому и придираться.

- А Карина в курсе, что уже "жена"?

- Зачем ей лишние стрессы? Пусть постепенно привыкает. - Костя улыбнулся. - Может, даже еще для нее церемонию проведем. Но ты и сам реально понимаешь, тянуть было нельзя. И все должно было быть зарегистрировано официально. Только при таком положении Картов не рискнет ее тронуть. Он, ведь, еще проверит это.

- Я-то понимаю. Поймет ли она? - Широко усмехнулся Борис.

- Разберемся. - Заверил Соболев.

- А она пропажи паспорта не заметила? - Уточнил Никольский.

Костя покачал головой.

- Нет. Может, думает, что с телефоном тогда потеряла, я не интересовался, чтобы не заострять внимание.

- Ясно. - Борис рассмеялся. - Ну, смотри. От выпивки, за здоровье "молодых", все равно не отвертишься. Такой повод... Ты - и женат. Кто бы мог подумать?

- Давай, потом, а? Мне сейчас не до мальчишников. - Отмахнулся Соболев. - Или, хочешь, я к тебе для компании, вместо меня, Фила отправлю? - Коварно предложил он.- Вместе попразднуете. Повеселитесь...

- Нет. Уволь. - Борис вскинул руки в наигранном ужасе. - Не хочу пить в компании твоего эконома. Не доверяю я ему.

- Ну, как знаешь. Тогда, жди официального праздника. - Развел руками Костя, продолжая посмеиваться. Хоть сам и оставался серьезен.

Так, разрядили немного обстановку. И все. Шутки-шутками, а они оба понимали, что дела с Картовым еще не закончены.

Что-то происходит. Определенно. Карина чувствовала это очень четко. Она умела замечать самые мелкие и незначительные детали, делать выводы по косвенным признакам.

Охрана. Ее было слишком много. Нет, парни не попадались на глаза. Их умно и четко организовали, и будь это единственным, она бы, наверное, и не заметила.

Шлепко суетился. И не нервничал, вроде бы, но уж очень старался. Можно списать это на все ту же боязнь разочаровать босса. Но он же и в прошлый раз старался. Но и на десятую часть не так сильно, как сегодня. Максим просто стелился перед нею. Даже когда пытался спорить или что-то посоветовать, это не звучало. Парень готов был соглашаться с чем угодно и интересоваться ее мнением о таких мелочах, вплоть до цвета туалетной бумаги, что создавалось ощущение, будто ее специально занимают какими-то делами.

Фил просто фонтанировал. Именно так. И это определение касалось всего. Он постоянно юморил, говорил на повышенных тонах и очень наглядно демонстрировал свою ориентацию, заставляя Максима прятаться за спину Карины.

Ладно, это ее развлекало, Карина не могла не признать. И все же.

Все же, что-то было не так.

Может, она придирается?

Если серьезно, Карина ни одного из них не смогла подловить на проколе. И все ее претензии можно было списать на пустые придирки. Но что-то ныло внутри. Мучило какое-то сосущее чувство, заставляющее ее то и дело оглядываться. Словно бы из-за угла коридора или кухни вдруг могло появиться что-то или кто-то ужасный.

Она знала, кого боялась. И так же хорошо понимала, что это маловероятно - увидеть Диму в коридорах дома Соболева. Но противный, липкий, предательский страх не слушал разумных доводов.

Она расслабилась. В какой-то момент позволила себя не ждать подвоха. И это было плохо.

Но было кое-что и похуже.

Ей очень хотелось к Косте. До безумия сильно. И это желание, так явно демонстрирующее, что она становится от него зависимой, пугало ее еще больше. Она трижды ловила себя на желании позвонить ему. И в самый последний момент отдергивала руку от телефона. Она не могла сосредоточиться на всех этих глупых и нелепых вопросах Максима. Да, какая ей разница, какого именно оттенка будут обои? Она, вообще, не подписывалась на этот ремонт, ее он заставил! Соболев.

Господи! Как же ей хотелось, чтобы он был сейчас здесь, рядом.

Карина не выдержала, послала Шлепко со всеми его вопросами куда подальше, заявив, что на сегодня обсуждение проекта отделки дома закончено. Со спокойной совестью съела целиком три шоколадных пирожных, которые только-только приготовил Фил, и скрылась от всей этой оравы в спальне.

Но и отдыхать ей не хотелось. Тревожность и страх нарастали, заставляя ее метаться из угла в угол, и сильно сжимать пальцы, оставляя на ладонях следы ногтей. Такое состояние не нравилось Карине. Она пыталась взять себя в руки. Пыталась успокоиться. Только выходило совсем плохо.

Каждый раз, подходя к окну, она замечала, что охранники обходят участок. Раньше они не делали этого так часто... Или это ей просто кажется из-за нервозности? Может, вновь виноваты скачки ее гормонального фона, "напоминающие" о том, что скоро следует посетить врача и еще на четыре года забыть, и о таких вот нервотрепках, и об угрозе появления нежелательных последствий ее "рабочей" деятельности?

Она не могла понять. Только и успокоить себя такими заверениями не получалось. Карине казалось, что она умеет чувствовать, когда ей грозит опасность. Научилась, выдрессировали за эти года. И потому не выходило отмахнуться от своих страхов, насколько беспочвенными те не казались бы.

Наконец, она не выдержала. Поддалась. Но все равно, не позволила себе позвонить Косте, как ни хотелось бы. Карина, все так же, как маленькая девочка, детство которой ей так и не позволили дожить, укрылась в гардеробе. С ногами забралась на одну из полок шкафа и уткнулась носом в рубашку Соболева, глубоко вдыхая его запах. Он об этом не узнает, а ей легче, все-таки.

Как ни удивляло ее это, но все указывало на то, что Соболеву удалось внушить ей мысль, что он сумеет ее защитить от всего. Может, этого стоило бояться больше, чем Картова?

Над таким-вот вопросом она размышляла несколько часов, но так и не смогла прийти к однозначному ответу. Мысли занимали ее разум, заставляя разбирать собственно "я", и происходящие с тем изменения, на составляющие и детали.

Карина настолько погрузилась в самоанализ, что невольно вздрогнула, услышав, как ее окликают из комнаты. Скрывать свое местонахождение было поздно. Она даже из укрытия вылезти не успела, как Костя заглянул в гардеробную. Хорошо, хоть рубашку от себя отпихнула.

- Ты что здесь делаешь? - Спросили они одновременно.

Оба замолчали и уставились друг на друга.

Хорошо. Уставилась она, отчаянно сдерживаясь, чтобы не броситься к нему и не обнять, как потерявшийся ребенок своего родителя. Костя просто улыбнулся и приподнял бровь, словно предоставлял ей право говорить дальше.

- Что-то, ты слишком уж рано. - Заметила Карина, надеясь, что удалось сохранить невозмутимость.

Она изящно поднялась с полки, словно не было ничего необычного в том, чтобы, вообще, сидеть в шкафу.

- Я на обед. - Все с той же усмешкой, пояснил Константин. - Еще вернусь в офис сегодня. А что, помешал чему-то интересному? - Он иронично поднял бровь и обвел глазами гардеробную.

- Очень. - Не сумев подавить язвительные нотки в голосе, злясь из-за своей реакции на его появление, ответила она. - Думаю, вот, может и тут что-нибудь переделать? Солярий устроить, или спа...

- А-а-а...- Многозначительно протянул Костя.

Настолько многозначительно, что она ни черта не поняла, что это его "А-а-а" значит! Умник нашелся!

Карина поджала губы.

А он улыбнулся еще шире, прищурился, и подошел к ней, крепко обняв.

Надо было оказать сопротивление, хоть какое-то. Эти объятия не имели ни намека на сексуальный подтекст, она чувствовала это. Она не сможет списать их потом для него на секс. Но у Карины не хватило воли. Наоборот, и не поняв когда и как, она крепко обхватила Костю за пояс, едва удерживаясь, чтобы для надежности, не забраться на него с ногами, как обезьянка.

- Соскучилась? - Костя усмехнулся ей в макушку.

- Что ты. - Как можно невозмутимей заметила Карина. - Замерзла просто. - Она попыталась отойти.

Костя не дал.

- Ага. Я так и понял. - Он прочистил горло, кажется, стараясь не рассмеяться. - Ты зачем Макса послала?

Она удивленно выгнула бровь.

- Это он тебе так сказал? - Карина иронично скривила губы. - Ему что, пять лет, что он к "папе" побежал жаловаться? И не посылала я его. А доступно объяснила, что не его дело, какой рисунок на туалетной бумаге я планирую заказать для туалетов.

Костя не смог сдержаться в этот раз, откровенно захохотал. Такое его поведение заставило ее немного успокоиться. Ведь Соболев не вел бы себя так, объявись Дима. Правда же? Картов кого угодно выведет из равновесия. А Костя... он был таким же спокойным, как и обычно.

- Серьезно, хорошая моя, - отсмеявшись, Костя запрокинул ей лицо, внимательно заглянув в глаза. - Что случилось? Ты зачем здесь сидишь? Пятнадцати комнат и кухни мало?

- Ничего не случилось. - Она отвела глаза.

Он хмыкнул. И продолжил ее удерживать, словно давал понять, что не верит.

Она держалась и молчала. Долго. Минуты три. А потом - не сумела вовремя прикусить язык.

- Костя...Все... Все нормально? - Еле слышно спросила она, боясь уточнять.

- Конечно. - Спокойно и уверенно ответил он. Даже немного нахмурился, словно старался понять, что заставило ее спрашивать. - А что такое?

Она повернулась и посмотрела на него. Потом отступила.

- Ничего. Замучил меня твой Шлепко своим энтузиазмом.

Костя опять улыбнулся.

- Я скажу, чтоб он поумерил пыл. - Пообещал Соболев. - Пойдем, там Фил уже накрывает.

Он пропустил ее вперед. Карина вышла из гардероба, не оглядываясь. Костя же, наоборот, обвел помещение и шкафы внимательным взглядом.

- Через полторы недели у нас официальное открытие здания. Судя по предоставленному мне плану - мероприятие выйдет достаточно заметным. Ты обойдешься местными магазинами, чтобы найти наряд, или хочешь куда-то поехать? - Спросил он, уже спускаясь по лестнице.

- Это приглашение? - Карина приподняла бровь. - Очень изящно.

- Оно самое. Главное, эффективно. - Соболев подмигнул.

- Я подумаю. - Карина посмотрела в другую сторону. - У меня дома есть подходящее платье. Может...

Она не договорила. А он не стал настаивать, видимо, опасаясь спугнуть. Раньше Карина наотрез отказывалась обсуждать с ним свой дом.

Было что-то странное, пронзительное в том, что он обнимал ее уже как свою жену. И пусть сама Карина ничего об этом не знала, Костя не мог справиться с этим непривычным и необычным ощущением. И оно ему нравилось.

Хотя, у Соболева умелась не то, что подозрение, а стойкая уверенность о собственной незавидной участи, когда она узнает об их браке. Однако его сейчас это занимало мало. Константин точно знал, что поступил единственно верно. К тому же, он этого хотел, и все равно женился бы на ней. Так зачем оттягивать неизбежное и закономерное развитие их отношений? А с ее страхами он сумеет справиться.

Кстати, о них, о страхах.

Она поняла. Неясно как, но сумела сложить в уме такие мелочи, на которые никто другой не обратил бы внимания. Максим примчался к нему в офис едва ли не в панике, что его прямо сейчас уволят, за то, что плохо "отвлекал". Он клялся и божился, что все вели себя очень аккуратно, и придраться не к чему. И Фил подтверждал эти заверения. Как и охранники. Но Карина, все равно, что-то почувствовала.

Умница. Глупо, наверное. Но он гордился ею и ее умом. Хоть и было горько от того, как именно тренировалась ее интуиция и смекалка.

Шлепко он отчитал. Сурово. Так, чтоб не расслаблялся. В конце концов, Карина привыкла играть на его, Соболева, уровне, с тем же Картовым, Шамалко, и другими. Парень до этой черты, ясное дело, не дотягивал. Но и принимать это само собой разумеющимся не должен был. Пусть старается больше. А потом сразу приехал домой. Не для того Костя старался оградить Карину от происходящего, чтоб топорная работа помощников свела к нулю его старания.

За окном машины мелькали перекрестки и светофоры, опускались сумерки, хоть зима и заканчивалась, дни оставались короткими. А надо еще как-то успеть закончить все дела.

Фил... Эконом отделался легче Макса, откупившись пирожными и заверениями, что над его поступками Карина смеялась, несмотря на волнения. За ее веселье Костя мог спустить многое.

Охранников он не трогал. Парни четко выполняли его распоряжение.

- В гардеробе? - Голос Валентина отвлек его от мыслей. - Рядом с твоей или с ее одеждой?

Костя отвернулся от окна и бросил взгляд на водителя, который внимательно следил за дорогой.

- С моей. - Бросил он в трубку.

Валентин хмыкнул.

- Что ж, поздравляю, ты своего добился. - Психотерапевт чем-то щелкнул на том конце связи. - Если она, чувствуя опасность, спряталась среди твоих вещей - значит, подсознательно ассоциирует тебя с безопасностью и защитой. Может она еще и не признает этого, но так есть.

Не то, чтобы Костя сам не сделал соответствующих выводов. Но всегда приятно получить подтверждение у специалиста.

- Только, я еще раз тебе напомню, Соболев. - Голос Валентина стал серьезным.- Все. Черта пройдена. Для нее возврата не будет. Уже, нет. Разочарования в тебе ее психика не выдержит. Помни об этом.

- Я понимаю с первого раза. - Холодно отозвался Константин. - И прекрасно слышал, что ты мне сказал при первой встрече. Напоминать - лишнее. И бессмысленно. Ей ничего не грозит. Я об этом позабочусь.

- Не заводись, Соболев. - Валентин, казалось, ничуть не испугался. - Иногда мы сами не замечаем, как совершаем ошибки. И чаще всего близкие моих пациентов меня разочаровывают. Ты сумел вызвать мое восхищение и уважение. Не хочется, чтобы что-то пошло не так по глупости.

- Я не делаю глупостей, Валентин. - Костя усмехнулся. - Иначе давно погорел бы в деле.

- Бизнес - одно, отношения - другое.

- Слушай, ты от меня чего хочешь? Чтоб я на крови поклялся, что не буду глупить?

- Ну, так вот, прям уж, не надо. Я психотерапевт, а не дьявол, и даже не его адвокат. - Валентин рассмеялся. - Просто, не расслабляйся. То, что ты добился ее доверия, это одно. Но ее жизнь, и память о той - никуда не делись. И вылезти это может в любой момент, от такого раздражителя, который не предугадаешь. Помни об этом, и будь внимательным к Дарье и ее состоянию.

- Я понял. - Соболев заметил, что она уже подъехали к офису. - Уж, поверь, не забуду.

Это платье не давало ей покоя. Мысли о нем постоянно крутились у Карины в голове. А утренняя нервозность, после того, как Карина убедилась по поведению Соболева, что для нее нет повода, трансформировалась из-за этих мыслей в раздражение.

Глупо. Словно больше думать не о чем! Стоит ли из-за какого-то наряда допускать чужих людей в дом, который она так тщательно оберегала от всех? Подходящее платье можно купить где угодно, в конце концов. Но ей, вдруг, захотелось именно то. А еще - вспомнилась любимая чашка, из которой Карина всегда пила по утрам кофе. Причем, ей вовсе не хотелось бы сидеть дома, чего совсем недавно Карина так страстно желала. Нет.

Но она честно признавала, что была бы не прочь заполучить свои любимые вещи сюда... в дом Соболева.

И еще - свою любимую машину. Ей хотелось бы, что бы та была под рукой, на случай, если ей захочется проехаться по городу. Не в той сумасшедшей гонке, как однажды. А просто прокатиться, осматривая и узнавая вотчину Константина. Ведь, так или иначе, не похоже, что ей позволят в скором времени вернуться в свой городок.

Да и хотела ли Карина возвращаться? Она почти не сомневалась - стоит ей появиться там без Соболева, как и еще где-то, в общем-то, как Дима тут же до нее доберется. К этому моменту он уже не мог не догадаться, что его обвели вокруг пальца. Между ними еще никогда столько не длилось молчание. Даже те полтора года, что она прожила спокойно - он звонил каждые два-три дня, чтобы "поинтересоваться" ее настроением и делами, самочувствием, поддерживая образ заботливого близкого родственника, которым, похоже, и правда считал себя в извращенном сознании. И Картова, определенно, не могло не насторожить, что она так долго не сообщает ему свой новый номер. Наверное, именно это понимание и заставило ее так нервничать сегодня. Ошибочно, как оказалось.

Быть может, и правда, стоит съездить за вещами? Какой смысл отказывать себе в привычном и комфортном? Ради чего? К тому же, Карина солгала бы, сказав, что не чувствует себя здесь спокойно, несмотря на раздражающую привычку Кости выводить ее из себя. И потом, так или иначе, а она уже по уши влезла в перепланировку дома, а свои проекты Карина всегда доводила до конца, и этот не бросит. Хоть и не могла отрицать, что этот проект становился все более личным.

Глупо было на что-то надеяться и о чем-то мечтать. Любой человек с ее опытом и знанием о жизни знал - не бывает чудес. Максимум, на что Карина может рассчитывать - провести с Константином ровно столько времени, пока ему не надоест играть в рыцаря, и он не отыщет себе новое развлечение. Всем им рано или поздно надоедали свои привязанности. А любовь... Карина, если честно, в ту ну никак не верила. За свою жизнь она той не видела. Разве что любовь родителей к своим детям. Да и то не всегда. Но никак не в отношениях мужчин и женщин. Да и не того она уровня, чтобы что-то такое со стороны Кости себе вообразить или домыслить. И пусть она не имела никакого объяснения, зачем же он тогда так носится с ней, Карина нигде не могла найти изъяна в собственной логике.

   Но в ее жизни и такого отношения не было. Так отчего бы не позволить себе насладиться этим временем сполна? Она ведь ничего не теряет. Наоборот, получает то, чего никогда не имела и не испытывала.