Котировка страсти или любовь в формате рыночных отношений (СИ)

 Глава 25

Размышляла она над этим своим желанием еще два дня. После чего просто поставила Соболева перед фактом: если он намерен держать ее здесь еще какое-то время, то ей необходимы ее вещи. И дальше начала перечислять список всего необходимого. Было немного несправедливо преподносить это так, словно бы Константин не позволял Карине пользоваться своими вещами. Наоборот, он несколько раз открыто заявлял, что готов привезти сюда все, что ей требуется. Однако Карина не была готова пустить кого-то в свою квартиру тогда, и не могла сейчас просто признать, что подпустила его к себе настолько, чтобы изменить этому правилу.

Тем более в той ситуации, в которой это все происходило. Константин, отчего-то, решил остаться и работать дома. Не то, чтобы Карина ждала объяснений его поступков и решений. И вовсе нет. Захотелось - имеет право. Он здесь хозяин и барин.

Однако, вопреки тому, как поступал ранее, он не вызвал помощников. Просто расположился в своем кабинете и изучал какие-то документы, периодически звонил кому-то и уточнял что-то. Соболев не потрудился закрыть двери, и она, совершенно случайно, разумеется, проходя по коридору, видела все это.

Хотя, кого обманывать? Карина не случайно там шаталась. Ей было любопытно. И почему-то не хотелось сидеть в облюбованной столовой, когда Костя находился в доме. Хотелось сидеть с ним.

Когда она третий раз прошла по коридору на кухню, до которой можно было добраться быстрее совсем другим путем, Константин поднял голову, поймал ее любопытный взгляд, брошенный в кабинет, и с усмешкой приподнял бровь. А потом махнул рукой на свободный диванчик, словно приглашая. Решив, что раз ее поймали на "горячем", и притворяться нет больше смысла, она свернула в комнату, забыв о том, что ей надо было в кухне.

- Не отвлекаю? - Чуть насмешливо поинтересовалась она, забравшись на диван с ногами.

- Отвлекаешь. - Соболев усмехнулся еще шире. - Но я потерплю. И потом, так ты будешь отвлекать меня меньше, чем бегая взад-вперед по коридору. - Поддел он ее.

- А у меня сейчас, как раз, время пробежки. Ровно час бегаю по дому. - Карина с удобством откинулась на спинку. - Ты просто не знаешь мой график.

- И чем тебя не устроили беговые дорожки в тренажерном зале? - Не скрывая веселья, поинтересовался Костя.

- Во-первых, он у тебя на верхнем этаже, - она загнула один палец на ладони. - Мне лень туда подниматься, и пейзаж за окном сейчас не очень интересен. Телевизор я не люблю смотреть, тем более во время пробежек. - Карина загнула второй палец. - А так - я всегда смотрю на что-то новое и спортом занимаюсь. - Она очень старалась не засмеяться, видя, как и он сдерживает смех.

- И как, увидела что-то интересное? - Медленно протянул он, видимо не очень справляясь с этой задачей.

- Не особо. - Скорчив гримаску, призналась Карина.

- Тогда забудь о своем... "спорте" и посиди со мной. - Предложил Соболев и посмотрел на нее так, словно сомневался в согласии Карины.

Словно она бы бегала туда-сюда, мельтеша у него перед глазами, если бы не хотела сидеть именно здесь. И ведь оба это знали. Но он все время позволял ей сохранять видимость своей отстраненности. Она не знала, отчего Костя так заботится об этом, почему не скрывает того, что понимает, как нелегко ей в чем-то признаться и сделать еще шажок на встречу, открыться ему еще в чем-то. Но он это делала. А она использовала это, поддаваясь искушению.

Карина медленно кивнула, дав понять, что останется. А Соболев, все с той же улыбкой и веселым ожиданием в глазах, подтолкнул в ее сторону небольшую стопку чистых листов, на которых лежали два простых карандаша.

Подготовился, значит.

Она решила не комментировать, а, встав с дивана, забрала предложенный ей "инструментарий" и каждый из них, вроде бы, погрузился в свои дела. Соболев вернулся к своим документам, Карина рисовала, не позволяя ему заглядывать через плечо, что Костя время от времени порывался сделать, прохаживаясь с телефоном во время очередного разговора.

Несколько раз в кабинет заглядывал Фил, справляясь о том, не желает ли кто чая или кофе? На кофе согласились оба, и эконом, дополнив то очередным своим кондитерским шедевром, обеспечил их перекусом. Впрочем, к чему Карина уже почти привыкла, сладостей ей досталось мало, Константин пользовался любым подходящим, и не очень, случаем, чтобы забраться в ее тарелку. Словно бы недоедал в своем доме. Вот и сейчас, Соболев, что-то невнятно пробормотав (из-за того, что жевал), про ее занятия спортом и их бесполезность, нагло съел большую часть. А когда Карина напомнила, что не одной ей тут грозит лишний вес, с усмешкой сообщил, что потратит лишние калории на корте, или, она может помочь ему избавиться от тех в постели. Желая его подразнить, она в отместку предложила свою кандидатуру лишь для игры в теннис. Продолжая жевать, он не отказался и от этого.

Минут через сорок рисовать Карине надоело. Над эскизами дизайна думать не хотелось, настроение было не то. А портретов Кости, занятого разными делами, у нее уже и так накопилось предостаточно.

Хорошо еще, что она додумалась не оставлять их где попало. И эти надо будет убрать. Карина сама на себя злилась от того, что продолжает рисовать его. Но ей нравилось лицо Константина, то, как его выражение и глаза меняются в зависимости от ситуации и настроения. Иногда она даже специально старалась запомнить каждую деталь и черточку, а после перенести то на бумагу по памяти. Несколько раз, раздражаясь, Карина в клочки разрывала эти рисунки. Она злилась на себя за то, что настолько интересуется этим мужчиной. А потом снова ловила себя на том, что уже прорисовывает черты его лица, даже не задумываясь.

Сейчас она перестала злиться на себя, найдя некоторое внутреннее равновесие после того, как решила позволить своей жизни какое-то врем плыть по течению. Аккуратно отложив листы, она поднялась и принялась бесцельно бродить по кабинету, раздумывая, что будет уместней с тем сделать, чтобы действительно превратить в комфортное рабочее место для конкретного человека. Остановилась у окна, рассматривая комнату, и случайно перевела глаза на Костю. Он продолжал работать, не похоже, чтобы ее "брожение" его отвлекало. Наоборот, Соболев, казалось, полностью сосредоточился на читаемом документе. А ей вдруг захотелось протянуть руку и погрузить пальцы в его волосы, так, как тогда, ночью у него на работе. Рука, словно сама дернулась, в обход сознания, но Карина заставила себя образумиться. Пальцы так и застыли у бедра.

- Смелей, я не кусаюсь. - Тихо заметил Костя, продолжая читать свой контракт.

Она моргнула, не поняв, каким образом он узнал, чего ей хочется. Но строить из себя наивную простоту и разыгрывать перед ним непонимание - было глупо. Прочистив горло, ощущая себя смущенной и растерянной, она, тем не менее, подошла ближе, держась с уверенным видом.

- Знаешь, судя по моей порции печенья, я бы так не утверждала. - Заметила Карина чуть хрипловатым, дразнящим тоном.

Она поддалась желанию и зарылась пальцами в густую шевелюру, жалея, что Соболев носил достаточно короткую стрижку. Ей, оказывается, понравилось перебирать его волосы пальцами.

- Наоборот, похоже, очень даже кусаешься. - Прошептала Карина и опустила ему на макушку еще и щеку. Наглеть, так полностью.

Только вот ей не удалось сделать этот жест вызывающе-сексуальным. Совсем нет. Потому что она испытывала внутри себя что-то такое, чему не очень-то и знала название. И, похоже, поняла, что сердце может щемить не только от страха, но и от нежности, которую, кажется, все же начала испытывать к этому мужчине. Вопреки всякому здравому смыслу и чувству самосохранения.

- Тебя - обещаю не кусать. - Казалось, он проурчал это уж очень довольным голосом, вновь напомнив Карине о тигре, с которым она его уже как-то сравнивала.

Костя подался чуть назад, запрокинув голову, и медленно провел по ее скуле своей щекой. Это вышло у него так мягко и чувственно. И настолько же нежно, наверное, как и ее прикосновение к нему.

Господи! Что же она делает-то? Неужели, после всего, готова своими руками выкопать себе могилу и настолько поверить кому-то? И от того, что понимала - ответ, скорее всего, будет положительным, она попыталась уйти от всего этого.

Впрочем, кто бы сомневался, у Соболева были совершенно иные планы. И его пальцы, обхватившие ее руку, удержали Карину, не позволив отстраниться.

- Мне нужны мои вещи. - Карина отвела глаза, не готовая сейчас встретиться со слишком проницательным взглядом Кости. Лучше сменить тему. - Хочу съездить домой. Здесь не очень далеко. Соскучилась по родной чашке. Да и гардероб свой хочу вернуть. Там много вещей, к которым я прикипела душой. - Сверкнула она наигранной улыбкой.

- До послезавтра потерпишь? - Деловито уточнил Костя, потянув ее на себя и усадив на свои колени. - Я и Никольский будем заняты завтра. А потом - поедем.

Она и не рассчитывала, что он отпустит ее одну. Да и сама прекрасно понимала, что глупо давать в руки Картова подобный шанс.

- Мне и охранников хватит. - Карина старалась держаться отстраненно.

Только вдруг, ни с того, ни с сего, ей это надоело, и она улеглась головой ему на плечо, словно так и было должно.

- И не мечтай. - Костя провел тыльной стороной ладони по ее шее. - Поедешь только со мной. - Твердо отрезал он. И, будто для того, чтобы сгладить впечатление от этой жесткости, мягко усмехнулся. - Я же умру от любопытства. Ты мой дом видела от чердака до подвала, а мне, значит, свое жилище не хочешь показывать? Не выйдет, хорошая моя.

Надо было бы еще поспорить. Хоть для поддержания образа, что ли, но Карине было слишком спокойно и уютно в кольце его рук. И потом, она увидела, что на тарелке, стоящей на краю стола, осталось еще одно печенье. Потому лишь кивнула, ловко подцепив десерт пальцами и отправив тот себе в рот до того, как Костя успел перехватить ее руку.

- Смелый поступок. - Признал Соболев со скрытой угрозой в голосе, хоть по его глазам она и видела, что он шутит. - Но за него придется платить. - Добавил он перед тем, как принялся целовать ее губы, покрытые сахаром и крошками.

Он с интересом смотрел в окно, пытаясь понять, что могла найти такая женщина, как Карина, в подобном городке? От понятия "села" этот ПГТ отделяла самая малость. И сомнительно, чтобы тот предоставлял обширный выбор развлечений. Хотя развлечений ли искала Карина, когда выбирала это местом своего жительства? Навряд ли. Скорее, покоя и тишины.

Этот городок не был местом ее рождения, да она, видимо, и не стремилась возвращаться туда. Скорее всего, для своего обитания Карина выбирала поселок, где ее никто не знал, и было как можно меньше тех, чей интерес она могла вызвать или чье внимание привлечь, как та, кем ее заставлял быть Картов. Сама Карина молча сидела рядом, отстраненно глядя в окно и думая о чем-то, что, как казалось Косте, не имело отношения к цели их поездки.

Они поехали сюда не особо большой компанией. Он, Карина, Никольский, и еще два охранника. Перед поездкой Борис, как и обычно, настаивал на проверке всех вещей. Карина возражала, заявляя, что знала бы о любом проникновении в квартиру и попытке установления там любых систем наблюдения и т.п. Никольский продолжал настаивать, она грозилась, что выкинет тогда все, что у нее осталось, и смысла ехать нет вовсе. Костя просто развлекался, наблюдая за этим концертом. Валентин утверждал, что ей полезны новизна ощущений и дозированные встряски. Вот пусть и поспорит с Борисом, для разнообразия.

Потом, когда он решил, что новизна спора уже утрачена, он убедил Карину позволить Никольскому проверить хоть квартиру в целом, всем будет спокойней. Ведь Дима был не просто человеком с улицы, и возможности имел очень большие. Но пообещал, что никто в ее одежде рыться не будет, если общий осмотр ничего не даст.

Она огласилась, видимо, прекрасно понимая, что они не так уж неправы.

Сейчас они практически пересекли весь населенный пункт за десять минут и, если верить Карине, которая периодически давала указания водителю, почти добрались до места назначения. И как раз в этот момент машина завернула во двор. Ничем не примечательный, в общем-то. Три пятиэтажки стояли в виде буквы "П", создавая огороженное пространство двора. Даже сейчас, в десять утра рабочей среды и при довольно прохладной погоде, возле подъездов расположились бдительные старушки, следящие за всем, то здесь происходит. Их машина, наверное, не совсем привычная для такого поселка, вызвала видимый интерес и оживление. Буквально все, кто сейчас находился во дворе, обернулись в их сторону. А, помимо вездесущих старушек, это были и молодые женщины, гуляющие с детьми, и какие-то, не особо трезвого вида, мужчины. Кое-кто даже выглянул из окон, видно, чтобы лучше все рассмотреть.

Костя видел, как нахмурился Никольский, которого по долгу службы напрягало подобное внимание и к персоне Соболева, и к своей собственной. Карина улыбнулась Борису.

- Мои соседи ничем вашим охранникам и сторожам не уступят, - негромко заметила она. - Все заметят и запомнят, даже то, что не надо.

- Это я уже понял. - Борис улыбнулся, впрочем, Косте было прекрасно видно, что взгляд помощника остается сосредоточенным и серьезным.

Они ни с кем не разговаривали на улице. Хоть и было видно, что Карину узнали, ни она, ни соседи не спешили здороваться друг с другом. Очевидно, Карина не стремилась становиться одним из членов местного "дружного" коллектива пока здесь жила.

- Лифта нет, этаж четвертый. - Скупо сообщила Карина, когда они, уже выйдя из машины, добрались до подъезда с кодовым замком на дверях.

Она быстро набрала какую-то комбинацию цифр, проигнорировав магнитный брелок, болтающийся на связке ключей, зажатой в ее же пальцах, и первой попыталась ступить в подъезд. Никольский нахмурился еще больше и один из охранников тут же скользнул мимо Карины, достаточно осторожно отодвинув ту от прохода. Карина фыркнула, но никак не прокомментировала это действие. А Соболеву было прекрасно видно, что она нервничает. Нервничает очень сильно, похоже, почти жалея о том, что все-таки решилась их сюда привезти. Ничего не говоря, он поймал рукой ее подрагивающую ладонь и, крепко сжав ледяные пальцы, повел Карину следом за охранником.

Подъезд оказался чистым и даже достаточно освещенным. Пролеты были невысокими, наверняка, потолки в квартире будут низкими. Костя отмечал это все мимоходом, полностью сосредоточившись на том, что старался оценить, не окажется ли это чересчур сильным испытанием для Карины. Пока она держалась достаточно неплохо.

Наконец, они поднялись на четвертый этаж.

Почему-то, ни у кого не возникло сомнений в том, какая именно дверь - нужная. Никольский, который все это время шел позади, и только теперь поравнялся с Костей, пока Карина открывала замки, тихо присвистнул.

- Знаешь, в нашем банке, в сейфе, дверь похуже. - Еле слышно заметил он.

Никольский преувеличивал. Немного. Совсем чуть-чуть. Такие двери, конечно, не поставили бы в сейф, но нечто подобное, вполне вероятно. Он не стал комментировать. Да и Борис не ждал. Им обоим все было понятно. Человеку необходимо убежище и чувство безопасности. И пусть Карина сама, своими руками отпирала замки и уезжала навстречу новой боли и издевательствам, она нуждалась в месте, которое, если не могло ее спасти, давало хоть какую-то, пусть и только воображаемую защиту и передышку. Она не от воров запиралась этими дверьми, а от своих страхов. И учитывая то, сколько лет те взращивались и подпитывались, двери могли оказаться и еще мощнее.

Тем не менее, он понимал, что она сейчас вряд ли захочет это обсудить.

Наконец, Карина распахнула двери и, глубоко вздохнув, словно собираясь с силами, шагнула внутрь, махнув и им, чтобы заходили.

Костя зашел первым, Никольский за ним. Охранники, перешагнув порог, остались у двери. Карина в этот момент набирала код на пульте сигнализации.

- Смотри. - Все так же тихо прошипел Борис, наблюдая за хозяйкой. - Наружная сигнализация, блок для внутренней, подключаемый, когда она дома, и тревожная кнопка. Не удивлюсь, если она оплатила еще и мониторинг специального кода, сигнализирующий, что охрана снимается под принуждением.

Никольский с явным интересом изучал систему. Костя же только хмуро глянул на помощника, чтобы тот перестал шипеть. И так же все понятно, не могла она по-другому.

Карина обернулась к ним. По лицу было видно, что ей совсем непросто видеть такое количество людей, тем более мужчин, в своем убежище. Она открыла рот, собираясь что-то сказать. Закрыла, Тяжело посмотрела на охранников и Никольского, перевела взгляд на него, и Косте показалось, что в синих глазах мелькнула беззащитность и неуверенность.

- Не наследите. - Тихо проговорила Карина и, отвернувшись, пошла к двери, видневшейся справа.

Константин решил дать ей несколько минут прийти в себя и пока осмотреться. Квартира, похоже, когда-то была четырехкомнатной. Сейчас, едва войдя, они оказались в студии, которую создали, объединив кухню, гостиную и еще одну комнату, судя по количеству окон. В оформлении этого огромного, по меркам типичного дома, пространства, преобладали снежно-белые и светло-голубые тона. Почему-то Константину вспомнились швейцарские Альпы с их снежными шапками и чистым, прозрачным небом над вершинами. Мысли тут же перекинулись на родителей, последние годы проживающих в Австрии, соседней со Швейцарией. Подумалось, что будет не так и просто объяснить им свою скоропалительную женитьбу, особенно матери. Впрочем, его родные давно поняли, что времена их влияния на сына канули в Лету, и оттого в его жизнь лезли редко, полностью довольные тем, как он управлял делами, поддерживая благосостояние семьи. Дочерями и внучками подруг мать его не допекала, за что Константин всегда был ей признателен, и он надеялся, что она с уважением отнесется к Карине. Хотя сейчас, так или иначе, знакомить их еще было, определенно, рано. Потому он отбросил эти мысли и вернулся к изучению комнат.

У высокого окна, сделанного, очевидно, на месте бывшего балкона, стоял круглый стол, так же, белый. Стулья вокруг него были зачехлены в светлую ткань. Казалось, таким обилием светлых оттенков Карина старалась отгородиться или отчиститься от всего, что в избытке наполняло ее жизнь грязью.

На стенах висели картины. Костя подошел к одной из них и, рассмотрев внимательней, понял, что ошибся. Это, скорее, были наброски, нарисованные простым карандашом. Кое-где, рисунки оказались оттенка сепии. На них изображались маленькие улочки, интерьеры какого-то кафе и магазина. С удивлением Костя увидел зарисовку набережной, натолкнувшей его на мысль, что не так уж и мало она гуляла по провинциальной Франции, а не только изучала интерьер гостиниц Парижа. В том, что все это рисовала Карина, он ни на миг не усомнился. Хотя ни на одной зарисовки не стояло подписи или инициалов. Ничего. Но Костя уже видел ее рисунки и мог отличить схожесть линий и какие-то мелкие нюансы, которые отличали ее руку.

Пока он рассматривал картины, Никольский, верный себе, достал какое-то оборудование, до этого спрятанное в чемоданчике одного из охранников, и вместе с ребятами начал проверять квартиру на предмет слежки или прослушки. Решив им не мешать, он пошел к двери, за которой скрылась Карина, подозревая, что там находится спальня хозяйки.

Однако стоило ему переступить порог, взгляд Соболева приковала не большая деревянная кровать, не стилизованная лепнина стен и воздушность отделки интерьера. Глаза буквально приковала к себе картина, висевшая на стене по правую руку. Так, чтоб прекрасно просматривалась с кровати, наверное. Карины в спальне не было, но он слышал, как она бродит по смежной комнате, переделанной в гардероб, судя по тому, что ему было видно в распахнутые двери, и что-то бормочет. Он хотел пойти, выяснить, все ли с ней в порядке, но так и остановился у картины. Это полотно отличалось от остальных. Рамки не было, холст просто натянули на каркас, да так и оставили. Само полотно было цветным, и написанным маслом, а не просто наброском или зарисовкой. Подписи, так же, не было. Большую часть полотна занимало изображение неба. Рассвета. Который играл и переливался всеми красками восходящего солнца и затухающей ночи.

Эта картина не казалось легкой, совсем не такой, как остальные. Этот восход солнца смотрелся настолько сильным и мощным, словно бы Соболев сам сейчас стоял посреди поля и смотрел на него. Костя даже почти ощутил на своем лице прохладный летний ветер, свежий и немного влажный от утренней росы, ощутил касание тумана. Он не взялся бы утверждать, что это написала Карина. Но...

Константин рассматривал картину несколько минут. Потом глянул в окно спальни. Снова перевел глаза на картину. И вновь посмотрел в окно. Если убрать крыши частных домов, начинающихся за ее окном, и добавить листвы на деревьях, то, без сомнения, это было то самое поле и тот же угол обзора неба. Сколько же рассветов она встречала у этого окна, чтобы вот так передать этот рассвет, со всеми его красками и даже сладковатым привкусом воздуха, разливающимся во рту при одном взгляде на картину?

Звук шагов заставил его обернуться. Его жена, все еще не подозревающая о своем статусе, остановилась в дверях гардероба и как-то настороженно смотрела то на него, то на картину.

- Долго пришлось рано вставать, чтобы так это передать? - Невозмутимо уточнил он, не ставя под сомнение авторство.

Она медлила с ответом. Но, все же, отведя глаза, бросила:

- Иногда меня по несколько месяцев подряд по утрам мучает бессонница, так что, было несложно подниматься.

Она врала. И оба это знали. По утрам ее мучила не бессонница, а кошмары, это он понял еще в первое утро, проведенное рядом с ее кроватью.

Костя подошел к Карине и, несмотря на некоторое сопротивление с ее стороны, притянул к себе и обнял.

- Кто тебе снится? - Тихо спросил он, почти на самое ухо, клянясь в уме, что жестоко уничтожит того, кто и по ночам не дает ей покоя. Во сто крат усилит муки, когда придет время. - Картов? Другие?

Она так и не подняла глаза на него. Но прижалась щекой к груди, обтянутой свитером. И снова молчала. Долго. Он уже и махнул рукой на ее ответ, решив, что и так знает достаточно.

- Отчим. - Неожиданно прошептала Карина. - Как я пыталась от него убежать, спрятаться, и как он каждый раз находил меня. И снова, и снова... - Она прикусила губу.

Константин сжал челюсти и сильнее прижал жену к себе. Этого ему уже не достать. Она сама его отправила на тот свет. Но остальным обидчикам он еще много чего может сказать и сделать.

- Подари эту картину мне. - Даже не попросил, а велел Костя.

Карина отступила на шаг и удивленно посмотрела на него.

- Зачем тебе моя мазня? Я же не профессиональный художник, просто отвлечься старалась. Если хочешь картину, я знаю несколько настоящих мастеров, можем подобрать к комнате, куда ты хочешь...

- Я эту хочу. - Прервал ее Костя. И еще раз посмотрел на картину, обернувшись через плечо. - Она будет висеть у меня в кабинете, в офисе, над диваном.

Карина недоуменно нахмурила брови.

- Нет. Она совсем туда не впишется. Эта картина не подходит к общему дизайну. И...

- Карина, - он обхватил ее лицо ладонью и посмотрел в глаза. - Подари. Мне. Эту. Картину.

- Зачем? - С еще большей растерянностью спросила она.

- Потому что она мне нравится. И не у одного художника я не видел более сильного и мощного рассвета. Эта картина будет висеть в моем кабинете.

- Тебе, правда, нравится? - Господи, она вдруг посмотрела на него, как маленькая девочка, чью картинку похвалил отец. С каким-то осторожным и таким недоверчивым счастьем, притаившимся в глубине глаз.

- Очень. - Честно ответил он.

- Тогда - бери.

Она улыбнулась еще шире. Подошла к стене и, приподнявшись на носочки, сняла картину, протянула ее Косте.

- Но в интерьер твоего кабинета она не вписывается.

- Прекрасно вписывается. - Возразил он, забрав у нее картину. - У меня ее еще и просить продать ее будут, гарантирую. Только я не дурак, чтоб выпустить из рук такую вещь. - Константин усмехнулся. - Я умею шедевры беречь, уж поверь мне.

- Верю.

Карина продолжала смотреть на него все с тем же выражением. А потом легонько потянулась и поцеловала в губы. Без искушения, а, словно, благодаря. Мягко и легко. И тут же, будто смутившись, хоть и смешно предполагать, что ее можно было заставить смущаться хоть чего-то, юркнула назад в гардероб.

А Костя, проследовав за ней, вдруг понял, что, кажется, умудрился сделать жене подарок, ничего не дав, наоборот, забрав и сумев оценить то, что она создала. Вероятно, Валентин остался бы им доволен.

Глава 26

За день до открытия здания они переехали в отель. Тихо и незаметно. Еще до этого переезда, Карина с головой погрузилась в переоформление и переделку интерьера дома Соболева, уже не пытаясь анализировать, откуда взялся в ней этот энтузиазм и желание для проекта. И, как ни старалась делать вид, что ведет себя, как прежде, не могла обмануть ни себя, ни Костю. Даже воздух стал казаться ей чище и прозрачнее. Она смеялась. Не ехидничала, не насмехалась над окружающими, а искренне смеялась над шутками Фила и растерянностью Макса из-за этих шуток. С головой погружалась в работу, проводя целые дни среди нанятых Шлепко строителей, но тут же находила свободное время всякий раз, когда Костя нежданно приезжал из офиса, чтобы предложить ей сыграть вместе с ним в теннис.

Хотя, разумеется, Карина не была настолько глупа, чтобы хоть кому-то сказать о своем странном самочувствии и настроении. Тем более мужчине, коим Соболев аж никак не перестал быть. И что бы он сам там не думал по поводу ее настроения, она делала вид, что ничего не изменилось и все так, как и всегда. И находила в себе силы иронично улыбаться, когда выигрывала сет. Честно выигрывала, Соболев, похоже, прекрасно понимал, что подвох она заметит. Потому, выигрывала Карина редко, но, все же, и такое бывало. И неизвестно еще, кстати, кто в таких случаях радовался больше. Уж сильно подозрительно блестели глаза Соболева в таких случаях, словно бы он гордился тем, что она сумела его обыграть.

А поскольку это было бы весьма странно, Карина в такое и не верила. Только вот, из-за этого взгляда, который стала ловить на себе все чаще, она ощущала внутри непривычное и не особо приятное стеснение. И, стараясь избавиться от того и вернуть все на круги своя, становилась все откровеннее в постели. Впрочем, Константина это не расстраивало, судя по всему, а ей не помогало унять разгулявшееся воображение. И Карина только больше запутывалась в том, что и зачем он делает, и о чем думает, так обращаясь с ней.

Несколько раз она окольными путями пыталась выяснить, не связывался ли с Костей Картов, но тот делал вид, что не понимает, о чем Карина толкует. И тогда она спросила напрямик. В ответ на это Соболев напомнил, что дал слово, что Дмитрий ее больше не побеспокоит, и не намеревается это слово нарушать. Поверить в то, что Картов даст ей свободу после двадцати лет издевательств, после последнего разочарования - казалось почти невозможным. Но и не поверить Косте, когда он, говоря об этом, смотрел на нее с непоколебимой уверенностью - было сложно. Потому она, не зная, какому из ощущений верить больше, предпочла временно перестать думать и об этом. Все равно сама Карина ничего не могла изменить.

В день торжественного открытия нового центра, даже погода, похоже, решила порадовать организаторов. Солнце светило совсем по-весеннему ярко, прогревая еще холодный и влажный воздух. Соболев прекрасно играл свою роль, но Карина видела, насколько именно ему интересно разрезание торжественной ленточки. Хотя, казалось, никто больше не видел в его улыбке скепсиса и некоторой насмешки над всей этой пафосностью. Вообще, ее все еще порой удивляло его явное нежелание активно пиарить свою особу. Картов, Шамалко, Мелешко, и прочие не упускали ни одного шанса устроить себе рекламу. Соболев же все время предпочитал оставаться в тени. Его вполне устраивало наблюдение. Даже в этот раз всю пресс-конференцию, торжественную речь и представительские функции он спихнул на Шлепко. Сам же, по большей части, наблюдал за этим представлением со стороны, оставаясь рядом с ней, и ограничивался минимально возможным, как для основного вкладчика и заказчика, участием.

Когда они собирались на торжественную часть Карина, имея достаточно опыта участия в подобных мероприятиях, заблаговременно уточнила, какую роль ей предстоит исполнять. В качестве кого Соболев собирается ее представлять тем, кто поинтересуется: друга, временного увлечения, очередной пассии? Происходило все во время завтрака, когда они сидели за небольшим круглым столом, в гостиной номера, выбранного для проживания. И когда Фил, переехавший с ними на время ремонта, уже ушел, накрыв на стол. Карина допивала свой кофе, забравшись в кресло с ногами, а Костя до ее вопроса просматривал подборку свежей европейской бизнес-периодики, которую каждое утро готовил Шлепко.

Костя отчего-то развеселился из-за ее интереса, и в ответ спросил, а какие, вообще, роли, Карине приходилось исполнять?

Карина задумалась, стараясь все припомнить. А он, словно специально отвлекая, обхватил ее лодыжки ладонью и аккуратно устроил ноги Карины на своих коленях. Соболев, вообще, стал грешить подобным в последнее время, пользуясь небольшими размерами стола в отеле и тем, что они сидели рядом, а не напротив.

- Близкий, дорогой друг - самая распространенная форма моего представления, пожалуй. - Наконец, с усмешкой резюмировала она свои размышления. - Причем, как ты понимаешь, в оба определения можно вложить два смысла. - Карина посмотрела на него с весельем. - Так же я бывала: "деловым партнером", "далекой родней", даже "невестой" пару раз, когда надо было отвадить очень уж ярых охотниц. Дизайнер, разумеется. Тут не придерешься.

Костя слушал ее с явным интересом, таким же веселым, как и тон ее рассказа.

- А "женой" доводилось бывать? - Поинтересовался он, когда она закончила перечислять.

- Нет, настолько наглости ни у кого не хватало. - Она хмыкнула. - Это было бы откровенным оскорблением, ввести элитную... содержанку в круг их настоящих супруг под таким определением.

Костя приподнял бровь, выказывая удивление и насмешку.

- И чем роль жен таких людей отличается от роли ... элитной содержанки, по сути? - Он внимательно смотрел на нее.

- Ничем... по сути. - С улыбкой уточнила Карина. - Разве что меньшим опытом и умением в постели. Ну и, происхождением, само собой. Истоками, связами и капиталом.

- Сомнительно. - Константин сделал вид, что задумался. - Большая часть, так или иначе, начинали с низов.

- Не ты, не так ли? - Карине нравилось его поддевать.

- Думаю, и мои предки, сделавшие блистательную карьеру при коммунизме, начинали снизу. - Отмахнулся он, поглаживая ее ступни. - А смогла бы сыграть? - Продолжая разговор, спросил Костя.

- Что? - Отвлеченная этой лаской, не уследила за ходом его мысли Карина.

- Мою жену. - С невозмутимым видом пояснил он.

Она уставилась на него, как на ненормального. Потому что, только тронувшись умом можно было, по ее мнению, до такого додуматься.

- Зачем? - Не понимая подоплеки его вопроса, насторожилась Карина.

- Мне интересно. - Соболев смотрел на нее спокойно, как удав.

Поди, разгадай, что у него по-настоящему на уме. А вот ей не нравилось слишком уж непонятное направление, куда свернул разговор.

- Никто не поверит. - Ощущая подступившую нервозность, Карина передернула плечами. - Это не очередную подружку пред светлые очи прессы явить. А свадьба, предыдущий бурный роман и прочее? Простая выгода, как минимум? Все тут же начнут донимать тебя этими вопросами. Выяснять, рыться в том, кто я и откуда. И потом, тебе ведь, после, придется рано или поздно настоящую жену представлять, что будешь говорить?

- Думаешь? - Костя как-то лениво перелистнул очередную газету, лаская пальцами другой руки ее ступню. - Считаешь, я из тех, кто устроил бы грандиозную и пышную свадьбу и отвечал бы на все вопросы прессы? Или просто не уверена, что справишься?

На "слабо" ее взять он решил, что ли? Карина насторожилась еще больше, но виду постаралась не подать. Она отчетливо понимала, что ее нынешнее положение временно и неопределенно, и рано или поздно, но какой-нибудь "госпоже Соболевой" придется появиться. Таким людям нужны наследники, как ни крути. А вот не понимала она двух вещей - отчего он ее этим вопросом донимает? И почему настроение моментально упало, стоило начать размышлять об этом? Наверное, из-за того, что тогда ей, все же, придется вернуться к реальности по фамилии Картов, и остаться с той один на один.

- Нет, не думаю. - Карина резко встала с кресла и отвернулась, не обратив внимания на то, что рука Кости зависла в воздухе над тем местом, где были ее ноги. - Свадьбу ты бы не устраивал. Скорее, притащил бы потенциальную жену в ЗАГС, как меня к себе в область из Киева, так, что она и понять ничего не успела бы. И, со словами: "подпиши здесь", быстренько все завершил.

Костя за ее спиной закашлялся. Обернувшись, Карина поняла, что он умудрился расхохотаться, когда пил кофе. Надо же, а она-то думала, что он даже подобные мелочи предусматривает, а оказалось, ей удалось его удивить.

Отсмеявшись и откашлявшись, Соболев отставил чашку и, еще посмеиваясь, посмотрел ей в глаза с каким-то слишком уж веселым весельем, на ее взгляд.

- Да, вероятно. - Согласился он с ее выводом. - А зачем время зря терять, вот скажи мне? Главное же результат. Или ты не согласна?

Поскольку ее данная ситуация, в принципе, касалась мало, Карина не видела смысла спорить. Да и о чем? Для чего заключался брак, и к чему он приводил - она знала прекрасно. И пусть результаты отличались среди различных социальных слоев, о любви и романтике ни там, ни там речи быть не могло. Имея обширный опыт наблюдения за всевозможными семьями, она могла бы поспорить на это. Так что, зачем ломать комедию и устраивать все эти пышно-сладкие и ажурно-белые представления?

- Согласна. - Кивнула Карина. - Но на мой вопрос ты так и не ответил. Как мне себя вести сегодня? - Она смотрела на него, надеясь, что удается сохранять невозмутимость, несмотря ни на что.

Костя подошел и встал совсем рядом, не позволяя Карине отвести глаз.

- Как тебе хочется. - Не прекратив улыбаться, пожал он плечами. - Будь той, кем хочешь быть. Никто не будет трогать ни тебя, ни нас, и никаких вопросов задавать не будут. Так что расслабься и наслаждайся вечером. - Костя наклонился и поцеловал ее в губы.

"Расслабься и наслаждайся". Легко ему сказать. Хотя, к чести Соболева, все было именно так, как он сказал. Никто даже не пытался приблизиться к ним с какими-то вопросами. А если и были такие попытки, чего Карина не видела, то, вероятно, охрана и люди Константина, пресекали подобные поползновения на корню. Местную прессу к ним не подпускали, перенаправляя на Шлепко и пресс-службу, а остальным гостям Константин представлял ее по имени, и ни какие намеки и завуалированный интерес внимания не обращал. Да и, вообще, держал он ее при себе, практически никуда не отходя и ее не отпуская. Программа вечера, посвященного открытию центра, включала и концерт, и аукцион, средства от которого, как это было теперь модно, будут перенаправлены на очередные благотворительные цели. Каждый желающий из приглашенных гостей мог посетить интересующие его этажи, и пройтись с ознакомительной экскурсией по отелю и всевозможным развлекательным учреждениям, собранным в этом здании. Закрытым оставался только этаж с офисом корпорации самого Соболева.

Сейчас, как раз, ей выдалась возможность провести пару минут наедине с самой собой - Карина покинула концерт, воспользовавшись предлогом обновить макияж, чтобы не слушать песни исполнителя, который ей категорически не нравился. Слишком уж часто тот выступал на мероприятиях Картова. Соболев вышел из зала вместе с ней и был момент, когда Карина засомневалась, не увяжется ли он следом и в "дамскую комнату". Не то, чтобы она стеснялась его, вообще-то. Однако они сейчас находились не на его этаже, и кругом толпились люди. Вряд ли они бы поняли подобный поступок. Хотя самим Константином, насколько понимала Карина, в данный момент руководило лишь желание быть уверенным, что все под контролем, и она нигде не окажется без бдительного надзора охраны. Он все еще никуда не позволял выходить ей самостоятельно. Даже если Карина выезжала в город, в котором начала понемногу осваиваться, на своей машине - с ней обязательно ехал кто-то из парней.

В общем, сейчас она была относительно одна, Костя остался за дверью, в холле, разговаривая с Никольским о чем-то, пока ожидает ее. Сам Борис, кстати, сегодня умудрился действительно поразить и удивить Карину. Он познакомил ее со своей женой. И та, казалось, была искренне рада этому знакомству. Катерина была приятной и милой женщиной, старше самой Карины лет на семь, наверное. Она охотно рассказывала о своей дочери и легко поддерживала непринужденную беседу о проходящем мероприятии. Но, что сначала даже поразило Карину, явно и откровенно боялась Константина. С какой стати жене Никольского бояться человека, который очевидно благоволит и дружит с ее мужем, Карине было невдомек. Да и, вообще, зачем бояться Соболева? Ей даже стало смешно.

Но уже через пару секунд Карина осознала, что зря удивляется. И поведение Константина с ней, разительно отличается от того, как он держится с остальными. Нет, разумеется, Соболев никому не грубил и раскидывал руками. Просто... Он словно бы не замечал других людей, кроме тех, кто был ему нужен. Карина тут же вспомнила, как когда-то наблюдала за его продвижением по столичному вокзалу. И за тем, как непроизвольно расступались перед ним люди, которых сам Соболев, казалось, даже не замечал. Такая разница и подобное уникальное выделение ее среди всех, вновь дезориентировало и заставило нервничать Карину. Что и, наряду с нелюбимой музыкой, заставило ее скрыться здесь.

Включив воду, Карина подставила ладони под холодную струю. С макияжем у нее проблем не имелось, конечно. Опыт давно научил использовать лишь ту косметику, которая не доставляла проблем. Разве что, помаду на губах можно обновить. За ее спиной, в одной из кабинок, определенно, был кто-то еще. Но Карина не обращала на это внимания. Ей просто надо было перевести дух и взять себя в руки, после этого странного открытия о том, насколько непривычно Костя ведет себя с ней, даже для давно знающих его людей. Зачем он это делает?

Двери кабинки открылись, прервав ее мысли, и у соседнего умывальника остановилась молодая девушка. Карина не обратила на ту внимания, выуживая из маленькой сумочки помаду.

- Я вас знаю. - Девушка, кажется, наоборот, пристально уставилась на нее в зеркале.

Достав помаду, Карина скользнула по ней мимолетным взглядом. Что ж, она ее тоже знала. Именно эта девушка, судя по поведению, наивно верила, что может заполучить сердце Константина тихим и незаметным присутствием, а так же, своим телом, насколько ей помнилось. Именно она тогда сопровождала Соболева в Киев. Но, как выяснилось позднее, совсем не справлялась со своими обязанностями. И что теперь?

Не ответив на реплику, Карина аккуратно подкрасила губы. Любой из возможных вариантов развития событий не казался ей привлекательным. Такие девицы, обычно, не брезговали скандалить, чего Карина совсем не любила. Потому она решила просто ее игнорировать. Да и повода задерживаться здесь уже не было.

- Мы с вами встречались в Киеве. - Не унималась девица.

Вернув помаду на место, Карина защелкнула замок сумочки и отвернулась от зеркала.

- Я знаю, кто вы! - Похоже, девушка начинала злиться и нервничать. Глупо. - Не знаю, чем именно вы его привлекли, но он скоро устанет от вас, вот увидите. И...

- И что? - Карина повернулась и насмешливо осмотрела ее с ног до головы. Неплохое платье и прическа, хорошее тело, и ни капли ума. Девочка явно не понимала своего места и роли в жизни таких мужчин, как Соболев. - Думаешь, что он вдруг поймет, что жить не может без тебя, и прибежит? - Она снисходительно улыбнулась. - Ради Бога, подумай головой. Кто ты, а кто он? И не позорься.

Карина отвернулась.

- Вы - шлюха! - Девчушка, определенно, не вняла ее предложению. И совсем не умела владеть собой.

Все-таки, права тогда была Карина, когда по первому взгляду поняла, что не ту роль она себе выбрала, не тот способ зарабатывать на жизнь.

Улыбнувшись еще шире, Карина перевела на нее невозмутимые глаза.

- А ты - кто? - Спокойно поинтересовалась она.

Девушка задохнулась и покраснела от ярости и обиды. М-да. Все так, как и предполагалось.

- Я...! Я...! - Судя по всему, речь у нее пропала вместе с дыханием.

- Ты спишь с богатыми мужчинами, чтобы получать от них подарки и деньги. Так кто ты? И чем отличаешься от шлюхи? - Резонно заметила Карина. - Содержанка, как минимум. И уж никак, не завидная партия, о чем ты, по всей видимости, мечтаешь, пока тебя кто-то трахает. Посмотри правде в глаза и веди себя соответственно той роли, которую выбрала.

Ох, все оказалось еще хуже. Девочка обиделась. Вероятно, Костя держал ее рядом из-за непритязательности ума и потому, что девочка его не отвлекала от работы.

- Я не шлюха! Я учусь на четвертом курсе академии. Я добьюсь того, что выйду замуж...

Карина покачала головой и пошла к двери. Смысла спорить с таким человеком не было. И, вообще, ей все это ни к чему.

- Ты и с обязанностями содержанки, справляешься не ахти как, судя по всему. А так высоко метишь. - Карина вышла в небольшой коридор перед туалетами и пошла в холл, где разговаривали Никольский и Константин, когда она их оставила.

В проходе стоял Евгений, следующий за ней везде тенью и, видимо, охранявший эти пару минут подходы к туалетам, что ее позабавило.

- Я не закончила!

Девушка, похоже, совсем не понимала, когда стоит притормозить, и сейчас активно старалась догнать Карину. Взмахом руки остановив ринувшегося уже к ним охранника, Карина повернулась к обиженной неясно чем и возмущенной скандалистке.

- Девочка, возьми себя в руки. - Тихо посоветовала она ей. - Закрой рот и незаметно исчезни, а то сама найдешь себе лишние неприятности. И, да. Совет: хочешь удержать кого-то, хоть как покровителя - научись нормально делать миньет, дорогая моя. - Карина искренне рассмеялась, заметив брезгливые складочки в уголках ее рта.

Не похоже, чтобы эта была готова перенимать опыт у старших коллег.

- Девочка уже уходит. - Сообщила Карина хмурому Евгению, который все же подскочил к ним. Парень, похоже, тоже узнал бывшую пассию хозяина. - Она просто ошиблась.

Отвернувшись от сомневающегося охранника, Карина оставила девицу разбираться с Евгением, или того с ней, и пошла к Константину, который, похоже, что-то заметил, так как двигался в ее сторону, и чуть прищурившись, смотрел Карине за спину.

- Что-то случилось? - Он крепко ухватил ее за руку.

- Все прекрасно. - Совершенно искренне ответила она, не сомневаясь, что Соболев и сам достаточно умный, чтобы все понять.

- Кто это? - Тем не менее, не успокоился он.

Карина удивленно посмотрела на Костю, потом обернулась. Да, далековато, конечно. Но... Мог ли он ее не узнать? Хотя, для таких, как Соболев, вероятнее всего, большая часть женщин на одно лицо. Или, скорее, на одно тело. Лиц они не запоминают вообще.

- Костя. - Карина с интересом и некоторым подозрением уставилась на Соболева. Тот перевел глаза на нее.

- Да?

- Закрой глаза. - Попросила Карина.

Он нахмурился, не поняв, что подтолкнуло ее к такой просьбе. И потом, как ему с закрытыми глазами понять, с кем там разговаривает Евгений? Но, переведя взгляд на лицо Карины и не сумев понять его выражение, решил пойти жене навстречу в этом вопросе.

- Какого цвета у меня глаза?

Странный вопрос для разгара вечера. Но, мало ли, может это тоже нормальный этап освобождения ее психики? Надо будет уточнить у Валентина. Костя мысленно пожал плечами.

- Синие. - Ответил он.

Карина секунду помедлила, и Константин уже почти открыл глаза. Но:

- Какой длины волосы?

- Были до середины лопаток в Киеве, сейчас уже ниже. Я могу открыть глаза или это новая модная игра, о которой я не знаю? - с усмешкой спросил он.

Карина промолчала. Так, ему это не очень нравилось, и чтоб там не говорил психотерапевт...

- У меня есть родинки?

Костя выразительно вздохнул, демонстративно показывая, что данный разговор не кажется ему сейчас к месту.

- Одна ниже левой лопатки, вторая на левом же бедре под ягодицей. - Понизив голос, он нарочно добавил в тон хрипотцы. - И еще одна - на правом плече. Все? Или нам стоит подняться в номер, и я должен буду их найти?

- Все.

Его насторожил ее голос.

Константин открыл глаза и с удивлением увидел, что Карина смотрит на него со странным удивлением и растерянностью.

- Что такое, хорошая моя? - Осторожно, стараясь не повышать голоса и не делать резких движений, на всякий случай, он притянул жену к себе. - Что случилось? Тебя кто-то расстроил? К чему это все было, можно поинтересоваться? Или здесь только ты вопросы задаешь? - Попытался Костя пошутить, стараясь при этом понять, что происходит.

Мало ли, кого она могла встретить. Всего не учтешь, и здесь мог оказаться кто-то из ее прошлого.

Карина наклонила голову к плечу, продолжая рассматривать его, как что-то странное и необъяснимое.

- Думаю, лучше у тебя спросить, кто это. - Махнула она рукой себе за спину. - Это ты ехал с этой девчонкой в Киев. Тебе она знакома лучше. - Заметила Карина. Отвернулась и пошла в другую сторону.

Машка? Костя ощутил раздражение. Она совсем страх потеряла? Явиться сюда, после того, как он столько разгребал проблемы с Шамалко из-за ее дурости. И кто, вообще, пустил сюда эту девчонку? Найдя глазами Бориса, который, кажется, еще не понял, что происходит, Соболев кивком головы отправил его разбираться к охранникам. А сам пошел за женой, пытаясь понять ее реакцию. На ревность это, определенно, не походило. Не со стороны Карины, да и слишком она умна, чтобы так реагировать. К тому же, она больше выглядела удивленной, чем обиженной или злой. Но, все равно, разобраться в том, что случилось, надо.

Она, определенно, направилась к лифтам, при этом наглядно демонстрируя всем своим видом, что не желает ни с кем разговаривать. Впрочем, Костю хмурым и отстраненным выражением лица трудно было испугать. Он последовал за ней и остановился рядом в ожидании, когда Карина замерла перед раздвижными дверьми.

Она не повернулась к нему. Косте это не понравилось. То есть, не то, что его пытались игнорировать. Пусть попробует, на здоровье, все равно у нее это не получится. Ему не понравилось что-то в ее позе, в повороте плеч, в том, как Карина держала голову. Не было ее привычной царственной уверенности в себе. Сейчас она больше напоминала ту женщину, которая уходила от его номера, принеся перед этим книгу. Не сломленная, несмотря на боль и ужас предыдущей ночи, но измучанная. Потерянная.

Какого лешего, спрашивается? Что он такого сказал, что Карина теперь так выглядит. Ладно бы ошибся хоть в чем-то, он бы понял обиду, а так? Все же верно.

Костя скользнул взглядом по ее волосам, которые Карина, по его просьбе, оставила распущенными этим вечером. Не ошибся. И в цвете глаз он был уверен. Тем более в родинках.

Так с какой стати ее почти трясет?

Ничего не говоря, Константин шагнул следом в лифт, когда двери, наконец, открылись. И честно выдержал еще минуту молчания, глядя в спину жены, которая и не думала к нему оборачиваться.

- Не обязательно уходить со мной. Ты вполне можешь вернуться. - Заметила вдруг она хриплым голосом, наблюдая за чем-то в стеклянной стене лифта.

- Что случилось, Карина? - Проигнорировав ее слова, потребовал Костя ответа.

- Ничего. Голова разболелась.

Врать она умела хорошо. Ни к чему не придерешься: интонации, выражение глаз в стеклянном отражении, пожимание плечами - очень натурально. Но Костя знал, что она врала. А Карина была в курсе, что ему это известно.

- И как ты собиралась в номер попасть? Ключ у меня. - Он достал из кармана пластиковую карту.

Карина тихо чертыхнулась и, закрыв глаза, прижала лоб к стенке лифта, продолжающего подниматься на их двадцать седьмой этаж.

- Я забыла. - Почему-то, почти с отчаянием, заметила она. - И телефон не взяла, и о ключе не подумала. - Карина горестно вздохнула. - Что со мной творится? - Куда тише простонала она.

Костя подошел к ней ближе, чтобы расслышать.

- Я подумал. Зачем еще и тебе об этом волноваться? Да и телефон тебе не нужен, все, кто захотят, на мой позвонят, если, вдруг, что-то срочное случится. - Он пожал плечами.

Она обернулась и, наконец-то, посмотрела на него. Как-то пронзительно, почти с ожесточением, или злым отчаянием. Он, к своему стыду, не успел разобраться. Двери лифта открылись, и Карина едва ли не бросилась вон из лифта, по пути выхватив карту-ключ у него из рук. Костя не намеревался упускать жену из виду. Точно не сейчас. Потому так же быстро проследовал за ней.

Она застопорилась уже у дверей номера, чертыхаясь себе под нос. Слишком нервно и торопливо дергая карточку в замке, отчего тот не желал верно считывать информацию. Вздохнув, Костя обнял ее плечи одной рукой, а второй, положив поверх ладони Карины, надавил, заставив ее медленно и плавно открыть замок.

- Хорошая моя, что такое? - Тихо прошептал Костя ей на ухо, легко касаясь губами кожи под волосами. И распахнул перед женой двери.

- Ты не понимаешь! - Почти с обвинением бросила она, вырвавшись из его рук. - И не поймешь. - Карина зашла в темный номер. - И не надо! - Противореча первому заявлению и тону, уже с претензией добавила она.

Костя улыбнулся ее непоследовательности, порадовавшись тому, что темнота это скрыла, и закрыл двери их номера за своей спиной.

- Господи! Что же я творю? - Кажется, больше говоря с собой, чем с ним, вдруг тихо простонала Карина, начиная тереть лицо ладонями. - Что же делаю? И что потом буду...?

Она отошла к столу, за которым они предпочитали завтракать и, бросив на тот свою сумочку, прижала пальцами глаза.

- Разве тебе не надо вернуться и присутствовать на этом приеме?! - Таким тоном, что не оставлял сомнений - ему стоило бы уйти, спросила Карина.

- Нет. - Костя медленно и осторожно подошел к ней. - Мне, точно, надо быть здесь.

Он протянул к ней руки.

- Нет! - Она едва не отскочила от него. Но стол помешал. - Не надо! Не надо! Зачем?!

Даже в темноте было видно, что ее глаза гневно сверкали.

- Зачем это все? И что я буду делать потом?! - Словно обвиняя, потребовала она ответа.

И тут же умолкла, посмотрев на него с испугом.

Зато Косте сразу стало легче. Потому что теперь он понял, что же все-таки произошло.

Она только сейчас поняла, насколько стала ему доверять. Только пару минут осознала то, чему он сам тихо радовался уже несколько дней. А Карина только заметила, что перестала тревожиться обо всем на свете, не осознавая ранее, что позволила Косте заботиться о мелочах и делать все так, как он считал необходимым для них. Только теперь Карина поняла, что уже давно не она беспокоится о том, чтобы выполнить чью-то малейшую прихоть и обеспечить полный комфорт, а все это делают для нее. И испугалась. Испугалась того, что привыкнет, что потеряет, что не выдержит...

- Не будет "потом". Обещаю.

С таким же успехом, кажется, он мог бы попытаться обнять мраморную статую. Которая, к тому же, еще и сопротивлялась бы объятиям.

Она хмыкнула.

Но в этот раз Костя не дал ей отстраниться. Карина боялась собственной уязвимости. Того, что сама не поняла, как сдала ему большую часть своих оборонительных рубежей. Даже то, что она не позаботилась о ключе, неосознанно рассчитывая на него в этом вопросе, говорило о многом. Она привыкла к тому, что Костя о ней заботится, и сама этого не заметила. А когда обнаружила - испугалась. Как и того, что он знает ее. Только испугалась не столько Костю, сколько будущего, в котором, в чем Карина не сомневалась ни на секунду, он рано или поздно наиграется "в нее" и в "заботливого защитника". Он хотел бы сказать ей всего пару слов и окончательно убедить, что они уже никуда друг от друга не денутся. Но Карина еще не была готова к этой новости, судя по утреннему разговору.

Да и сейчас, она, кажется, не очень поверила его заявлению. Боле того, Карину трясло. Не сильно, но он ощущал, как подрагивают ее плечи под его ладонями. Его жена, судя по всему, отчаянно боролась с самой собой, своими страхами и подступающей истерикой. А если Карина что-то не могла понять в его логике, или отказывалась верить - то всегда прибегала к одному методу, по ее убеждению, разбивавшему все его доводы и аргументы в сторону своего к ней отношения. Она пыталась свести все к сексу.

И, словно подтверждая то, насколько хорошо Костя успел изучить свою жену, ее руки заскользили по его шее, лаская и дразня затылок Кости. А губы Карины уже порхали по его подбородку, то нежно лаская, то чуть прикусывая.

Костя пробормотал проклятие. Проблема заключалась в том, что и она научилась прекрасно понимать его во всем, кроме упорного отказа признать вероятность его к ней любви. Зато успела досконально изучить, что именно Костя любит, и как.

Он, и правда, ни капли не сомневался, стоила ли она тех денег, которые готовы были раньше выложить мужики за ночь с ней. Карина знала, чего хотят мужчины, умела понять это по мимолетному взгляду и самому меньшему движению, и использовала свои умения. И сейчас она все это обернула против него.

Константин уже хотел ее. Вот так, в один момент. Собственно, не то, чтобы так не происходило и раньше. Кажется, моментально возбуждаться при одном взгляде на нее он начал с их первой встречи. А уж когда Карина пускала в ход все свое умение и сексуальность, сопротивляться было совсем тяжко.

Но хотела ли она его?

Уже овладев собой, Карина с уверенной, искушающей улыбкой отступила немного назад. Впрочем, Костя не нуждался в лунном свете, чтобы понять, что в ее глазах эта улыбка не отражается. Но вот искры страсти там, определенно, мелькали.

Пока он всматривался в ее глаза, Карина подхватила кончиками пальцев край платья и одним движением скинула то через голову.

Ох. Твою ж, налево.

Когда она одевалась, он, кажется, разговаривал по телефону насчет какого-то контракта. Жаль. Они, определенно, опоздали бы на открытие, если бы он увидел это раньше. И как, скажите на милость, можно пытаться сопротивляться ее попыткам соблазнить его и о чем-то пытаться разговаривать? Он же всего-навсего мужчина. И как же хорошо она его уже изучила, как этого самого мужчину.

Чертовка!

Грудь Карины то ли прикрывал, то ли открывал бюстгальтер из черного ажурного кружева. Разобраться в функции этой детали одеяния было сложно, так как само сие кружево едва закрывало треть груди, заканчиваясь практически на уровне соска, едва-едва тот спрятав. Застежка на сем творении портняжного искусства красовалась спереди, искушающе подмигивая кристаллами и подчеркивая совершенство полной груди.

С трудом сглотнув, Костя не смог удержаться, скользнул взглядом ниже.

На ней был пояс. Такой же кружевной, как и бюстгальтер, с тем же проклятыми кристаллами. И от этого пояса тянулись кружевные же подвязки к чулкам, плотно облегающим ее стройные и длинные ноги. Трусики на ней присутствовали весьма условно.

Во рту стало сухо, а в голове - обжигающе-жарко.

Позволив ему полюбоваться собой несколько мучительно-томительных мгновений, Карина шагнула вперед и опять прижалась к Косте, вернувшись к поцелуям. Только теперь те были куда горячее и, определенно, имели направленность движения.

Нисходящую направленность.

Ну, уж нет, если кто-то здесь и сейчас и будет манипулировать другим с помощью удовольствия, то только он. Она не хочет разговаривать о доверии? Прекрасно. Отставим разговоры в сторону и перейдем к действию.

Ухватив пальцами ее подбородок, Костя не позволил Карине опуститься. Заставил поднять лицо, и теперь уже сам прижался к ее рту жадным, но медленным, дразнящим поцелуем. Она подчинилась, однако ее руки, словно бунтуя против этого, скользнули по его груди, избавляя Константина от галстука и одну за другой расстегивая пуговицы.

Он ей позволил. Ладонь Кости легла на грудь Карины, пальцы сжали, потерли сосок, мгновенно сжавшийся в тугую горошинку. Ему до чертиков понравилось, как она застонала в его рот. И опять попыталась опуститься. А он снова не дал. Вместо этого, надавив на плечи Карине, он подтолкнул ее немного назад, погладил спину и, сжав ладонями упругие ягодицы, заставил усесться на стол.

Его жена...

Ему до сих пор так нравилось, как это звучит, что Костя мысленно повторил это еще раз, смакуя: его жена тряхнула головой и откинулась немного назад, так что ее волосы заскользили по его рукам.

- Ляг. - Велел он хриплым и низким голосом.

Она подчинилась. И сделала это так, что у Константина от сдерживаемого желания и напряжения задергался мускул на виске. Все-таки, он не врал, когда говорил, что доволен каждой гранью личности своей жены. Более того, он обожал в ней каждую мелочь и черту характера. Даже вредность, любовь к насмешке, и откровенное нежелание ему поверить. А особенно - эту обольстительность и опытность, которую Карина считала своим недостатком, а у него от той сносило крышу.

Ну, серьезно, на кой черт ему трепетная девственница? Чтобы маячила где-то по краю его жизни бледной тенью того, что сейчас было у Константина. Чтобы испуганно, или, еще лучше, с отвращением, кривила лицо, пожелай он чего-то, отличного от традиционного секса? Которую надо уговаривать и умасливать на оральный секс, и ни в коем случае, Боже упаси, не заикаться об анальном сексе, чтобы не спугнуть сию невинность из кровати? Спасибо, увольте. Его такая перспектива не возбуждала.

Да, конечно, он хотел бы, чтобы опыт Карины был более приятным, но... Он любил ее такой, каковой Карина являлась. Осталось только ее убедить в этом. Чем он, собственно, и занимался.

Константин уже успел добраться ртом до ее груди, сбросив мешающий бюстгальтер на пол. Да и сам он к этому времени остался без одежды, так что...

Карина, в ответ, видимо, попыталась опять провернуть ту штуку со своими ступнями и его пахом, которая, надо признать, действовала безотказно. Потому Костя и не позволил. Сегодня он собирался продержаться достаточно долго, чтобы дать Карине кое-что большее.

Поймав ладонью ее ступню, он с усмешкой поднес ту к своим губам и начал медленно целовать пальчики сквозь чулок. Карина выгнулась и, совершенно определенно, задохнулась. Прекрасно, но на этом он не собирался останавливаться, плавно продвигаясь языком и губами к лодыжке. И дальше, выше, или ниже, в зависимости от угла обзора. Она попыталась извернуться, с некоторой неуверенностью в глазах наблюдая за его действиями.

- Зачем? - С искренним недоумением, да что там, едва ли не страхом прошептала она. - Что ты делаешь? - Карина старалась приподняться.

Что ж, Костя не сомневался, что ее таким и не баловали. Честно говоря, он и сам обычно был не особо щедр на подобные ласки для своих любовниц. Но с ней... Ему хотелось доставить своей жене максимум удовольствия. Дать то, о чем никогда не заботились другие.

- Не думаю, что ты не понимаешь. - Он блеснул в темноте усмешкой, и не думая останавливаться. - Кстати, шикарное белье, - заметил он, добираясь до кружевных трусиков, имеющих весьма пикантный разрез в самом откровенном месте. - Надеюсь, ты оформила карту постоянного покупателя там, где это купила? - Раздвинув кружева, Костя с удовольствием припал ртом к нежной плоти. - Нет, знаешь, у меня есть идея получше. - Легко надавив ладонью ей на живот, пресекая попытку извернуться, продолжил он восхищаться. - Давай, просто купим этот магазин.

- Почему не фабрику сразу?

Наверное, она собиралась сказать это с издевкой, а вместо этого - простонала, как-то обессиленно вжав бедра в стол. Будто и хотела отодвинуться от его губ, но и признавала, что желает остаться на месте.

- Хочешь? - Константин спорить не собирался. Определенно, не в этот момент. - Фабрику, так фабрику. - Согласился он немного невнятно, так как вернулся к прежнему занятию.

Она же только снова застонала, наверное, в ответ на его щедрость.

Константин настойчиво, но неторопливо и с тщанием воплощал в жизнь свое намерение, несмотря на то, что сама Карина, то и дело, продолжала попытки выскользнуть из его рук.

Не на того напала, девочка.

Он прекратил целовать, посасывать и давить на ее плоть только тогда, когда дрожь, сотрясающая ее, стала судорогой оргазма, и Карина хрипло закричала, закрыв глаза и полностью отдавшись его рукам и губам.

От этого крика, от того, как она растянула его имя, протяжно выдохнув: "К-о-о-о-стя", у него снесло остаток сдержанности. Но бешеное желание не заставило Константина отступить от своего плана по развитию доверия в их отношениях. Распрямившись, он подхватил ее и, перевернув, уложил на стол животом, пока по телу Карины еще пробегали волны удовольствия.

Не то, чтобы Карина хоть раз отказывала ему в какой-то позе или желании. Но всякий раз, даже просто обнимая ее со спины, Костя ощущал мимолетное, но от этого не менее горькое напряжение, отдающее паникой и страхом.

- Не бойся. - Пользуясь ее дезориентированностью, прошептал Костя ей в ухо, накрыв руками ладони Карины, распластанные по лакированному дереву столешницы. - Меня не бойся никогда. Не причиню боли, обещаю. - Продолжал сипло шептать он, осторожно, но настойчиво проникая внутрь ее пульсирующего тела. - Никогда, моя хорошая.

Теперь уже и он с трудом сдерживал стон, понимая, что в этом темпе придерживаться медлительной тактики не удастся. Ее прежние крики и то, как Карина извивалась под его губами, распалили Костю не меньше, чем возбуждало нынешнее собственное скользкое и влажное движение внутри ее тела.

Но так как его затея, похоже, удалась, во всяком случае, Карине сейчас, определенно, не было страшно, и она не застыла в его руках, Константин позволил себе больше не сдерживаться. Единственное, на языке вертелось "Даша". Но Костя, помня ее страх, что он видит в ней лишь обиженную девочку, не позволял тому сорваться, продолжая целовать ее плечи и затылок. И двигался, двигался, двигался...

Карина старалась не шевелиться. Даже дышала медленно и осторожно, контролируя каждую мышцу. По непонятной ей причине, Костя просыпался сразу же, стоило ей только попытаться сесть в кровати. А Карине сейчас не хотелось, чтобы он бодрствовал. Она нуждалась в пространстве и возможности подумать.

С первым было весьма туго, так как Соболев, продолжая спать, крепко обнимал ее, прижимая к своему телу. А вот с мыслями, даже их избытком - дефицита не наблюдалось. И Карина думала. Вспоминала тот дурацкий разговор с девчонкой, когда ей следовало бы сдержаться и просто уйти. А она, вконец разболтанная непониманием того, что творится с ней и ее жизнью, практически опустилась до уровня той дурочки. И все из-за желания напомнить себе, что не бывает чудес и сама Карина была и остается лишь содержанкой и шлюхой.

Только вот последовавший за тем разговор с Костей и то, что было потом, на столе...

Она зажмурилась, ощущая, что начинает задыхаться.

Боже. Боже. При всем ее опыте, то, что сделал для нее сегодня Костя...

Никто не делал для нее такого. Что, впрочем, было бы удивительно ждать от насильников. И на какой-то миг она даже разозлилась на Костю. За то, что и правда, вынуждает, заставляет ее поверить в то, что кажется нереальным и невозможным.

Мог ли Костя ее полюбить? Мог ли, вообще, такой человек, как Соболев, полюбить кого-то? Тем более, кого-то такого, как она?

Ответ очевиден и прост.

Только вот теперь, Карина со страхом понимала, что не только стала допускать существование самой любви, пусть и как феномена, но и готова дать совсем нереальный и абсурдный ответ на предыдущий вопрос. Более того, если бы кому-то сейчас пришло в голову поинтересоваться, что же она сама ощущает к этому мужчине, спящему рядом, Карина вполне могла дать еще более безумный ответ.

Впрочем, в ее случае, даже привязанность и доверие к мужчине казались сумасшествием. А разве Константин не сумел добиться от нее всего этого?

Глава 27

- В такие моменты я начинаю думать, что жить на несколько этажей выше своего офиса, не так уж и плохо. - Борис посмотрел на ухмыляющегося Соболева, стряхивая со своей головы холодные и противные капли.

Как и обычно весной, погода менялась с поразительной быстротой, и вместо вчерашнего солнца за окном лил дождь вперемешку с мокрым снегом. Любой, кому пришлось выбираться из дома сегодня, наверняка, проклинал чертову погоду. Во всяком случае, он так точно ее ненавидел. Пять минут от двери до машины, и минута под открытым небом здесь - и он уже мокрый "як хлющ".

- А кто пару дней назад утверждал, что не выдержал бы такого, потому как тебе продыху подчиненные не давали бы ни днем, ни ночью? - Продолжал посмеиваться над ним Константин. - Принесите кофе и пару сухих полотенец. - Велел он уже в коммутатор кому-то из помощников.

- Будто они так мне покой дают. - Продолжал ворчать Никольский.

Однако, мысль о том, что уже через несколько минут он насухо вытрет голову и согреется горячим кофе, несколько примирила его и с погодой, и с фактом сухости и довольства Соболева.

- Ладно, прекрати. - Все еще улыбаясь, Константин вышел из-за стола и принялся прохаживаться по кабинету.

Зная его достаточно долго, Никольский призадумался. Соболев о чем-то размышлял и, определенно, что-то задумывал. Впрочем, угадать его замыслы зачастую оказывалось просто невозможно, так что оставалось лишь ждать распоряжений.

В этот момент на пороге возникла одна из девчонок, которых Шлепко именовал "украшением вестибюля". Имени ее Борис не знал, так как Максим менял их с завидной регулярностью, заявляя, что никак не может найти таковых, которые бы выглядели достаточно смазливыми и не раздражали при этом ни его, ни самого Соболева откровенно глупым, по их мнению, поведением и поступками. Вообще, Макс отличался половым шовинизмом, считая, что девушке стоит находиться только в одном месте, и регулярно перепроверяя данный тезис со всеми этими "украшениями". Борис, посмеиваясь, не раз указывал на это Соболеву, предрекая, что рано или поздно все девчонки, побывавшие под Шлепко за обещания повысить их в карьере, объединятся, и оторвут Максу голову, или чего-то поважнее. Но Константин только пожимал плечами, приводя веский аргумент, что на работе самого Максима это пока не сказывается, и ладно.

- Что там со вчерашним? - Поинтересовался Соболев, пока сам Борис вытирал волосы, вдыхая прекрасный аромат, обещающий ему благодатное тепло.

Уточнений не требовалось, за исключением одного инцидента, открытие здания прошло, как по нотам.

- Она умаслила одного из охранников самого здания, сам понимаешь как. Парня уволил, Марии довели до сведения, что ей здесь не рады.

Константин кивнул, остановился у дивана и отрешенно принялся рассматривать картину, появившуюся в его кабинете недавно. Впрочем, Борис не сомневался, что Соболев уже знает на той каждый мазок и штрих. Иначе и быть не могло, если судить по тому, сколько времени Константин проводил перед этой картиной с тех пор, как привез ту из квартиры Карины.

- Она, кажется, где-то училась? - Не оборачиваясь, уточнил он.

- Да, местная Академия управления и права. Четвертый курс. - Тут же отозвался Борис.

Соболев молча посмотрел на него через плечо.

Никольскому осталось только кивнуть.

Не глупый, сразу понял, что прошедшее время в интересе об учебе Марии было употреблено не просто так. И как эта дура после всего додумалась явиться? Неужели не поняла характер человека, которого ублажала столько времени? Наверняка, как любит рассуждать Катерина, относится к той породе девчонок, что уверены - своими прелестями смогут захомутать и перевоспитать кого угодно. И откуда такие идиотки только берутся?

Теперь вот, ему морока лишняя, помимо прочих дел надо связываться с ректором и объяснять, почему их студентку следует отчислить. Еще и, небось, прозрачно намекнуть что, лучше бы Марии, вовсе, сменить регион проживания, от греха подальше, так сказать.

Нет уж, лучше он делегирует данное полномочие Максиму, а сам займется тем, что больше отвечает его сфере деятельности.

- Так что там с Боровом? - Тут же переключился Константин на вопрос, по которому Никольский и предложил встретиться.

- Тут такое дело, Лихуцкий...

- Да, кстати, - перебил его Константин, опять разглядывая картину. - Что это ты своего протеже на прием не притащил? Виталик наказан, где-то провинился? - С усмешкой поинтересовался он.

Борис хмыкнул. Он и правда, взял Виталия в оборот, надо же было оправдать так щедро предоставленное им самим от имени Соболева покровительство. Вот и затыкал Лихуцким все дыры, какие только было можно, чем уже не раз веселил Костю. Впрочем, Виталий оказался проворным малым и с поручениями справлялся на отлично, так что и Костя уже был доволен таким "приобретением" в их команде.

- Нет, он пару выходных попросил и уехал куда-то на Западную. Сказал, что появилась информация о том неизвестном, который, вроде бы, в твоем номере похозяйничал.

Соболев обернулся, явно заинтересовавшись предметом разговора.

- Так вот, Виталий позвонил мне ночью и сказал, что, по словам одного проверенного человека, этот тип провел немало времени под самым нашим носом, и посоветовал пообщаться с одним из людей Борова. Я сразу связался с ним по нашим каналам, тот, ясное дело, мне не обрадовался в три часа-то, но поняв, кто, и по какому вопросу - пообещал помочь. Он перезвонил мне час назад, Костя. - Борис посмотрел на внимательно слушающего его Константина, имея представление, что ему эта информация не понравится. - Боров нашел своего человека, который кому-то сливал информацию на тебя и... - Никольский помедлил. - Карину.

Глаза Соболева сузились, но он пока промолчал.

- Боров с ним потолковал, но тот еще в состоянии ответить и на твои вопросы, если у тебя есть желание. И, со всеми сожалениями и извинениями за такую ситуацию, Слава готов оказать тебе любую помощь и содействие в поиске. Сам понимаешь, он горит желанием реабилитироваться.

Борис умолк, наблюдая за Константином. Тот подошел к столу и сел на край. Достал сигарету и прикурил от зажигалки.

- Давай, договаривай. - Велел Соболев, затянувшись. - Я же по глазам вижу, что это не все.

Борис одним глотком допил свой кофе, зная, что потом не дадут.

- Человек Вячеслава, в разговоре, указал на одно из вероятных мест, где тот тип мог прятаться. Мы проверили. Там все подчищено. С ходу и не скажешь, правда, или нет. Сейчас мои криминалисты там все проверяют.

- Но? - Продолжая курить, вздернул брови Соболев.

- Это на другой стороне поселка, Костя. Заглохшая стройка. И оттуда, имея достаточно мощное оборудование, можно следить за домом.

Реакция Кости оказалась практически дословно такой, как Борис и предполагал. Ошибся лишь с одним прилагательным.

- Дождались!

С таким криком, словно бы выиграл, как минимум в шоу "О, счастливчик!", Фил влетел в гостиную, размахивая каким-то журналом. Карина обреченно следила за тем, как неугомонный эконом, на время их проживания в отеле лишенный части обязанностей, а оттого, добровольно возложивший на себя функции ее секретаря, устраивается рядом. Она только полчаса назад вернулась из дому, где полным ходом продолжалась перестройка. И сейчас, как раз, села обедать. Этот самый Фил пять минут назад подал ей обед и куда-то спешно убежал. За почтой, как теперь поняла Карина.

- Ах, как же я тебя ждал, моя красавица!

Это он не ей, это он прессе. А точнее - какому-то журналу. За последнюю неделю Фил собрал всю периодику региона и страны, где хоть мельком упоминалось об открытие центра и посвященному этому празднику. Парень маниакально просматривал статьи и заметки в поисках любого слова о своих нанимателях и, если таковые попадались, с упоением зачитывал те Карине вслух и настойчиво пытался продемонстрировать фотографии.

Карина только улыбалась. А в уме тихо удивлялась тому, что ни в одной из газет не всплыло ни одного предположения или домысла касательно ее статуса. Это впечатляло. Пресс-служба Соболева, действительно, основательно проработала данный вопрос. Везде ее именовали не иначе, как "спутницей", соревнуясь друг с другом только касательно восхищенных описательных прилагательных, дополняющих этот статус.

Декламации Филиппа она слушала вполуха, ее мысли занимали иные события и дела. Но явное безразличие Карины не сбивало энтузиазма эконома, и он продолжал находить все новые и новые статьи.

Карина же больше беспокоилась о непонятном поведении Константина. То есть, поведение его вроде бы и не изменилось, однако... Что-то было не так.

Количество охранников, без которых она не могла куда-нибудь выйти, увеличилось до трех. При этом Соболев ясно давал понять, что будет только рад, если она прихватит и четвертого охранника, так, "про запас", чтоб человек не скучал.

Под предлогом необходимости ремонта "ходовой", ее машина была изъята на два дня. И возможно Карина не заметила бы ничего странного, когда ту ей вернули, если бы не видела бронированные стекла в машине Картова.

Она ничего не сказала Косте, хоть и подозревала, что одними стеклами обновки в ее машине не ограничивались. Не удивилась бы она и, узнав, что на ту установлен датчик GPS, чтобы отслеживать местонахождение. И при всем этом Константин вел себя совершенно невозмутимо и всем видом показывал, что ничего не происходит. И делал это так, что не поверить ему было практически невозможно. А на ее замечание об охране резонно заметил, что осторожность никому не помешает.

Что тут возражать? Костя был прав, тем более при том, что врагов у обоих имелось достаточно. Карина подозревала, что к такому "военному положению" имеет отношение Картов, но Костя всегда находил способ уйти от темы, обсуждать которую не желал.

Он переводил разговор к "ним", а поскольку это уже не могла, и не хотела обговаривать Карина - Костя с милостивой улыбкой победителя предлагал для обсуждения нейтральные вопросы.

И Карине оставалось только те принимать. Она не желала обсуждать то, над чем и так не могла перестать думать. Не могла. Не хотела. Не была, да и сомневалась, что когда-нибудь будет готова. И ей было просто банально страшно.

Фил что-то читал, Карина даже не делала вид, что вслушивается. Она одновременно ела, думала, и просматривала почту, которую для нее отправляли на адрес Костиного офиса. Та, по большей части, состояла из рекламы и приглашений на различные мероприятия, посещения магазинов и салонов, с обещанием особых условий и уникальной системы услуг. Ничего интересного, в общем.

- Вот, ты только посмотри, миленькая моя! Ты просто конфетка в этом ракурсе! Сладкая!

Причмокнув, Фил сунул ей под нос очередной разворот журнала, на котором была запечатлена она и Костя, с видом собственника обнимающий ее за талию. Ничего нового, подобные фото красовались едва ли не в каждой заметке о том дне, с небольшой вариацией из-за угла расположения камер. И все-таки, Карина не смогла подавить улыбку. Ей нравилось. Нравилось то, как Константин ее обнимал, как смотрел, он просто ей нравился и...

Взгляд Карины вдруг скользнул по дате, которая стояла в колонтитуле листа. Сегодняшней дате.

Вилка с ножом выпали из ее рук, а сама Карина, достаточно выразительно и красочно высказав свой шок от быстротечности времени и дней, вскочила с места. Фил уставился на нее удивленно и озадаченно. Но объяснять ничего не хотелось. Самой надо было разобраться, подумать и как-то объяснить Соболеву, почему ей в ближайшую же неделю надо посетить врача совсем в другой области. Слава Богу, она еще не упустила сроки, но те уже серьезно поджимали.

То, что с Кариной что-то не так, он увидел практически сразу. Непонятно было только то, по какой причине она вздумала нервничать. Или, не нервничать, возможно, но, определенно, испытывать беспокойство. Насколько он знал, сегодня с ней не приключилось ничего особенного.

Выработав уже определенный распорядок дня, Карина утром играла с ним в теннис, после - уезжала командовать отделкой дома, по возвращении обедала, потом предпочитала несколько часов проводить или в номере, читая, или в салоне, расположенном в этом же здании. Потом, если сам Константин не возвращался раньше, она отправлялась в бассейн. После чего, уже так или иначе, проходил их совместный ужин.

Сегодня график почти не менялся, только вот после того, как она вернулась в отель два часа назад, Карина уже никуда не выходила. Этапы ее передвижения ему регулярно докладывались, как и отсутствие каких-либо происшествий. И, тем не менее, было совершенно очевидно, что за тот временной отрезок, когда она покинула дом в прекрасном настроении, судя по отчетам его помощников, и до этой минуты, когда он поднялся в номер - нечто это настроение испортило.

Когда он зашел, Карина сидела в одном из кресел. Лежащая на ее коленях электронная книжка указывала на то, что она пыталась читать. Впрочем, совершенно очевидной была и безуспешность этой попытки. Карина смотрела в пространство перед собой задумчивым и напряженным взглядом. Этот же взгляд она перевела и на Костю, когда он вошел.

Ни улыбки, ни припрятанной в глазах тайной радости, которую он уже привык замечать по приходу, отчего у самого поднималось настроение.

- Что случилось? - Константин решил не откладывать выяснение этого вопроса в долгий ящик.

Закрыв за собой двери, он подошел впритык к ее креслу и остановился, буквально нависнув над Кариной.

Она удостоила его мимолетным взглядом, и тут же отвернулась.

- Ничего. - Карина отложила книгу на журнальный столик и поднялась, делая вид, что не замечает его близости. - Ужин готов, я сейчас скажу Филиппу, чтобы накрывал.

Она попыталась проскользнуть мимо него.

Константин не позволил, обхватив ее руки на уровне локтей своими ладонями. Притянул ее ближе к своему телу.

- Карина, что случилось? - Опять спросил он.

А она в этот раз повела себя куда достовернее и убедительней.

- Ничего, - Карина прильнула к нему. - Думаю над книгой, которую читала.

Она запрокинула голову и открыто смотрела ему в глаза.

- Что за книга? - Отпустив ее руки, Костя обнял жену за талию.

- Ты вряд ли читал. - Карина улыбнулась.

- И все-таки?

- "Дневник Алисы". - Карина криво улыбнулась, уступив его требованию.

- Это имеет какое-то отношение к миелофону и Коле Герасимову? - Вздернув бровь, уточнил он.

Карина улыбнулась шире и куда натуральней, из чего он сделал вывод, что все же сумел ее действительно повеселить.

- Никакого.

Что ж, он и правда, не читал, да и времени сейчас нет, и неизвестно когда будет. Но поставил себе мысленную галочку, хоть по диагонали просмотреть, чтобы знать, может ли эта книга вызвать такое настроение. Или она лукавит.

Пока он размышлял, Карина выскользнула из его рук и отправилась на поиски Фила.

Однако, несмотря на ее улыбку и показную легкость поведения, Константина не оставляло ощущение, что мысли Карины сосредоточены на чем-то ином. И он не пропустил ни отсутствие у нее аппетита, ни нервное позвякивание ее вилки по фарфору. И все-таки, Карина сумела удивить его, когда, наконец, начала разговор. Ее столовые приборы как-то резко звякнули, когда она те окончательно отложила, и Карина решительно посмотрела на Константина.

- Мне нужно в Киев. На день.

Он отставил собственную тарелку и невозмутимо посмотрел на нее, вопреки горячему желанию, не позволив себе тут же категорично отказать. У него вся область на ушах стоит в попытках отследить того неизвестного и обезопасить любой ее шаг, а Карина в Киев собралась. Ага, сейчас.

- Зачем? - Похвалив себя за спокойный голос, уточнил он.

Карину раздражало то, что она нервничала. Да, что такого? Она что, не имеет права поехать туда, куда ей необходимо? С какой стати она так волнуется и не решается заводить этот разговор с Соболевым? Все просто, четко и ясно. Сексом он очень даже любил заниматься, значит, должен и сам понять, что ее поездка не прихоть, и не каприз. И, вообще...

- Я должна посетить своего врача. - Она твердо встретила его изучающий взгляд.

- Зачем? - Повторил свой вопрос Костя.

- Надо.

- Нет.

Константин спокойно вернулся к своему ужину. А Карина опешила.

- Прости? - Не вняла она намеку о закрытии темы.

Соболев одарил ее непроницаемым взглядом.

- Здесь достаточно врачей. - Он отпил воды из бокала. - Тех, в которых я буду уверен. А вот гарантий, что тот врач, к которому ты поедешь в Киеве, не сделает с тобой что-то по указке Картова, у меня нет.

Карина встала, пытаясь унять свое раздражение.

- Мне не подходят твои врачи. Они не знают ни моей истории, ни анализов, ни лекарства, которое мне необходимо ввести. У них его просто нет.

Константин вздернул бровь.

- Ты будешь удивлена, насколько просто можно решить вопрос о поставке любого препарата. - С усмешкой протянул он. - И ехать никуда не надо. Скажи мне название препарата и завтра его привезут. А Стас, я уверен, вполне справится с его введением, или назовет того, кто это сделает. Итак, - Соболев отодвинулся от стола, но не поднялся. Сложил пальцы перед лицом. - Что за лекарство тебе необходимо?

Карина решила, что нет никакой необходимости что-то скрывать. Он ведь, в конце концов, и сам заинтересован в этом.

- Это гормональный контрацептив длительного действия. Мне приходиться заботиться об отсутствии последствий своей ... профессии. Таблетки, пластыри и другие способы, в силу специфики, мне не подходят. На этой неделе мне необходимо сделать очередной укол. Мой врач всегда заказывал тот в Штатах, и я не уверена, что имеет смысл менять доктора.

Карина ожидала, что он согласится. Хотя, в общем-то, готова была признать, что можно и здесь это решить, если он пойдет на принцип. Лишь бы быстрее, чтобы не опоздать.

Но Соболев задумчиво смотрел на нее поверх пальцев.

- И насколько длительного действия этот препарат? - Казалось бы, без всякого интереса уточнил он.

- Есть различные дозировки, я предпочитаю использовать тот, что действует несколько лет, чтобы быть уверенной. Не хочется после решать вопрос уже другим методом. Да и никто из клиентов не хотел появления детей, как ты понимаешь. - Она криво усмехнулась. - Впрочем, и ограничивать себя, самостоятельно заботясь об этом, никто не желал.

Константин продолжал молчать, и перевел глаза в окно. Карина нахмурилась, не понимая его реакции.

- Я ничего против детей не имею. - Спустя минуты две, задумчиво произнес он. - Мне нужны наследники.

Карина хмыкнула.

- А кто сомневается? - Она пожала плечами. - Я совершенно уверена, что ты выберешь подходящую невесту, которая тебе этих самых наследников и родит.

Не совсем понимая, к чему он здесь делится своими планами на будущее, когда у нее осталось дней шесть в запасе, она раздраженно прошлась по комнате.

- А ты помочь не хочешь? - Как-то насмешливо поинтересовался Соболев у нее за спиной.

- С чем? - Не оборачиваясь, уточнила Карина. - С выбором жены? Вряд ли, разве что тебя киевские наследницы интересуют - в тех я ориентируюсь. О местных же могу сообщить мало. - Она коснулась пальцами мраморной поверхности столика, раздумывая, что ей как-то непонятна реакция Соболева.

- Ты мне жену собралась искать? - Кажется, она его удивила.

Карина все-таки обернулась и посмотрела на Константина. Тот не казался довольным. Прищурившись и поджав губы, он внимательно смотрел на нее, прикуривая сигарету.

- И не думала. - Не совсем поняв, как они до такого договорились, обсуждая укол, она покачала головой.

Соболев хмыкнул, выдохнув облачко дыма, которое тут же обволокло ее ароматом, ставшим уже привычным и до боли комфортным.

- Хорошо. - Несколько ехидно заметил Костя. - Потому как у меня уже есть жена, и я полностью доволен своим выбором.

Карина медленно обернулась и внимательно посмотрела на него.

В отличие от их давешнего шутливого разговора в Киеве, сейчас не казалось, что Соболев шутит. В животе отчего-то стало мерзко и холодно, но Карина не подала виду.

- И давно ты женился? - Вздернула она бровь.

- Да, нет. Медовый месяц еще не кончился. - Костя медленно улыбнулся, наблюдая за ее реакцией, вдавил недокуренную сигарету в пепельницу, и поднялся из своего кресла, направившись в ее сторону.

Карина застыла. Нет. Конечно, нет. Это было глупо. Очень глупо, на самом деле. Даже думать, что...

- И на ком ты женился? - Придерживаясь прежнего тона, уточнила она, прищурившись. И сама не заметила, что начала пятиться от приближающегося Константина.

- На тебе.

Что?! Это Соболев так шутит?

Но Костя произнес это совершенно серьезно. Четко. Внятно. Без намека на шутку или иронию. Он не шутил.

Карина вдруг поняла, что, кажется, уставилась на него, как дурочка. Даже рот приоткрыла. А Константин искренне забавляется, любуясь ее шоком. А она, и правда, была в шоке. Голова казалась какой-то пустой. И в той что-то звенело. Непонятно что, и как именно это нечто могло звенеть. Но...

Она просто не поняла его. Вот. Просто что-то не так услышала.

- Нет. - Карина мотнула головой и отступила от Соболева на два шага.

- Да. - Костя последовал за ней.

- Ты не мог... - Начала Карина и тут же замолкла. - Мать твою!- Она вдруг вспомнила недавний разговор, вроде бы шутливый. - Что это я говорю?! Мог! Конечно, мог. Кто бы тебе помешал?! - Ехидно воскликнула Карина, ощущая, как вместо холода, внутренности затапливает обжигающая злость и гнев.

Руки задрожали, и пришлось сцепить пальцы, чтобы не совершить что-то непоправимое. Очень сильно захотелось схватить небольшой светильник, стоящий на соседнем столике и запустить Константину в голову. Да, хоть просто, схватить его за грудки и хорошенько встряхнуть, потребовав ответа. Не с ее комплекцией такое делать, конечно. Но голова просто пульсировала от непонимания.

С какой стати ему жениться на ней? Она не понимала. Не было в этом никакого смысла. А значит - существовало двойное дно и тайные мотивы. Не могло быть иначе. Просто не могло. Не женятся на таких, как она! Никто не женится. Тем более - люди ранга Соболева.

- Ты сама согласилась, что не имеет смысла разводить церемонии. - Ровным голосом напомнил Костя, пристально наблюдая за ней.

- Я не соглашалась с тем, чтобы ты распоряжался моей жизнью! - Неожиданно даже для самой себя, вдруг закричала Карина.

Горло сразу запершило от такого крика, на пределе, на изломе. Но она не могла взять себя в руки, как не трезвонил бы об опасности здравый смысл.

Нельзя себя так вести. Неправильно. Не мудро. За такое отношение с нее взыщут жесткую плату, разве она не знает?! Только и подобного поступка от Кости она не ждала. Как дура! Решила, что ему можно поверить. А он взял и распорядился ее жизнью с какой-то, ведомой только ему одному, целью! Что ему от нее еще надо?! И так уже вывернул душу наизнанку! Чего теперь добивается? Хочет развлечься? Или растоптать окончательно?

Руки дрожали, несмотря на ее попытки вернуть самообладание. И, пытаясь дать хоть какой-то выход эмоциям, Карина не сдержалась, столкнула лампу на пол со стола. Та упала с дребезжащим звоном. Но не раскололась.

Это, почему-то, оказалось последней каплей.

- Сволочь! - Резко повернувшись к нему, впервые пожалев о том, что любит ходить босой, Карина, что есть силы, саданула своей пяткой по голени Соболева.

Елки-палки. Это было больно.

- Карина...

Все-таки, сообщать такое было еще рано. Однозначно. Выругавшись про себя, он обхватил ее руками за пояс, прижал к себе, игнорируя сопротивление, и попытался завладеть ее вниманием. Но по глазам жены видел, насколько безуспешна эта попытка. Она не желала его услышать. Карина уже что-то вообразила, и теперь испытывала такую гамму чувств, что было больно выдерживать ее взгляд. Ярость, страх, боль, и почти вера в предательство.

Дерьмо. Все совсем плохо. Если он быстро не исправит ситуацию, последствия могут оказаться катастрофическими.

Но и промолчать после ее разговоров о контрацепции он не смог. Константин, и правда, собирался в ближайшее время заводить детей. С ней. Со своей женой. С Кариной. В конце концов, они оба уже не школьники. А ему не хотелось бы, чтобы воспитанием наследников занимались поверенные, потому как сам он слишком долго откладывал это дело. Кто в их время и в их стране может дать гарантию, что человек будет жить долго и счастливо? Тем более, человек, имеющий его деньги и управляющий не малым куском бизнеса страны, на который много кто зарится?

Никто не мог дать таких заверений. Но сейчас суть не в этом.

Еще крепче обняв Карину, Костя переместил руки, оставив одну ладонь у нее на талии, а второй обхватив затылок. И плотно прижал ее лицо к своему, так, что губы касались ее уха.

Карина пыталась вырваться, продолжая его пинать, но из-за того, что они стояли настолько близко, удары выходили уже не такими сильными, как первый. Ее сотрясала дрожь.

- Хорошая моя, успокойся. - Попытался воззвать Костя к ее разуму.

Однако Карина ответила на это предложение негромким, но очень выразительным и эмоциональным потоком брани.

Ух, как она, оказывается, о нем думает! Ему еще никто в глаза такого не говорил, хотя, вероятно, некоторые и думали. Костя рассмеялся бы, если бы ситуация не была настолько напряженной и трудной. Однако, дать выговорится, это, конечно, хорошо, но пора прекращать, пока жена не увязла в своих предположениях и в истерике.

- Тихо! - Негромко, но властно приказал он, чуть сжав пальцы на ее затылке.

Этого тона боялись все его подчиненные. Отреагировала и Карина.

Замолчав, она испуганно застыла в его руках. Только тело продолжало непроизвольно дрожать. Будто она ждала от него удара.

Ну, е-мое, не одно, так другое! Но хоть замолкла. Может, теперь его услышит.

- Хорошая моя, - тихо, шепотом, проговорил Константин, касаясь губами ее уха, а пальцами осторожно поглаживая затылок. - Прекрати. Просто прекрати. И подумай. Ты же умная.

Она продолжала молчать. И дрожать. И напряженно ждать чего-то. Даже зажмурилась.

Костя мысленно выругался.

- Так, ладно. Пойдем иначе. - Он медленно вдохнул. - Не хочешь сама подумать - я подумаю за тебя. Ты просто будешь отвечать на мои вопросы. Очень просто. Односложно: "да" и "нет". Просто?

Карина молчала.

- Да, просто. - Немного надавив на ее затылок, Костя заставил Карину кивнуть.

Она в ответ окатила его прищуренным злым взглядом. Уже что-то. Уже какая-то ответная реакция!

- Я хоть раз тебя бил? - Удерживая этот взгляд, медленно и внятно спросил Костя, приподняв брови.

Карина втянула воздух, раздув ноздри. Но продолжила молчать.

- Карина? - Он давил на нее психологически, морально.

- Нет. - Процедила она сквозь зубы.

Но не расслабилась.

- Так, какого хрена, ты сейчас меня боишься?! - Не выдержал Костя, хоть и не позволил себе повысить голос.

Правда, шепот вышел достаточно эмоциональным.

Карина моргнула, и чуть повернулась, наклонив голову и посмотрев на него с удивлением. Но и сейчас не ответила. Однако это был риторический вопрос, и Костя вернулся к первоначальной схеме.

- Я хоть раз тебя обманул? - Он снова смотрел прямо ей в глаза.

Она медленно разжала прикушенные губы и облизнулась. Вдохнула, глядя на него. Попыталась отвернуться. Но Костя не пустил ее затылок.

- Нет. - Наконец, едва слышно, выдохнула Карина.

Его немного отпустило. Да и ее, кажется, судя по тому, что дрожь Карины начала стихать.

- Хоть раз за эти месяцы я подверг твою жизнь или благополучие опасности?

- Нет. - В этот раз Карина ответила быстрее.

Но настороженность из ее взгляда не ушла.

- Хорошо. Это выяснили. - Он ее не отпустил. - А теперь, скажи, пожалуйста, почему каждое мое слово и поступок, ты оцениваешь, сравнивая меня с теми мразями? Я тебе давал такой повод, Карина?

- Ты из этого же круга. Ты сильный и имеешь власть. Ты - один из них. Из мужчин. - Как-то, не то, чтоб уверенно, но все держась за свой страх, прошептала она.

Костя сжал зубы и резко выдохнул.

- И что, это, по-твоему, я издевался над тобой, каждый раз, когда садился рядом во время твоих сумасшедших гонок по городу? Или, ежедневно вручая тебе пистолет, я как-то измывался над тобой? Или взяв на работу Фила? Господи! Ты на него смотрела?! - Он прищурил глаза. - Ради Бога, Карина, кто из тех, к кому ты причисляешь меня, возьмет экономом негра-гомосексуалиста ради прихоти любимой женщины?! Думаешь, я такой хитрый, что у меня тройное дно и все это я делаю, готовясь над тобой поиздеваться? Или не спал я пять суток вместе с тобой, чтобы сильнее тебя помучить? Какого черта, хорошая моя? Ты же умный человек! Подумай. Просто подумай о том, что я раз за разом доверяю тебе распоряжаться своей жизнью, а потом - скажи, такой я, или нет!

Ему даже стало обидно. Да, Соболев понимал ее страх. Все понимал, но считал, что разумный человек должен замечать и обращать внимание на детали. А Карина никогда не была дурой.

- Ты меня боишься, или просто, боишься себе позволить увидеть то, что есть на самом деле? - Спросил он, немного отпустив ее голову.

Карина несколько раз моргнула, а на ее лице появилось выражение растерянности и неуверенности.

Она никогда об этом не думала. Правда, просто жила день за днем, в каждом слове разыскивая подвох или лукавство, ожидая обмана от каждого поступка Кости. И даже не задумывалась, не пыталась отстраненным взглядом посмотреть на его поступки. А ведь, и правда, сколько раз он просто садился рядом с ней в ту машину после первой гонки. Кто мог дать гарантию, что Крина никуда не въедет во время свой безумной езды от прошлого? Никто, но Костя никогда не оставлял ее с этим одну, сам заставлял ехать, если она сопротивлялась. И про ту кошмарную неделю, когда они не спали, он прав. И про сотни других мелочей. Господи, да даже про тот их первый откровенный разговор в ванной, после ее ночи с Шамалко! Костя без вопросов поверил ей! Ей, шлюхе, обвиняющей двух кандидатов...

И он ни разу не оправдал ее ожиданий, даже когда Карина сознательно провоцировала Соболева на гнев, делала то, что не простил бы ни один из ее покровителей.

Выходит, она и правда боялась его не за поступки и дела, а так, по инерции, привыкнув бояться едва ли не каждого мужчину на свете. Даже когда подсознание начало ему верить, разум, все равно, опасался.

Да, наверное, Карина поспешила здесь с гневом. Как бы не претило ей то, что Костя поступил так, не спросив ее. Вероятно, было что-то, что заставило его поступить таким образом. И все же она не понимала.

- Зачем? - Уже давно не пытаясь вырваться из его объятий, Карина подняла голову и посмотрела Косте в глаза с искренним непониманием.

Соболев улыбнулся, но невесело и только губами. Глаза его оставались сосредоточенными и внимательно следили за ней.

- Зачем? Давай попробуем вместе подумать. - Вздохнул Костя, и усмехнулся. - Я сейчас скажу, что люблю тебя, ты поверишь?

Его улыбка стала кривой, когда он ощутил, что Карина вновь напряглась и непроизвольно попыталась отпрянуть. И уставилась на него, как на ненормального.

- Вот. Ожидаемая реакция. - Хмыкнул Соболев. Протянул руку и погладил ее скулу пальцами. - Так вот, я скажу, а ты начнешь убеждать и меня, и себя, будто бы я не понимаю, что сам чувствую. Я буду стараться тебя переубедить, приводить примеры, напоминать, что и как делал. Ты - будешь снова спорить. И нельзя сказать, что я тебя не понимаю, есть причины для твоих сомнений, только ко мне их можешь не прикладывать - не совпадет. - Его палец спустился к ее губам и легко потер уголок. - Так вот, мы проспорим несколько часов, потому как каждый уверен ведь в своей точке зрения. А потом уже я не выдержу и психану, заявлю, что лучше тебя знаю, что чувствую. И поставлю перед фактом. Поэтому, предлагаю опустить всю полемику и прозу, и перейти к подведению итогов - ты моя жена. Я женился на тебе потому, что ты - мой человек. Не потому, что ты пришла ко мне с теми файлами. Не потому, что я решаю твою жизнь за тебя. Ты моя - потому, что ты часть меня. Вот и все. Четко и просто, по-моему. И вполне понятно.

Карина, все это время тихо простоявшая впритык к нему, попыталась отстраниться. Он мало что мог сейчас прочесть в ее взгляде. Она выглядела несколько... ошалевшей, пожалуй. Но, не видя причин мешать, Константин позволил ей отойти.

Карина неуверенно подошла к своему креслу у стола и медленно села. Подняла руки и осторожно принялась проводить ладонью по волосам.

- Что ты делаешь? - Он не был уверен, чего ждать, но явно, не вот такого.

Карина подняла на него все тот же ошеломленный взгляд.

- Ищу шишку. Хоть синяк, на крайний случай. Меня точно ударило по голове в доме, и я, видимо, сейчас или брежу, или в коме.

Несмотря на всю нелепость ситуации, Костя рассмеялся. Нет, такой реакции он точно не ждал.

- Так не бывает, Костя. Ты ведь сам понимаешь. - Задумчиво заметила Карина, продолжая смотреть на него с полной уверенностью, что один из них ненормален. - Такие как ты не любят таких, как я. Я даже не уверенна, что такие, как ты, вообще, кого-то могут любить. - Она уперла локоть в стол и рассредоточено посмотрела в пространство.

Так. Ну, хоть истерика прошла, и то счастье.

Константин тоже подошел к столу.

- Нет, этот этап, сомнений и недоверия мы пропустили. - Напомнил он ей, приподняв своими пальцами подбородок Карины и заставив ее смотреть в свои глаза. - Ты просто принимаешь реальность таковой, какова она есть. Так как принял я. О чем, кстати, мы уже говорили. - С улыбкой заметил Костя. - И больше мы не поднимаем эту тему.

Ее ладони переместились с волос на лицо, и Карина принялась отчаянно тереть щеки, видимо, все еще не придя в себя от шока. Он молча следил за ней, пока больше ничего не предпринимая. И так уже натворил за один вечер вон, сколько. Теперь надо это разгрести.

К тому же, насколько ему помнилось, у шока имелись стадии, и Карина еще не все их прошла.

Через минуту Карина вскочила на ноги, все еще растерянно глянула на него, и начала метаться туда-сюда по комнате. При этом она что-то очень тихо и неразборчиво бормотала, прикусывая ногти.

Константин оперся об угол стола, закурил, и продолжал ждать.

А минуты через две Карина сделала то, чего он предугадать не смог. Практически рухнув на пол, она поджала ноги под себя и обхватила голову руками.

- Господи, Костя! - Почти с ужасом прошептала она, начав легко раскачиваться взад-вперед. Да так, что он, бросив сигарету в пепельницу, рванул в ее сторону. - Что же ты наделал? - Карина посмотрела на него с настоящим ужасом и отчаяньем.

Он удивленно посмотрел на нее, не поняв, о чем именно говорит Карина.

- Зачем же ты это сделал, Костя? - Карина прижала ладонь к губам. - Они же все меня знают. Знают, кто я. Те, с кем у тебя бизнес, твои партнеры...- Она сжалась в комок. - Они же будут смеяться и издеваться... Скольким из них меня отдавал Картов?!

Он не успел и слова сказать, чтобы объяснить насколько именно ему фиолетово чье-то мнение, и куда конкретно отправится тот, кто посмеет хоть слово сказать о его жене, как Карина приподнялась, практически встав на колени, и крепко схватила его руку.

- Не надо! - Вдруг отчаянно и торопливо заговорила она, словно боялась, что Костя станет перебивать. - Не надо этого делать. Скажи, чтобы все отменили. Развели. Не говори никому. Хочешь, чтобы я была рядом - буду. Пока сам не прогонишь, никуда не уйду. Но тебе, зачем на себя мою грязь брать...

Вот в этот момент он и психанул.

Серьезно так, по-настоящему, едва-едва удержавшись от того, чтобы не заорать. Схватив Карину за плечи, Константин рывком поднял ее с пола, поставив на ноги, и сблизил их лица.

- Не смей! - Из последних сил хватаясь за контроль, велел он рокочущим голосом. - Никогда больше не смей не перед кем становиться на колени. И не смей унижать себя! - Соболев встряхнул ее, будто от этого Карина поняла бы лучше. - Я всем заткну рот. Но ты - не смей унижаться. Они будут ползать у тебя в ногах. Все те, кто мучил, и кто только посмеет криво посмотреть в твою сторону! Но не ты! Ты - моя жена! И они будут уважать тебя. Или крупно пожалеют. Ясно? И никто разводиться не будет! Хорошенько запомни это на будущее.

Еще раз легонько встряхнув ее, Костя прижал голову Карины к своей груди, а сам уткнулся в ее макушку, стараясь успокоиться.

Несколько мгновений она стояла совершенно неподвижно. А потом... Он даже сначала решил, что ошибся, и ему кажется. Но, все-таки, Карина робко протянула руки и обняла его за талию, едва ощутимо поцеловав при этом в шею.

Он же зажмурился и снова набрал полные легкие воздуха, пытаясь совладать с собственным характером, так несвоевременно вылезшим наружу. И сейчас, раз пять глубоко вдохнув-выдохнув, даже смог порадоваться ее последним заявлениям. Со стороны Карины, пожалуй, это было посильнее, чем признайся она ему в любви. Костя еще не знал, готова ли его жена поверить в существование такого чувства. Но ее забота о его положении и репутации, определенно, наглядно демонстрировали то, что он небезразличен Карине.

"Елки-палки, и почему у них все так сложно? Риторический вопрос, конечно, но хотелось бы хоть немного радости со стороны потенциальной невесты, когда сообщаешь о браке".

Криво улыбнувшись, он потерся о ее волосы щекой.

Они простояли посреди гостиной минут двадцать, наверное. В конце концов, когда Фил осторожно, сквозь приоткрытые двери, в третий раз заглянул, видимо, планируя убрать со стола ужин, Константин настойчиво потянул Карину в другую комнату. Не было похоже, что его жена уже готова к диалогу с ним, или общению еще с кем-то. В спальне он сам сел на кровать, и ее усадил к себе на колени. И они еще часа два просидели молча в полной темноте.

Он настолько сроднился с этим молчанием и темнотой, что ее вздох и нежданная расслабленность, когда Карина вдруг оперлась на его торс всем телом и уложила голову на плечо, так встряхнули Костю, будто вырвали из транса. Уснул он, что ли?

- Что такое? - Хриплым шепотом уточнил он.

- Ничего. - Карина покачала головой. - Я все еще не уверена что не в коме. - С каким-то потерянным смешком, прошептала она.

Константин шумно выдохнул и ссадил ее с рук на матрас.

- Так. Все. Нам обоим нужен перерыв. - Решил он.

Поднявшись, Константин пошел в гостиную за мобильным и набрал номер Шлепко, игнорируя очевидный факт, что помощник может уже просто спать.

- Море или горы? Или лес? - Константин повернулся к Карине, которая с недоумением следила за его действиями.

- Что? - Не поняв, переспросила она.

- Ладно. - Костя переключился на Максима, который уже ответил на вызов. - Организуй нам вылет в течение двух часов. Куда? - Костя еще раз посмотрел на Карину. - Давай, на море. Да, плевать мне, на какое! - Раздраженно прервал он вопросы Макса. - На мокрое. Лишь бы там тепло было. И чтоб быстро.

Сбросив вызов, он с усмешкой повернулся к жене.

- Собирайся. Едем в отпуск.

Глава 28

Суматоха, которая последовала за этим заявлением Кости, настолько выбила ее из колеи, как и весь предшествующий разговор, собственно, что о первоначальной идее самого "общения", Карина вспомнила часа через три. Они как раз проходили vip-терминал в Киеве, чтобы пересесть на международный рейс. Самолет Константина не был приспособлен для трансатлантических перелетов, а Шлепко, не ясно отчего, уже забронировал им виллу на одном из островов Мальдив. Правда, и о билетах на рейс Макс позаботился.

И вот, как раз тогда, когда они уже следовали к трапу, Карина и остановилась. Все это время она продолжала пребывать в достаточно ошеломленном состоянии, продолжая осмысливать слишком уж откровенные признания и свой новый статус. Правда, тот казался ей настолько невероятным, что Карине легче было бы поверить в выдвижение ее кандидатуры на предстоящие президентские выборы, чем в то, что она отныне, действительно, жена Соболева. Эти размышления настолько поглотили ее, что Косте то и дело приходилось Карину подталкивать. Но теперь она просто застыла.

- Мы опоздаем, хорошая моя. - Костя повернулся к ней с усталой и немного снисходительной улыбкой. - Я, конечно, попрошу, чтобы рейс еще задержали, вот только, боюсь, наши попутчики не обрадуются. Вылет уже, и без этого, отложили на полтора часа, чтобы мы успели.

- Мы так ничего с уколом и не решили. - Вместо того чтобы внять его словам, выдала Карина причину своего ступора.

Улыбка Кости стала покровительственной.

- И не надо. - Он обхватил ее за плечи и увлек к трапу, на котором стояла стюардесса с вымученной и раздраженной улыбкой. Впрочем, Костя...ее муж, сам проигнорировал девушку, и Карине не дал времени ту разглядеть. - У нас будут дети, и я не вижу причин это затягивать или откладывать.

Он буквально затащил ее в пустой салон первого класса и мягко надавил на плечо, заставляя опуститься в кресло. Тут же раздался звук запускаемого двигателя. Впрочем, Карина была сосредоточена не на этом.

- Я могу и не забеременеть, Костя. - Резонно заметила она, пока не позволяя себе осмыслить саму тему, на которую они говорили.

Ее начинало колотить только от вероятности, что она гипотетически имеет такую физиологическую функцию, как женщина. Но сейчас Карина пыталась озвучить не свой страх, а разумные факты.

- Сам посуди, - Карина не отвела глаз, когда он внимательно посмотрел на нее. - Я всю жизнь принимала гормоны, у меня могло нарушиться все, что только можно. Да и то, что именно со мной делали, побои... - Она передернула плечами, прогоняя подступающее чувство зябкости. - Это все могло привести к бесплодию.

Константин молча дождался, пока уйдет стюардесса, как раз заглянувшая поинтересоваться, не нуждаются ли они в чем-то, а потом удобней устроился в своем кресле, напротив Карины. Взял ее ладонь, переплел их пальцы и чуть сжал. Будто успокаивал ребенка.

- Будет надо, мы наймем лучших специалистов и найдем самые лучшие клиники. - Спокойно заверил он ее.

Черт. Паника подступала все ближе.

- Это может не помочь. И что, если я окажусь неспособна родить ребенка? Тебе нужны наследники. - Напомнила Карина, отчаянно пытаясь подавить дрожь в пальцах, которые держал ее... муж.

В этот раз он размышлял секунд на тридцать дольше. А потом вновь пожал плечами.

- Всегда есть возможность найти женщину для суррогатного материнства, которая выносит ребенка с нашими генами. - Выдал в итоге он результат своих раздумий.

Карина закрыла глаза и глубоко вздохнула. Но это не сработало, и панический комок перекрыл горло, заставляя трястись все тело.

- Что такое?

Константин моментально оказался прямо перед ней, вскочив из своего кресла.

- Я не хочу детей. - С трудом выталкивая из себя слова, прошептала Карина. - Не хочу. - Она сжалась.

- Почему?

Похоже, ей удалось его искренне удивить.

Константин внимательно вглядывался в ее лицо, будто по глазам пытался понять причину. Карина нервно засмеялась и потерла заледеневшие руки. Заметив этот жест, Костя завладел уже обеими ее ладонями. А потом, подумав, и вовсе обнял Карину, перетянув ее и, опустившись в кресло, усадил ее к себе на колени.

- Ты боишься. - Заметил Костя, начав поглаживать Карине спину. - И, похоже, не вероятного бесплодия. Чего именно?

Она опустила голову, не желая смотреть Константину в глаза. Но и заставить себя встать, отказаться от тепла тела и ласковой силы этого мужчины уже не смогла. Как бы странно и невероятно это ни было для ее разума, Карина осознала только сейчас, что уже не представляет себя вне Соболева. Он добился ее доверия до того, как признался, что сделал Карину своей женой. Да и этот поступок, до сих пор кажущийся ей нелепым и диким, говорил в пользу Кости.

Однако и это не помогло ей унять свой страх.

- Ты хоть отдаленно, хоть частично можешь представить себе тот ужас и страх, который испытывает ребенок, подвергаясь насилию со стороны взрослого? Того человека, существа, которому, по определению, ничего не может противопоставить. Ничего. - Карина говорила сдавленно, придушенно, сбросив руки Соболева со своих плеч. Ей было необходимо пространство, чтоб дышать, пусть и задыхалась она только в своем разуме. - Ведь они должны защищать их, учить, оберегать. Дать опору в мире. А вместо этого...

Голос отказал Карине, придавленный грузом боли, от которой она так и не смогла избавиться до конца.

- Я не могу. Не могу, понимаешь? - Она повернулась и посмотрела на него с отчаянием. - Мысль о том, что кто-то поступит так с моим ребенком... С частичкой меня. Что я не смогу уберечь его от этого... Это невыносимо, Костя. Невыносимо просто представить. А пережить? - Карина прижала ладонь к губам, стараясь сосредоточиться на дыхании.

Руки Кости крепко обхватили ее талию.

- Мы защитим нашего ребенка. С ним ничего не случится. - Он говорил медленно и внятно, словно стараясь внушить ей эту мысль.

Но Карина только горько и зло хмыкнула. Он не мог ее понять. Он такого не пережил.

- Мои родители думали, вероятно, именно так. Только вот, не вышло у них меня защитить. И никто ничего не может гарантировать, потому что никто не знает, что будет с ним самим завтра. - Возразила она.

Соболев молчал. Молчал, наверное, минуты три, просто поглаживая ее спину и словно позволяя Карине прийти в себя.

- Давай вернемся к уже проверенному методу логики. - Наконец, предложил он, когда Карина перестала вздрагивать. - Ты права, на сто процентов знать не может никто. Но это не повод становится добровольно бездетными. Тем более в нашем случае, мы можем сделать больше для защиты ребенка, чем кто-то еще. Чем могли сделать в свое время твои родители.

- И мы же подвергнем его большей опасности, из-за того, кто мы. Кто я. - Тут же вскинулась она. - Думаешь, Дима упустит такую возможность еще больше причинить мне боли, добравшись до моего ребенка?! - Закричала она, полностью поддавшись панике.

Костя не позволил ей подняться, к чему Карина стремилась, и начал легонько укачивать ее.

- Тсс. Тише, хорошая моя. - Он легко поцеловал ее в макушку. - Неужели ты думаешь, что я не приложу все силы, чтобы защитить тебя и нашего ребенка? - Попытался он воззвать к ее разуму.

- Иногда этого недостаточно, Костя. - Тряхнув головой, упорно отказывалась она принять его аргументы, еще не придя в себя после предыдущего выяснения отношений, и уже погруженная в пучину нового. - А я не могу, просто не могу, понимаешь?

Он твердо посмотрел ей в глаза.

- У нас будут дети, Карина. - Тем же неторопливым и основательным тоном, произнес Константин, будто старался заменить ее страх, вкладывая, приучая ее к этой мысли.

Карина только сильнее сжалась.

- Так. - Костя вздохнул. - А если мы попробуем заключить сделку? - С улыбкой предложил он, устроив свой подбородок на ее щеке. - Что ты хочешь взамен? Назови любую цену, что угодно...

Карина покачала головой.

- Ты меня слышишь, вообще?

- Слышу. - Ничуть не смутился Константин. - И пытаюсь найти компромисс, а ты упорствуешь.

- Я не упорствую! - Возмутилась она. - Я просто не могу и не хочу детей. Что тебе непонятно?!

Но Соболев продолжал смотреть на нее спокойными глазами, полными ожидания. Он уже все решил. Это было видно невооруженным взглядом. И ее согласие или нет, ничего уже не значило.

Мать его, так! Но Карина почти не сомневалась, что за пару дней он и ее сумеет убедить, что все может быть только так, и никак иначе.

Это ее разозлило.

- Хорошо! Хочешь цену? Давай! - Она все-таки вскочила с его колен и застыла в проходе, смерив Константина гневным взглядом. - Что там дарят за наследников?! Драгоценности? Хочу ювелирный завод. Столичный. Тот, который принадлежит Картову!

Едва не топнув ногой в порыве сильной и совсем по-детски чистой злобе, потребовала она, прекрасно зная, что Дима не продаст этот завод ни за что в жизни. Никому, так как, в свое время немало "повоевал", чтобы заполучить такой лакомый кусочек. Тем более не отдаст ей. Тем более - теперь.

Однако Константина ее требование ничуть не смутило. Наоборот, он, казалось, расслабился. Хотя, она не стала бы утверждать, но все же, мелькнуло что-то такое в глазах Соболева. Стальное и жесткое. Холодное. Но в следующую же секунду он ласково посмотрел прямо ей в глаза и улыбнулся еще шире.

- Договорились.

Костя поднялся следом за ней.

- Я даю тебе слово, что документы, передающие право собственности на этот завод, на имя Карины Соболевой, - может ей и показалось, но Константин явно с удовольствием назвал ее именно так. - Ты получишь сразу после рождения нашего ребенка. - Посмеиваясь, пообещал он. - Так что теперь - дело за тобой. Или, за нами. - Так же весело, уточнил Константин. - А пока, предлагаю поесть, потому, как за ужином ты к еде почти не прикоснулась.

- Нет! Я не согласна! - Еще не поняв как, но осознавая, что сдает позиции, и он слишком уверен в себе, возмутилась Карина.

- Не волнуйся, хорошая моя. - Костя погладил ее по щеке и, наклонившись, поцеловал в губы. - Я же не требую, чтобы ты сегодня же родила мне наследника.

Это он ее так думает успокоить?!

Карина уже открыла рот, чтобы продолжить спор, но Соболев вновь завладел ее губами.

- Не спорь. - Оторвавшись, велел он. - Я понимаю твой страх, и не пытаюсь поломать тебя. Но ты же смогла ко мне привыкнуть, хотя, наверное, не считала такое возможным еще пару месяцев назад? Значит, мы сумеем приучить тебя и к этой мысли. - Он нежно обхватил ее скулы ладонями. - Я тебя прошу - просто попробуй поверить, что это, возможно, не так страшно. Ради меня.

Он смотрел на нее так, что при всем страхе и панике, которые никуда не делись, Карина ничего не смогла возразить и сказать. Нет, не согласилась, но промолчала, не зная, сможет ли отказать человеку, который пару часов назад заявил, что любит ее. Более того, тому, который дал ей это ощутить и понять. Убедил поверить.

Перелет еще с одной пересадкой, пусть и прошедший с максимально возможным комфортом, вымотал ее окончательно. Хотя, не будь Карина настолько закаленная жизнью, упала бы с ног еще в Киеве, наверное, со всеми этими выяснениями и потрясениями-то. Но были в этом сумасшедшем "путешествии" и забавные моменты. Она впервые увидела, как Константин сдерживал себя и не курил во время перелетов. И потом было довольно забавно наблюдать, как он прикуривает, едва ступает на землю, с видимым удовольствием затягиваясь сигаретой. На ее вялый интерес, с чего это он вдруг стал обращать внимание на запреты, Костя, "по секрету", признал, что самолеты - единственное место, где ему привели действительно убедительные доводы в пользу временного отказа от курения. Поскольку он не хотел бы послужить причиной пожара и падения самолета только от того, что не смог управлять своей привычкой.

В аэропорту их ждал горячий, жаркий и душный полдень, совершенно непривычный, после холодной родной ранней весны. Константин, видимо поняв, что Карина засыпает на ходу, быстро организовал их посадку на гидросамолет вместе с одним из охранников, прилетевших тем же рейсом. Остальные парни были оставлены разбираться с багажом. По правде сказать, Карина уже не различала ни пути, ни видов за окном. Мозг, однозначно, перегруженный событиями последних двенадцати часов, впал то ли в транс, то ли в ступор. Даже роскошный вид виллы не пробудил у нее внутри никакого отклика, ни как у дизайнера, ни просто, как у любующегося человека. Оставив Константина что-то решать с имеющимся персоналом, Карина по-английски попросила провести ее в спальню и, едва там оказавшись, сбросила на пол брюки и блузу, упала на кровать, буквально отключившись.

В следующий раз она открыла глаза через сутки, судя по всему. Во всяком случае, высокие окна заливало не менее яркое солнце, чем накануне. В первую пару секунду, она с недоумением рассматривала высокие потолки и гладко оштукатуренные бело-голубые стены. Перевела глаза на изразцы такого же оттенка, украшающие эти стены какой-то мудреной мозаикой. А потом - вспомнила, как очутилась в этой огромной комнате, с открытой балконной дверью и тонкими, развевающимися на легком сквозняке, газовыми занавесками. Они на Мальдивах. И этот тихий, мерный шум, влетающий через открытую дверь, видимо, шелест волн океана.

Удивившись, но больше по привычке, что позволила себе настолько расслабиться, ничего не выяснив ни о том, где она, ни что, вообще, им предстоит, Карина села в огромной кровати с четырьмя невысокими столбиками по углам. Помассировала лицо, пытаясь избавиться от остатков глубокого сна, и посмотрела на Константина, продолжающего спать рядом. Хотя, он не то, чтобы спал. Стоило Карине сесть, как Костя открыл глаза, обвел внимательным взглядом комнату, сфокусировался на ней. И, довольно усмехнувшись, вновь откинулся на подушку, закинув руки за голову, видимо, собираясь спать дальше.

А на Карину, так четко и неотвратно, будто камнепадом сверху, обрушилось, наконец, в полной мере то, что он этот мужчина сказал накануне.

Ее муж.

В разуме пронеслась вереница знакомых с юности выражений, но Карина оказалась слишком ошеломлена своим пониманием, даже чтоб выругаться.

- Это правда?

Как-то жалобно спросила она, подозревая, что это все вполне могло ей присниться.

Костя лениво приоткрыл один глаз, но посмотрел на нее очень цепко.

- Правда. - Вновь усмехнувшись, подтвердил он, не уточняя.

- Господи. - Карина схватилась за голову. - Господи.

Почему-то, признать это правдой сейчас, когда уже не спишешь на шок, недоумение и недоверие, было не менее трудно.

Константин открыл уже оба глаза и, кажется, развеселился больше прежнего.

- Так, чувствую, в ближайшее время мы каждое утро будем начинать вот с этого. - Он поднялся с подушки и обхватил ее лицо ладонями, заставив смотреть глаза в глаза. - Ты - моя жена. Никто из нас не сошел с ума. Разводиться мы не будем. И, да, у нас будут дети.

Кажется, он издевается над ней. Весело, по-доброму, и все-таки...

- Нет, ты, все же, точно ненормальный, Соболев. - Выдохнула Карина, не пытаясь освободиться из теплых ладоней.

- Грешно сомневаться в уме мужа, Соболева. - Продолжил поддевать он и крепко поцеловал Карину в губы.

На это ей ответить было нечего.

- Ты и паспорт уже мне поменял? - Уточнила она, когда Константин откинулся назад на подушку.

- Оба. - Лениво протянул он, легко потянув ее волосы.

Заставив Карину лечь себе на плечо, он начал перебирать пальцами темные пряди.

- Так, и чем мы будем заниматься? - Неторопливо поинтересовался Костя. - Чем, вообще, люди занимаются в отпуске? - Он посмотрел на нее.

Карина медленно пожала плечами, пока еще не в состоянии ощущать себя настолько же расслабленно, как и ...муж. Ее в отпуск брали всегда с одной целью, а в свете планов Кости о наследниках, она как-то боялась и упоминать про секс. Хоть и понимала, еще пытающейся функционировать логической частью разума, что Константин об этом и без всяких напоминаний не забудет.

Организацию досуга Константин решил не откладывать надолго. И как бы Карине не хотелось просто упасть куда-то и лежать, пытаясь осознать все то, что случилось в ее жизни, первые дней пять подобная роскошь доставалась ей лишь ночью. Впрочем, Константин не жалел и себя. И возможно, только возможно, что его тактика и напор были оправданы. За сменой впечатлений шок Карины как-то затерялся, затерся и утратил остроту. А непоколебимая позиция Константина и отношение всех вокруг к ней, как к его законной жене (что она так и не смогла полностью осознать пока), заставляли Карину волей-неволей поддерживать этот статус. Вливаться и вживаться в него.

Она никогда бы не подумала, что Соболев предпочитает экстремальный отдых. Впрочем, возможно, как и многое в его поведении в эти месяцы, это были старания для ее пользы.

Они летали на самолете. Только не на таком, как тот, что доставил их сюда, и даже не на таком, который имелся в распоряжении Константина дома. Это был крохотный четырехместный самолетик, казалось, собранный из кусков фанеры в каком-то гараже, и им троим, включая пилота, там было тесно. Куда планировалось впихивать четвертого пассажира, имей таковой место, Карина так и не поняла. Зачем Костя выбрал данное "средство передвижения" она так, же, осознала не сразу. Поначалу ей было просто страшно. Она не могла избавиться от мысли, что еще минута, и они рухнут вниз, вместе с кусками фанеры, по ошибки "возомнившей" себя аэролайнером. Но, нет. Они не упали. И летели настолько низко над водой, что она сумела не только рассмотреть блики солнца на волнах, но и риф, и рыб, которые вокруг того плавали. Это увлекло и захватило ее настолько, что Костя, откровенно смеясь, просил Карину не налегать на окна, а то, не дай Бог "выпадут из фанерного каркаса", поддевал муж Карину ее же опасениями. Но, как ей показалось, он был очень даже доволен, что его затея вызвала в итоге у нее такой восторг.

Испугала Карину и другая идея Кости. Хотя с той, как раз, все вышло совсем наоборот. Поначалу Карину захватила мысль о том, чтобы совершить погружение около этого рифа. Его виды настолько поразили ее во время полета, что возможность посмотреть все вблизи вызвала у Карины искренний и детский восторг. Однако, когда она, уже облаченная в снаряжение для дайвинга, замерла на краю лодки, над водой, восторг сменился неуверенностью и новым страхом.

Карина умела плавать, не раз "отдыхала" и на морских и на океанических курортах. Но нырять посреди океана, пусть и в компании инструктора, ей еще не приходилось. Почему-то, очень глупо, конечно, в памяти всплыли все ужасы, виденные и прочитанные ею про хищников глубин. И появилась абсурдная, ничем не подтвержденная уверенность, что все эти акулы, барракуды, киты-убийцы и прочие монстры уже здесь, затаились под лодкой и только и ждут, когда Карина нырнет, чтобы наброситься на нее. Самое смешное, что она понимала нелепость и необоснованность данного страха. Но тот настолько сбил ее с толку и притушил запал энтузиазма, что Карина готова была повернуть назад. Помешал этому Костя. По глазам, видимо, поняв, что с ней творится, со словами: " это для твоей же пользы, моя хорошая" и с усмешкой, этот негодяй столкнул ее с лодки!

Правда, к чести Константина, он тут же прыгнул следом. И потом, уже погрузившись, Карина не могла не признать, что ее муж оказался прав. Господи! До чего же там оказалось красиво!

У нее не хватало слов не то, чтобы описать эту красоту и восторг, а даже, чтобы для себя, мысленно выразить. Это было непередаваемо волшебно.

Константин, казалось, был поражен подводными видами меньше, однако, остался доволен ее восторгом и искренне горд собой.

Впрочем, их отдых был насыщен не только такими впечатлениями. В один из вечеров Костя без всяких объяснений велел доставить их на соседний атолл. Мало что понимая, Карина наблюдала за тем, как он потащил ее заселяться в отель. Зачем, спрашивается, если в их распоряжении была огромная и действительно роскошная по условиям вилла, ничем не уступающая лучшим отелям? Она не могла понять это до того момента, пока не зашла в номер, к которому, кстати ей пришлось по требованию мужа идти с закрытыми глазами. Нельзя сказать, что эта дорога пробудила в ней приятные и радужные воспоминания. И близко нет. Но стоило Карине открыть глаза с разрешения Кости и осмотреться - ошеломление от вида стерло все остальное, даже память о страхе и боли. Их номер был под водой!

Не затоплен, а в самом деле располагался под толщей океанской воды! Потолок был сделан из стекла, и над их головой, подсвеченные лучами уже садящегося солнца, переливались волны. И в тех даже плавали рыбы!

В общем, впечатлений оказалось настолько много, что когда Константин оказался, все же, вынужден вернуться к делам, пусть и тратя на общение через интернет с помощниками лишь несколько часов в день, она даже испытала облегчение. Возможность просто расслабиться, загорая на чистом белом песке, или подремать в гамаке - показалась блаженством. А новость о ее замужестве настолько затерлась и оттеснилась на задний план памяти и сознания, что уже не вызывала такого дискомфорта в Карине. Хоть и нельзя было сказать, что она полностью расслабилась. И все-таки.

Не меньше, чем отдаваться приключениям в предыдущие дни, ей нравилось и предаваться теперь безделью. Пока Константин, оккупировав одну из двенадцати комнат виллы и обустроив там "походный" кабинет, работал, она неторопливо гуляла по лужайкам. Или бесцельно валялась на пляже под огромным, лохматым зонтом из пальмовых листьев. Здесь ее находил Константин, и тащил в воду, заставляя плавать в лагуне, на берегу которой и стояла вилла.

Вообще, очень часто, Карине казалось, что все это - нереально. Это место, она, Константин, даже воздух. Потому что все в этом месте было другим - и солнце, и звезды, и она, и мужчина, решивший сделать ее своей женой. Она смеялась так, как никогда до этого, и он смеялся с ней. Более того, Костя сам смешил ее, вдруг обернувшись совсем другим человеком. Чуть более открытым, чуть понятней, и еще немного более к ней близким.

Такого не могло быть по правде. Но в этом крае, воспринимающимся ею сказочным, Карине уже ничего не казалось невозможным или неправильным.

Почти ничего...

В один из дней, спустя где-то полторы недели после их приезда, она уснула на широких качелях, стоящих на веранде. Убаюканная теплым, влажным ветром и шелестом волн неподалеку, Карина сама не заметила, как опустила книгу на колени и закрыла глаза. Поначалу думая о чем-то незначительном и неважном, а после - и вовсе погрузившись в медленную и вязкую полуденную дрему.

И высвободиться из этого сна Карине было сложно и тяжко. Она не помнила, что именно ей снилось, не привычные кошмары, это точно. У ее сновидений не было картинок и образов, а только тихий шелест ветра, щебетание каких-то птичек, перекаты волн и терпкий, тягучий аромат сигарет Кости.

А когда она все-таки сумела открыть глаза, просыпаясь, то совсем не удивилась тому, что Константин сидит рядом. И курит.

Они не сказали друг другу ничего. Просто глаза Карины встретились с глазами Соболева. И этот контакт взглядов затянулся так надолго, что ей стало больно, когда Карина все же оказалась вынуждена моргнуть. Словно глаза вдруг припорошило песком. И за эти бесконечные мгновения, что они смотрели друг на друга, совсем на чужой земле, под таким непривычным небом, она увидела в его глазах столько, сколько никогда бы не позволила себе увидеть дома. Сама позволила стольким эмоциям и мыслям отразиться в своих глазах, что в глубине души все же всплеснулся ужас от собственного безрассудства и глупости.

Но тут же пораженно затих, когда Константин, все в том же совместном молчании, протянул руку и переплел их пальцы.

И они продолжили так сидеть. Он - в плетеном глубоком кресле у небольшого столика из ротанга, а она, полулежа на подушках качелей, держась за руки друг друга. И не было в этом жесте ничего наивного или смешного. Ничего не напоминало робкие касания подростков. Даже не прикосновения молодоженов. Скорее, глубокое, не нуждающееся в словах понимание и поддержку стариков, проживших жизнь, видевших и прошедших безумно много. И слишком хорошо знающих, что такие касания, такая поддержка и присутствие рядом куда важнее и весомей любых слов.

А потом ее взгляд упал на пепельницу, стоящую на столике. Неудивительно, что весь сон Карины был пропитан ароматом его табака. Судя по количеству окурков: или Карина спала очень долго, или Костя сидел здесь едва ли с того момента, как она погрузилась в сон. А может, и то, и другое. Хотя, она и раньше замечала, сколько он курит.

Заметив ее интерес, Константин поднял бровь.

- Много. - Скупо отметила Карина, легким кивком головы указав на окурки.

Костя хмыкнул и легонько погладил пальцем центр ее ладони.

- Будешь читать мне лекции о вреде? - Уточнил он, вертя пальцами свободной руки зажигалку. Все ту же, с головой волка на конце.

Карина улыбнулась и лениво покачала головой. У нее были совсем другие мысли.

- Не буду. Но мне интересно, ты бы мог взять и бросить? - Прикрыв глаза, спросила она.

- А зачем? - С некоторым любопытством уточнил Константин.

Карина пожала плечами.

- Вот и я думаю, а зачем мне прекращать свое бездетное существование и бросать свои страхи? - Выдав то, что продолжало мучить ее все эти дни, несмотря на все старания Кости, негромко заметила Карина. - Ты сколько куришь? Лет двадцать? Больше? Тяжело было бы отказаться от привычки? - Не открыв глаз, продолжила она. - А я живу с этими страхами и решениями столько же. И это часть меня в такой же степени, как никотин - часть твоего организма.

Константин молчал. Даже перестал постукивать своей зажигалкой. А потом хмыкнул и, отбросив ту на столик, подпер подбородок кулаком.

- Так. Значит, завода мало. - С усмешкой протянул Константин, чуть крепче сжав ее руку.

Карина промолчала.

- А если мы к сделке добавим дополнительный пункт? - Сквозь прищуренные веки ей было прекрасно видно, что Константин совершенно спокоен и ее волнение его даже забавляет. - Я прошу у тебя немало, согласен. Но готов на многое в ответ. Предлагаю отказ за отказ: я бросаю курить, ты - бросаешь бояться? - Константин смотрел на нее с уверенной улыбкой, твердо и с ожиданием.

Карина же, наоборот, зажмурилась и пробормотала ругательство. Несмотря ни на что, он не желал понять ее в этом! А она понятия не имела, как сможет дать ему то, чего Костя требовал.

- Ты собрался бросить курить, чтобы убедить меня забеременеть? - Не веря, уточнила она.

- Именно. - Соболев спокойно кивнул.

- И как? Когда ты собираешься это сделать? - Растерянно спросила Карина.

- Сейчас. - Костя свободней откинулся в кресле и, скинув пляжные тапки, расположил босые ступни поверх ее лодыжек. - Уже бросил. Хотя, - усмешка Константина стала шире и ироничней. - Подозреваю, окружающие будут не очень рады такому моему решению. Но ты ведь мне поможешь отвлечься? А я помогу тебе с твоими страхами. - Свободной рукой он погладил ее бедро, продолжая второй мягко сжимать Карине ладонь.

Карина могла понять его убежденность в этом. Бросить курить после десятилетий этой привычки, совсем непросто, и это не может не сказаться на настроении, тем более такого человека. Вот только ей было не легче. Ведь она вновь осталась без выбора. Константин перекрутил ее пример и, якобы предложив сделку ей, принял решение за обоих. И как ей еще пытаться этому сопротивляться Карина не представляла. Тем более что действие препарата себя уже исчерпало, а вот о "супружеских обязанностях" Константин никогда не забывал.

Однако если быть совсем откровенной, после всех этих дней, наполненных его стараниями для нее, у Карины уже мелькала мысль, что она могла бы попробовать перетерпеть ЭТО. Ради него и всего того, что Костя для нее делал. Ведь терпела в жизни и худшее. Надо только настроиться и отстраниться разумом от происходящего и, может быть...

Глава 29

Накладка случилась во время пересадки: из-за погоды рейс отложили на два часа. Этого можно было бы избежать, дождись Константин следующего дня и прямого рейса до Киева. Но он, по причине каких-то своих срочных дел, оказался вынужден возвращаться, как обычно, "немедленно". И, разумеется, Шлепко, очевидно, пришлось очень постараться, чтобы все организовать за двадцать минут. Впрочем, Карина ничего не сказала по этому поводу. У нее не было причин ни торопиться с отъездом, ни откладывать тот, а значит - она была вполне удовлетворена планами мужа (которого все еще не привыкла так называть). К тому же, отдых вполне мог перейти в ту фазу, когда начинает утомлять отдыхающего, а ей бы этого не хотелось. Не было никакого желания портить настолько великолепные ощущения, и она легко и спокойно согласилась на поспешный отъезд.

Вот поэтому они сейчас и сидели здесь - в vip-терминале, ожидая, когда разрешат их рейс. Хотя, сидела она, Константин спал, очевидно, комфортно устроившись головой на ее коленях. Охранники расположились на стульях немного поодаль, не "маяча" своим присутствием, но и не забывая о своих обязанностях, наблюдая и изолируя Соболевых от еще нескольких ожидающих рейса.

Сама Карина сидела на небольшом диванчике, который облюбовала, едва войдя в зал. Этим и воспользовался Константин, заявив, что дома ему отдыхать будет некогда в первые сутки. После чего и устроился на ней, как на подушке. Впрочем, Карина не возражала. По правде сказать, она начала привыкать к их постоянному контакту и близости, не физической, душевной. И подозревала, что впадает в зависимость от этого ощущения защищенности и душевного комфорта. А самое странное, что с каждым днем это все меньше ее пугало. Потому она лишь усмехнулась, наблюдая, как Костя устраивается. И вот теперь - он спал, а она лениво и как-то вяло думала, перебирая его волосы пальцами.

Эти две недели отдыха изменили что-то в ней. Еще пока не очень явно. Не так, что всякий, глянув Карине в глаза, это понял бы. Но факт оставался фактом. Мужчина, который сейчас спал на ее коленях, перечеркнул все ее прошлое и дал возможность жить иначе. Он дал ей новую жизнь. Она уже не была просто Кариной - очень дорогой, элитной содержанкой и проституткой. Не была бесправной игрушкой членов садо-клуба Картова. Даже не Дашей, обреченной терпеть насилие отчима и шантаж "спасителя". Нет.

Теперь она была Соболевой, и вот от этого ей было немного страшно, да.

Не за себя. За того мужчину, который сделал для нее почти невозможное. Он требовал, чтобы она перестала бояться. Почти ультиматумом вынудил игнорировать окружающих и их мнение. Но так ли просто ей это было сделать, как ему сказать? Ее репутации ничто повредить не может по одной простой причине - у шлюхи таковой просто не имеется. Бизнесмену же, дельцу, вращающемуся в определенном круге, об этом стоит думать.

Костя же даже слышать такого не хотел. А значит, Карине придется вести себя так, словно она никого не знает, и никто из тех, кто может повстречаться им в этом круге общения - никогда не измывался над ней и не платил за статус своей любовницы. Чтобы они ни делали и какие намеки не отпускали бы. Сложно? Не для нее.

Продолжая гладить его волосы, Карина опустила глаза - Костя продолжал спать, легко нахмурив во сне брови. За последние несколько дней она не раз замечала такое выражение на его лице. Отказ от курения не прошел для Соболева бесследно. Хотя, ей не на что было жаловаться - ни единого разу, ни жестом, ни взглядом, Константин не выказал своего раздражения или напряженности при ней. И наблюдая за этим, Карина все больше понимала, что не сумеет отказать этому человеку ни в чем. И не потому, что он заставляет, а оттого, что просит, и готов идти на уступки или лишения вместе с ней.

Пугало ли ее это? Да. И сильно. Но этот страх проигрывал в сравнении с кое-чем иным...

Возможно, у кого-то, на пути встречалось немало таких мужчин, кто знает? И те женщины воспринимали подобное поведение и отношение к себе как должное. Карине же таких не попадалось. Кроме него, Константина. Мужчины, который стал ее спасителем, ее защитником и ее опорой. И все это не по просьбе, а по собственному решению. Мужчины, который стал ее мужем. Правда, наверное, вернее сказать, который сделал ее своей женой.

Могла ли она отказать ему в чем-то, если он ни разу не отказал ей ни в чем? А страх... Разве ей надо привыкать терпеть? Тем более что, в кои то веки, в противовес страху в ее жизни появился человек, ради которого перетерпеть можно.

Карина отняла ладонь от волос Кости и осторожно коснулась кончиком пальца хмурых складок между бровями. Будто и хотела, и боялась те разгладить.

- Ты - мой...

Эти тихие, едва слышные слова сорвались у нее непроизвольно. Наверное, как продолжение всех тех мыслей, которые кружились в голове. Она и сама не смогла бы сказать, произнесла их, или только подумала. "Мой муж, мой человек, мой любимый..."

Сколькими бы определениями Карина могла бы продолжить эту робкую и, в то же время, такую собственническую фразу? Но так ничего и не добавила больше.

Испугалась. По-настоящему испугалась того, что он мог услышать, проснуться. И понять. Понять то, что она чувствует. То, что сама Карина не до конца понимала. То, что полностью отдавало ее в его власть и руки.

Но, вроде бы, боялась Карина напрасно. Константин продолжал спокойно спать. Его дыхание осталось таким же размеренным и глубоким и на лице, все еще хмуром, не дрогнул ни одни мускул.

Немного этим успокоенная, Карина откинулась на спинку дивана, и продолжила прежнее занятие, гладя его волосы следующие минут сорок. Пока к ним не подошел один из администраторов, чтобы тихо сообщить о начале посадки.

Он реально вовремя исчез оттуда. Какой-то гад сдал его Соболеву. Хорошо, хоть, что он был очень аккуратен и нигде не оставил явных следов. И ни разу лично не встречался с информатором.

Пусть теперь Соболев погадает, кто же это на него охотится. Пусть понервничает. Узнает, что такое страх неизвестности своей судьбы. Прочувствует на своей шкуре.

И все же, кто бы мог подумать, что этот контракт подвернулся так вовремя? Задержись он в области Соболева еще на два дня - и его бы засекли. И попробуй, повоюй против всех этих силовиков, купленных Соболевым с потрохами.

Нет, судьба бережет его, однозначно. И он не так глуп, чтобы идти ей наперекор. Он подождет, пересидит. И когда вся эта суматоха утихнет, когда внимание цепных псов Соболева ослабнет - вернется, и нанесет всего один удар. Смертельный.

Курить хотелось так, что ломило челюсть и дергалось правое веко. Невротик, блин.

Хорошо, что предстоит куча работы. Максиму, конечно, не позавидуешь, попадет под раздачу, но что поделаешь, придется парню терпеть.

Константин отдавал себе отчет в состоянии собственного настроения, но полностью подавить раздражительность выходило лишь в присутствии Карины. Тот ее взгляд, в первый их ужин в его доме, ему не забыть до конца жизни, и Соболев ни за что не пожелал бы вновь лицезреть ее страх, вызванный его поступками или криками.

Нельзя сказать, что и с другими людьми он вспыхивал без повода, нет. Константин умел держать себя в руках. Однако было бы ложью заявлять, что он сейчас доброжелателен и расслаблен в общении с окружающими.

Ну и ладно. Перетерпит. И он. И они, эти самые окружающие.

Стараясь отвлечься, он посмотрел на Карину, лежащую на соседней подушке.

Наблюдать за спящей женой не просто вошло в его привычку, это уже стало какой-то навязчивой идеей. Константин не раз пренебрегал собственным отдыхом и делами только ради того, чтобы лишнюю пару минут посмотреть на нее. И сколько раз он так поступал с ее первого появления в его доме, вряд ли уже можно было сосчитать.

Так получилось и сегодня. Где-то, на несколько этажей ниже, ждал его Шлепко, ждали очередные важные дела и контракты, вот-вот должен был подъехать Боруцкий, у которого, так же, имелось к Константину какое-то дело. Но Соболев, еще на Мальдивах планируя сразу же по прилету заняться всем этим, совсем не спешил покидать спальню номера. Собственно, он даже из кровати не выбрался, куда затащил Карину, едва они добрались сюда.

Он ликовал. Нет, не потому, что совсем недавно занимался любовью с Кариной, хоть и это было прекрасным поводом для великолепного настроения. Но имелось событие и грандиозней. Такое, что даже отвлекало от навязчивого желания закурить.

Она его любила. Карина признала это. Пусть пока и только себе, похоже, вообще, испугавшись слов, которые ненароком произнесла вслух.

Именно так он решил расценить шепот жены, услышанный тайком. И ничто не могло убедить Соболева в другом толковании. Он с ней жил, в конце концов, и уже научился понимать, что стоит за долгими взглядами и молчанием Карины.

Однако и услышать подтверждение своих догадок было очень приятно.

Кто б знал, чего ему стоило остаться неподвижным в том аэропорту, когда он услышал ее тихое: "Ты - мой". И сколько усилий пришлось приложить, чтобы продолжать притворяться спящим. Костя и до этого скорее дремал, чем полноценно спал, а уж после такого признания... Ни о каком сне уже не шло и речи.

Пока Карина полностью довериться ему, он однозначно закалит свою волю и терпение до крепости титана.

Пожалуй, эти слова были лучшим, что он слышал. Первое место его топа великолепных новостей. Конечно, если Карина в глаза ему скажет что-то, наподобие: " Я люблю тебя, Костя", этому признанию придется подвинуться на строчку вниз в рейтинге. Но пока, делая поправку на реальность и вероятность событий, вот эта фраза уверенно заняла лидерскую строку.

Карина заворочалась у него под боком и, открыв глаза, сонно и с удивлением посмотрела на Костю.

- У тебя же уйма работы была? - Хрипло прошептала жена, вздернув брови.

- И есть. - Усмехнулся Костя. - И, поскольку, я уже задержался, наверное, придется проторчать в офисе и половину ночи. Придешь в гости? - Он обвел пальцем контур ее скулы, легко щекоча.

- А ты хочешь? - Карина вновь прикрыла глаза.

Видимо, и перелет, и он сам ее измотали.

- Не хотел бы, не звал. - Константин решительно отбросил одеяло и сел на постели. - Ты не в курсе, что там с домом. - Тут же переключился он на другое. - Скоро отделку закончат?

- Макс уверяет, что остались последние штрихи. - С закрытыми глазами ответила она. - Я собиралась сегодня вечером поехать проверить.

- Вот, как раз, потом зайдешь, и все расскажешь. - Решил Константин, параллельно одеваясь.

Карина только хмыкнула в ответ на его распоряжения, но и не отказалась, что Костя воспринял согласием.

Ремонт закончили через неделю, и Константин, пожалуй, впервые, вернувшись в дом, ощутил, что ему есть дело до того, где спать и проводить время. Вышло еще лучше, чем ему казалось, когда он рассматривал эскизы Карины. Все было к месту, без пафосности, мишуры и нарочитой роскоши. Удобно, функционально, сдержанно, и при этом - красиво. Даже он, по сути, профан в дизайне, признал это.

Осматривая "сдаваемый объект", как окрестила это его жена, Константин мимоходом поинтересовался тем, о чем раньше как-то не задумывался - настолько ли же хорошо Карина разбирается в финансах, по распоряжению которыми получала первое образование? Он помнил, как восхищался этим ее умением Картов. Однако вопрос, определенно, не вызвал восторга или энтузиазма.

- Я самостоятельно распоряжаюсь своими активами, - отвернувшись, сдержанно заметила Карина, - так что, думаю, ты вполне можешь найти ответ для себя, изучив мою финансовую историю.

Из этого скупого объяснения он сделал вывод, что экономика приносит ей меньше удовольствия, чем занятие интерьерами, и решил пока не затрагивать эту тему. Его жена имела право выбирать, чем заниматься для своего развлечения. Константина же полностью устраивало то, что сейчас она все больше улыбалась и жила с какой-то легкостью, которая стала ощущаться в каждом движении и жесте. Словно она перестала контролировать себя ежесекундно. Будто ушла напряженность, которой не было видно, но отсутствие которой ощущалось подобно свежему ветру после душной жары. И он не желал спугнуть эти изменения, да и Валентин советовал не усердствовать и не требовать ответов, как бы ни хотелось заполнить все белые пятна в ее мыслях, желаниях и биографии.

Тем же принципом он руководствовался и в разговорах о ее чувствах. То есть, не было таких разговоров. Костя не признавался и не подавал виду, что слышал ее тогда, в аэропорту, предоставив Карине возможность сохранить душевное равновесие и комфорт.

У них появилось несколько новых, совместных привычек. Например, хоть первоначальная цель появления балкона в спальне утратила актуальность, они оба облюбовал это место для утреннего кофе. Да и весенняя погода, улучшающаяся с каждым днем, способствовала этому. И Константин с удовольствием проводил там время, наблюдая за жизнерадостными огоньками в глаза Карины, без всяких признаний ощущая ее чувства. Их совместные занятия теннисом продолжались, а еще, Карина перестала чересчур настороженно воспринимать разговоры о рыбалке, на которую он все же планировал ее вывезти.

Но и очень хорошо понимая ее, Константин иногда оказывался в полном ауте от поступков своей жены.

Именно так вышло с его намерением подарить ей обручальное кольцо. Памятуя о совете Валентина, Соболев не стал ничего покупать самостоятельно, а привез Карину в ювелирный, предварительно, трижды оговорив ей мотивы своего поступка. Он давил на то, что желает наглядно утвердить ее новый статус. Подчеркнуть, что она под его защитой, своего мужа. И, кроме того, он хочет подарить ей кольцо, чтобы немного скрасить впечатления от скромной свадьбы.

Ну, ладно, он хитрил. Никакой свадьбы не было, как таковой, и ехидный взгляд Карины подтверждал, что она не забыла этого.

Константин предложил посетить любой ювелирный магазин, который бы она пожелала, не ограничивая ни именем ювелира, ни страной. Однако Карина, не сразу, кстати, положительно восприняв саму идею, в итоге заявила, что желает посетить самый простой ювелирный отдел в том торговом центре, в котором ей уже довелось побывать.

Константин решил, что она шутит. Имея "дружеские" связи на всех уровнях, влияющих на бизнес своего региона, Соболев прекрасно знал, насколько "качественными" являются продаваемые там украшения. Были, конечно, и у них пара нормальных ювелирных под крылом Борова. Точки, которые он держал, так сказать, для "своих" людей на случай экстренной необходимости, если так можно было выразиться. Правда, Константин не знал, есть ли такие в том торговом центре. Но и в этих магазинах выбор проигрывал любому, мало-мальски нормальному ювелирному магазину Европы.

Однако, как бы Константин не пытался переубедить Карину, она не изменила своего мнения: или у нее не будет обручального кольца, или же он даст ей самой то выбрать, и именно в этом магазине.

Психанув, пусть и только в душе, Константин махнул рукой на ее прихоть. Честно говоря, Соболев почти не сомневался что, увидев выбор, она сама передумает. Однако Карина сумела наглядно продемонстрировать ему то, что Костя еще не понял и трети ее внутренних размышлений.

Ювелирный, который "курировал" Вячеслав, в том центре был, в конце концов, один из самых престижных магазинов города, да и области, если уж на то пошло. К их приходу готовились - встречать "дорогих гостей" вышел сам Боруцкий, последний год, усиленно работающий над тем, чтоб легализировать большую часть своего бизнеса и самому стать "добропорядочным бизнесменом". Хотя, имея от этого выгоду и помогая Вячеславу в таком стремлении, Константин так же хорошо знал, что и полностью рвать с криминалом Боров не собирался. Скорее, страховался от повторения довольно неприятного инцидента, случившегося с ним пару лет назад.

Впрочем, знакомя Карину с Боруцким, Константин опустил все эти подробности, представив его своим партнером. Она молча приняла это, ничего не уточняя, хоть Костя и не сомневался, поняла больше, чем было сказано. Однако в тот момент его больше заинтересовала и насторожила реакция самого Вячеслава на знакомство. Соболеву совершенно не понравилось, как Боров посмотрел на его жену.

Нет, тот не преступил ни одной допустимой черты, и наблюдал за Кариной не так, как наблюдают за интересующей женщиной. Во внимательном взгляде Борова не было сексуального интереса или насмешки, если уж на то пошло, хоть Константин был уверен, что Вячеслав уже осведомлен о прошлом Карины.

Однако что-то во взгляде Борова было. И, пытаясь понять, что же именно, Константин позволил Карине самостоятельно отправиться к витринам. Магазин был пустым, если не считать их с Боровом, девушки-консультанта, и охраны Соболева. Так что угрозы Костя не видел, к тому же, Карина и так ясно дала понять, что не приветствует вмешательство Соболева в свой выбор. И он сосредоточился на Боруцком.

Тот, видимо, поняв это, молча приподнял раскрытые ладони, словно демонстрируя, что ничего и в мыслях не имеет. Но Константин недоверчиво вздернул бровь. Он был бы полным дураком, ведись на подобные взгляды в бизнесе. И тут не собирался верить.

- Я никаким боком не лезу на твою территорию, и с моей стороны твоей жене ничего не грозит. - Тихо проговорил Вячеслав, видя его недоверие. - Я помню, чем тебе обязан. Всегда помогу, если будет надо.

Учитывая, что изначально та помощь была "выпрошена" под дулом пистолета, Костя несколько сомневался. Совсем чуть-чуть. Хотя, не кривя душой, мог сказать, что Боров его всегда восхищал. Вылезти из того дерьма, в которое Вячеслава бросили свои же, подставив. В одиночку, практически, да еще и вновь взять власть над большей частью группировок области в свои руки - на такое не всякий способен. Еще и обойти охрану Соболева так, что никто ничего не заметил. После того случая Константин и взялся за детальную разработку Никольского, полностью переманив Бориса на свою сторону и, фактически, сделав его начальником всех своих охранных отделов. Хотя до этого покупал у того лишь информацию.

- Однако...? - Константин краем глаза следил за тем, как Карина уверенно проходит мимо основных витрин.

- Я просто хочу с ней поговорить, когда и тебе, и ей будет удобно. Твоя жена знает многих, возможно, она сможет помочь мне узнать кое-что об одном человеке.

- О ком именно? - Заинтересовался Соболев.

Но их обоих прервал удивленный вопрос девушки-консультанта.

- Вы уверенны?

Похоже, сама девушка была вовсе не уверенна, даже испуганна. Она растерянно смотрела сейчас в их сторону, наверняка, предупрежденная хозяином о важности этих покупателей.

Вопреки ей, Карина, кажется, была полностью уверена в своем выборе. А о том, что выбор этот сделан, явно свидетельствовало кольцо, которое она держала в пальцах, вертя из стороны в сторону, рассматривая.

- Да, это именно то, что я хотела. Спасибо. - С усмешкой ответила она девушке.

Скосив глаза на него, Карина аккуратным движением одела кольцо на безымянный палец правой руки. И вытянула ту, любуясь украшением уже так. Константин шагнул в ее сторону, чтобы оценить выбор жены, но Карина тут же спрятала ладонь и с усмешкой покачала головой, выразительно указав пальцем на кассу. Напоминала об оплате и ее решении о покупке.

А с его места не было видно, что она там выбрала. Но вот Вячеслав, так же наблюдая за развернувшимся действом, кажется, понял побольше Соболева. И теперь смотрел на Карину иначе, с удивлением, как и его продавец, но и с весельем. Особенно заметно то стало, когда он обернулся к Косте.

- Не уверен, что у тебя есть деньги, чтобы оплатить это кольцо, - с ухмылкой заметил Боров.

Константин с сомнением приподнял бровь. При желании, они могли купить весь этот отдел, да и центр, если уж на то пошло. Так что ирония Вячеслава была ему непонятна.

- Давай, я тебе его подарю. - Сдавленно, судя по всему, от смеха, предложил Боруцкий. - В оплату долга и помощи, так сказать...

Костя одарил Вячеслава выразительным взглядом, решив, что надо срочно посмотреть, что там Карина выбрала. Неужели у Борова имелось что-то, и правда, стоящее? Действительно эксклюзивное? Возможно, она заметила то еще во время прошлого посещения, и теперь просто решила купить понравившееся украшение?

- Это мой подарок жене. - Отвергнул он щедрость Борова. - Итак?

- Сорок. - Продолжая ухмыляться, Вячеслав назвал цену.

Константин хмыкнул. Сорок тысяч. Могла бы выбрать и подороже что-то. Вот только Боров то с чего так давится?

- Тебе наличными или на официальный счет? Декларировать будешь? - Усмехнувшись, уточнил он.

- Не думаю, что налоговиков заинтересует прибыль в сорок гривен, Соболь, они мне простят этот недочет. Гони живыми деньгами. Раз не хочешь подарком взять.

- Сколько?!

Константин решил, что не так понял. Но ухмыляющееся лицо Вячеслава опровергало эту теорию. Резко повернувшись, он подошел к Карине.

Это что же она выбрала?!

Его жена упрямо сжала губы и твердо встретила взгляд Константина, кажется, не собираясь демонстрировать покупку, пока он не расплатиться за нее.

Приглушенно выругавшись, Костя вытянул из бумажника пятисотенную купюру и бросил на стеклянный прилавок.

- Сейчас я сдачу дам. - Тут же забеспокоилась молоденькая девушка.

Боров тихо угорал, наблюдая за ними. И это, честно говоря, раздражало Соболева. Захотелось курить, но он лишь хрустнул пальцами.

- Оставьте.

Раздраженно отмахнувшись от продавщицы, Костя требовательно посмотрел на жену и протянул руку. Вздохнув, Карина опустила свои пальцы в его протянутую ладонь.

На ее руке кольцо выделялось. Простое. Мать твою, даже, не серебряное, какой-то сплав, "выдающий себя" за серебро. Обычный, широкий, плоский ободок, с тремя словами, отштампованными по периметру.

Константин рассматривал то, наверное, минуты две.

И не сказал ни слова. Не смог. Только крепче сжал ее ладонь и молча увел из этого магазина, под веселым взглядом Боруцкого. Ему хотелось ее обнять, но и это Костя оставил до того момента, когда окажется с Кариной наедине.

И еще, он теперь точно знал, что другого кольца Карина никогда не выберет, как он ее не уговаривай. А он и не будет этого делать.

Потому как Костя знал, что в Бога и Провидение Карина не верит. И слова "спаси и сохрани", выдавленные на дешевом металле, обращены к нему. Сам ведь настоял, что кольцо - его символ.

Он продолжал следить за событиями в области Соболева, однако, за прошедшие недели, ситуация изменилась мало. Бдительность охранников пока не снижалась. И ему оставалось лишь ждать. Но он не собирался терять время. Нет.

Он продолжал вести наблюдения, да. Но и взялся за новый контракт, прекрасно понимая, что сейчас путь в область заказан. Жизнь научила его терпеть и ждать наиболее благоприятного момента. И тот настал. Правда, вовсе не тогда, когда он мог бы думать, и не такой, как мечталось, но кто ж придирается к подаркам Судьбы?

- Я слышал, вы не особо любите Соболева?

Телефонный звонок на номер, предназначенный лишь для заказчиков, разбудил его. Три часа ночи.

Но тема разговора оказалась слишком интересной, чтобы возмущаться.

- А вы любите?

- Очень, - это прозвучало ехидно. - И хотел бы сделать ему подарок.

Он промолчал, будучи не совсем уверенным, чего именно хочет добиться ночной клиент такими разговорами.

- Мне было непросто найти вас, похоже, Соболев всем больше выгоден живым, чем мертвым. Никто и слышать о нем не хочет. О вас же ходят иные слухи.

Судя по голосу, говоривший усмехнулся.

- А вы? - Уточнил он у непонятного абонента.

- Я, к несчастью для вас, так же отношусь к большинству. - "Покаялся" звонивший. - Однако спешу вас заверить, что, несмотря на это, у меня есть интересное предложение.

Он вновь ответил молчанием.

- Вижу, вы выжидаете, что ж, разумная позиция. Мне, так же, пока... пока, Соболевым более выгоден живым. Однако у меня есть для вас работа. Заказ, которым вы сможете достаточно сильно ему допечь.

- И что же это за заказ?

- Я хочу, чтобы вы убили его жену, Карину.

Он не сдержался - расхохотался.

- Он женился на этой шлюхе?! Блеск, Соболев всегда был романтиком!

- Поверю на слово. Как я знаю, вам он известен лучше.

Голос звучал немного отстраненно, но его это уже не интересовало. Такая новость напомнила Афган и то, за что его засудили.

- Тем не менее, меня интересует, беретесь ли вы за дело? - Ему не дали много времени на размышления.

- Сейчас неудачное время, - поделился он тем, что знал. - Охрана слишком насторожена и...

- Да, я в курсе ваших затруднений. - Прервали его. - Не волнуйтесь, вам помогут. Если это все, что мешает.

- Да. Я согласен.

- Хорошо. Я свяжусь, когда все будет улажено, и передам конкретные инструкции.

Звонивший отключился.

Глава 30

О Боруцком Карина спросила у него на следующее утро. Константин не знал, отчего именно в момент завтрака она вспомнила об этом человеке, но жене, определенно, было интересно.

- И давно этот Вячеслав твой партнер? - Поинтересовалась она.

Костя, как раз закончив есть, отставил тарелку и взял свою чашку.

- Прилично. Больше семи лет, наверное, правда, так тесно мы с ним сотрудничаем только последний год. - Он с ожиданием посмотрел Карину, испытывая любопытство, сколько же она на самом деле знает.

- А его, иногда, Боровом, не называют? - Невозмутимо уточнила она.

- Бывает.

Константин спокойно пил кофе.

Карина отставила свой творог и последовала его примеру.

- Я думала, он мертв.

- Многие совершили такую ошибку. - Согласился Костя, не признавшись, тем не менее, что и сам когда-то был в числе этих многих.

Однако Карина казалась действительно удивленной и, словно бы, задумалась о чем-то.

- Картов не может не знать, что он жив.

Константин кивнул, не споря с ее выводом.

- Но мне он не говорил об этом.

- Разве у Дмитрия были конфликты с Вячеславом? - Заинтересовался Соболев.

Ему о подобном не было известно. А информация такого рода всегда была полезна.

- Нет, не у Картова. У Шамалко. - Ее голос лишь на секунду умолк перед этой фамилией.

Но Костя заметил. Как и то, что правая рука жены сжалась, и Карина принялась крутить кольцо, которое даже на ночь не сняла с пальца.

Черт, ладно, ему было приятно, что она тем дорожит. Вот только, выбрала бы нормальное, а так, издевательство просто. Хоть он и прекрасно понимал, что Карина его не изводила, и уже не испытывала. Просто так хотела это ему показать, отказавшись от дорогого металла, который, действительно, продолжала ассоциировать с оплатой своего тела.

Но причина, заставившая ее нервничать, пробудила в нем придушенную до поры ярость.

Он не забыл ничего. Ни единого синяка.

- Об этом конфликте я в курсе. - Костя поднялся и, обойдя стол, присел на столешницу у места Карины. Благо, та теперь была из толстого полированного дерева, и могла и не такое выдержать. - После него Вячеслава и причислили к мертвым.

Константин взял ее ладонь и, разжав кулак, переплел их пальцы.

Карина не ответила. Она задумчиво рассматривала свою чашку с кофе, водя пальцем свободной руки по ободку.

- Боруцкий хотел поговорить с тобой, кстати. - Прервал Константин тишину.

- О чем? - Она, похоже, искренне удивилась, и посмотрела на Костю.

- Понятия не имею, о ком-то, кого ты, по его словам, можешь знать.

На лице Карины было отчетливо видно недоумение.

- Если хочешь, я, конечно, могу с ним поговорить, но, честно, даже не представляю о чем.

Константин чуть сильнее сжал ее ладонь.

- Это тебе решать. - Отрезал он. - Никто не заставляет.

- Мне уже самой любопытно стало, - усмехнулась Карина.

Константин ее понимал. Хотя его подстегивало в данном случае не столько любопытство, сколько деловой и расчетливый интерес. И любовь к информации, куда же без нее.

- Значит, встретимся. - Заключил он.

Наклонившись, поцеловал жену, а она ответила так, что Костя едва не решил, что ему не так уж и срочно надо в офис. Но тут, вовсе неожиданно, Карина отстранилась и глянула на него немного задумчиво. Что составило интересный ансамбль с желанием, которое очень ярко горело в ее глазах.

- Знаешь, что я вспомнила?

- Сегодняшнюю ночь? - Предположил он, ориентируясь на себя.

- Нет. - Карина развеселилась. Правда, ненадолго. - Насчет твоего Боруцкого...

- Предпочитаю, чтобы моя жена думала обо мне во время того, как я ее целую, а не о других мужчинах. - Обняв ее плечи, Костя потянул, заставив Карину встать, и прижал к себе.

- Постараюсь контролировать свои мысли, о, мой супруг. - С веселой насмешкой, изображая наигранную покорность, Карина склонила голову.

- Так лучше. - Милостивым тоном согласился он, искренне радуясь, что она приняла игру, а не вернулась к прежнему страху отношения содержанки. - Итак, о чем же ты вспомнила?

- Тем вечером, в Киеве, когда меня привезли к ...Виктору. - Костя напрягся, но ни одна мышца в его лице не дрогнула, только пальцы чуть плотнее обхватили талию жены. - Я тогда была не в том состоянии, чтобы задуматься о том, что слышу, старалась от всего отстраниться. Но дело не в этом, - быстро добавила Карина, видимо, заметив его потяжелевший взгляд. - Виктор с кем-то разговаривал по телефону, когда я вошла. И он точно говорил что-то про Борова. Тогда я еще подумала, что ему лучше всех должно быть известно о свиньях, сам не лучше кабана. Отчего-то решила, что он говорит о животных. - Карина отвела глаза.

Константин принуждал себя сохранять спокойствие. Но и не мог прекратить разговор, раз уж она завела об этом речь. С того дня в Киеве она впервые заговорила об этом. К тому же, относительно спокойно.

- Ты знала, на что шла? - Тихо спросил он, поражаясь, как еще не стер зубы, пытаясь подавить свою ярость.

- Знала. - Карина осторожно высвободилась из его объятий и отошла к окну. - Картов часто делился со мной своим мнением о пристрастиях Виктора. Словно сам чем-то лучше. - Она хмыкнула с явной горечью. - Так что да, я знала, на что шла. Да и... - Карина вновь взялась за свое кольцо. - Где-то, полгода назад, я видела, что он делает с женщинами. Не все, ясное дело. Все происходило в общественном месте. Но то, как Виктор умеет причинить боль, узнала. Даже думала, что меня Картов тогда специально привел за кулисы.

- Кулисы? - Ему с трудом удавалось внятно выговаривать слова. Но Константин держался, ради нее. Если Карина начала, значит должна выговориться.

- Да, - она не повернулась, продолжала смотреть в окно, вертя кольцо на пальце. - Это было на концерте. Перед ним, собственно.

- Кого же он там бил? - Удивился Константин.

Карина резко развернулась и пересекла столовую. Ее движения были скованными и напряженными.

Ясно, откровения закончены. Он видел по ее глазам, что она на пределе своей выдержки.

- Иди сюда. - Костя приблизился к ней и развел руки, словно приглашая в свои объятия.

Карина тут же воспользовалась этим приглашением. Крепко прижалась к нему, ухватившись ладонями за пояс, и спрятала лицо между его плечом и шеей.

- У тебя сегодня много работы? - Ее голос звучал глухо, и Карина, определенно, пыталась сделать вид, что никакого разговора перед этим не было.

- Нет. - Ответил Константин. - Я сегодня, вообще, в офис не поеду. - Он усмехнулся, видя ее удивление. - Сейчас мы поедем на корт, а потом - по ходу определимся, чем займемся еще. - Составил Константин приблизительный план на день.

Через неделю потеплело настолько, что на деревьях стали лопаться почки, а плащи и куртки были упрятаны в гардеробы за ненадобностью. Филипп, облюбовал веранду, которую создали по проекту Карины. И теперь каждое утро завтрак накрывал только там. А Константин, видимо, решив, что ей вредно бездельничать, попросил Карину сегодня осмотреть какое-то здание. Ее муж хотел, чтобы она занялась оформлением дизайна внутренних помещений.

Если честно, Карине не особо пришлась по вкусу эта идея. И дело было в том, для чего предназначалось здание. Как поняла Карина, какой-то хороший знакомый Кости решил открыть реабилитационную клинику, и он предложил тому ее помощь. То есть, конечно, Костя не настаивал и не требовал, чтобы она обязательно этим занялась, просто сообщил, что Карина имеет такую возможность.

Заниматься отделкой помещений для психотерапевтов. Не та работа, которой Карина мечтала бы заниматься. Ее воля - она бы век никого не видела из этой братии. Однако, еще не видев здания, Карина знала, что согласится. Ни за что не откажется. Потому что ее об этом попросил Константин.

Отбросив с лица волосы, которые тормошил теплый ветер, она невидящим взглядом обвела двор, а потом посмотрела на свое кольцо.

Такое простое, а отражало суть всего, что она еще так и не могла оформить словами. Карина любила Константина.

Наверное, нормально, когда жена любит своего мужа. Но для нее это до сих пор было откровением. И она никак не могла принять этот, ошеломляющий для себя факт, а потому - никак не решалась сказать такие простые слова Косте.

Понимал ли он то, что она чувствует? Карина очень надеялась, что так и есть. Безумно, просто. Этот невероятный, потрясающий мужчина заслуживал признания. И она обязательно откроет ему все в своей душе, что Костя только захочет.

Только Карина нуждалась еще в некотором количестве времени. Она не могла это сказать, но очень старалась показать то, что отказывались произносить пока губы, еще скованные остатками прошлого страха и опытом.

И ей оставалось надеяться, что Костя понимает ее так же, как всегда делал это.

А это кольцо... Да, простое, да, смешно-дешевое - будто говорило за нее. Отражало то, что Карина ощущала. Потому что, да простят ее все правоверные любой религии, готова была молиться на этого мужчину. Ведь то, что он сделал с ее жизнью, то, что дал ей - было ничем иным, как чудом. А разве не этим занимаются божества?

Теплый ветер продолжал играть с ее волосами и ярко-желтой, солнечной скатертью, укрывающей стол. Филипп как раз расставлял на столе посуду, а она сидела в плетеном кресле, размышляя над тем, о чем никогда бы не подумала. И очень старалась перебороть себя.

В этот момент через открытые стеклянные двери, из гостиной вышел Костя.

Карина замерла, подняв голову, и посмотрела на мужа. Иногда ей казалось, что еще секунда, один вздох, и она сумеет, расскажет ему. Но каждый раз губы застывали, будто сдерживаемые льдом. Однако она не оставляла попыток и старалась перебороть себя саму. У нее не осталось сомнений, что этот мужчина достоин такого отношения, а страх... Константин дал ей надежду, что Карина сумеет тот побороть.

Вот и сейчас, глядя на Костю, который, выйдя на веранду, тут же прервал телефонный разговор с Никольским, судя по всему, и улыбнулся ей, она попробовала. Но, как и обычно, в самый последний момент, духу не хватило. Карина никогда не была трусихой, нет. Просто не смогла еще открыться настолько. И уже приоткрывшиеся губы выговорили не желанное признание, а совсем другое.

- Где расположено это здание, которое ты хочешь, чтобы я посмотрела? - Взяв со стола стакан с соком, Карина скрылась за тем, испытывая разочарование в самой себе.

Костя одарил ее внимательным взглядом.

- В трех или четырех кварталах от центра. Я сам точно не знаю, не видел. - Он опустился в кресло рядом с ней.

Филипп тут же бросился переставлять приборы, до этого расположенные напротив.

- Я возьмусь за это.

Карина отвела глаза, вновь рассматривая двор. И ощутила теплую ладонь Константина, легшую ей на затылок.

- Я не настаиваю, это было просто предложение. Если ты хочешь чем-то заняться. И никто не требует, чтобы ты соглашалась, даже не взглянув.

- Я знаю. - Прошептала Карина, прикрыв глаза и наслаждаясь его мягкими поглаживаниями. - Но я хочу это сделать. - Она повернулась к нему. - Костя, я...

- Да? - Он поднял глаза от периодики, которую взял в руки.

Но она вновь проиграла. И даже сжала губы, от злости на себя. Зажмурилась, снова открыла глаза и посмотрела на него с отчаянием.

Он улыбнулся, но только губами. А его глаза смотрели на Карину очень внимательно. И с пониманием.

- Знаешь, я тоже не прочь посмотреть на это здание. В конце концов, мы инвестируем этот проект. Давай, встретимся часов в семь-половине восьмого, я закончу к этому моменту на сегодня. И вместе подъедем? Я тебя с Валентином познакомлю. - Константин откинулся на спинку кресла, своими словами сглаживая затянувшуюся паузу. - Он, хоть и психотерапевт, но ничего так, нормальный человек. С ним можно общаться. Коньяк, правда, паршивый пьет. Никак не уговорю его купить нормальный. - Костя смотрел на нее с доброй усмешкой.

А Карине стало стыдно. И противно.

Господи! Она так давно избавилась от этой эмоции, а теперь та захлестывала ее, переполняла. Ее, буквально, душил стыд и чувство вины перед Костей. Она ощущала себя каким-то моральным инвалидом, который отчаянно желает и не может сделать шаг, потому, что у него парализованы ноги. Только ее сил не хватало не на движение, а на слова.

Грудь давило от всего, что она не могла отпустить в себе. От избытка того, что Костя снова и снова ей предлагал.

И, снедаемая, раздираемая этими мучительными чувствами, Карина не знала, что делать.

Как просто было бы сейчас встать и уйти, покину веранду, Константина и все то, что терзает разум и душу.

И какой трусостью это было бы.

А она не могла больше позволять себе трусить. И тогда Карина сделала то, на что у нее силы хватало.

Наклонившись, она прижалась щекой к ладони Кости. Чуть повернулась и поцеловала теплую кожу. Не в силах сказать, но хоть стараясь дать ему ощутить все это. И теплые губы мужа, коснувшиеся волос на ее затылке, давали ей надежду на то, что Костя понял, и будет ждать, пока Карина не окажется готова к большему.

Виталий Лихуцкий не мог бы назвать себя довольным. Проведя последний месяц в "скитаниях" по родной стране, он чертовски устал и чувствовал себя измотанным. Количество ложных следов и неверных мест, которые он обследовал по всевозможным слухам и наводкам - перевалило за полтора десятка. Однако он так ничего и не нашел.

У Виталия имелась профессиональная гордость, в конце концов. Он всегда прекрасно улаживал любые конфликты, умел договориться, великолепно находил информацию и людей, которые требовались его клиентам. Потому люди, подобные Шамалко, Соболеву, Мелешко, да тому же Картову, например, и рангом попроще, нанимали его для решения своих проблем. Он всегда справлялся с поставленной задачей.

И оттого, что сейчас, потратив несколько месяцев на поиски того неизвестного, который устроил кавардак в номере Соболева - так ничего и не нашел, его гордость чувствовала себя ущемленной. Да и желание выслужиться перед новым покровителем никак не давало расслабиться. Он солгал бы, если бы сказал, что никогда не думал над тем, каким хорошим бы посулом для дальнейшего процветания под крылом Соболева, стала бы поимка этого ненормального, но очень опытного в заметании следов, наемника. Сумей он, именно он, а не вся "королевская конница, вся королевская рать" обнаружить этого парня - и рейтинг Лихуцкого в глазах Соболева прибавил бы пару очков.

Но пока с этим было туго.

Потому, понимая, что самодеятельность - хорошо, но командная игра может принести больше толку, Виталий честно передал Никольскому все обнаруженные по крохам данные. Ведь это Борис, по сути, на свой страх и риск, предложил ему "теплое" место. А тех, кто ему помогал, Виталий всегда помнил и старался отблагодарить. Впрочем, не то, чтобы его данные что-то могли мигом решить. Он не нарыл ничего толкового. И это раздражало.

Как и непонятное, подспудное чувство, что Виталий что-то пропустил, чего-то недосмотрел, проглядел под самыми своими ногами.

И он очень надеялся, что сегодняшняя встреча с Борисом, которую тот назначил на сегодняшний вечер, поможет им обоим взглянуть на дело в целом, и на имеющиеся у них данные, по-новому.

Ему позвонили часов в одиннадцать утра.

- Вы добрались?

- Да. - Он не собирался жаловаться на способ транспортировки между вонючими коровами. Главное, что он в области Соболева и об этом так никто и не узнал.

- Хорошо. Сегодня, в половине седьмого на стоянке перед зданием его офиса. Ее охрану задержат. Соболева, так же, отвлекут. Но у вас будет не больше десяти минут.

- Успею.

Он уже предвкушал удовольствие от того, как будет мучить и убивать эту шлюшку. Главное, аккуратно вывезти ее из поля зрения охраны. За дополнительную боль этой Карины и фото заказчик пообещал ему "бонус" к основной оплате.

До чего же он любил свою работу, кто бы знал!

Этот день она посвятила себе. Карина решила рискнуть поддаться уговорам Фила и познакомиться с его другом-парикмахером. И этим двум парням удалось уговорить ее на эксперимент. Вообще, день прошел неординарно. К компании Филиппа она уже настолько привыкла, что порою воспринимала все его эпатажные выходки за норму. Но два подобных типажа, на одной территории, к тому же ограниченной, и несколько часов подряд - к вечеру у нее буквально гудела голова. К тому же, на этой самой голове появился теперь новый оттенок.

Не малиновый, Слава Богу. К таким экспериментам она еще не ощущала себя готовой. Но у лица и по всей массе волос у нее теперь имелись пряди на несколько оттенков светлее основного тона.

Карина не знала, нравится ли она себе. И понятия не имела, придется ли такое изменение ее внешности по вкусу Косте. Все, кто уже видел ее - были в восторге. Даже охранники решились на робкие и скупые комплименты о "свежем облике", причем, без всякой издевки.

Но сама Карина еще не могла определиться. Да, ей, определенно, шло такое изменение. Однако с ним она, казалось, стала более... мягкой. И это немного нервировало.

Карина всегда держалась за свой образ, как за оборонительную линию. Она была красивой, но отстраненной и немного жесткой. Это помогало ей выдерживать свою жизнь, оставаться целостной.

Сейчас же она этого не ощущала. Жесткости.

Но и отвергнуть подобные изменения не могла. Друг Фила, видимо, и правда, оказался великолепным мастером, если смог уловить то, что назревало у Карины внутри. Оставалось выяснить, сумеет ли она к себе такой привыкнуть.

Вот так, в сомнениях, но довольная тем, что обнаружила хороших мастеров, которым можно доверить и голову, и тело в целом (в салоне, принадлежащем другу Филиппа, оказались хорошими и массажисты, и косметолог) она и собиралась на встречу.

Впрочем, "собиралась" - слишком громкое заявление. Для первого раза она мало в чем нуждалась, кроме нескольких листов и карандаша, чтобы сделать для себя пометки. Оттого, не потратив на сборы много времени и, предварительно позвонив мужу, чтобы точно знать, когда он освободиться, Карина в шесть часов вечера захлопнула дверь своей машины и завела двигатель. Следом за ней со двора выехала и машина с охранниками.

Вечером движение на улицах не было интенсивным, но, следуя требованием охраны, Карина ни разу не повышала скорость настолько, чтобы потерять сопровождение не то, что из виду, а просто, со своего "хвоста". Две машины - ее, и охранников, ехали одна за другой на всем протяжении пути. Оттого Карина искренне удивилась и испытала недоумение, когда, после светофора завернув за угол всего за километр от парковки перед офисом Кости, не увидела машины охраны позади себя.

Ничего не понимая, она сбросила скорость и остановилась перед шлагбаумом, который как раз начал подниматься, освобождая ей проезд. Охранник парковки поприветствовал ее кивком головы через стекло своей будки, терпеливо ожидая, когда она заедет.

Но Карина не торопилась въезжать, продолжая оглядываться. В этот момент завибрировал ее телефон.

- Карина Витальевна, это Алексей. - Отчитался один из парней ее охраны. - У нас здесь небольшой инцидент на дороге, пять минут, и справимся. Дождитесь нас в машине, или попросите Сашку, он сегодня на парковке, провести вас до входа, если торопитесь. Я сейчас с ним свяжусь и предупрежу.

- Хорошо.

Отложив телефон на место бокового пассажира, она аккуратно заехала на парковку. До бокового входа в офис было не больше ста пятидесяти метров. Карина спокойно могла бы дойти и сама. Несмотря на уже опустившиеся сумерки, фонари давали достаточно света. И все пространство хорошо просматривалось. Ей был виден холл за стеклянными дверьми, наполненный людьми, и свет в окнах офиса Константина двадцатью этажами выше.

Совсем короткое расстояние, которое очень быстро и легко преодолеть. И совсем скоро она будет у мужа. Но, именно потому, что обещала ему никуда не ходить без сопровождения, Карина и осталась в машине. И только увидев, как охранник вышел из своей кабинки и направился в ее сторону, отстегнула ремень безопасности и открыла дверь. Очевидно, Алексей уже дозвонился и ему.

Телефон остался на сиденье, кроме Кости она ни от кого сегодня не ждала звонков, а мужа Карина собиралась увидеть через пять минут. Закрыв автомобиль и направившись навстречу Александру, она не заметила, как замигал вызовом дисплей.

Карина прошла, наверное, шагов пять, когда что-то заставило ее настороженно остановиться. И, вроде бы, все нормально. Охранник приближался к ней со сдержанной улыбкой, и освещение на парковке не поменялось. Но ей вдруг стало так страшно. Захотелось резко развернуться и убежать. И, будто поняв это, мужчина вытянул из-за спины руку, что до этого момента как-то ускользало от сознания, и направил на нее пистолет с глушителем.

- На твоем месте я не делал бы резких движений, - покачал головой тот, кто со всей очевидностью, не был Александром.

Его улыбка превратилась в ухмылку.

Карина застыла. Мозг лихорадочно работал, пытаясь осмыслить происходящее и найти выход. В глаза бросилась и криво застегнутая рубашка формы, и простые джинсы, которые, очевидно, и насторожили ее подсознание. Только поздно. Останься она в машине - и он ничего не смог бы сделать. А теперь...

Конечности медленно леденели и этот холод, не имеющий никакого отношения к погоде, расползался по телу. Только сердце стучало все быстрее, захваченное таким привычным и, в то же время, совсем новым, слишком сильным ужасом. И его грохот стоял в ушах, не позволяя услышать ничего другого. Она не могла отрешиться, не могла взять себя в руки и отстраниться, как тысячи раз до этого. Сейчас, как никогда, наверное, кроме, разве что, самых первых раз, Карина ощутила себя жертвой. А мужчина приближался все ближе. Бежать? Бессмысленно, от пули не убежишь, слишком тот находился близко, не промажет.

И вот он уже стоит впритык.

Мужчина крепко ухватил ее за локоть, и рванул на себя, вжав пистолет в живот. Но Карина даже не охнула. Не потому, что не хотелось, горло сдавило ужасом и ощущением собственной беспомощности. Уже позабытой. А оттого - сокрушающе-сильной.

- Умная сучка. Хорошо. У тебя не так и много времени осталось, так что постарайся насладиться последними минутами жизни.

Прижав ее к себе, так, что у Карины затрещали кости, он отступил в тень, уходя из пространства, освещенного фонарями. Его рука, до этого державшая ее за локоть, переместилась на горло Карины и сжала так, что у нее замелькали искры в глазах от боли. Небритое лицо незнакомца ткнулось в ее шею, и он вдохнул с каким-то придыхом, словно пес. А потом лизнул, сильно прикусив кожу.

По всему телу Карины пробежала дрожь отвращения и брезгливости, в то время как мозг капитулировал. Вдруг ясно осознав, что нет выхода и спасения. Даже начни она биться - против пистолета ничего не сделаешь. Он просто пристрелит ее на месте. Хотя, может это и лучший вариант, чем терпеть то, что он сейчас, без сомнения, планировал сделать. Ее насиловали бесконечное количество раз, но терпеть такое, узнав иное, ощутив ласку любимого мужчины... Карина поняла, что не выдержит. Ее выворачивало от одной мысли об этом. Возможно, умереть быстро при попытке бегства - лучший вариант.

Насколько это позволяло ее положение, Карина скосила глаза на лицо незнакомца. И задрожала сильнее. Потому что тот, без сомнения, не был нормальным человеком. Более того, во взгляде этого мужчины, она увидела то, что еще не встречала.

- Испугалась, сучка? - Хрипло рассмеялся он ей в ухо, верно истолковав реакцию своей жертвы. - Правильно. Бойся меня. И даже не думай убежать. Я подстрелю тебя и оттрахаю, пока ты будешь медленно подыхать подо мной. За это мне заплатят отдельно. Но, знаешь, я и бесплатно с удовольствием сделал бы то же. Твой муженёк сильно задолжал мне. Десять лет жизни, как минимум. Думаю, ты - достаточно неплохой аванс предстоящей ему расплаты. - Шептал он, облизывая ее ухо, и продолжая тащить в сторону от парковки.

И Карина вдруг отчетливо поняла, что именно так он и сделает, даже если она не окажет никакого сопротивления. И сейчас она смотрит в глаза своей смерти.

- Все равно, что-то не так. Что-то я пропустил. - Лихуцкий толкнул дверь и с удовольствием вдохнул свежий вечерний воздух, выходя на крыльцо. - И это не дает мне успокоиться, понимаешь?

Никольский, с которым Виталий и встречался сегодня в одном из ресторанов на первом этаже недавно открытого офисного здания Соболева, кивнул. Борис вышел следом за ним на крыльцо и, так же, как и сам Лихуцкий, с удовольствием подставил лицо теплому и свежему весеннему ветру.

- Понимаю. Как тут не поймешь, когда сам, как последний параноик, хожу и в каждый угол заглядываю. Все жду, что этот наш неуловимый, откуда-то выпрыгнет, как чертик из табакерки. И ведь, что самое плохое - не знаешь, чего от него ждать. Кто? Зачем?

Борис взъерошил короткие волосы на затылке и пожал плечами, стараясь размяться.

Лихуцкий неопределенно хмыкнул, соглашаясь.

- Я не смог его отследить до конца, но есть еще пара вариантов...

Он замолчал, увидев, что Никольский перестал его слушать и, вообще, смотрит в другую сторону, как-то напряженно подобравшись и нахмурившись.

- Что? - Виталий проследил направление взгляда Бориса.

На парку у здания въехал какой-то внедорожник.

- Это машина Карины. - Никольский подошел к краю крыльца.

- И что? - Не понял Лихуцкий.

- Я не вижу машины охраны. - Резко огрызнулся Борис, уже вытянув мобильный и начиная кому-то звонить. - Черт, занято!

Набирая опять чей-то номер, Никольский начал спускать по ступеням. Снова чертыхнулся. Мельком глянул на дисплей и выбрал другой номер. Лихуцкому не оставалось ничего другого, как следовать за ним.

- Алексей! Где вас черти носят, почему Карина одна? - Резко и гневно начал вычитывать Борис кому-то в трубке, видимо дозвонившись. - Ясно. Александр? Дозвонился? Да, кто-то вышел навстречу...

Прислушиваясь краем уха к разговору Бориса с подчиненными, Лихуцкий продолжал спускаться следом, издалека наблюдая, как женщина, видимо, Карина, вышла из автомобиля. Сумерки, да и расстояние метров в триста до парковки, не давали рассмотреть все отчетливо. Навстречу ей, действительно, кто-то шел от будки охранника.

- Ты уверен, что сегодня Сашкина смена? - Продолжал разговаривать Борис, наблюдая, как и Виталий. - Что-то я не узнаю охранника... Твою мать!

Никольский вдруг сорвался с места и помчался к парковке, и Виталий, с такой же скоростью последовал его примеру.

Сумерки не давали рассмотреть, отчего замерла Карина и что в руках у приближающегося к ней человека. Но то, как он вскинул руку, сомнений не оставляло. Незнакомый Борису охранник, направил на жену Соболева пистолет.

- Всех собери сюда! К зданию! - На бегу проорал Никольский в трубку.

Сунул ту в карман и, продолжая бежать, вытащил из наплечной кобуры пистолет. Виталий искренне пожалел, что не додумался взять свой.

- Мать твою! Нормально не прицелиться. - Никольский сплюнул, видимо, наблюдая за тем, как нападающий прижал Карину к себе, словно прикрывшись, и потащил в сторону забора.

Им не оставалось ничего, кроме как заставить себя еще больше увеличить скорость.

Ни на ругательства, ни на сожаления, даже на крик сил не было. Время не поджимало, гнало их вперед, заставляя забывать обо всем другом. Адреналин гнал кровь по сосудам с бешеной скоростью, стуча пульсом в ушах. И Лихуцкому оставалось надеяться, что это не отсчет последних секунд жизни женщины, которую мужчина, так долго им преследуемый, тащил сейчас в тень. Но он слишком много знал, чтобы доверять надежде.