Котировка страсти или любовь в формате рыночных отношений (СИ)

Глава 31

Она не слышала ничего, кроме собственного частого испуганного дыхания и стука крови в ушах. Дышать было неимоверно тяжело из-за захвата пальцев этого мужчины на ее горле, и из-за собственной паники, окатывающей ее тошнотой. Ноги путались, и Карина то и дело сбивалась с шага, не понимая в сумерках, куда он ее тянет, пока не увидела впереди, сразу за ограждением, в котором кто-то проделал дыру, темную тень машины.

Мужчина злился из-за ее медлительности, и грубо, настойчиво толкал Карину вперед. Впрочем, это, скорее, тормозило обоих. Но ей ли жаловаться на отсрочку?

А потом он зачем-то оглянулся и, грубо выругавшись, с размаху ударил ее прикладом пистолета по лицу, попав по подбородку. Голову пронзила ужасная, мучительная боль.

- Шевелись, шлюха. Шевелись, или я ...

Из-за боли, которая продолжала пульсировать, ломить в висках и челюсти, она практически не слышала и не понимала его слов. Только видела искаженное злобой, похотью и яростью лицо этого животного.

Тогда он толкнул ее вперед что было силы, видимо, рассчитывая протолкнуть сквозь дыру в ограде.

Оглушенная, потерявшись в пространстве, Карина, не удержавшись, споткнулась о кусок металлической решетки и упала.

А вот выстрел она услышала.

Только сначала не поняла, что это такое, даже, непроизвольно, глянула на небо, почти уверенная, что это был раскат, предвещающий скорое начало грозы. И только увидев, как скривилось от боли лицо ее похитителя, как он зажал плечо рукой, в которой держал пистолет, а за его спиной - рассмотрев кого-то, кто бежал в их сторону, поняла, что у нее есть шанс. И кто-то спешит ей на помощь.

В этот момент сознание, получив хоть какой-то стимул, так же, как и сотни раз до этого, заставило тело встряхнуться, двигаться. Она дернулась в бок, не обращая внимания на резкую боль в бедре и то, что напавший на нее мужчина направляет пистолет в ее сторону. Если резко наклониться и...

Звук нового выстрела разорвал напряженную тишину. Где-то, рядом с нападающим, врезалась в забор очередная пуля.

А вслед за этим завыли сирены, мигая синими огнями на автомобилях охраны Соболева, завизжали тормоза машин, въезжающих на стоянку.

Мужчина выругался.

- Убью, тварь. Я еще тебя убью. - Пообещал он, нырнув в дыру забора.

Через секунду там взревел двигатель, и темная масса припаркованной машины рванула с места.

Но Карине стало не до этого. Тело оцепенело, мышцы сковало от непомерного напряжения и еще не осознанного, но уже охватившего ее опустошенного облегчения. Кто-то пронесся мимо, влетев в дыру, видимо, надеясь догнать нападавшего. А совсем рядом с Кариной, на асфальт, на который, оказывается, она упала, отползая от забора, рухнул коленями Никольский.

- Карина?! Карина, с вами все в порядке? Он ранил вас?

Борис протянул руки, видимо, собираясь поддержать ее, или, может, проверить наличие ранений. Но Карина дернулась, сжавшись, каждой клеточкой стремясь избежать прикосновения. И заставила себя встать. Пусть неловко, совсем не изящно. Но самостоятельно. Мышцы начали мелко, противно дрожать и ей пришлось собраться в кулак все свои силы, всю волю, чтобы подавить эту предательскую дрожь. А потом она распрямила спину, расправила плечи и посмотрела на Никольского спокойно и отрешенно.

- Все нормально. - Голос был почти обычным. Только очень тихим. Кажется, она шептала, ну да ничего. - Я только поцарапалась об ограду. Больше ничего. Со мной все хорошо.

Борис, напряженно рассматривающий ее лицо в отраженных отсветах мигалок и фонарей, казалось, не особо поверил. Более того, его взгляд, осматривающий ее лицо, был полон явного сострадания и чувства вины. Черт. На лице, наверняка, опять синяки. Челюсть до сих пор пульсировала после удара пистолетом.

Никольский достал телефон из кармана и набрал какой-то номер.

- Костя...- Он умолк на миг. - Да, Карина. Внизу. Терпимо. Я сейчас заведу ее в здание. - Кратко и скупо отчитался Борис в трубку.

"Костя".

Это имя забилось, запульсировало внутри болевшей головы, прокатилось по натянутым и дрожащим нервам.

"Костя".

Она как-то оглушено, краем уха следила за разговором Бориса с ее мужем. И, казалось, что Костя и сам уже понял, что что-то случилось...

"Костя".

Господи! Как она хотела к нему. Сейчас же, немедленно! Ей был нужен Константин. Нужен больше, чем следующий глоток воздуха!

С губ сорвался тихий всхлип, но Карина отчаянным усилием воли придушила его, прижав пальцы к губам, прикусила пальцы, стараясь сдержаться, выдержать это все. Разве ей впервой?

Шагнула, и покачнулась. Удивленно глянула на свои ноги.

Каблук на одной туфле сломался, и она сбросила обе, встав ногами в чулках на асфальт.

Вокруг уже бегали, сновали люди. Откуда-то появились не только парни их охраны, но и милиция, и еще кто-то, похоже, подчиненные Никольского из СБ, судя по нашивкам на форме.

- Иномарка, черная или темно-синяя, старая модель, весь номер не видел, тройка и пятерка. Да, точно. - Неподалеку Лихуцкий раздраженно описывал кому-то машину, на которой, видимо, скрылся нападавший.

- Труп в будке охраны. Пулевое ранение в затылок... - Кто-то бубнил в рацию.

Люди вокруг быстро и собранно обследовали территорию, похоже, обнаружив того Александра, за которого и выдал себя мужчина. Кто-то докладывал, что обнаружил какие-то следы, вещи, еще что-то. Вокруг Карины царила кипучая и какая-то, ненормально-активная деятельность, которую, казалось, невозможно было развернуть за столь короткий промежуток времени.

Серьезно, сколько прошло времени с того момента, как она въехала на парковку, пять минут? Десять?

- Карина. - Борис аккуратно тронул ее за локоть, и Карине даже удалось не дернуться. - Пойдемте. Я помогу вам дойти.

- Да. Спасибо. - Сдержанно поблагодарила она, тем не менее, проигнорировав протянутую руку. И медленно пошла в сторону здания.

Борис засунул телефон в карман и, тяжело проведя ладонью ото лба до затылка, последовал за Кариной. За ними тут же последовали парни охраны.

Никольский понятия не имел, что сейчас будет. И как поведет себя Константин. Голос Соболева в телефоне...

Нет, Никольский, даже зная Константина, не представлял, что тот может сделать. В одном не сомневался - достанется всем, в том числе и ему.

Однако, помимо этого, его беспокоила женщина, сейчас идущая на полшага впереди. Карина проходила мимо людей с настолько невозмутимым и спокойным видом, с таким достоинством, что даже Борис, лично видя пять минут назад, как ее тащат, угрожая пистолетом, мог бы не поверить. И, если честно, это царственное спокойствие и невозмутимость Карины, пугали его сейчас не меньше, а может, и больше грядущей ярости Константина. Видит Бог, Борис еще не забыл утро, когда впервые увидел Карину избитой, и ее реакцию он помнил. И даже представить не мог, каким кругом адом внутри, ей обернется это нападение.

Телефон, спрятанный в карман, заиграл неуместно веселой мелодией. На дисплее, когда Борис тот достал, высветился незнакомый номер.

- Да? - Не ожидая ничего хорошего от звонков в такой вечер, он все же ответил.

Предчувствие его не подвело.

- Это правда, что на жену Соболева напали?

- Ты в край обнаглел, Боруцкий! Я, пока еще, глава областного СБ, и ты у меня в розыске с подозрением как минимум по пяти убийствам числишься! Про остальное я, вообще, молчу. - Прошипел Борис в телефон. - Ничего умней, чем звонить мне, не придумал?

- А ты определись, кто ты - начальник СБ, или помощник Соболя. - Отрезал Боруцкий. - А то зад порвешь. На двух стульях-то.

- Мне б твоих информаторов, сволочь. - Вздохнул Борис.

В чем-то Боров был прав. Никольский стоял перед этим выбором уже давно, и пора уже было что-то решать, если не для спокойствия совести, то для блага дела. Но сейчас не об этом.

- Да. На Карину только что напали.

- Я могу помочь, если ты введешь меня в курс. - Не предложил, а потребовал Боров.

- А не пошел бы ты, Боров?! С какой это, вдруг, радости?

Он никому не мог сейчас доверять, пока хоть примерно не узнает, кто был тот напавший. Его собственные люди были сейчас у Бориса под подозрением. Что тогда о банде Боруцкого говорить.

- У меня свой интерес. И своих долгов я не забываю. - Рыкнул Боруцкий в трубку.

- Не убедил. Откуда ты уже об этом знаешь?

- А то ты не знаешь, что у меня везде свои люди, как и у вас. Слушай, кончай резину тянуть. Будто я не знаю, что ты на мою жизнь пухлое досье собрал. Соболев мне помог. Я об этом помню.

У Никольского не было на это времени. Серьезно. Они как раз поднимались по ступеням крыльца, и его очень беспокоило ненормальное, неестественное спокойствие идущей впереди женщины.

Но он и сам понимал, что иногда криминал действенней законной системы, если надо кого-то найти.

- Расскажи. - Велел Борис Лихуцкому, который шел рядом, и сунул тому свой телефон с подключенным Боруцким.

А сам ни на шаг не отставал от Карины, провожая ее до небольшого, закрытого холла, в одной из зон отдыха на первом этаже. В его понимании ей сейчас очень неплохо было бы сесть. И расслабиться. И выпить воды. Или, лучше, водки, чтобы снять напряжение.

Они едва успели зайти в зал и закрыть двери. Перепуганный, но пытающийся поддержать свое реноме, персонал, едва начал суетиться вокруг Карины и Никольского, наперебой предлагая воду, коньяк, вызвать доктора..., как в этот же зал ворвался Соболев.

Наверное, до конца жизни Борис не забудет этого появления.

Константин просто зашел, молча и тихо толкнув двери, но показалось, что в ограниченном пространстве холла, закрутился шторм. Соболев просто излучал едва сдерживаемую, почти неконтролируемую ярость, и такой гнев, что даже у Никольского, при встрече с глазами Константина, по затылку пробежал холодок. Он давно знал этого человека, последнее время тесно работал с ним, но в таком состоянии не видел Соболева ни разу.

- Подними всех. Мне без разницы, как это будет выглядеть. Но найди мне этого подонка. Живым. Сегодня. - Тихо, отрывисто распорядился Константин, увидев Бориса. - Привези Стаса и Валентина. - Добавил он.

А потом глаза Константина замерли на Карине, которая, стоя в другом конце зала и, словно не заметив появления мужа, отстраненно улыбалась официанту, принесшему ей стакан воды.

- Вон. Все.

Так же тихо распорядился Соболев.

У Никольского не возникло ни единой мысли или желания оспорить это распоряжение. Незаметно подав знак администратору зала, он в течение двух минут заставил выйти весь персонал. И сам закрыл двери, вместе с охраной оставшись в коридоре. Честно говоря, несмотря на то, что все обошлось, и Карина жива и цела, несмотря на то, что самому еще, вероятно, влетит по первое число, Борис не хотел бы сейчас оказаться на месте Кости. Потому что не представлял, что тот ощущает, зная, что при всех стараниях, не сумел полностью оградить жену от такого испытания. Никольский даже думать не хотел, чтобы ощущал, и на что был бы способен, напади кто-то на его Катерину.

Ему действительно не хватало кислорода. Гнев, ярость, бешенство - гнали кровь по телу с такой скоростью, что в глазах темнело. И вина. Чувство, которого он не знал до этого. То, за которое не попросишь прощения, и не получишь того.

Он дал ей слово. Он обещал женщине, которую любил, что сумеет защитить ее от всего.

И вот сейчас Карина стоит перед ним, определенно, не ощутившая достоверности этого заверения. Босая, в порванном платье и со сбитыми коленями.

И не помогали сохранить ясность мышления очевидные факты, что она жива, и относительно невредима. Что все, принятые им меры, все же, обеспечили результат.

Вся правая сторона ее лица налилась багровым цветом и начала отекать. Новый синяк.

Он не был уверен, что череп выдержит такого удара пульсирующей ярости. Но придушил все внутри, заставляя себя сдерживаться. Может с ним и планировал случиться инсульт или удар, но Соболев не мог позволить себе такой роскоши.

Константин уже не ощущал, как скрежещут его зубы, в попытке хоть относительно взять себя в руки. Не отдавал себе отчета, насколько сильно сжимал кулаки.

А она стояла перед ним такая спокойная и собранная, как тогда, на пороге его номера, и непринужденно улыбалась. И только глаза, безумные, испуганные, полные дикого страха и ужаса - выдавали то, что она на самом деле сейчас чувствует.

Соболев стоял неподвижно не дольше пары секунд, а потом - в три шага пересек разделяющее их расстояние. Это он был виноват в ее страхе. Не та сволочь, которая напала, а он, потому что не уберег. И он не собирался просить прощения или извиняться. За такое не могут, и не должны прощать. И оправдания для такой оплошности нет, и быть не может.

- Костя.

Шепот Карины резанул по его нервам, усиливая это понимание. Хриплый, неровный, полный ужаса.

- Костя. - Она буквально рухнула ему в руки, разом утратив силы держаться и притворяться.

Он обнял ее так крепко, чтобы она не имела нужды самой стоять. Дал всю поддержку и силу, которая была в нем, задвинув гнев и ярость, всю вину за ледяную стену в собственном сознании. Он был тем, в чем сейчас нуждалась любимая им женщина, игнорируя собственные порывы и желания.

Константин прижал Карину к себе, позволяя своей женщине быть слабой, оберегая и укрывая собой. Он гладил ее волосы и целовал пряди, не ощущая ничего, кроме дрожи ее тела и мокрых дорожек слез на лице Карины. Держал, когда она зарыдала в полный голос. И тогда, когда эти рыдания перешли в еле слышные всхлипы. Он обнимал ее, ощущая, как Карина прижимается мокрым лицом к его шее, и как отчаянно цепляется руками за его пояс. Он держал ее столько, сколько Карина нуждалась в этом, не ведя отсчет времени. Держал до тех пор, пока его жена не подняла голову, с тяжелым, трудным вздохом, и не провела руками по разбитому лицу, пытаясь привести себя в порядок.

Тогда Костя перехватил ее ладони, жадно прижался губами к сбитой и счесанной коже. А потом, не перестав поддерживать жену за талию, Константин сделал то, чего не делал никогда в жизни. Ни разу. Ни перед кем.

Он опустился на колени, уткнувшись лицом в живот жене.

Он не просил прощения. Не имел такого права и не признавал, что за такое можно простить. Соболев признавал свою вину. Признавал ее право на недоверие и опустошенность. На любой аргумент и возражение, который она только пожелает предъявить ему. И этим же клялся, что жестоко накажет всех, кто заставил ее вновь окунуться в пучину этого страха. Не как искупление своей вины. Он пока, в принципе, не видел для себя такой возможности. А для того, чтобы она знала, что может вздохнуть спокойней.

Карина задохнулась и вцепилась в его плечи руками.

Константин знал, что она все поняла, верно восприняла то, что он пока не был в состоянии высказать, опасаясь нарушить хрупкое преобладание самоконтроля над яростью. Они всегда прекрасно друг друга понимали, не ориентируясь на слова, да, зачастую, в тех и не нуждаясь.

Но он сам не оказался готов к тому, что она уткнулась мокрым от слез лицом ему в макушку. И совсем не готов к словам, который породили внутри дикий диссонанс.

- Я люблю тебя, Костя. Очень. - Карина опустилась на пол с ним рядом, обняв его за пояс, и положив голову ему на плечо. И очень легко, почти боязливо, словно преодолевая в себе что-то, коснулась своим ртом его губ.

Он, определенно, не стоил этого признания. Не сейчас. И не заслуживал той радости, которую эти слова принесли. Оттого его бешенство раскалилось добела, застилая глаза, и он ясно понял, что если раньше и были какие-то факторы, заставляющие его ждать и размышлять над более здравыми и безопасными путями возмездия - теперь ему плевать на те. Он сам, своими руками убьет того, кто сделал это. Того, кто был виновен в ее ужасе и боли. Сколько бы виновных не было. И плевать на выгоду, расчет, разум и последствия. Соболев найдет путь сделать это. И точка.

Он не позволил ей идти самой. На руках отнес в машину, и держал так всю дорогу, пока их везли к дому. Карина не могла сейчас сказать, что ощущает и чего у нее внутри больше. Она никогда, пожалуй, не ощущала себя настолько беспомощной и разбитой, хоть эти синяки и нельзя было сравнить с теми повреждениями, которые Карине доводилось получать.

Ее нервировали и настораживали окружающие люди. Все, кроме Кости. Это не было из области осознанного, она просто не могла в этот момент этого контролировать, хоть и понимала, что все, кого сейчас допустили в ближайшее окружение - определенно, умрут, за ее благополучие. Об этом явно говорила напряженная линия челюсти ее мужа, когда он смотрел на подчиненных. И бешеный, дикий взгляд Константина.

Она никогда его таким не видела. Еще день назад, возможно, даже усомнилась бы, что Костя способен на подобную ярость.

Но Карине не было страшно. Его она не боялась. Не тогда, когда сумела признать то, что сама чувствует, почти поверив, что потеряла этого мужчину и все, что он сумел дать ей.

Но опустошенность, как ватное одеяло, окутывало ее, отстраняя от всех вокруг, даже от него. А тепло рук Кости заставляло напряженные, застывшие нервы расслабляться. Хоть и оба понимали, что это временно.

Карина покорно выпила какие-то таблетки, которые ей дал муж, взяв из рук уже известного ей врача. Она ничего не говорила и ни с чем не спорила. Просто позволяла Косте делать с собой то, что он считал необходимым.

И думала о том, что он сделал в том пустом зале. Это поразило ее больше, чем, пожалуй, даже то, когда он забрал ее из Киева. Даже его признание в любви и сообщение о том, что он на ней женился, не производило на нее такого эффекта. Нет, она не сомневалась уже и до этого, что Константин Соболев действительно ее любит. Но когда он... ОН встал перед ней на колени...

Карина не успела додумать. Вязкое и темное ощущение навалившегося сна накатило на разум, не дав ни единой возможности воспротивиться.

Она уснула еще в машине, и Константин был доволен, что таблетки, которые дал Стас, произвели быстрый эффект. Отдых необходим Карине.

Соболев сейчас был за максимально результативные действия. И это, похоже, поняли все его люди. Никольский, оставив охрану с Соболевыми, уехал на поиски с остальными людьми еще из офиса. Сейчас все, кто только мог искать нападающего, делали это. Все.

Выслушав короткий доклад Бориса, Костя сам позвонил Боруцкому, пока нес Карину к машине, и лично попросил о помощи.

Результат.

Это слово оправдывало для него все. Без исключения.

Наверное, впервые милиция, областная служба безопасности страны, и сеть криминала, одновременно искала одного и того же человека с одинаковой целью.

И, вероятно, было закономерно, что Никольский позвонил ему, едва Костя уложил Карину в их постель, осторожно укрыв.

- Он у меня. - Доложил Борис.

Соболев тихо вышел из спальни и прикрыл двери.

- Отвези его Вячеславу. - Отрывисто распорядился Костя, стремительно спускаясь в гараж. - И, Борис, если ты не планируешь сегодня подать рапорт об увольнении в СБ, сам катись оттуда. Подполковник СБ мне сейчас там не нужен.

- Костя... - Никольский не мог не понять, что значил этот приказ. И, кажется, хотел спорить.

Результат.

- Ты. Понял? - Ледяным тоном уточнил он, уже выезжая из гаража.

- Да. - Никольский отключился.

Глава 32

Адрес, который скинул Боруцкий ему в сообщении, не особо удивил. Ясно, что никто не планировал разбираться с этим на центральной площади города, и точно, не в офисе такого "примерного" нынче бизнесмена, как Боров. Бросив машину у единственного входа барака довоенной постройки, Константин зашел внутрь. И сразу же наткнулся на Никольского, по всей видимости, специально караулящего его.

У Соболева заломило в виске.

- Пошел вон. - Он попытался пройти мимо помощника.

Борис встал на пути.

- Костя, я понимаю. Серьезно. Но... Отдай его мне. Мы все официально оформим. Он на зоне сгниет. Но на кой тебе это на себя...

Константин остановился и посмотрел Борису в глаза.

- Он - мой. Так же, как и тот, кто его нанял. А теперь, уходи отсюда.

Соболев пошел вперед, вынудив Бориса отступить. Впрочем, Никольский, как ни странно, пошел следом, хоть и с матерным сопровождением, произносимым себе под нос.

- Второй этаж. - Буркнул он между очередными заковыристыми выражениями.

- Тебе здесь делать нечего, Боря. - Не оборачиваясь, через плечо, напомнил Константин, взбегая по лестнице через одну ступень.

- Это мне решать. - Зло рыкнул Борис в ответ.

Раздраженный тем, что приходиться задерживаться, Соболев обернулся на последней ступени и глянул на Никольского свысока.

- Ты потом как жене и дочери в глаза будешь смотреть? - Ехидно спросил Константин, прекрасно зная обо всех страхах Катерины касательно его личности и неофициальной работы мужа на него.

- А ты как? - Рыкнул Борис в ответ, поднимаясь с ним вровень.

- Спокойно, зная, что сделал все, чтобы искупить свою вину за ее боль и страх.

- Вот и я так попробую. - Борис обогнул его и первым зашел в пустой дверной проем третьей квартиры. - А рапорт я уже подал, так что, не переживай.

Соболев хмыкнул. Он ему не нянька, в конце концов, и так дал шанс самоустраниться от всего. А дальше - Борис взрослый мужик со своей головой на плечах.

В комнате оказалось довольно темно. Одна лампочка, вкрученная в сиротливый патрон под потолком, плохо справлялась со своей задачей. Боруцкий стоял чуть сбоку от окна, опершись о стену. В узком круге света лампы, на полу, лежал человек. Он был живой. И это основное, что интересовало Константина, как исходные данные. То, что этого мужчину, определенно, избили при "задержании", его не беспокоило.

Дышит и в сознании - это главное.

Руки этого мужчины были скованны наручниками за спиной. Из-за этого плечо, простреленное Борисом еще на парковке, не переставало кровоточить и, вероятно, причиняло сильную боль.

Хорошо. Это Константина устраивало не меньше, чем то, что напавший на его жену был жив.

- Он свое имя сказал? - Поинтересовался Константин одновременно и у Борова, и у Бориса.

Подошел к валяющемуся на полу человеку. Тот лежал с закрытыми глазами, похоже, притворяясь спящим. Лицо его было повернуто в сторону. Соболев носком туфли подтолкнул подбородок мужчины, пытаясь рассмотреть нормально. Не хватало еще пачкать об эту мразь руки.

Тот зашипел, хорошо бы от боли. И, прищурившись, глянул на Константина. После чего, хоть вымученно, но ухмыльнулся.

- Нет, - Никольский стоял в дверях комнаты, наблюдая за происходящим с каменным выражением лица.

Соболев продолжал рассматривать этого человека. Увидев его, запечатлённого на кадре камеры наблюдения в отеле Алексея, он не увидел ничего знакомого. Нельзя сказать, что и сейчас Соболев вдруг понял, кто это. Хотя, рассматривая лицо живого человека, а не зернистую картинку с увеличенными пикселями, пусть это лицо и было уже подпорчено чьими-то кулаками, что-то, смутно знакомое, Константин уловил. Где-то он того точно видел. Где?

- Что, проблемы с памятью? - Прохрипел мужчина, попытавшись отползти от его ноги.

- Уверен, ты мне ее освежишь. - Константин придавил ногой простреленное плечо своего "собеседника", чтоб не рыпался.

- Везучий ты, все-таки, гад, Соболев. - Отдышавшись, сипло выплюнул тот. - Вечно выкручиваешься, никак тебя не достанешь. Жаль, я так и не успел твою сучку отодрать. Хоть немного отомстил бы...

Наклонившись, Костя присел на корточки, и с размаху ударил его прикладом своего пистолета по челюсти. Справа. Синяк, за синяк. Хотя, и перелому он не расстроится.

- Не советую тебе даже упоминать мою жену. Тем более, в таком тоне. - Холодно заметил он, продолжая волей контролировать бешенство.

Он за все отплатит. Но сначала Константин получит ответы.

- Вечно ты шлюх спасаешь. - Мужчина закашлялся, отплевываясь кровью. - Только в этот раз успел, к сожалению.

В памяти словно щелкнуло.

Костя дулом надавил на скулу Павленко Андрея и посмотрел тому в лицо. Снайперу, служившему с ним в Афганистане. Сержанту, которого трибунал приговорил к тюремному заключению за изнасилование двенадцатилетней девочки из мирного населения. Она умерла от побоев, которые Павленко ей нанес. Того это, впрочем, не остановило, а может он и не заметил, что насилует уже мертвого ребенка. Соболев был тем, кто застал Андрея, он наставил на него свое оружие и так отвел его к командиру, где и рассказал все.

- Смерть тебя, как-то, уж чересчур поменяла. - Отстраненно заметил Константин, все еще успешно контролируя ярость. - Мне говорили, что ты умер на зоне еще семь лет назад.

- Ага. Умер. - Павленко осклабился разбитыми губами. - Мне помогли "умереть". Те, кто понимают толк в том, что я умею. А морду пришлось подлатать, тебе спасибо. Слишком приметной стала, после того, как ты позаботился, чтоб моим сокамерникам сообщили, за что я посажен. - Павленко глянул на него с чистой, ничем незамутненной ненавистью.

Настолько выраженной и яростной, словно бы это он был сейчас хозяином положения.

- А ты говоришь, тебе отдать. - Константин поднялся и глянул на Никольского, который, похоже, не очень понимал, о чем они сейчас разговаривают. - Я эту мразь уже садил раз. Романтик был. Все по закону делал. И вот, - развернувшись, он резко ударил Андрея в живот. Так, что тот со стоном согнулся, вновь сплевывая кровью. - Чего мой романтизм стоил Карине.

Борис отвел глаза.

Вячеслав, молча наблюдающий за всем происходящим, только хмыкнул. Достал из кармана пачку сигарет и, вынув одну, зажал зубами. Жестом предложил Константину. Тот раздраженно дернул головой, отказываясь. Хоть именно в этот момент курить хотелось, как никогда сильно. Вместо этого он еще раз ударил Павленко.

- Кто заказчик? - Глядя, как тот откашливается, потребовал он ответа.

Андрей скривился.

- Я. Захотел тебе отомстить.

- Врешь, мразь. Сам ты ничего не сумел сделать. - Он придавил ему горло ногой, не сильно, просто не позволяя отвернуться. - Кто заказал Карину?

- Я.

- Слышь, Соболь. - Боруцкий, так и продолжая жевать незажжённую сигарету, похлопал его по плечу. За секунду до того, как Костя снова планировал Павленко ударить. - У меня ребята в этом плане поопытней тебя будут. Кого хочешь разговорят. Давай, лучше они этим, - Боров качнул головой на Андрея. - Займутся. А мы послушаем. А то ведь, пришибешь, ненароком, раньше времени.

Константин хрустнул суставами, глянул на покалеченную ладонь Вячеслава, который сейчас, тремя оставшимися пальцами на правой руке, мял сигарету, вместо того, чтоб ту курить. И после снова взял в зубы. Глубоко вздохнул, и кивнул. Несмотря на многое, в этом Боров прав, не поспоришь. Так, как эти люди, он Павленко прижать не сумеет.

Довольно хмыкнув, Боруцкий вышел в коридор мимо молчаливого Никольского.

- Федот! - Негромко позвал он кого-то, и вернулся в комнату.

Через минуту на пороге появился невысокий, крепкий, жилистый мужик, может, лет на пять младше самого Боруцкого. Через весь лоб и по носу у того шел некрасивый, белесый шрам. Молча обведя комнату глазами, этот Федот подошел к Павленко и, ухватившись за цепь наручников, рывком подтащил того к стене, игнорируя хрип Андрея.

Поскольку его роль теперь свелась к вопросам, Константин отошел к подоконнику и, опершись на тот, постарался немного утихомирить ярость, пока не получит ответы.

Минут через двадцать, когда Павленко, чью стойкость и упрямство нельзя было не отметить, продолжал отрицать наличие помощников, у Константина включился мобильный. На дисплее высветилось имя Стаса. А, поскольку, он оставил и того, и Валентина у себя дома, на случай потребности Карины в помощи, пока его не будет, Костя сразу же ответил, отвернувшись к окну и игнорируя глухие звуки ударов и стоны.

- Да?

- Карина проснулась. - Отрапортовал врач.

Косте не понравился его голос.

- Как она?

Карецкий вздохнул.

- Не знаю, чем ты там занят, но советовал бы тебе поскорее вернуться. Нас она не особо к себе подпускает. Ну, кроме этого... - Карецкий прокашлялся. - Филиппа, кажется. Его Карина в комнату пустила. Валентин сейчас сидит на пороге вашей спальни и пытается с ней поговорить. Не могу сказать, что она идет на диалог. Короче, Костя, ей нужен кто-то, кому она доверяет. А как понял я, таких на Земле аж один человек.

- Я скоро. - Пообещал Константин, в отражении треснутого стекла наблюдая за тем, как Федот ломает Павленко пальцы. Тот сдавленно мычал, но никаких фамилий не называл. - Ты не можешь, пока, уговорить ее выпить еще одну таблетку снотворного? Скажи, что я попросил.

- Она отказывается, Костя. - Стас как-то нервно прочистил горло.

- Скажи, что это моя просьба. - Напомнил он.

- Не уверен, что поможет. Понимаешь, - Карецкий, кажется, прикурил. Что ж они его все доводят? Стас же больше года назад бросил, вроде! - Карина говорит, что не хочет пить лекарства. И я склонен с ней согласиться.

- Почему? - Константин проследил взглядом, как Никольский вышел в коридор.

- Она утверждает, что вы больше месяца не применяли контрацепттивы. - Кажется, Стасу было неловко.

Константин прищурился, не разбирая, что видит в отражении.

- И? - Хрипло уточнил он. - Она беременна?

- Я не знаю. - Карецкий кашлянул. - И она не знает. Просто ответила на мой вопрос, когда я пытался выяснить, что она принимает или не принимает, чтобы подобрать лекарство. А Карина поинтересовалась, можно ли пить те таблетки, что она пила, в таком случае.

- И? - Рыкнул Соболев, понимая, что самообладание подводит.

- Нет, их - нельзя! - Так же раздраженно бросил Стас в ответ.

- Ты можешь выяснить, вообще?!

- Как?! По ауре?! Она меня ближе, чем на три метра к себе не подпускает. В комнату не даст войти. Просто, доделывай то, чем ты там сейчас занимаешься, и давай сюда, к жене! И нам, и ей будет легче, беременная Карина, или нет!

Зло отчитал ему Карецкий и бросил трубку.

Пульс стучал в ушах, как щелчки маятника. Телефон уже отключился, а Константин все еще держал трубку у уха. Если она беременна...

"Никто не знает, что будет с ним завтра. Никто не может быть уверен в том, что сумеет защитить своих детей..."

Так она говорила? Или что-то подобное?

Ярость и бешенство, так упорно контролируемые им в последний час, вдруг рванули, ударили, прорвав заслон воли и сдержанности. Вина, которая никуда не ушла от ее признания, стала сильнее. Беременна Карина, или нет - сама такая возможность в совокупности с нападением на нее этим вечером, превращала Соболева в безумца, способного только на ярость, требующую уничтожения того, кто был повинен в воскрешении самых глубоких страхов любимой им женщины.

Жар ударил в голову. Он прекрасно понимал, что делает. Это не было похоже на помешательство. Наоборот, он предельно четко понимал, что делает. Сунув телефон в карман, и не отмечая этого сузившимся сознанием, он развернулся, и ничего не говоря, в несколько шагов пересек пустую комнату. Все стало неважно, даже имя заказчика.

Федот, видимо, сразу поняв намерение Константина, быстро отошел в сторону.

Боруцкий вновь положил ему руку на плечо после третьего выстрела в упор в голову Павленко. Или того, что от той осталось.

- Все, Соболь. Хватит. - Вячеслав немного встряхнул его. - Он мертв.

Нет, он не считал, что хватит. Но больше, и правда, палить смысла нет.

- Тебе не понять. - Константин отпустил курок и отвернулся.

- Ой, ли? - Боруцкий зло сплюнул и отвернулся, резко сдернув свою руку с его плеча.

Константин промолчал, признавая, что мог быть и неправ, он не особо знал, что там было у Борова в прошлом с такого ракурса.

Вячеслав достал очередную сигарету, выбросив прежнюю, измочаленную до невозможного, и сунул в зубы.

Константин отошел в центр комнаты. Ему доводилось убивать людей и раньше. Там, на войне. Но, если честно, никогда он не испытывал от этого кайфа или удовольствия. Наоборот, его мутило от этого. Однако сейчас... Пусть он будет самым последним чудовищем, но Константин ни на секунду не пожалел о том, что сделал.

Медленно и методично Константин поставил пистолет на предохранитель и аккуратно тот спрятал. Мрачный Никольский, маячивший в дверях, и старающийся не смотреть в комнату, с кем-то разговаривал по телефону.

- Лихуцкий отследил последние разговоры по его телефону. - Слабый кивок в сторону трупа. - Он еще не отследил все линии, но есть ниточки, которые ведут в Киев.

- Картов? Шамалко? - Константин задумался над тем, что стоило бы раздобыть где-то чистую рубашку перед тем, как ехать к Карине.

Борис передернул плечами.

- Возможно Картов. Точно пока сложно сказать, но его люди мелькают.

- Ладно. Он хотел войну, он ее получит. - Соболев принялся расстегивать пуговицы сорочки. - Позвони Максу, скажи, чтоб завершил все дела, которые есть с Картовым. Мне без разницы как, и что он будет говорить. Мы завершаем все сотрудничество. Остальное решим завтра. - Сжав в руке испачканную рубашку, Соболев пошел к выходу.

- Соболь. Не торопись. У меня к тебе разговор есть.

Константин обернулся и поднял бровь, требуя, чтобы Боруцкий говорил быстро.

- Хочу предложить один вариант. - Вячеслав жевал фильтр от сигареты. - Я помогу тебе с этим. - Он кивнул на тело. - И с заварухой твоей могу подсобить. У меня есть кое-какие ходы. Ты же не попрешься Картова, как этого, своими руками...

- А в обмен?

- Помоги мне с Шамалко.

- Конкретней? У меня с Виктором свои счеты. Так что, я не отказываюсь. - Костя оперся плечом о косяк двери. Здесь было прохладно. - Но хотелось бы знать поточнее...

- У Шамалко мой человек. - Боруцкий отвернулся от него. - Я готов вытащить его любой ценой. Но потом, Виталий мне заплатит...

Константин выпрямился. Все они игнорировали наличие в комнате тела, словно того и не было.

Он знал, что Виктор едва не убил Борова. Честно говоря, Костя до сих пор не понимал, как тот выжил. Ну, да ладно. Ему от этого было больше пользы. И он мог понять желание Борова отомстить и за свой позор, и за все остальное. К тому же, как ему казалось, он догадывался, о ком говорил Вячеслав. Была под его "крылом" одна молодая певица, которая вдруг исчезла после той заварушки. А спустя полгода, если верить данным Никольского, объявилась в столице. Он не вникал раньше глубоко. Но теперь придется, видимо.

- Агния?

Боруцкий помолчал пару секунд, словно сомневался, а потом кивнул.

- Она моя жена. - Так, словно выдавил это из себя, просипел Боров.

Константин ругнулся. Час от часу не легче.

Он не знал этого и, судя по вытянувшемуся лицу Никольского, об этом, вообще, мало кому было известно. Начиная помогать Вячеславу, они с Борисом перерыли все, что смогли, собирая данные.

- Удивил? - Боров хмыкнул. И впервые за это время зажег-таки свою сигарету. - Да, я и так не трубил об этом. А потом... я убрал всех, кто знал. Кроме Федота, ему можно верить. Но не успел. Щур... падла...

Боруцкий сплюнул и затянулся. Костя больше не спрашивал. Точную информацию по тому трупу, которого когда-то называли Щуром, Борис ему приносил.

- Ладно. Разберемся. И с твоим. И с моим. - Подвел итог Константин. - Завтра. Сейчас мне надо домой. И еще переодеться. - Добавил он, глянув на скомканную в руке сорочку.

- Пошли. Я дам. - Боруцкий скривился. - В бизнесе ты, все-таки, сечешь лучше. А тут, доверься мне, Соболь.

Он прошел мимо него и Бориса, направившись к лестнице.

Глава 33

Территория вокруг дома была залита светом. Константин и раньше не пренебрегал охраной, сейчас же Борис увеличил ее количество втрое по его приказу. Не столько потому, что Константин, действительно, ожидал еще одного нападения этим вечером. Нет, это больше было сделано им для того, чтобы внушить чувство уверенности и спокойствия Карине. Впрочем, он не знал, выглядывала ли она наружу, чтобы увидеть все это.

Бросив машину во дворе, Соболев стремительно поднялся по лестнице и на секунду замер, с удивлением рассматривая открывшуюся ему картину.

Станислав сидел на стуле в коридоре второго этажа, чуть наискось от двери в их спальню, и следил за Валентином. Психотерапевт же, проигнорировав наличие второго стула, устроился прямо на полу, и правда, на самом пороге их спальне, как и описывал Стас по телефону. В руках он держал чашку. И сейчас разговаривал с кем-то, судя по всему с Кариной, о направленности внешнеполитической стратегии правительства. На взгляд Кости тема показалась довольно оригинальной. Однако, уже не имея нужды убеждаться в профессиональности Валентина, Соболев решил, что тому виднее, о чем говорить.

Стас заметил его почти сразу, и тут же поднялся со своего стула. Костя остановился около него, кивком головы и приветствуя, и интересуясь, как тут у них дела.

- Физически она почти не пострадала. Синяк на подбородке, да пара царапин на ногах. Я их обработал, хоть и не могу сказать, что Карине это далось легко. Психологически, я имею в виду. И как только я закончил, она очень вежливо попросила меня выйти из комнаты. Филипп этот, ваш, сидит там, как Цербер, притащил себе какой-то пуф, и уселся у кровати, кажется, подозревая и нас в чем-то. - Криво усмехнувшись, доложил его врач. - Ну, а Валентин Петрович, сам видишь. Он пытался аккуратно уговорить ее рассказать о том, что случилось, но Карина не желает об этом говорить. Тогда он перевел разговор на ремонт в здании клиники, она чуть более охотно включилась в диалог. Теперь вот, пьют чай и обсуждают политику. Твоя жена в этом вопросе очень подкована. - Стас улыбнулся чуть более искренно.

- Круг общения обязывал. - Константин хмыкнул. - Что на счет беременности?

- Что-что, я не знаю ничего больше того, что уже тебе сказал. - Стас скривился. - А в виду того, что меня и в комнату не пускают, я не уверен, что она и тест из моих рук возьмет, чтобы хоть как-то определиться.

- Ну, есть же какие-то методы, я не знаю, ты же врач, в конце концов! - Негромко вспылил Костя, позволив вырваться напряжению и неопределенности.

Да, он нервничал. Потому что понятия не имел, как Карина может воспринять положительно подобное известие после сегодняшнего нападения. Пока он этого представить не мог. И упрекнуть ее - не имел бы права.

- Как? - Так же раздраженно рыкнул в ответ Станислав. - По глазам этого не видно, знаешь ли. Не по ее, по крайней мере. - Вдруг, задумавшись, поправился Карецкий. - Есть такие женщины, на которых глянешь - и сразу понятно, не спрашивай как. Просто так бывает. Из них словно льется это понимание и состояние. Не твоя жена. Карина - замкнута, и я сомневаюсь, что она позволит увидеть окружающим хоть каплю своего внутреннего мира, даже подсознательно.

Константин ругнулся. Пару дней назад он почти поверил, что они уже благополучно миновали этот этап замкнутости.

Сильно захотелось иметь возможность воскресить Павленко и убить этого мерзавца еще раз. Только теперь медленно и мучительно. Но, в виду отсутствия дара воскрешения, пришлось засунуть свой гнев подальше, в "депозитную ячейку" памяти так сказать, для Картова.

- Опираться на сроки и фазы цикла - тоже проблематично, учитывая то, сколько лет она была на гормонах, их отмена может спровоцировать задержку менструации или сбой цикла.

Стас пожал плечами.

- Варианты? - Костя устало помассировал лицо.

- Предлагаю или сделать сейчас тест, самый элементарный, не гарантия, но уже что-то. Или завтра в клинике проверить.

- Завтра. - Решил Костя. - А может и позже. Определимся по ее состоянию.

Станислав не спорил.

- Только, тогда, никаких таблеток я не оставляю.

- Хорошо. Я понял. Но, ей что, вообще, ничего нельзя? Травы там, какие-нибудь, я не знаю...- Он вопросительно глянул на Стаса.

- Можно. Валериану, ромашку. Только она не будет, Костя. Я тебе говорю, и Валентин Петрович подтвердит, если хочешь. - Стас косо глянул на психотерапевта. - Когда Карина поняла, о чем я ее спрашиваю и, осознав, допустила вероятность беременности... - Стас хрустнул пальцами, словно пытался подобрать слова. - Я не скажу, что она счастлива и рада. Нет. Но она готова отодвинуть все свои интересы, травмы, боль - на самое последнее место, лишь бы с вероятным ребенком ничего не случилось. Знаешь почему? - Врач глянул на него как-то грустно.

Константин молчал.

- "Костя хочет ребенка", вот что она сказала, когда это поняла. - Стас хмыкнул. - Она чем угодно пожертвует, лишь бы дать тебе то, что ты хочешь. Даже если сама, определенно, не в восторге от этой новости.

Он знал, что сжал челюсти слишком сильно, и наверняка, Стасу видно, как "ходят желваки", выдавая состояние Константина. Ну и хрен с ним! В этот вечер, как Косте казалось, ему было простительна некоторая невыдержанность нервной системы.

Кивнув, Соболев ничего не сказал Стасу, и пошел к спальне.

Валентин поднялся с порога, едва его увидел и молча пропустил Костю. Он кивнул и ему, благодаря за то, что тот делал для Карины. Посмотрел на жену, которая, подобрав под себя ноги, сидела в постели и смотрела на него испуганными и растерянными глазами.

Он мог бы поспорить, что она, как минимум - догадывается, а то - и точно знала, что он делал в то время, пока был не с ней. Но ее страх имел отношение совсем к другому.

Вздохнув, Костя глянул на подскочившего при его появление Фила.

- Проводи людей. - Велел он эконому.

И, не дожидаясь, пока все уйдут, подошел к Карине и сел около нее. Протянул руку, осторожно погладив синяк на подбородке. Кожа казалась холодной на ощупь. Видимо, Карина прикладывала лед.

- Сильно болит, хорошая моя? - Обхватив пальцами ее затылок, Константин потянул жену на себя. И, подхватив, усадил себе на колени.

- Бывало и хуже. - Карина напряженно улыбнулась.

А потом отстранилась и с затаенным страхом посмотрела ему в глаза.

- Костя, врач...

- Ш-ш-ш... - Он пальцем прижал ее губы, не позволяя продолжить. - Мы сейчас не будем думать об этом. - Заставив Карину встать, он поднялся с постели следом и мягко подтолкнул жену в сторону ванной. - Сейчас мы оба примем теплую ванну, а потом ляжем спать. - Он обнял Карину за плечи. - А со всем остальным разберемся потом.

Карина усмехнулась. Ну и что, что самыми уголками губ. Но ведь те дернулись.

- Не думаю, что ты можешь запретить существовать такой проблеме по своему желанию день-два. Хоть ты и Соболев. - Хрипло и тихо заметила она, продолжая улыбаться.

Костя высокомерно вздернул брови.

- Проверим? Ты недооцениваешь мои возможности. - Заметил он, решив не акцентировать внимания на том, что для нее возможный ребенок это все еще "проблема".

Он собирался сделать именно так, как сказал жене - сегодня вечером и ночью ничего уже не важно, кроме ванны и отдыха. А может, и завтра. Дальше - он разберется со всем. Они разберутся, и будут уже принимать или не принимать какие-то новости разумом и, исходя из тех - формировать свои решения.

К врачам они попали через два дня. Смешно, действительно, но, как и обещал Костя, Карина почти забыла о вероятности беременности, которая нервировала ее настолько сильно. Более того, пользуясь теплой погодой, Константин сдержал свое давешнее обещание и вывез ее из города вообще, решив приобщить Карину к мужскому таинству ловли рыбы.

Нельзя сказать, что она пришла в восторг. Некоторые моменты процесса вызвали в ней откровенное отторжение. Непонятно отчего, но процесс насаживания червя на крючок вызвал в ней едва ли не истерику, непонятно по какой причине напомнив о Картове. Зато все остальное вполне понравилось. Карина оценила прелесть неторопливого и спокойного ожидания поклева, и азарт, возникающий, когда этот самый клев начинался, и удавалось вытащить "добычу". Было в этом процессе что-то от охоты, в которой ей не раз доводилось принимать участие, но более размеренное, ленное и неторопливое, что ли. Двое суток они провели на "даче" Соболева, в не особо большом, но очень уютном доме на самом берегу речки, до которого добирались по той самой дороге, где так часто приходилось "спускать пар" Карине. Обстановка там и "не пахла" дизайнерским вмешательством. Создавалось ощущение, что все, имеющееся в доме имущество просто свозилось и покупалось обитателями по принципу комфорта и удобства, вне учета совместимости друг с другом. Более того, атмосфера была буквально пропитана мужским духом. Основательно так, как случается в течение многих лет. Не злым или мрачным. Сильным, властным, да, но самодостаточным. С той же ленцой, что ощущалась ею и в процессе рыбалки. И без объяснений Кости, Карина поняла, что этот домик использовало несколько поколений мужской части его семьи для того, чтобы расслабляться так, как это сейчас делали они. И если и случалось ей вспомнить о вероятности того, что не только сама она уже владеет своим телом, эта мысль как-то быстро терялась и растворялась в ленивой и плавной ауре этого места.

Однако все хорошее имеет свойство заканчиваться. Не миновало это правило и их нежданного отдыха. О том, что что-то случилось, Карина узнала сама. Константин не желал ей рассказывать, о чем именно сорок минут общался с Борисом и Максом по телефону. Мимоходом заверил, что "все прекрасно", "идет по плану" и у "него под контролем". А ей волноваться не о чем.

Ладно, она не дура, и по этим оговоркам могла понять, что Костя начал "наступление" на того, кого считал виновным. О том, кто этот человек, она, вроде бы, так же догадывалась. Однако, предложение вернуться в город было связано вовсе не с этим. Ас вопросом, который, все же, требовал определенности.

Нет, они не направились к врачу сразу же с дачи. Только на следующий день Константин отвез Карину к уже известному ей Стасу, а тот проводил чету Соболевых к гинекологам. Когда же Карина узнала результат проведенного на месте анализа, ей захотелось расплакаться. От облегчения. И тут же стало очень стыдно перед Костей. Ведь он, определенно, хотел ребенка, а она радуется тому, что не оправдались его надежды.

Впрочем, Константин ни единым взглядом или жестом не дал ей понять, что разочарован. Скорее, он казался даже успокоившимся. Но, в то же время, всего лишь взглядом дал понять Карине, что от своих планов отказываться не намерен, а она была готова дать ему все, что он попросит, лишь бы то было в ее силах и возможностях.

Следующий месяц показался Карине очень суматошным и очень странным. Ее почти изолировали от внешнего мира. Вот, вроде бы, не запрещали никуда выходить и, в то же время, даже на улице, ее окружали только их люди. И так было везде, куда бы она не ходила. Даже торговый центр, уже изученный и проверенный, Карина могла посетить только тогда, когда Шлепко договаривался о том, что тот закрывают на время всего шоппинга Карины. Узнав об этом, Карина попыталась намекнуть мужу о некоторой чрезмерности мер безопасности, с ней и так теперь, неотлучно, находилось не менее пяти охранников. Однако все ее возражения были сняты после того, как Константин, скупо и неохотно, сообщил ей, что у напавшего на нее наемника, был обнаружен телефон, якобы "потерянный" Кариной во время одного из визитов в магазин.

Так же Костя очень приветствовал ее работу по отделке клиники того Валентина, с которым Карина познакомилась в вечер нападения. А она, и при всей своей неприязни к психотерапевтам, готова был выполнить все, о чем бы Соболев ни попросил. Да и, несмотря на все свои страхи, не могла не признать, что Валентин Петрович, в целом, довольно таки терпим. И потому достаточно спокойно согласилась на этот проект и начала тем заниматься. Хоть и подозревала, что в большей части всех ненавязчивых разговоров психотерапевта содержится умысел. Да только, и не разговаривать с ним - не могла. Тот всегда издалека начинал обсуждение, и когда добирался до сути, Карина несколько растеряно понимала, что рассказала о том, о чем и не думала, и не планировала упоминать.

Но чаще всего в этот месяц Карина посещала гинекологов. И с Константином, и в одиночку, она ездила в областной "Центр планирования и репродукции семьи" практически ежедневно. Что именно там проверяли и изучали в ней врачи - Карина затруднялась разобраться. Правда, после пятого или шестого посещения, почти не сомневалась, что они уже знают о ней больше, чем сама Карина, а анализы и какие-то процедуры все продолжались и продолжались. Однако она не роптала, уже все для себя решив.

Наконец, спустя чуть больше трех недель, им с Константином огласили вердикт: забеременеть без врачебного вмешательства Карина может. Но маловероятно. Двадцать процентов из ста. И если супруги желают обзавестись детьми в ближайшем будущем, то им рекомендовано экстракорпоральное оплодотворение.

Ясно дело, Соболев затягивать не планировал, о чем всегда и говорил. Да и Карина, вроде бы, не видела смысла оттягивать.

Однако, спустя еще две недели, которые они все потратили на подготовку к процедуре, после всех этих анализов и тестов, после десятков принятых таблеток и уколов, после принятого ею решения, утром, накануне поездки в Центр, она, испытывая настоящий страх, закрылась в ванной. И, несмотря на все уговоры Кости, отказалась ехать, хоть и позволила мужу, в конце концов, к ней войти. Но стоило Косте остановиться в дверях и открыть рот, со всей очевидностью, планируя ее уговорить, Карина зажмурилась. И, отвернувшись к зеркалу, так и не открыв глаза, заявила:

- Я туда не поеду. Это бессмысленно. - Она намочила ладонь под холодной водой, текущей из крана, и провела по затылку, под волосами.

- Почему, хорошая моя? - Карина готова была боготворить этого мужчину за его терпение и умение сохранять спокойствие.

Но сейчас ей было слишком нехорошо из-за накатившей паники, чтобы ему об этом сказать.

- Потому что я - уже беременная. - Заявила Карина, определенно, сумев заставить Константина опешить.

Молчание в ванной держалось около минуты, и все это время, продолжая смачивать затылок холодной водой, Карина спиной ощущала взгляд мужа.

- Ты делала тест? - Как-то очень осторожно уточнил он. Видимо решил, что Карина немного не в себе из-за стресса.

- Нет. - Карина набрала полные пригоршни воды и щедро плеснула себе в лицо.

- Я рискну напомнить тебе, что три дня назад, когда тебя осматривали в последний раз, ты, со всей определенностью, не была беременна.

Вот теперь, точно, он убедился в ее неадекватности в настоящий момент.

- Я рискну тебе напомнить, - передернула его Карина, - что два дня назад тебе рекомендовали не заниматься со мной сексом, но ты нарушил это предписание в тот же вечер.

Она затылком ощутила, как он приблизился.

- Карина, любимая, - руки Кости крепко обняли ее за талию. Он впервые назвал ее так. Видно, совсем разуверился в здравости разума. - Ты не можешь знать: забеременела или нет через два дня.

- Но я знаю, мать твою так!

Она не собиралась кричать. Не хотела ругаться. И не собиралась обрызгивать Костю холодной водой.

Просто так вышло. Просто ей было очень страшно. И, вопреки всем разумным доводам, вопреки любой науке, она знала, нутром чувствовала, что Это было в ней. Что ее тело вновь не принадлежало ей. Только теперь совсем по другой причине. И Карина никак не смогла бы повлиять на эту причину. Не посмела бы, несмотря на весь свой страх и ужас.

Не ясно было, поверил ей Костя, или нет. Но муж отвез ее в больницу и, отказавшись от назначенной процедуры, попросил проверить вероятность убежденности Карины. Врачи, достаточно удивленные подобным заявлением супругов, к тому же, определенно, не разделяющие их уверенность в целесообразности отмены процедуры, все же не стали спорить вслух. И посоветовали приехать через семь дней.

Карина понятия не имела, что думал в течение этой недели Костя. Ей же, видит Бог, было совсем не до размышлений. Она практически ничего не могла есть, каждое утро мучаясь от сильной тошноты. Ее мутило от чего угодно: движения, запаха, яркого цвета. За эту неделю Карина потеряла минимум килограмма полтора, и все чаще замечала неподдельную тревогу в глазах Соболева, который никак не мог определиться, то ли у нее и правда токсикоз, то ли Карина страдает выраженной формой самоубеждения. Впрочем, любые сомнения исчезли через семь дней, когда проведенный анализ крови, к удивлению их врачей, подтвердил такое самоуверенное и неожиданное для всех заявление Карины.

В затылке ломило, а виски пульсировали от накатывающей боли. И это в шесть утра. Вышел, называется, подышать свежим воздухом.

Ну и, на кой черт ему балкон, спрашивается? Что теперь с ним делать, если курить он не будет, а выпить кофе с женой не может из-за того, что она даже голову повернуть на подушке боится, не то, что подняться.

"Твою ж, налево! Может, пластырь никотиновый налепить, или таблетки какие-то попробовать?"

Переплетя пальцы замком, Константин надавил на затылок, в попытке унять боль, и наклонил голову почти до груди. Потом, поочередно, достал головой до плеч.

Черт с ним. Он прекрасно знал, что не будет ничего делать, ни с пластырем, ни с таблетками. Он заключил с женой сделку, а видит Бог, у него и так накопился перед ней счет промашек.

Выругавшись, Соболев помассировал лицо. Утреннее солнце припекало, игнорируя тот факт, что к концу подходил май, а не июнь. Жара стояла такая, что уже в одиннадцать дня на улице невозможно было находиться дольше десяти минут. В доме, ясное дело, работали кондиционеры, и он уже жалел, что вышел сюда.

Но, привыкнув за двадцать пять лет курить по-черному, тем более тогда, когда был на взводе, Константин даже через два месяца после того, как завязал, ловил себя на действиях, которые всегда сопровождали эту привычку.

Сегодня будет трудный день, он был бы дураком, если бы этого не понимал. Сегодня они идут на первое УЗИ, чтобы еще раз удостовериться в том, что Карина, действительно, беременна. И Костя действительно опасался, что "наглядная" демонстрация этого состояния, может вновь толкнуть его жену к очередному приступу паники.

Внизу, на лужайке под балконом, включился автоматический полив, отвлекая его от мыслей. Константин мельком глянул на сочную зелень, буйно цветущую на газоне, разбитому в соответствие с проектом Карины. Краем глаза отметил работу охраны, патрулирующей территорию, и повернулся к балконной двери.

Даже сквозь стекло он видел, как лежит в постели его жена: сжавшись в клубок, подтянув ноги к груди и зажмурившись. Он знал, что сейчас она медленно-медленно делает вдох. А теперь - выдох.

Господи! Если мог бы, он сам себе хорошо бы врезал.

Впрочем, с этим вчера неплохо справился Валентин. Не физически, конечно, но морально он так промыл Константину мозги, что в ушах до сих пор стояли гневные и возмущенные упреки психотерапевта. Причем, высказанные так вежливо и корректно, что и не придерешься, и пристрелить не за что. Да и прав Валентин, конечно. Но, честное слово, Костю так в последний раз, кажется, еще дед песочил за тот побег в армию.

И это все - на фоне остальных проблем. Его до предела достал Картов.

Константин не понимал, как Карине удавалось сдерживаться и не прибить эту мразь. У него кулаки чесались каждый день. Но надо было действовать осторожно и умно.

Когда Шлепко по его приказу приостановил все дела с Картовым, Дмитрий тут же связался с Костей, выясняя причину.

"Ах, напали на Карину?! Бедная девочка, надеюсь, не пострадала? Какое счастье... Как это он заказчик, да не может быть, чтоб на него такое наговорили?! Нет, он, конечно, вспылил тогда, когда Костя рассказал ему о свадьбе. Но то - дело прошлое. И Дмитрий никогда бы не пошел на такое. Ради чего? Ему ведь так выгоден союз с Константином..."

Не все такими словами, но общий смысл где-то близко.

Разумеется, Константин ему и на миг не поверил. Разумеется, Картов знал об этом.

Но эта сволочь подняла достаточный резонанс в определенных кругах, чтобы, случись с ним что, все посмотрели именно в сторону Соболева.

Не то, чтобы его не поняли бы, после покушения на жену. Но и не одобрили бы таких грубых методов. Все надо было сделать так, чтобы никто и ни к чему придраться не смог и при сильном желании.

Да и Боруцкий со своей проблемой. Они придумали неплохой расклад, выгодный обоим. И почти сразу Константин "делегировал" Вячеслава договариваться от своего имени с Шамалко. После столь "громких" разборок с Картовым, никого не удивило, что Соболев обратил внимание на другого кандидата. Как говориться "осадок остался". Впрочем, категоричных заявлений никто не делал, и Дмитрий продолжал настаивать на восстановлении прежних договоренностей. Но и Шамалко был заинтересован. Настолько, что молча принял Борова и даже не заикнулся, когда тот такое учудил в Киеве...

Неплохой бардак они устроили.

Хотя, это для стороннего наблюдателя их поступки казались хаотичными и суматошными. На самом деле Соболев, Никольский и Боруцкий продумали все, учли каждую мелочь. Даже то, что что-то может пойти совсем не по плану. Как и вышло с женой Борова. Но они были готовы и к этому. И теперь, пока все считали, что Константин еще четко не определился, кого поддержать после всех событий, он уже точно знал, какой шаг сделает следующим. Более того, заключил окончательный договор, но это касательно его политических интересов. А личные счеты... с ними все тоже шло, как задумано. Боруцкий не подвел. И сейчас Соболев ждал результатов от Бориса, чтобы приступить к основной части плана.

Главное, чтобы все делалось тихо, и чтобы Карина даже края этих событий не увидела и не услышала. С ее интуицией - он рисковать не собирался. Карина должна была пребывать в полном покое, и Константин за этим следил сам, лично, и очень тщательно.

Вновь ругнувшись, Константин толкнул балконную дверь и зашел в комнату. Снова улегся рядом с Кариной и очень осторожно, притянув ее к себе, обнял Карину со спины. Она тяжко вздохнула, но подалась ему навстречу. И даже, пусть и очень медленно, осторожно, но повернулась, спрятав лицо у него на груди.

Константин закрыл глаза и прижал щеку к ее макушке.

Он и сам, без всех нравоучений и моралей знал и понимал, что это все рано. Но ведь он и НЕ думал, что она забеременеет практически сразу! Они оба прошли огромное количество консультаций, и все, ВСЕ врачи, даже два специалиста по ЭКО одной из клиник Майями, с которыми он консультировался по Skype и которым предоставил результаты всех анализов и обследований - все они в один голос утверждали, что не стоит рассчитывать на мгновенный результат. Учитывая то, сколько лет репродуктивная функция организма Карины подавлялась гормональными препаратами, им советовали рассчитывать на успех на третий-четвертый раз. Конечно, врачи не отрицали вероятность удачи и с первого раза, но шансы на это были слишком малы. Такие же, как и на естественную беременность. Потому они и решили не затягивать с попытками.

И вот тебе на! Вот тебе и все расчеты, планы и вероятности!

То ли организм Карины решил всех удивить, то ли ее сознание уж очень сильно хотело сделать ему приятное. Настолько, что и тот дикий, животный страх, который Костя видел в ее глазах в эти две недели, прошедшие с памятного разговора в ванной, не смог ей помешать забеременеть.

Эта мысль ужалила очередной раскаленной иглой вины, заставив Костю чуть сильнее обнять Карину. Она все это время лежала в его объятиях молча и практически полностью неподвижно. Но в ответ на усилившуюся хватку его рук, сдавленно охнула.

- Все нормально? - Тут же забеспокоился Костя.

- Нет. - Едва слышно ответила Карина, не открывая глаз. - Если ты и дальше будешь меня тискать - меня вырвет. На тебя.

Похоже, ему угрожали. Слишком уж подозрительно она стиснула губы, словно пряча улыбку.

- Ради Бога, переживу. - Улыбнулся Костя, и погладил щеку Карины. - Все равно, ты ничего не ешь, практически. Не страшно.

Она слабо фыркнула в ответ. И тут же скривилась сильнее прежнего.

- Слушай, мне очень нравится твой одеколон, но давай, ты пока не будешь злоупотреблять им? - Теперь, по-настоящему жалобно попросила жена.

Учитывая то, что вечером он принимал душ, а утром еще и не думал ничем пользоваться, Константин пришел к выводу, что в ближайшие месяцы ему вовсе придется отказаться от любых средств, имеющих хоть какой-то аромат.

- Договорились. - Он немного отстранился и посмотрел в ее напряженное лицо. - Ты как? Готова попытаться встать и спуститься в столовую? Или принести что-то сюда.

- Я не хочу есть, Костя. - Голос Карины прозвучал жалобно, словно у маленькой девочки.

Да и выглядела она измученной. Ему до ломоты в зубах не хотелось ее заставлять. Но у Кости имелись четкие предписания врачей, удивленных состоянием Карины не меньше него самого.

- Хорошая моя, ты же знаешь, что тебе станет лучше, как только что-то съешь. Мы же вчера пробовали. И позавчера. - Так теперь начиналось каждое их утро. Но ему ли жаловаться?

Да и понимал Костя, что она не капризничает и не впадает в истерику. Карине действительно было плохо. И пусть, частично, настолько тяжелый ранний токсикоз вызывал как раз подсознательный страх и отторжение Кариной своего состояния, он и не думал ее упрекать.

Валентин, уже успевший за эту неделю по его распоряжению (да и по собственной инициативе) изучить "тонны" специализированной литературы по психологической стабилизации беременных (что не являлось его профилем), вчера очень доходчиво все объяснил Соболеву. После того, как закончил вычитывать ему.

С еще одним вымученным вздохом Карина открыла глаза и покорно села в кровати. Костя приобнял ее за плечи, поддерживая, пока она пережидала новый приступ накатившей тошноты.

- Сейчас спустимся, Фил снова причитать начнет, что ты отощала. - Попытался развеселить ее Костя.

Хотя, видит Бог, он и сам был согласен со своим эконом, трясущимся теперь над Кариной пуще курицы-наседки. За эти дни его жена умудрилась потерять в весе. И это беспокоило всех.

- Судя по тому, что мне известно о беременных, через несколько месяцев вам с Филом придется волноваться уже о другой стороне проблемы, и ограничивать меня в еде. - Ехидно, несмотря на самочувствие, заметила Карина.

И поднялась, медленно, плавно. Откинула с лица волосы, так, что солнце заиграло на светлых прядях, которые до жути ему нравились. О чем он, правда, не рискнул сообщить Карине, просто заметив, что ее новый образ "прекрасен", как и старый, впрочем. Хотя, самому себе, Соболев не мог не признаться, что расценивает эту, проступившую в ней мягкость, как свою награду. Что-то, типа, медали "За отвагу" в его молчаливой, но упорной борьбе. За то, что, несмотря на ее давние слова: "кто ты, а кто я?", все равно ввязался в борьбу за свою женщину.

И Константин любовался женой при любой возможности.

Вообще, Карина не утратила, на его взгляд, ни грамма своей привлекательности. Может, он просто озабоченный? Не полезь к ней тогда, когда ему сказали оставить жену в покое - и не было бы сейчас проблемы...

Карина вдруг тихо засмеялась, заставив его вопросительно вздернуть бровь.

- Знаешь, это почти дико на мой взгляд, но, кажется, впервые мысль о том, что я могу стать толстой - пугает меня. - Призналась Карина, принимая предложенную им руку. - Всю жизнь я старалась сделать что угодно, лишь бы стать образиной, а теперь - боюсь этого.

- Ты не станешь образиной. - Он рассмеялся. Совершенно искренне. - Думаю, даже если очень постараешься, ничего не выйдет. И толстой, тоже...

- Бред. - Карина уже хмурилась. Смены ее настроения теперь иногда вгоняли его в ступор на пару секунд. Приходилось быстро перестраиваться и угадывать, о чем же она думает. - Я презирала истеричек всю свою жизнь. Все эти закатывающие глаза дамочки, которые хватались за свои животы и требовали от окружающих повышенного внимания... Боже, они вызывали у меня отвращение! А теперь? Я говорю, как они! "Я стану толстой!". И тебе приходится меня успокаивать. - Огорченно протянула Карина. - Прости. - Она почти виновато глянула на Костю.

Ему потребовалось приложить усилие, чтобы продолжать казаться расслабленным. Одно "минное поле" он прошел. Здравствуй новое, чтоб тебя!

Что ей говорить и как успокаивать?

- Знаешь, ты вполне можешь позволить себе говорить, что хочется. - Немного насмешливо заметил он, продолжая помогать ей идти по лестнице. - Можешь, даже, попробовать закатить истерику. Мне любопытно глянуть. И, вообще, хоть весь город "на уши" поставь, ты - Соболева. И тебе все можно. - С искушающей улыбкой привел он ей тот аргумент, который всегда вворачивала ему сама Карина.

- Тогда, можно я не буду завтракать? - Она замерла на пороге столовой глядя на него с такой надеждой...

Ну, сама как ребенок, ей-Богу. Костя рассмеялся.

- Нет. - Константин покачал головой. - Завтрак - обязателен. Ну же, хорошая моя. Это не страшно. А ты - храбрая. - Он мягко подтолкнул ее внутрь, не позволяя увиливать.

Глава 34

Фил, и правда, суетился. А еще причитал. И кругами носился вокруг стола, из-за жары вновь накрытого в столовой. Что Карину радовало, так это то, что Костя теперь всегда сидел рядом, а не напротив. Муж частично прикрывал и спасал ее от не в меру заботливого эконома. Иногда ей начинало казаться, что новость о беременности выпустила на волю демона, ранее упрятанного в этом парне. Такого огромного, сверкающего и переливающегося, шумного и неумолимого в своей заботе демона-няньку. С ярко-малиновым хохолком на голове.

Честно говоря, не привыкшая к подобному, трепетному вниманию к своей персоне, Карина иногда ловила себя на мысли, что хочет куда-то убежать и спрятаться от такой заботы.

Но встречаясь глазами с взглядом Кости, четко осознавала - муж не позволит.

Соболев - отдельный разговор. Да, он прекрасно справлялся со сдерживанием энтузиазма и нерастраченным то ли материнским, то ли отцовским пылом Филиппа. Но при этом молчаливая и тихая собственная готовность Кости обезопасить каждый ее шаг, предугадать любое желание и предупредить малейшее неудобство - сбивала с ног не меньше, чем суета Фила.

Для женщины, которая еще не смогла привыкнуть к мысли, что ее просто любят - такое обилие заботы и опеки было чем-то за гранью понимания и принятия.

И все же, она старалась.

Старалась принять, понять, убеждала себя наслаждаться этим, забыв о том, что пугало и нервировало. Пыталась победить панику и страх, то и дело накатывающие на нее, как и непонятные перепады настроения, вовсе непривычные Карине. В конце концов, она и боль не сразу научилась терпеть и выносить, научиться и наслаждаться заботой и опекой. Приложит для этого все усилия.

Потому что Костя этого заслуживал.

Да и, если серьезно, она просто не знала, не могла придумать что-то, чего этот мужчина не заслужил бы. Все. Все что угодно, учитывая то, сколько он ежесекундно давал ей.

- Сладкая моя, ну хоть персик скушай! А клубника какая! Ты только глянь! Все натуральное же, вот сразу видно. Я настаивал на этом. Ешь! Тебе надо, конфетка. И творог. Ну, хоть немного. Ты же его любишь. А там кальций. - Фил расхваливал завтрак, как грузин на базаре, заставляя ее улыбаться даже против воли.

И, да, она не сомневалась в качестве предлагаемой еды. Теперь, все, что только попадало к ней на тарелку, было самым-самым - экологически чистым, полезным, лучшим, и т.д...

Фил отыскивал лучшие эко-фермы не только в стране, но и в Европе, умудряясь успевать "прочесать" весь интернет по этой теме. А Костя, без вопросов и возражений, обеспечивал доставку и покупку того, что Фил выбирал. И это - первый месяц ее беременности.

Чего ожидать от них дальше - Карина боялась представлять.

Эти двое мужчин, определенно, решили придать новое значение фразе: "беременным отказывать нельзя".

Видимо, видя, что Карина не торопится внять "рекламе" Фила, Константин глянул на эконома. Тот мигом замер, прекратив мельтешить, от чего Карине разом стало легче. Костя же, взяв персик, принялся нарезать его маленькими дольками и подавать те ей.

Сложно было неправильно трактовать этот молчаливый посыл-указ. Несмотря на сохраняющуюся тошноту, Карина принялась есть, забирая пальцами тонкие дольки из его рук. А сама раздумывала над тем, что со своим страхом надо что-то делать. Никогда она не опускала рук и не сдавалась. Сейчас же, просто постыдно было бы так поступить, перечеркнув своей пассивностью все старания любимого человека.

- Возьми творог, хорошая моя. - Не оставляя это на ее выбор, Костя сам тут же подтолкнул к ней тарелку с подсоленным творогом.

Она улыбнулась. Соболев, есть Соболев. Как тактично он "предлагал" ей выбрать варианты.

Фил за ее спиной, кажется, аж подрагивал и топтался на месте, едва сдерживаясь, чтобы и самому вновь не присоединиться к уговорам.

- К которому часу ты планировал ехать в клинику? - Аккуратно наклонившись над тарелкой, уточнила Карина.

- К девяти. - Костя чуть прищурился, присматриваясь к ней. - А что?

- Мы можем это немного перенести? Я хочу кое-что успеть до этого. - Она с невозмутимостью выдержала его изучающий взгляд.

Видит Бог, это решение далось ей непросто.

- Что именно?

- Хотела позвонить Валентину, кое-что уладить. - Карина отложила ложку в сторону, решив, что уже наелась.

Костя кивнул.

- Да, Макс ночью скинул сообщение - краска, которую ты отобрала для его клиники - пришла. - Он взялся за следующий персик, видя, что те шли лучше всего остального. - Но я не думаю, что из-за этого стоит переносить обследование. Звонок займет не больше пары минут...

- Я хочу с ним встретиться. До УЗИ.

- Хорошая моя, я уверен, что решить ваши вопросы по оформлению можно и после. Вряд ли нас задержат в клинике больше часа.

- Я хочу поговорить с ним, Костя. - Она послушно взяла очередную дольку персика.

Он замер, отложив остатки фрукта и нож. Медленно вытер пальцы салфеткой, не прекращая внимательно и почти недоверчиво смотреть на Карину.

- О ремонте? - Ровным голосом уточнил ее муж.

- Нет.

Он понял. Понял все, что ей так трудно было выговорить вслух. И больше ничего не уточняя, взял телефон, тут же набрав номер Валентина. Второй рукой он мягко сжал ее ладонь, словно поддерживая и ободряя. А может, гарантируя, что она вдруг не передумает и не убежит.

- Да. Мы приедем через час. - Не утруждаясь приветствием, проинформировал Соболев психотерапевта в трубку, как только тот, похоже, ответил на его вызов. - Карина. Она хочет с тобой поговорить. Нет.

Трудно было понять все, слушая односторонние реплики Кости. Но Карина почему-то не сомневалась, что Валентин Петрович не будет против. Как и все, кого о чем-то "просил" Соболев.

Следующим ее муж набрал номер Максима, велев тому предупредить врачей, что они приедут позже.

- Наелась? - Уточнил он, отложив, наконец, телефон.

Карина слабо усмехнулась, подавляя предательскую дрожь в теле. Но решение было принято, и она собиралась привести то в исполнение.

- Пожалуй. - Кивнув, она приняла предложенную ей руку и поднялась следом за Костей. - Я быстро соберусь. - Пообещала Карина мужу.

- Я знаю, - улыбнулся тот, весьма успешно делая вид, что вовсе не насторожен.

И безумно ценя это, она подошла вплотную к Косте, приподнялась на носочках и нежно поцеловала его в губы.

Через сорок минут они уже приехали к психотерапевту. Приемная перед кабинетом оказалась пуста. Что, наверное, и неудивительно, ведь еще не было и восьми утра. Да и никто из них не стремился к большому количеству людей вокруг.

Валентин Петрович ждал их у порога, и судя по взъерошенному виду, звонок Кости выдернул того еще из кровати. Тем не менее, он сдержанно и искренне улыбнулся им обоим, открыв двери кабинета и приглашая войти.

Но на самом пороге Карина замерла. И, чуть прикрыв двери, обернулась к Косте, который, определенно, намеревался присутствовать при ее беседе с Валентином.

- Я хотела бы зайти одна. - Достаточно уверенно проговорила она, видя, что муж готов не согласиться с этим.

- Ты не должна делать этого, если не хочешь. - Костя обхватил ее пальцы, побелевшие от того, с какой силой Карина сжимала дверную ручку. Погладил, помогая расслабить. - И, тем более, не должна делать это в одиночестве.

- И все-таки. - Карина заставила себя медленно и глубоко вздохнуть. - Мне страшно, и противно, и гадко из-за своего опыта. Но... - Она улыбнулась. Не то, чтоб весело, но и не грустно. - Ты не можешь все делать за меня. Я так не хочу. - Высвободив пальцы из его ладони, Карина погладила щеку Константина, ощущая пальцами, что и он напряжен не меньшее. - Есть битвы, которые должна отвоевать именно я. Потому, что люблю тебя.

Глаза Кости сверкнули, но ответить он не успел. Не дав больше ему ничего сказать или возразить, она решительно зашла в кабинет, плотно закрыв за собой двери. И даже сумела уверенно улыбнуться Валентину Петровичу, который смотрел на нее с явно заметным одобрением.

Кабинет этого психотерапевта мало отличался от тех, которые ей уже доводилось посещать. Рабочий стол, с набором канцелярских принадлежностей, календарем и ежедневником. Кресло, в котором и сидел сейчас Валентин. Светло-бежевые стены, "украшенные" дипломами и картинами, небольшой диванчик-софа в одном из углов кабинета, жалюзи на окнах. Стеллаж с книгами по психологии и психиатрии в другом углу.

Почти стандартная обстановка, отличающаяся лишь в мелочах, во всяком случае, если судить из ее опыта. Но именно об этом, обо всем прошлом опыте, она и пришла сюда, если не забыть, то хотя бы, оставить тот позади.

Потому и сама Карина сдержанно улыбнулась психотерапевту.

- Вы хотели поговорить со мной,... Карина? - Валентин Петрович указал ей рукой на кресло, стоящее напротив стола.

- Да. - Карина опустилась на предложенное место, все-таки, несмотря на все намерения, ощущая себя достаточно скованно.

- О чем? - Валентин смотрел на нее открыто и с доброжелательным интересом. Как и положено человеку его профессии.

- Я беременна. Вы знаете? - Карина смотрела прямо на Валентина.

Казалось, психотерапевт секунду взвешивал своей ответ, прежде чем заговорить.

- Да, Константин упоминал. Вы хотите поговорить об этом со мной?

Карина усмехнулась уголками губ и, понимая, что стоило бы сдержаться и совладать с собой, все-таки поддалась чувствам, которые сейчас преобладали в ней над разумом и выдержкой. Она поднялась с кресла и прошлась до полок с книгами.

- Вы давно его знаете? - Не ответив на вопрос Валентина, задала Карина свой.

Психотерапевт молчал некоторое время, а потом усмехнулся так же, как и она.

- Некоторое время. - Валентин откинулся на спинку своего кресла. - И Костя не раз говорил о том, насколько вы наблюдательны.

Карина хмыкнула. Провела пальцем по торцам книг, не понимая названий, хоть и видела буквы.

- Он советовался с вами, касательно того, что я должна делать, да? - Полутвердительно спросила она.

- Почему вы так решили? - Валентин смотрел с интересом.

- Предложив мне заняться отделкой клиники, Костя назвал вас своим другом. Но в феврале, когда я только приехала сюда, и мне рекомендовали посетить психотерапевта, он о вас не упоминал. И даже консультировался у Карецкого о психотерапевтах, хотя, логично было бы предложить, что, имея вас в друзьях, он в первую очередь связался бы именно с вами по этому вопросу. Но я ничего не имею против, мне так даже проще, наверное. - Карина подняла ладонь, не позволив Валентину прервать ее. - Наверняка, вы знаете достаточно о моем прошлом сейчас, и мне нет нужды углубляться в подробности.

- В какой-то степени верно. - Валентин улыбнулся шире. - У вас, и правда, великолепно развито чувство интуиции и наблюдательность. И да, я имею о представление о вашем прошлом, Дарья. - Валентин чуть прищурился, словно ожидая ее реакции. Вот за это она и не любила психотерапевтов - ничего те не делали и не говорили просто так. Все было со скрытым смыслом и двойным дном. - Но вы ошиблись в причине его визитов.

- Я предпочитаю, все же, чтобы меня называли Кариной. Я уже не та девочка, и вряд ли сумею стать ею опять. - Карина немного дерганым жестом отбросила волосы на плечи.

Валентин медленно кивнул.

- И в чем же именно я ошиблась? - Она вновь прошлась по кабинету, возвратившись к столу. Но не села.

- Константин никогда не спрашивал у меня, что вы должны делать. Хотя, не буду таить, я сам пытался давать ему рекомендации касательного этого.

- Зачем же он тогда приезжал? - Карина приподняла одну бровь.

- Соболев обратился ко мне ради помощи ему, а не вам. Он хотел знать, что ОН должен делать и как себя вести, чтобы вам было комфортно.

Она медленно опустилась на софу, и уткнулась лицом в ладони. Сжала виски. Запустила пальцы в волосы.

Валентин просто сидел напротив и молча ждал, пока она начнет говорить.

Карина же пыталась собраться с мыслями. Хотя, больше всего другого в эту минуту, ей хотелось все бросить и кинуться к мужу. Может, стать перед ним на колени, как он сам недавно, и сказать "спасибо". Впрочем, это не приблизило бы их обоих к цели. И Карине никто не помешает сделать все это и позже.

Потому она заставила себя сидеть на месте.

- Знаете, после всего...Всех... я не верила, что такие - существуют. - Тихо заметила она, рассматривая свои ладони. - До сих пор - не верится, если честно. - С растерянным смешком добавила Карина, вертя кольцо на пальце.

- И, тем не менее, человек, который сейчас, наверняка, вытаптывает дорожку в линолеуме моей приемной - точно, реальный. - Усмехнулся Валентин в ответ. - Да и тот факт, что Константин как-то угрожал меня пристрелить, вряд ли позволит мне так расслабиться, чтобы усомниться в его реальности.

Это, отчего-то, заставило Карину рассмеяться. Наверное, нервное напряжение, сжимавшее ее до этого момента, сказывалось. А вместе со смехом, будто что-то вышло из нее. Словно ушла какая-то часть нервозности. И Карина ощутила себя немного проще и свободней в обществе Валентина. И он, казалось, уловил это изменение.

- Итак, мы начали с того, что вы беременны. И вас это беспокоит? Что-то заставляет нервничать? - Все с той же доброжелательной готовностью выслушать, напомнил Валентин.

- В какой-то мере. - Карина сжала пальцами мочку уха. Замолчала. - Да. Если честно, ужасно пугает. - Вдруг призналась она. - Но Костя хочет ребенка. Да и я прекрасно понимаю, что такому человеку нужен наследник... И все-таки... - Она дернула плечами.

Валентин кивнул.

- И все-таки, страх от этой умной мысли не уходит? - Резюмировал он.

Карина покачала головой.

- Что ж, давайте попробуем подумать, чего именно вы боитесь. И, может быть, найдем хоть одну причину, по которой ребенок окажется нужен и вам. - Предложил Валентин.

Она провела у Валентина полтора часа. И каждую минуту из этого времени Константин проторчал на ногах, не в силах присесть и спокойно дождаться итога встречи. То, что он и так поспособствовал некоторой дестабилизации ее состояния, не позволяло Соболеву расслабленно отпустить происходящее на волю течения. Но и вмешаться - он возможности не имел. И, более того, уважал и восхищался, гордился тем, что его жена, несмотря ни на что, решилась, и настояла на своем решении. Ее стремлением перебороть собственные страхи и опасения.

Потому он так же ничего не спросил и тогда, когда она вышла из кабинета Валентина, коротко сообщив, что договорилась и о завтрашней встрече с психотерапевтом. И теперь готова ехать на обследование.

Костя только кивнул, позволив жене оставить то, к чему она пришла в результате первой беседы, при себе, в который раз положившись на профессионализм Валентина. Тем более что сейчас, казалось, Карина держалась несколько спокойней, нежели с утра.

Правда, когда они добрались до клиники, некоторая нервозность вернулась к ней. Впрочем, ту можно было заметить лишь в глазах Карины, и Костя сомневался, что кто-то, кроме него, уловил это. Сам же он просто крепче сжал ладонь жены, давая ей ощущение своего присутствия и поддержки.

А спустя десять минут, прилагал титанические усилия, чтобы не стиснуть ее ладонь с бешеной силой.

Двое.

У них будет двое...

Детей...

Почему-то, первой мыслью, которая мелькнула у Константина - было то, что это Валентин его пристрелит. Или, вероятней, закопает живьем, после того-то, как он устроил ему такую головомойку из-за самого факта ее беременности.

Второй мыслью - стал искренний страх за жену.

Осознавать и осмысливать что-то еще - времени просто не хватило.

Лицо Карины казалось белым. Вероятно оттого, что таковым и было. Кровь отхлынула от ее щек, едва врач радостным голосом сообщила об этом. И Константин лихорадочно пытался понять, не грозит ли его жене обморок, пока доктор объясняла, что так часто бывает при ЭКО, так как гормоны, вводимые женщинам, способствуют стимуляции организма женщины к созреванию нескольких яйцеклеток, вместо одной, как обычно. Чтобы шансы успеха процедуры повысились.

- Мы так и не прошли ЭКО! - Рявкнул Соболев так, словно данная врач лично приложила руку к тому, на что они сейчас любовались на мониторах аппарата.

- Да... конечно. - Женщина испуганно глянула на него. - Но подготовку-то прошли... И потом, сами понимаете, это же дело случая. Не в наших силах это предугадать или как-то предсказать...

Кажется, она только сейчас обратила внимание на то, что ее новости вызвали у супружеской пары ошеломленный шок, вместо ожидаемой ею, радости и восторга.

- Выйдете. - Отрывисто велел он, стараясь взять эмоции под контроль.

Женщина послушалась без всякого сопротивления или возражения.

Соболев зажмурился, понимая, что орать, тем более на врача - совершенно бессмысленно. И несвоевременно. Резко выдохнув, он открыл глаза и наклонился почти впритык к лицу жену.

- Карина? - Константин провел пальцами свободной руки (той, в которую она еще судорожно не вцепилась), по ее закушенным губам. - Любимая моя...

Словно повторяя его действия, Карина зажмурилась. И глубоко-глубоко вздохнула.

- Слушай, я теперь знаю, как ты стал собой. Тем Соболевым. - Тихо прошептала она, так, что Косте приходилось напрягаться, чтобы расслышать. А ведь он наклонился так низко, что черты ее лица сливались перед глазами.

Впрочем, и слыша, он не понял, к чему жена клонит.

- Одного не понимаю, как ты сумел кинуть меня во, вроде бы, прозрачной сделке: один завод - один ребенок. - Открыв глаза, спросила Карина. - Кому тут можно было дать взятку, чтобы подтасовать в свою пользу, а, Соболев? - Она попыталась улыбнуться, хоть и вышло не очень, учитывая дрожь, которую он ощущал во всем ее теле. - Блин! Я понимаю, обставить пару-тройку партнеров, даже понимаю, как рейдерство провернуть, записав на себя все мало-мальские объекты области. Это все ясно. Но тут ты кому умудрился приплатить?! С кем договорился?

- Ты забываешь, я еще курить бросил. - Напомнил Костя, полностью прижавшись своей щекой к ее. И стараясь ухмыляться не сильно широко.

Если она пыталась шутить то, может... Только может, но, ситуация не так уж и катастрофична, как ему показалась вначале?

И, Матерь Божия! Но у них будет ДВОЕ! Сразу двое детей!

Полное осознание этой мысли накрыло Константина именно сейчас, отчего-то. Но, не вполне уверенный, что точно знает как, да и стоит ли сейчас это анализировать и реагировать, отвлекаясь от состояния Карины, он задвинул данное осознание вглубь разума. На потом. На тот момент, когда сможет уделить этому внимание.

- Ты - как? - Отстранившись, он погладил ее щеку.

- Не знаю. - Честно призналась Карина, продолжая закусывать губы. - Как думаешь, Валентин сможет встретиться со мной еще раз сегодня? - Спросила она.

- Он сможет все, что ты захочешь. - Костя тут же вытащил телефон.

- Нет. - Карина поймала его руку, остановив. - Подожди. Не надо пока. Я попробую сама это все осознать и разобраться. Можно? А, если не выйдет, тогда позвоним.

Он кивнул. Странно, но говорить было отчего-то трудно. Хоть он, вроде бы, и воспринял уже все.

Из клиники они сразу поехали домой. Карина, верная своему решению, попросила Костю дать ей час, всего час побыть в одиночестве, чтобы все это попробовать осмыслить. И он даже не спорил. Честно говоря, Константин и сам нуждался в некотором пространстве и времени.

Он отправился в свой кабинет, даже не подумав, что можно съездить в офис. По правде сказать, в этот момент Соболев даже не помнил о том, что у него есть офис, и какие-то контракты, звонки, и прочее...

У него была жена и будет... двое детей...

Именно в эту минуту этот факт вырвался из тех "задворок" сознания, куда Костя стремился тот засунуть и по второму кругу накрыл его с головой. Как волной, что аж захлебываешься.

Господи.

Соболев буквально рухнул в кресло, бессмысленно смотря в точку пространства прямо перед собой, и попытался это все же представить себе.

До данной секунды, даже уже зная о факте беременности, Константин как-то не воспринимал то, что тот подразумевал под собой. То есть, у него было выше головы забот о Карине, и ее состоянии с этим долбаным "ранним токсикозом". И вина за саму беременность так не вовремя. У него была куча предприятий и действующих схем за спиной, которые нельзя было откладывать, и которыми надо было заниматься, несмотря ни на что. Потому как не могла вся экономика области стать, только оттого, что у него не хватало на ту времени. А еще, не менее важная, у него сейчас разыгрывалась по пунктам схема устранения Картова. А не за горами был и старт их плана по Шамалко...

Месть, как и предприятия, была не тем делом, которое Константин мог бы отложить в долгий ящик.

И за всем этим он не задумывался о том, что же значит факт беременности Карины.

Когда они впервые завели об этом разговор, он однозначно настоял на отказе от контрацептивов и, используя все свое влияние на Карину, решил, что дети - дело первоочередное. Ведь ему нужны наследники. И...

Но...

Капец.

Оказывается, Соболев как-то не понимал, что у них, реально, действительно будет ребенок. Настоящий. Живой. А не еще одна веха, "галочка" напротив выполненного пункта плана. Вот, вроде бы не дебил. Разумом думал, но осознать, действительно понять...

Протянув руку, Констант взял бутылку виски с мини-бара и щедро плеснул себе в стакан, ничем не разбавляя.

Двое...

По горлу и желудку разлилось приятное тепло.

Так. Ему нужен совет. Мнение человека, который в детях разбирается.

Вытащив мобильный, он набрал Никольского, который должен был находиться где-то неподалеку, учитывая, что больше не тратил время ни на что, кроме работы на Костю.

- Давай ко мне. - Сипло и отрывисто велел он Борису.

Тот, прекрасно зная, куда они ездили и что делали, насторожено помолчал секунду. Наверное, сбитый с толку его тоном.

- У вас там, как? Все в порядке? Кто будет-то? - Аккуратно и осторожно уточнил Никольский.

- Понятия не имею. - Усмехнулся Соболев, ощущая, как тепло от виски дошло до головы. И плеснул себе еще порцию. - Но у нас их будет двое. - Все еще ошарашенный этим фактом, сообщил он другу.

- Ну, ты...!

Отреагировал тот бурно, но мало внятно.

Поняв главное, что Никольский явится через десять минут, Константин приступил к второй порции виски, но уже вдумчиво и медленно, осознавая, что, пожалуй, рад такой новости. С этими детьми и спиться недолго. Совсем недавно, всего два дня назад, он тоже пил, правда, водку, не радуясь, а поминая душу. Так вышло, что приехал Константин к Боруцкому в неподходящий момент...

Странная, все-таки, штука - жизнь. Попробуй, угадай, каким боком она к тебе повернется в следующую минуту, наплевав на все твои планы.

Двое... Капец.

Если говорить откровенно, последний час дался Карине непросто. Очень. Однако, верная своему решению, она очень старалась справиться с этой новостью и принять ту, если не душой, то хоть разумом. Как там учил ее Валентин - попытаться найти в этом что-то положительное для себя? Легко - ей же проще, не надо будет проходить через все это снова, если Косте захочется еще ребенка! Разом "отстреляется" и все, свободна!

Может и не очень трепетный настрой для такой новости, но ведь правда?

Так. Одну положительную черту уже обнаружили. Дальше...

Мама дорогая! А если это будут девочки?

До этого момента Карина даже не сомневалась, почему-то, что у них родится мальчик. При том, как Соболев умел добиваться желаемого-то. Он ведь и хотел наследника. И она могла поспорить, что и тут Костя, как-то, да провернет все в свою пользу. Но теперь на нее вдруг нахлынули сомнения - а если, все же, девочки? Тогда это все надо будет повторять опять?

Ладно, не в этом даже дело.

Девочки...

Осознав факт своей беременности, еще тогда, пару недель назад, Карина практически убедила себя в том, что у них родится мальчик. Не может быть иначе. Просто не может. Она и за мальчика будет бояться, за каждый его шаг и вздох вне пределов своей видимости. Но мальчики - они вырастают в мужчин. Они сильные, они могут защитить себя, по большей части. А у их ребенка будет с кого брать пример. У детей...

Господи! При всем своем атеизме, Карина готова была встать на колени и молиться о том, чтобы дети внутри нее были мужского пола.

Потому что, если это будут девочки... Она не представляла, как сможет такое вынести, чтобы там не говорил Валентин, и как не пытался бы ее убедить, что даже женщины без ее прошлого волнуются о безопасности своих будущих детей. Кто лучше нее знает то, как беззащитны девочки перед безумными, дикими желаниями взрослых мужчин? Кто настолько посвящен в самые больные фантазии извращенцев? И одна мысль, один намек на то, что ее дети, что их с Костей дочери могут попасть в такую ситуацию или встретить своего "Картова", или кого-то, на подобии ее отчима...

Карина опустилась на пол, ощущая, что задыхается от страха. Как можно одновременно бояться самой беременности, меняющей, перекраивающей ее тело и эмоции, и сходить с ума от ужаса за будущих детей - она не представляла, и не задумывала. Просто ощущала это.

Определенно, одной встречи с Валентином ей катастрофически мало.

Карина подозревала, что им с психотерапевтом придется тесно подружиться, потому что, иначе, ежедневное общение на протяжении ближайших девяти месяцев может стать напряженным. Но вряд ли ей удастся видеться с ним реже. Она не имеет права подвести Костю и обесценить все то, что он для нее делал.

Отдавая себе отчет в том, что отпущенный ею самой себе час подходит к концу, Карина осторожно поднялась и побрела в ванную комнату. Посмотрела в зеркало на свое бледное отражение, и рассердилась.

Нет, так дело не пойдет. Определенно. Как бы там ни было, но она должна взять себя в руки. Только единицы среди женщин способны вынести то, что она вынесла, и сохранить разум, научится выживать. И Карина все это вынесла. А теперь, что? Боится сделать то, что по всему миру делают миллиарды женщин? Родить ребенка любимому мужчине?

Это просто абсурдно, и надо прекращать на этом зацикливаться.

Да, страшно, да непонятно, и непривычно. И тело ее не слушается, само творит, чего хочет. Но, по крайней мере, у нее есть четкая уверенность в краткосрочности подобных изменений, как напомнил ей Валентин. И после, ее тело вновь будет в ее полном и безраздельном владении. А пока она может попытаться привыкнуть к новому опыту, не болезненному, и не насильственному. Просто такому, какого еще не было в ее жизни.

Она может и сумеет это сделать. Не сразу, но постепенно.

Руки Карины, словно сами по себе, подняли край блузы и накрыли совсем плоский еще живот.

Она очень постарается относиться к этому, как к любопытному эксперименту, имеющему конечный срок, и сумеет вынести, взять свой страх под контроль. И, возможно, в процессе этого, даже обучится как-то совладать с той паникой, что рождала в ней одна мысль о безопасности будущих детей.

Хотя, в этом Карина сомневалась. Но, все же. Не зря же Костя этого Валентина в друзья записал и столько доверил. Тот должен быть очень хорошим специалистом, чтобы получить такое благоволение Соболева. Вот он ей и поможет.

Решив на этом прекратить думать на сегодня и попытаться теперь с мужем обсудить новость, которая на них свалилась, Карина спустилась вниз.

Костю она нашла быстро, муж, предсказуемо для нее, обосновался в кабинете, который с удовольствием обжил после переделки.

Но вот что Карина предсказать не могла, так это то, что за тот час, который она провела в спальне, Константин сумеет напиться. Не так, чтоб "в стельку". Но и не просто "расслабился". Удивительный мужчина, ее муж, однако, за что не брался бы, все делает основательно.

Похоже, за своими страхами, она недооценила степень его стресса от новости о двойне.

К тому же, напился Костя не сам, а в компании с Борисом. Но с того что спрашивать, подчиненный все-таки.

- Весело тут у вас. - Заметила Карина, замерев на пороге.

Константин, уже без пиджака и без галстука, с расстегнутым воротом рубашки, тут же поднял голову и пару секунд просто буравил ее взглядом. Причем, если обычно она мало что могла прочесть в его глазах, только когда Костя позволял это, сейчас Карина понимала каждую мысль, отражавшуюся в этом, немного растерянном, хмельном, но определенно довольном взоре.

Ее муж, похоже, заволновался о том, как она отреагирует на наличие пьяных мужчин в доме. И даже попытался казаться не настолько выпившим, как был на самом деле. Главное, при этом понимал всю безуспешность попытки.

Карину, почему-то, это настолько тронуло, настолько зацепило, что она так и застыла на пороге, ощущая, как губы расплываются в улыбке.

Пожалуй, ни разу еще она не видела Соболева настолько... открытым, что ли? Мысли, чувства и причины своих поступков Костя всегда держал закрытыми от окружающих. Даже от нее, пусть Карина уже интуитивно научилась чувствовать и улавливать то, что творилось за непроницаемым "фасадом" этого сильного и волевого мужчины. Чего стоила их "свадьба" и его признание в любви, когда Костя просто поставил ее перед фактом.

В этот момент он был иным.

Нет, он не казался сейчас слабым или уязвимым. Ни на секунду. Более яростным, несдержанным, пожалуй. Он всегда ассоциировался у нее с твердой скалой, надежной и непоколебимой. А сейчас Карина поняла, что наряду с этим, в любимом прячется еще и "ветер", буйный, бешенный, почти ураганный. Но и тот был направлен на ее безопасность.

А еще Соболев в этот момент был очень веселым. И счастливым. Константин, определенно, быстрее сумел принять и насладиться нежданным "удвоением" будущих наследников. Не без помощи друга и виски, судя по пустой бутылке, стоящей на столе между мужчинами.

А ее это развеселило. Его реакция. Его свобода.

Развеселило и заставило почувствовать почти такое же счастье, какое, похоже, испытывал Костя. Правда, не от факта беременности, пока, а от его радости. И это ощущение их общей, какой-то разделенной между двумя радости, словно протянулась тонкой, воздушной, но почти реально ощутимой нитью.

- Карина. Простите. Поздравляю. - Никольский, сохранивший галстук, но смотревшийся достаточно взъерошенным, попытался резко подняться, одновременно, без пауз, выпалив все это.

Похоже, и он ощутил, что в кабинете стало тесно для третьего, лишнего. Но из-за своего состояния и слишком ретивого подъема, запутался в стуле и столе, чуть не смахнув на пол пустую бутылку.

Это выглядело настолько непроизвольно и непосредственно, и так не вязалось с образом Бориса, что все засмеялись, немного разрядив ту щемящую атмосферу, заполнившую кабинет с ее появлением.

- Простите. - Борису все же удалось выпрямиться. - Я пойду, пожалуй. - В этот раз он удачно добрался до двери, от которой Карина отошла, пропуская Никольского. - Поздравляю. - Кивнул он, широко улыбаясь.

- Спасибо. - Карина улыбнулась в ответ.

И Никольский быстро ретировался.

- Это вы праздновали, расслаблялись или напивались от горя? - Продолжая улыбаться, она повернулась к мужу.

- Первое. И второе, немного. - Костя поднялся со своего кресла, справившись с этим получше Никольского, хоть и было заметно, что ему пришлось немного сосредоточиться.

Похоже, он собирался подойти к ней.

- А что так основательно? - Она подошла к нему, решив не подвергать мужа опасности, мало ли, может и у него ноги заплетаться начнут.

- Так повод какой. - Его усмешка стала шире.

Костя протянул руки и, крепко обняв, обхватил одной ладонью ее затылок и с силой прижал Карину к себе, буквально зарывшись лицом в ее волосы.

- Слушай, может, и мне напиться? И все проблемы, и страхи, как рукой снимет? - Понимая, что непроизвольно начинает смеяться, спросила она.

- Нет! Тебе нельзя. Только сок. - Костя немного отстранился и достаточно сурово нахмурился. - Хочешь сок? ФИЛ!! - Вместо того чтобы воспользоваться коммутатором, заорал Костя прямо у нее над ухом.

Впервые, с того первого вечера у него дома. Вот, и правда, по-видимому, первый раз за эти месяцы расслабившись.

Но Карина не испугалась, а искренне расхохоталась такому методу вызова эконома. Да и сомневалась, что Фил услышит.

- Я оглохну. - Продолжая смеяться, пожаловалась она мужу, который тут же переполошился и прижал ее к себе еще сильнее. - И сока я не хочу.

- Прости. - Костя начал покачивать ее, словно убаюкивал. - Но я, как ты верно заметила, давно такой выгодной сделки не проворачивал. Имею право отпраздновать.

- Имеешь. - Согласилась Карина, продолжая смеяться, и спрятала лицо у него на плече. - Дважды имеешь право. Заслужил. - Она лукаво посмотрела на него снизу вверх, игнорируя робкие попытки опасений вырваться наружу.

Теперь расхохотался Константин. Искренне, громко и, подхватив ее, усадил Карину на край стола.

- Точно. Заслужил. - Он крепко поцеловал ее. Отстранился. Секунду посмотрел в ее глаза. - Мы оба заслужили.

Обхватив рукой ее щеку, Костя снова завладел ее губами, но уже иначе. Ласково, жадно, страстно. А она, ответив, подумала, что он прав, они оба заслужили право праздновать. Что и для нее это огромная победа над всем, что столько лет корежило ее жизнь. И Карина сделает все, чтобы научиться праздновать это настолько же искренне и открыто, как и Соболев.

Глава 35

Это был один из тех редких дней, когда никто и никуда не спешил. Даже Фил, последние две недели поставивший весь дом с ног на голову, после того, как узнал о двойне, передвигался как-то сонно и неторопливо. Хоть, нельзя было не отдать ему должное, общий комфорт, который эконом старался обеспечить Карине, от этого не уменьшился. Однако, вместо уже ставшей привычной бурной и кипучей деятельности, сегодня он ухаживал за ней неторопливо, вдумчиво и степенно.

Жара, так и не спавшая ни на градус, сказывалась и на этом парне. А сегодня было совсем тяжко - воздух, казалось, сочился, настолько высокой была влажность. И хоть небо над головой радовало глаз лазурной чистотой, всем казалось очевидным, что день закончится грозой.

Константин, как это часто теперь случалось, решил остаться и поработать дома. Но Шлепко, извещенный о намерении босса семь минут назад, еще не успел приехать. И они сидели в гостиной, делая вид, что разговаривают. На самом же деле это больше напоминало ленивую дрему, с ее стороны, во всяком случае, которую то и дело прерывали насмешливые комментарии Кости, заканчивающего читать ежедневную подборку газет. На столике, рядом с локтем ее мужа, стояла чашка кофе, подальше от Карины, которую невыносимо мутило сейчас от этого запаха. И Соболев, то и дело отпивая свой напиток, сообщал Карине последние тенденции и котировки акций компаний, к которым питал интерес. Предполагалось, что Карина должна как-то комментировать и высказывать свое мнение о том, что слышала. Но, на практике, ее участие сводилось к невнятному урчанию и вздохам, больше вызванным удовольствием, от того, что в процессе чтения Костя поглаживал и массировал ей стопы, нежели имеющим отношение к экономике.

Фил заглядывал в комнату каждые две-три минуты. Впрочем, не раздражая своим вниманием, и не маяча перед глазами, хоть и оставалось загадкой, как ему это удавалось при столь пестрой внешности. Дополнившейся, к тому же, в последние две недели, выразительной и не оставляющей пространства для двоемыслия, лаконичной татуировкой хной на выбритом затылке, в виде фразы: "Мы ждем двух!"

Когда Карина впервые это увидела, думала, что не сможет прекратить хохотать. Правда, не из-за надписи, а из-за реакции Кости. Особенно, когда Карина, сквозь хохот, заметила, что и у нее, кажется, появился "дневной муж-гей", столь популярный нынче в Америке.

Выражение лица Кости было и возмущенным, и раздраженным, и веселым одновременно. На какую-то долю секунды, она даже решила, что он Фила прибьет, или, как минимум, надает по этому самому затылку.

Однако, проявив истинные чудеса выдержки, ее муж сдержался, благодаря чему эконом выжил. Насколько Карина знала, у них потом был разговор, но ее в подробности никто не посвятил, мотивируя вредом волнений, а исходя из того, что надпись осталась на своем месте - мужчины пришли к какому-то консенсусу.

Но вот муж ее стал проводить дома куда больше времени. Нет, конечно, и дураку было ясно, что дело не в ревности. К Филу даже Отелло не стал бы ревновать. Да и Константин, вроде бы, не страдал подобным. Скорее, Карина была склонна списывать все на ту же повышенную заботу и беспокойство о ее состоянии, и реакции Карины на происходящие с ее телом изменения. Впрочем, ей даже нравилось, что Соболев почти постоянно рядом. Так ей, действительно, было проще и легче воплощать в жизнь все то, о чем она ежедневно разговаривала с Валентином. Да и постоянное удовольствие мужа от того, что Карина понемногу начинает принимать происходящее - радовало и служило великолепным стимулом.

Тихий звон стеклянного стакана о поверхность столика, подвинутого с ее стороны дивана, возвестил об очередном явлении их эконома. Лениво приоткрыв один глаз, Карина с усмешкой отметила очередное "обновление ассортимента" своих напитков. Бедный Фил! Если с Константином никаких проблем и сомнений не было, тому лишь надо было вовремя подносить свежий кофе, то с ее "картой напитков", эконом никак не мог определиться. И сколько бы ни пыталась Карина объяснить, что ей просто сейчас ничего не хочется, парень не желал угомониться. Он уже успел заварить ей зеленый чай, стынущий сейчас в прозрачной стеклянной чашке, трижды менял виды сока, видя, что Карина не торопится пить, и постоянно приносил свежий лед, тающий в ведерке.

Но Карине было лень двигаться даже для того, чтобы отпить глоток чего-нибудь, просто, для демонстрации, что ценит усилия Филиппа. На нее все чаще в последнее время накатывало это состояние дремотной лености, когда ничего не хотелось, да и сил не было что-то делать. Только бы вот так лежать, позволяя Костя гладить свою кожу, или, устроившись щекой на его плече, спать.

По правде сказать, иногда, настолько беспомощное состояние ее пугало, как и собственная неспособность побороть эту слабость и лень. Весь ее жизненный опыт и въевшаяся в мышцы привычка ожидать нападения, били надрывную тревогу в разуме о том, насколько беззащитна Карина в таком состоянии перед любой угрозой. Однако, усилием воли, здравым смыслом, а так же, благодаря поддержке и почти постоянному присутствию Кости в непосредственной близости - ей удавалось перебороть такие панические приступы.

Даже вибрация телефона мужа не заставила ее окончательно проснуться. И хоть Карина не была довольна тем, что Константин поднялся, видимо, не желая мешать ей разговором, нарушая тихую и ленивую атмосферу комнаты, она не противилась. Правда, краем глаза, то и дело полностью зажмуриваясь, наблюдала за тем, как муж, закрыв за собой стеклянные двери, ходит взад-вперед по веранде, разговаривая с Никольским и посмеиваясь над чем-то в словах помощника. Лень была настолько сильной, что даже то, что Костя обычно разговаривал с Борисом при ней, не встряхнуло Карину. И она, сама не заметив, в какой именно момент, все же окончательно уснула.

- Он согласен. - Даже без обычного для Никольского пожелания "доброго утра", сообщил тот Косте в трубку.

- Долго же этого ждать пришлось. - Константин хмыкнул, наблюдая сквозь стекло за тем, как дремлет Карина.

Его жена, шутя, замечала, что отоспится за всю свою жизнь в эти месяцы, если ее будет так клонить в сон и дальше. Константин же не видел повода сопротивляться или мешать этому ее желанию.

- Слушай, я же не сам с ним разговаривал. Ты же понимаешь, обстоятельства. Человек ориентировался по ситуации и поведению нашего парня.

- Ладно. - Костя хрустнул пальцами, и потер лоб. По сравнению с комнатой, на веранде оказалось ужасно жарко. - Он точно согласен? Твой человек уверен в выводе? Я устал ждать. Хотелось бы уже все закончить. И именно так.

- Понимаю. - Борис сохранял серьезный тон, и Константин знал, что друг, как бы там ни было, не в восторге от того, что делал. Но ведь сам решил. Вот и молчал. - И да, он согласен. Я не заводил об этом разговор, пока не получил сто процентную гарантию. Хотя, как мне кажется, все было бы гораздо проще сделать более традиционным способом.

- Так. Хорошо. - Ощущая удовлетворение, Константин усмехнулся, проигнорировав мнение друга. - А у Борова что?

- Вячеслав уже все решил с тем, о ком ты просил. Все договорено, и они ждут место и дату.

- Хорошо. - Опять повторил Соболев. - И что у нас с датой и местом?

- Послезавтра скажут. - Отрапортовал Борис.

- Борову звонил, говорил, что послезавтра?

- Да.

- Его человек успеет?

- Да.

- Значит все, Борис. Начали. - Велел Константин.

Обернулся - Карина все еще спала. Вот и замечательно. Она узнает. Но лучше потом, когда все уже будет закончено.

С прогнозом она не ошиблась. Более того, грозы продолжались следующие два дня. Потому Карина из дому предпочитала не выходить, пользуясь при этом, полным одобрением и позволением Кости. Валентин приезжал к ним самостоятельно.

И они даже перенесли посещение клиники, запланированное за две недели до этого. Ничего экстренного не было, чувствовала Карина себя, в целом, нормально, и Костя не настаивал на том, чтобы ехать куда-то при такой погоде.

Попав же в больницу, она покорно вытерпела обследование, сдала анализы, почти не замечая всего этого, и понимая, что начинает нервничать: все это время Константин провел в коридоре, разговаривая с одним из врачей. При этом он то и дело смотрел в ее сторону через распахнутые двери кабинета. И, насколько она знала своего мужа, не выглядел спокойным и счастливым.

- Костя? - Едва ей позволили подняться с кушетки, на которой Карина лежала, пока ей производили всевозможные измерения, она с вопросом глянула на мужа. - Что происходит?

- Ничего, моя хорошая. - Очень убедительно усмехнулся Соболев. - Готова ехать домой?

- Да.

Карина не поверила ему ни на грош. Но и пытаться что-то выяснить сейчас, не казалось ей разумным решением.

Домой они ехали в полной тишине, что, казалось, ничуть не смущало Константина, решившего сегодня самостоятельно сесть за руль. Он сосредоточенно следил за дорогой, делая вид, что полностью поглощен этим занятием. Молчала и Карина, ловя себя на мысли, что непроизвольно старается прикрыть живот руками.

Видит Бог, она не хотела этой беременности изначально. Она страшно испугалась, когда поняла, что это случилось. Но одно единственное подозрение, одна мысль о том, что что-то идет не так, что с детьми внутри нее - могло что-то произойти - привела ее в куда больший ужас, заставляя безумно нервничать.

- Костя? - Не выдержав, она повернулась к нему, когда Соболев уже заехал в поселок. - Какие-то проблемы?

Он мельком глянул на нее.

- Нет. Все в порядке, моя хорошая.

- О чем ты беседовал с доктором? - Не отступала Карина.

Соболев посмотрел на нее дольше, а потом затормозил посреди дороги. За ними остановилась и машина с охраной.

- Карина, я хотел бы, чтобы тебя осмотрели врачи из клиники, в которой мы консультировались.

Ей понадобилось пара секунд, чтобы понять, о чем он говорит.

- В Майями? - Растерянно уточнила Карина. - В анализах что-то не так? Или на том УЗИ? Все же было нормально... - Она поправила волосы, стараясь скрыть дрожь в пальцах. Опустила руки, вцепилась в свое кольцо.

- Тихо, не волнуйся. - Костя погладил ее по щеке и поцеловал в губы. - Все и есть хорошо. - Он ласково обхватил ее лицо руками. - Все просто замечательно.

- Тогда, зачем мне там обследоваться? Чем тут врачи плохи?

- Я хочу, чтобы у тебя было все самое лучшее. В том числе, и условия, и врачи. Хочу быть уверенным, что для тебя, действительно, сделали все, что только можно и нужно. Вот и все.

Он так спокойно и уверенно улыбался, что Карина немного расслабилась.

- Это все? О чем ты говорил с врачом? - Все равно уточнила она.

Соболев усмехнулся шире.

- Все ты видишь. - Хмыкнул он. - Уточнял, безопасно ли тебе лететь, и проинформировал о своих планах отвезти тебя на консультацию.

- И что он сказал? - Карина крепко сжала его пальцы, поглаживающие ее кожу.

- Знаешь, по-моему, он обрадовался. - Вновь заведя машину, искренне улыбнулся Константин и отвернулся к дороге. - Судя по всему, на персонал клиники давит звучание нашей фамилии, и они очень волнуются, что могут не оправдать доверие Соболевых. И поплатиться за это. - Он подмигнул ей, на секунду повернувшись.

Она успокоилась еще немного, и помолчала, наблюдая за тем, как открываются ворота гаража.

- Костя, - позвала Карина, когда он въехал внутрь.

- Да?

- Ты бы сказал мне, если бы со мной или детьми было что-то не так?

Карина смотрела в лобовое стекло прямо перед собой, не оборачиваясь к мужу.

Соболев плавно затормозил на своем месте, заглушил двигатель и, повернувшись к ней, обхватил голову Карины ладонями, заставив ее посмотреть ему в глаза.

- Разве я хоть раз обманул тебя? - Спокойно спросил он.

- Нет. - В тон ему ответила Карина. - Но, иногда, ты не считаешь необходимым сообщать мне... некоторые "мелочи". - Напомнила она.

Константин ухмыльнулся. А потом серьезно глянул Карине в глаза.

- И с тобой, и с детьми все хорошо.

Она смотрела ему в глаза секунд тридцать. И, наконец, кивнула.

- Хорошо. И когда ты планируешь туда лететь?

- Через три дня. Но сначала, нам придется посетить одно мероприятие.

Соболев вышел из автомобиля и, обойдя тот, открыл дверь и подал Карине руку.

Насколько она знала, в ближайшие дни проходило только одно.

- Что-то, я не помню тебя на ежегодном награждении героев страны. - Заметила она, воспользовавшись предложенной помощью.

Ежегодно в столице проводилась грандиозное мероприятие, на котором отмечали и награждали людей, чем-то отличившихся за прошедшие двенадцать месяцев. Тех, кто не побоялся рискнуть жизнью, чтобы спасти незнакомого человека, соседа, младшую сестру. Карина ничего не имела против самой церемонии, да и уважала тех, кого там чествовали. Одна проблема, спонсором церемонии, обычно, выступал Шамалко. А Картов всегда был в числе приглашенных, как того требовали негласные правила их круга.

- Видимо потому, что раньше я избегал этого мероприятия. - Соболев повел ее в сторону входа в дом.

- Зачем же нам его посещать теперь? - Она вздернула бровь, следуя за ним.

- Так будет лучше, моя хорошая. И правильней. - Остановившись в коридоре, Костя обнял ее и прикрыл живот Карины ладонями. - Не волнуйся. Никто и ничего не скажет и не сможет тебе сделать. - Пообещал Константин, целуя ее шею. - Я тебе это гарантирую. А после этого, мы сразу вылетим. Макс уже взял билеты.

- Я не хочу.

Это вырвалось непроизвольно. Слишком сильно Карина не желала возвращаться в круг тех людей, тем более сейчас, когда она так уязвима. Не желала вспоминать, что было в прошлом.

Константин молчал пару секунд.

- Мы не пойдем, если ты не хочешь. - Наконец, спокойно заметил он.

У Карины отлегло от сердца.

- Но я тебя прошу, все-таки, это сделать. Так будет лучше, Карина. Разумней. - Продолжил он.

Карина повернула голову, и посмотрела мужу в глаза. Он выглядел совершенно спокойным и уверенным в себе. Ее муж готов был потакать ей, даже если считал другой вариант поведения более разумным и выгодным для них.

Не то, чтобы у нее был большой выбор.

- Хорошо. Но мне необходимо платье. В свои я уже не помещусь. - Заметила Карина, отвернувшись.

- Да, ладно, ты еще ни капли не поправилась, - Костя усмехнулся. - Ты же почти ничего не ела весь этот месяц.

- Соболев, тебе что, платье купить мне жалко? Так у меня и у самой достаточно денег. - Она высокомерно глянула на него через плечо.

Костя рассмеялся и подхватил ее на руки.

- Ну, уж нет. Будет тебе платье, хорошая моя. Хоть целый гардероб. - Заверил он, то и дело целуя ее в губы.

Так, что Карина просто не могла не улыбнуться.

Огромный концертный зал был полностью заполнен. Свет прекрасно освещал и сцену, и тех, кто сидел в креслах. Это мероприятие чествовало как тех, кто что-то совершил, так и тех, кто пришел посмотреть на это чествование. Это только с экрана телевизора могло показаться, что в зале сидят случайные люди, пожелавшие прийти сюда из-за интереса, или "от нечего делать". На самом же деле, все, находящиеся здесь, не просто так получили приглашение. Каждому что-то было нужно от этого вечера - внимание прессы, возможность встретиться с необходимыми людьми на глазах у других, укрепление или создание новых связей.

Насколько понимала Карина, они с Костей преследовали все эти цели.

Их места располагались в одной из лож, опоясывающих периметр зала. То ли для того, чтоб их могли рассмотреть все желающие, то ли, наоборот, чтоб Соболев имел возможность видеть всех, кого хотел. Так или иначе, но их появление не осталось незамеченным.

Впрочем, и Карина, и сам Соболев, успешно делали вид, что ничего не происходило, и они совершенно случайно зашли на это мероприятие. Так, выдался свободный вечер перед отлетом из столицы в четыре утра.

И если во время самой церемонии, остальные еще делали вид, что верят такой причине, и вовсе не интересуются супругами, то на банкете, начавшемся сразу после - все стало на свои места.

В отличие от Кости, Карина появлялась здесь не впервые. Исключая прошлый год, она была практически на каждой церемонии. И знали ее здесь все. Кто лично, а кто лишь понаслышке и сплетням, передаваемым друг другу. Впрочем, то, что Костя раньше не приходил на это мероприятие, не означало, что его не знали.

Шепот летел за ними так, что было явственно слышно "шуршание" слов. Но и сами взгляды красноречиво "говорили" не хуже.

Мужчины смотрели с интересом, завистью, непониманием, кое-кто, даже, с легким презрением. Они знали, кем Карина была. Имели представление, сколько стоит ее время. И, похоже, не особо могли понять одну вещь - если можно было купить ее общество и внимание, зачем Соболев сделал шлюху - женой? Равной им, равной их женам?

А в том, то она жена - никто не смог бы усомниться. Теперь на ее безымянном пальце правой руки было два кольца. И вряд ли кто-то замечал то, что выбрала сама Карина. Сегодня утром Константин принес и одел на ее палец новое. Платина, сапфиры, бриллианты - кто за всем этим заметит простую и невзрачную металлическую полоску с непритязательной надписью?

Со своим отношением к этому украшению Карина пока не определилась. Но и отказать мужу не смогла. Надевая то на ее палец, Константин заявил:

- Я уважаю твой вкус, - на этом месте Соболев лукаво усмехнулся. - И ценю выбор. Но никому из них я не позволю допустить даже малейшие сомнения в том, насколько серьезно и важно твое положение среди всех них. И в том, что я ценю тебя. Потому, предлагаю компромисс - у тебя будет два обручальных кольца.

И как после такого откажешь?

Ясное дело, она не спорила. Да и, потом, ей действительно понравилось кольцо, которое Константин купил. И забавляли осторожные, скрытые, а порой и откровенно завистливые взгляды, с которым то изучали остальные.

Женщины, вообще, уделяли ей особое внимание. Если большая часть мужчин имела точное представление о роде ее прошлой деятельности, пусть большинство видело Карину рядом с собой в постели лишь в собственных фантазиях, то женщины, в принципе, знали о ней немного. Серьезно, ну какой муж, увидев Карину на приеме или мероприятии, будет подробно описывать жене специфику ее очарования? Разве что дурак, или любитель групповых забав. Но Карина не общалась ни с теми, ни с другими.

Потому, присутствующие женщины, вроде бы и понимали, что появление Карины в их обществе достаточно оскорбительно, но и чем именно - определиться не могли. Слухи и домыслы ширились за ее спиной, приправленные огромной долей обычного любопытства. Те же, кто все же знал что-то о жизни Карины - спешили поделиться информацией с другими, однако эти поползновения, в большинстве своем, пресекались именно мужчинами. Они не желали ставить под угрозу дела.

Ни она, ни Костя, однако, не обращали внимания ни на слухи, ни на взгляды. Соболев невозмутимо "знакомил" своих партнеров с женой. Карина настолько же невозмутимо делала вид, что видит этих людей впервые, ни разу не пересекалась с теми на приемах и мероприятиях Картова, и, вообще, знать никого не знает. Даже если кто-то позволял себе какие-то намеки, они оба игнорировали те, как и окружающие. Впрочем, тех, кто рискнул бы выступить против Соболева - оказывалось очень мало, да и бессмысленное это было занятие. И опасное, к тому же. Потому, дальше упоминаний о "знакомой, чем-то вас напоминающей", дело не заходило.

Карина даже начала забавляться, наблюдая за происходящим. Однако не забывала что, помимо задачи показаться перед камерами и бомондом страны, у их появления на этом банкете есть и другая цель. Даже две.

И эти цели обнаружили их сами.

Первым к ним подошел Шамалко. Карину тот удостоил взглядом, полным сожаления, так как, похоже, прекрасно понимал, что теперь ему не заполучить ее ни для наказания за кражу документов, ни для того, чтобы повторить еще раз ту единственную ночь. Впрочем, это выражение настолько быстро исчезло из глаз Виктора, что придраться было не к чему. Он вежливо и с должной долей уважения поприветствовал "жену Соболева". Сразу становилось понятно, что деловая часть их общения интересует Шамалко сейчас куда больше всего прочего. Стоя рядом с мужем и ощущая себя в безопасности в крепких объятиях его рук, Карина с удивлением узнала, что Соболев, оказывается, ведет с Виктором переговоры о поддержке последнего на выборах.

Узнал об этом, похоже, и Картов. Который не замедлил присоединиться к их "теплой" компании, спустя каких-то пять минут, после появления Шамалко.

Здесь уже никто не делал вид, что встретились незнакомцы. Впрочем, и о реальной степени их "близости" перед камерами и в непосредственной близости от жены Дмитрия, никто не упоминал. Карина же прилагала максимальные усилия, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица. И пусть сейчас это давалось ей сложнее, чем несколько месяцев назад, она не сомневалась в результате. И затаенное недовольство, читаемое в таких знакомых ей глазах Картова, только утверждало ее в том, что с ролью своей Карина справляется на "отлично".

- Карина, девочка моя. Рад видеть тебя в столице. - Она ощущала, как крепче обнимает ее рука Константина с каждым словом Картова. При этом на лице Соболева не было ничего кроме легкой, приветливой улыбки.

Она легко кивнула, сомневаясь, что Дмитрий рассчитывает на привычный публичный поцелуй в щеку.

- Спасибо. - Не собираясь утверждать, будто бы это "удовольствие" взаимно, она ограничилась невозмутимой маской.

- Костя. - Отвернувшись от Карины, Картов переключил все свое внимание на ее мужа. Шамалко он удостоил лишь формального приветствия. Тот ответил тем же. - Я слышал, что ты ищешь новых партнеров и контакты? - В его голосе слышался вежливый упрек.

Впрочем, на Соболева тот, казалось, впечатления не произвел.

- Я всегда открыт новым предложениям. - Усмехнулся Костя, немного ближе притянув Карину к себе. - Особенно, если меня к этому подталкивают.

- Мне казалось, мы решили это маленькое недоразумение. - Картов приподнял бровь.

Шамалко хмыкнул. Костя же ограничился невозмутимым пожиманием плеч.

В этот момент к их кружку подошли репортеры. Все улыбнулись, позируя на камеру, после чего, молодая девушка-журналистка попросила разрешения задать несколько вопросов каждому. Картов уже открыл рот, и Карина могла поспорить, что он собирался отказать. Причем, за всех. Но Соболев опередил Дмитрия, позволив. Да и Шамалко активно демонстрировал, что не против.

После пары вопросов Виктору, касательно его спонсорского участия в прошедшем мероприятии, девушка повернулась к Константину и Карине, которую Соболев уже успел представить, как свою жену.

- Нам ничего неизвестно о церемонии, вы провели ее тайно? - С лукавой улыбкой спросила журналистка.

- Не видели смысла в суматохе и мишуре, нас интересовал результат, не правда ли, хорошая моя? - Костя повернулся к Карине и подмигнул.

Карина кивнула и искренне улыбнулась в ответ, слыша щелчок камеры.

- А медовый месяц вы так же исключили, или, все же, этой традиции отдали дань? - Продолжила девушка.

- Мы отдыхали на Мальдивах. - Не отворачиваясь от мужа, ответила Карина.

- Что ж, примите наши поздравления, пусть и немного припозднившиеся, из-за недостатка информации. - Журналистка подмигнула. - И, возможно, вы порадуете нас всех более широким освещением другого события? - Она загадочно прищурилась. - Ходят слухи, что в последнее время вы стали частыми посетителями областного Центра планирования и репродукции. И даже собрались в США на консультацию? Планируете обзавестись наследниками?

Что ж, пресс-служба Соболева прекрасно справилась с поставленной задачей.

- Собственно, мы уже сделали первый шаг на пути к этой цели. - Широко улыбнулся Константин, наглядно демонстрируя мужскую гордость. - И в США летим, чтобы убедиться, что беременность моей жены уже протекает нормально.

Реакция Картова и Шамалко оказалась достаточно выразительной и, главное, одновременной. Оба сделали вид, что, конечно же, уже знали об этом.

- О, поздравляем! - Журналистка, определенно, обрадовалась подобной эксклюзивной новости, которую раздобыла первой. - И кого вы ждете?

- Мы пока не узнавали, нас волнует лишь здоровье будущего ребенка, сами понимаете. - Вновь подключилась Карина.

- Да, да, конечно. - По глазам журналистки было видно, что ей не терпится все это записать.

- Мы, как раз, обсуждали с Константином и его прекрасной женой, что нет ничего важнее, чем правильно выбрать ребенку крестного отца. - С располагающей улыбкой подключился к разговору Картов.

- Да, и они, похоже, уже сделали свой выбор. - С долей превосходства заметил Виктор.

Это было бы смешно, не будь настолько очевидно воинственно.

Карине стало действительно интересно, ощущают ли журналистка и ее фотограф то напряжение и давление, которое просто сгустилось вокруг них? Или верят мягким, искренним улыбкам и красивым фразам?

Однако девушка, похоже, растерялась в намеках кандидатов в Президенты, и полностью сосредоточилась на этом вопросе, не отвлекаясь на иное.

- Так кого же из вас выбрала чета Соболевых? - Переводя взгляд то на Картова, то на Шамалко, уточнила она.

- Поскольку, хоть и не зная пола, мы точно знаем, что ждем двойню... - Соболев сделал многозначительную паузу и усмехнулся. - Проблема отпадает сама собой. Всегда выгодно, когда один из крестных твоих детей - Президент, а другой, вероятно, премьер-министр.

- Думаете, именно так произойдет перераспределение мест в будущем правительстве? - Тут же переключилась девушка. - И наши кандидаты сумеют договориться, объединив программы?

Картов и Шамалко, определенно, не очень разделяли подобный оптимизм. Карину весьма повеселило выражение растерянности на их лицах, пусть и мимолетное.

- Думаю, политика - слишком неподходящая тема для сегодняшнего вечера, посвященного таким честным и храбрым людям, не побоявшимся рискнуть собой, ради жизни других. Давайте оставим тему правительства на другие вечера. - Константин с улыбкой отклонил вопрос. - А сейчас, простите, моя жена устала. А в нынешнем положении ей надо больше отдыхать. Тем более что уже этой ночью мы улетаем.

- Конечно-конечно. - Девушка кивнула, не оставив возможности ни Шамалко, ни Картову что-то сказать. - Надеюсь, наше издание сможет рассчитывать на эксклюзивное освещение рождения ваших детей и их фото?

- Вполне возможно. - Снисходительно пообещал Константин, мягко повернув Карину в сторону двери. - Свяжитесь с нашим пресс-отделом.

Он увлек ее за собой, уже не слушая журналистку, рассыпающуюся в благодарностях, и не оборачиваясь на оставшихся позади Картова и Шамалко. Не оглянулась и Карина.

- Ты, действительно, считаешь, что они подходят на роль крестных наших детей? - Отстраненно уточнила она, когда они сели в свою машину.

Костя усмехнулся и, наклонившись, поцеловал ее в губы, будто одобряя и поддерживая после такого вечера.

- Я сказал, что их крестными станут Президент и премьер-министр, фамилий я не называл. - Ответил он, повернувшись к окну, но при этом обнял Карину и устроил ее голову на своем плече. Она больше ничего не говорила и не спрашивала. Но некоторое беспокойство, родившееся в том зале под прицелом любопытных глаз и камер, утихло. В своем муже она не сомневалась. Как и в том, что Соболев никогда не позволит этим... людям, приблизиться к ней или их детям. Ведь он обещал.

- Ты прекрасно справилась, хорошая моя. - Похвалил Костя, мягко поцеловав ее макушку.

- Но это выматывает. - Хмыкнув, призналась Карина. - Господи! Я даже не понимала, сколько напряжения и выдержки это требует, пока...

Она вздохнула.

Пока не узнала, что может не притворяться и вести себя так, как ей хочется. Карина знала, что не должна продолжать, Костя понял ее мысль.

- Больше тебе не придется в подобном участвовать. Обещаю. - Он медленно вытащил шпильку из ее волос. Сначала одну. Потом взялся за остальные.

Карина с искренним удовольствием застонала, когда Костя взъерошил свободные пряди рукой. Ощущение свободы ей, определенно, нравилось.

- Обожаю заставлять тебя стонать. - Лукаво прошептал Костя ей на ухо. У нее дрожь прошла по спине от хриплых ноток в его голосе. - А сейчас - спи. Я разбужу, когда доберемся до отеля.

- Я знаю несколько способов, как сократить время поездки. - Многозначительно глянув на перегородку, отделяющую водительское место, протянула она грудным голосом. И подразнивая, прошлась языком по шее мужа, легко прикусив в конце.

Судя по потемневшим глазам и дернувшемуся кадыку, ее предложение заинтересовало Константина. Однако самоконтроль у этого мужчины, порою, даже веселил ее.

- Спи. - Решительно велел он. - Сейчас я предпочитаю, чтобы ты стонала в более комфортных условиях и потому, до отеля продержусь. Но когда-нибудь...

Многообещающе ответил Соболев, и все-таки заставил ее устроиться у него на плече, а ноги вытянуть на сидение автомобиля.

Глава 36

Неделю спустя, под Киевом

Мужчина шел по пустому коридору, аккуратно, следя за камерами, о которых ему сообщили и, на всякий случай, выискивая те, о которых могли и умолчать. Хотя, их не обманули, видеонаблюдение было отключено. Но мужчина привык все проверять и доверял лишь себе.

Он ступал тихо, ничего не трогал и не оставлял после себя следов. Пальцы в удобных тонких перчатках, крепко сжимали пистолет с глушителем. Впрочем, он пришел сюда не работать. Так, проследить и подчистить.

Всю грязь должны были сделать за него. И пока все шло по плану. Во время обхода дома он уже обнаружил три трупа: двое мужчин, судя по всему, из охранников, и одна женщина в подвале.

Интересное, кстати, местечко, этот подвал. Ему всякое приходилось видеть, и не то, чтоб там обнаружилось что-то новое и небывалое. Но все было так расположено "с любовью", сразу бросалось в глаза, что всеми этими "приборчиками" и "инструментиками", всеми столами и стойками - пользовались часто и с толком.

Интересный человек, это депутат, оказывается.

Когда он спустился в подвал, женщина повисла на одной из стоек. У нее был прострелен затылок, и если бы не наручники, удерживающие тело, то - уже рухнуло бы.

Кстати, все трупы, обнаруженные им, получили пулю в затылок. Что, как говорится, "не есть хорошо". Не критично, конечно, но киллер, явно, трус, не хватает у него духу стрелять, глядя в глаза жертве. Придется это учесть.

Вокруг стояла мертвая тишина. В прямом смысле. Даже на соседских участках за высокими кирпичными заборами не было слышно ни звука. Насколько было известно, соседи разъехались. Депутат сам выбрал этот день, зная, что никого вокруг не будет, и он сможет спокойно развлечься. Та женщина в подвале, по всей видимости, оказалась случайной жертвой. И депутата, и киллера. Ну да ладо. Его это все не касается. Он должен дождаться приезда депутата и за всем проследить.

Обход всего дома занял не больше семи минут. Он нашел еще два трупа, так же охранников, судя по всему. Всех убили не больше двух часов назад, что согласовывалось с временным отрезком действия наемника. Один из трупов, в отличие от остальных, лежал на спине, а пуля, судя по ране, вошла в шею. Видимо этого убили последним, и он бежал то ли на звук стрельбы, то ли на переполох. И вот это было как нельзя кстати. Просто прекрасно, не будет нужды теперь что-то выдумывать и изгаляться.

Убедившись, что живого в доме не осталось никого, он выбрал себе удобное место для наблюдения и принялся ждать. Компания мертвецов его ничуть не смущала, суевериям мужчина не верил, и на собственном опыте знал, что живые куда опаснее любого трупа.

Его ожидание было вознаграждено спустя полчаса. Шорох шин автомобиля по дороге хорошо разносился в жарком, тихом и будто "стоячем" воздухе поселка. Когда двигатель затих у ворот этого дома, мужчина подобрался и подступил немного ближе к углу коридора, в котором затаился.

Автоматические ворота отъехали, пропустив на площадку у дома массивный внедорожник, покрытый пылью и, кое-где, брызгами грязи. Кажется, депутат утром развлекал себя охотой или рыбалкой. Окончательно заглушив двигатель напротив входа в дом, водитель вышел во двор и внимательным, цепким взглядом осмотрел окрестности. Это был мужчина лет сорока-сорока двух, поджарый, высокий. Определенно, профессиональный охранник.

Видимо, довольный результатом осмотра, он повернулся к лобовому стеклу внедорожника и кивнул тому, кто оставался внутри.

С пассажирской стороны тут же вышел мужчина, которого теперь достаточно часто можно было увидеть в новостях на любом канале. Это ухоженное, доброе и солидное лицо, с открытым и честным взглядом, полным ума и достоинства, мелькало на билбордах всех городов, и смотрело с обложек газет и политических журналов. Именно этому человеку принадлежал этот дом с тем миленьким подвалом. И его так и не дождалась прикованная женщина. Кто знает, возможно, киллер поступил даже милосердно. Определенно, тот, кто понимал в тех игрушках, убил бы ее так же точно, только куда мучительней и медленно.

Одет депутат сейчас был просто и по-походному, даже. Плотные, несмотря на жару, брюки пестрой защитной расцветки, такой же жилет, из-под которого выглядывала простая футболка, кепка. Форма одежды подтверждала предположение мужчины о способе утреннего досуга депутата.

Так же, как и его охранник, депутат осмотрел двор. Впрочем, сделал он это куда хуже, поверхностно, и даже поспешно, пожалуй. А что-то в складках у его губ, и некоторая суетливость движений, явно намекали, что депутату не терпится приступить к основному пункту развлечений, запланированных на сегодня.

- Где остальные, Сергей? - Окликнул депутат своего охранника, так и стоявшего с другой стороны авто.

- В доме, видимо. - Передернул тот плечами. - Да я и не брал много ребят, только проверенных, учитывая...

Сергей многозначительно умолк.

Депутат одобрительно хмыкнул и первым направился к дверям.

Торопливость, однако. Торопливость, она никогда до добра не доводит, то ли при переходе дороги, то ли при желании поскорее приступить к своим гаденьким забавам. Вот, не торопился бы ты, депутат, пропустил бы, как положено, охранника своего вперед - и кто знает, как все вышло бы? А так - мужик покорно шел сзади, видно, прекрасно понимая, чего этому депутату неймется.

Дождавшись, пока за этими двумя закроется дверь, он опять немного сместился, чтобы продолжить наблюдение. В гостиной трупов не было, и ничуть не настороженный депутат сразу повернул в сторону кухни. Видно, жажда замучила.

Что ж, еще лучше. Лично его - все устраивает.

Охранник шел следом за депутатом, потому трупы первым заметил именно политик. Застыв на секунду, он вдруг резво обернулся с некоторым недоумением и испугом на лице, нарушив тишину дома криком:

- Сергей!

И уткнулся взглядом в дуло пистолета.

Первая пуля вошла в живот. Не смертельно. Но очень болезненно, судя по лицу депутата. Политик прижал руки к животу и медленно осел на пол, кажется, еще не осознав случившегося. Не приняв тот факт, кто против него выступил. Только тихо подвывал. Сам он, похоже, боль терпеть не любил, только мучить.

- Соболев просил передать, что разрывает договор в одностороннем порядке, падла. - С удовольствием, которое не скрывал, Сергей пнул депутата в живот, что было силы. И снова поднял пистолет. - Вообще-то, мне заплатили, чтобы я тебя долго убивал. Очень долго. Но мне шкура дороже. Потому, можешь сказать "спасибо". - Охранник выстрелил второй раз, прижав дуло в упор ко лбу депутата.

С политиком, по всей видимости, было покончено.

Вот, так его наниматели и знали, что этот Сергей прохалявит. Боров на это и намекал. Ну и ладно, собственно. С делом справился чисто, и то неплохо.

- Бл...! А-а-а! Кайф какой! - Вдруг заорал охранник во весь голос. - И чего я раньше тебя не пристрелил, сволочь?! - Он еще раз пнул труп.

Глубоко вздохнул и будто встряхнулся всем телом.

- Ничего. Теперь ты меня не достанешь. - Глянув на мертвого депутата, усмехнулся Сергей. - Все. И денег у меня - на всю жизнь хватит. Вот теперь - я буду жить!

Еще раз глубоко вдохнув, он смачно плюнул в сторону бывшего хозяина и развернулся, похоже, собираясь уходить.

Вот. А теперь пора убирать и подчищать.

Вскинув руку с пистолетом, мужчина плавно нажал на курок. Тихо, четко, чисто.

Так и не поняв, что произошло, Сергей осел на пол, с аккуратной дыркой в затылке.

Мужчина безучастно осмотрел место действия. Следя за каждым шагом, вышел из укрытия, дошел до трупа, который заметил при первом осмотре, лежащего лицом ко входу на кухню, и вложил свой пистолет тому в руку.

С простреленной шеей, тот, теоретически, еще мог успеть выстрелить в своего убийцу, напавшего и на хозяина. Конечно, несовпадения будут, но его это уже не волнует. На него никто выйти не сможет, и милиции придется или объявить убийство депутата "глухарем", или принять версию, которую он им подкинул.

Довольный окончательной картиной, мужчина вышел из дома так же незаметно, как и проник туда, не оставив ни одного следа. Пешком пересек посадку, начинающуюся за домом и переходящую в подлесок с ручьем. Видно, депутат постарался с ландшафтом, чтобы для своих забав прикрытие иметь. Переоделся в заранее припрятанные джинсы и мятую футболку, натянул на голову бейсболку. Прошел пешком еще два дачных поселка, стоящих рядом, и только в третьем сел в автобус, выбрав место у открытого окна. Достал из кармана старую мобилку, с треснутым экраном, по памяти набрал номер. Дождался четвертого гудка вызова. Сбросил и "случайно" уронил телефон на дорогу, как раз под колеса школьного автобуса, куда-то везущего ораву детей.

Помахав рукой любопытной малышне, прилипшей к окнам, он усмехнулся.

Сошел мужчина на въезде в Киев, и завернул в первый же двор.

Через три дня, Майями

Она увидела это часов в десять утра, когда сидела на кухне и наблюдала, как Фил по ее заказу готовит чизкейк. За спиной эконома работал телевизор, антенна которого была настроена на прием их родных каналов. Впрочем, на экран особо никто не смотрел.

Фил что-то рассказывал о магазинах, по которым пробежался еще два дня назад, и куда теперь настойчиво уговаривал съездить Карину. Если верить их эконому, выбор нарядов для беременных там был настолько разнообразным и "шикарным", что у Фила просто "разбежались глаза". Карина подозревала, что если уж он в таком шоке, то ее данный поход может не просто выбить из колеи, а повергнуть в состояние "вкусовой прострации". Все-таки, в любви к пестрым вещам их вкусы весьма разнились. Но и категорично отказываться не хотелось. Тем более что, чтобы там не говорил Соболев, она ощущала, что линия ее живота начала немного... раздаваться, что ли.

Это было больше ощущением, нежели реальным изменением параметров, однако Карина это ощущала и, даже, к осторожной и тихой радости, и своей, и Кости и психолога - больше наслаждалась, нежели опасалась этого. Хотя, приступы паники, время от времени, еще накатывали.

Валентин, которого Соболев поначалу притащил в Майями вместе с ними, два дня назад вернулся домой, заниматься клиникой. Но продолжал ее консультировать по видеосвязи. Она же, в свою очередь, таким же образом курировала продвижение отделки помещений стационара реабилитационного заведения.

Еще в первый два дня по прилету сюда, Карина в сопровождении Константина посетила всех специалистов, и прошла все исследования. Врачи заверили супругов, что беременность идет нормальным путем, и дети развиваются согласно срокам.

Однако Соболев не подавал никаких признаков и ничем не намекал на то, что они будут собираться и возвращаться домой. Более того, Карина не спрашивала, но из некоторых замечаний и поступков мужа сделала вывод, что их пребывание в США может затянуться до самых родов.

Соболев, изначально проигнорировав отели, арендовал дом. Причем, на самом берегу. И как тогда, во время их "отпуска", Карина теперь просыпалась и засыпала под шум океана. Конечно, тот был немного иной, чем на Мальдивах, и небо было другим. Но все равно, очень красивым, если рассматривать его ночами с веранды или приватного пляжа, лежа на коленях Кости. Да и жара, которой здесь отличался каждый день, рядом с океаном переносилась куда легче.

Сегодня день, тоже, вроде бы, выдался жарким. Но свежий ветер с океана казался Карине таким соленым и пряным, таким насыщенным, что она надышаться не могла. И, потребовав открыть все возможные окна на первом этаже дома, искренне наслаждалась устроенным сквозняком. Ясное дело, что спорить с ней никто не собирался. И вот теперь, пока Костя работал в кабинете, она слушала болтовню Фила, и предвкушала десерт, аромат которого уже растекался по кухне, заставляя ее рот наполняться слюной. Тем более что завтрак, как и обычно в последние недели, Карине дался тяжело, и она почти ничего не съела.

И пока Фил расписывал ей прелести какой-то туники, украшенной стразами, Карина перевела глаза на океан, виднеющийся в окно. Взгляд скользнул по экрану телевизора, работающего без звука. Прошелся дальше. И стремительно вернулся назад. По телевизору показывали новости. Вечерние, утренние или еще какие, она не знала. Но дом, который сейчас мелькал на экране, Карина узнала бы из тысячи.

- Включи звук! - Резко велела она Филу.

Растерявшийся эконом, ничего не поняв, застыл у духовки. А Карина, не дожидаясь, самостоятельно подскочила, забыв об осторожности, схватила пульт и поставила звук на максимум.

- "По словам главы пресс-отдела МВС по связям с общественностью, в деле, об убийстве одного из основных кандидатов на пост Президента на зимних выборах, имеется основной подозреваемый. Который, так же, погиб в загородном доме кандидата во время перестрелки. По версии правоохранительных органов, убийца расстрелял трех охранников и депутата, и ранил еще одного, который и застрелил нападавшего, в итоге. Однако и сам скончался на месте от полученного ранения еще до приезда милиции. Что именно руководило нападающим, сейчас устанавливается, и в интересах следствия, правоохранительные органы отказываются разглашать подробности дела".

Голос диктора сопровождал смену картинок одного и того же строения из разных ракурсов. Дом Картова. Это не мог быть ничей другой дом. Господи! Карина столько раз там бывала, что не ошиблась бы никогда. А потом, почти в самом конце сюжета, мелькнула всего пара кадров, наверняка, снятых репортерами вопреки разрешению милиции. Как чье-то тело, накрытое покрывалом, загружали в машину.

Это мог быть кто угодно. Только Карина увидела руку, свисающую из-под материи. Руку человека, которого так ненавидела, руку, которая за двадцать лет причинила ей бездну боли.

- Господи! - Она ухватилась за край столешницы. - Господи!

Мир покачнулся перед ее глазами, и Карина ощутила непривычную и непонятную оглушенность. Ноги не держали, подкашиваясь. И она не придумала ничего лучшего, как медленно, держась руками за ножки стула, на котором сидела до этого, опуститься на пол.

- Карина?! Что с тобой?! - Она была не в состоянии не то, что ответить, воспринять его вопросы. - Кто-нибудь!! Сюда!

Фил вдруг заорал, как резанный.

- Константин Олегович! - Еще громче заверещал парень, когда она не ответила.

- Не ори. - Хотела одернуть Карина парня, но получился едва слышный шепот.

Голос охрип. Или пропал. Или ослаб. В ушах шумело, а руки и ноги дрожали.

Она чувствовала всю себя какой-то ненастоящей, пустой и ... легкой. Легкой-легкой. Такой, словно сейчас вздохнет, и взлетит.

Облегчение и радость обрушились на нее с такой силой, что даже сидеть - стало тяжело. Эйфория оказалась почти невыносимой, такой, что Карина так же медленно улеглась щекой на прохладный кафельный пол, игнорируя вопли Фила. Надо было все же одернуть его, чтобы он не напугал Костю. Надо было...

Но она не могла.

Картов мертв. Мертв. И больше никогда... НИКОГДА не сможет приблизиться к ней. Даже воздухом одним с ней дышать не будет! И детей ее не увидит! Она свободна! Действительно свободна! И о том, что Карина когда-то сделала, теперь никто не знает!

- Карина!

Костя примчался на кухню спустя какую-то минуту. И с настоящим испугом в глазах бросился к ней, лежащей на полу. Филипп в это время уже набрал "911", продолжая орать, только теперь по-английски, требуя немедленного приезда врачей.

- Хорошая моя, что? Где болит? Что такое? - Муж рухнул на пол рядом с ней, стараясь при этом сохранить спокойное и собранное выражение лица, и пытаясь разобраться, что же случилось. Аккуратно поднял ее голову, устроив у себя на коленях.

Она собрала все свои силы, отчаянно желая успокоить Константина и объяснить, что все просто замечательно. Великолепно.

- Все... Костя. Все хорошо. - Вдруг поняв, что расплакалась, Карина принялась смеяться.

Повернулась, прижавшись губами к его ладоням. Поцеловала пальцы. - Замечательно.

- Я не понимаю, Константин Олегович! - Суетился встревоженный Фил. - Все было совершенно нормально. А потом она закричала, что хочет сделать громче телевизор, посмотрела тот пару секунд - и упала!!

- Я не падала,- возразила Карина сквозь слезы и смех. - Я легла.

Константин, кажется, не мог разобраться. Глянул на телевизор, но там уже шел прогноз погоды.

- Что показывали, Филипп?! - Рявкнул он так, что эконом подпрыгнул на месте, но, наконец-то, застыл.

- Я не сильно понял. Какое-то убийство...- Парень передернул плечами.

Константин впился взглядом в нее.

А Карина улыбнулась. Улыбнулась так широко, что свело мокрые от слез щеки. Посмотрела ему в глаза несколько безумно долгих секунд. Подняла руки, обхватила пальцами скулы Кости, и потянула его за голову вниз, прижавшись губами к его напряженному рту. И поцеловала, медленно, глубоко, нежно, стараясь передать и выразить все-все.

Карина не была дурой. И умела делать выводы из мелочей, на которые другие, может быть, внимания не обратили бы. Но и говорить о чем-то вслух, она не собиралась, прекрасно понимая, отчего и он ничего не говорил ей.

- Я себя хорошо чувствую, Костя. Правда. Великолепно... теперь. - Прошептала она ему в губы спустя минуты две. - Все нормально. Не переживай, хорошо?

- Господи! - Он хмыкнул, сильно-сильно сжав кулаки, полные ее волос. Потерся губами о ее лоб, поцеловал веки. - Не переживай... Как можно не переживать, когда ты на полу... улеглась, а?

- Я не специально. Просто ноги не держали... - Она не могла перестать блаженно улыбаться. - Он мертв, Костя!

Она знала, что он знает, но этот факт доставлял ей столько удовольствия, может и грешного с чьей-то точки зрения, однако Карине было без разницы. Ей хотелось кричать об этом во все горло.

- Я знаю. - Усмехнулся Костя, поцеловав ее в мочку уха.

- Я знаю. - Отозвалась Карина эхом, повернула голову и коснулась губами его шеи. - Люблю тебя. Просто. Не потому.

- Знаю. - Опять повторил Костя, и вдруг расхохотался. - Чертовски содержательный разговор, а? Как думаешь?

Она все еще улыбалась.

- Очень. - Кивнула Карина, обхватив его ладонь и прижав к своей щеке.

Фил смотрел на них, как на ненормальных.

В этот момент с улицы донесся вой сирены, и уже через пару секунд кто-то настойчиво звонил в двери. Эконом помчался открывать медикам.

- Я в порядке, Костя. - Карина попыталась сесть. - Давай просто извинимся перед ними, и отправим назад.

- Нет. - Костя надавил ей на плечи, заставив остаться в лежачем положении. - Верю, что тебе хорошо, но пусть это подтвердят специалисты. Еще раз такого ужаса, как увидеть тебя на полу кухни, я могу и не выдержать. Слечу с катушек. - Он погладил ее скулу. - Так что, как бы там хорошо тебе ни было, ты уж потерпи.

Она спорить не решилась, видя по его взгляду, что Соболев не врал, пусть сейчас он и знал причину ее поведения, первый страх от картины, представшей его глазам, еще не утих. Да и сама она хотела быть уверенной, что такое потрясение, пусть и избавляющее от многолетнего страха, не навредило детям.

Карина зашла в кабинет Кости поздно ночью, кода точно знала, что почти все спят, кроме двух охранником, следящих за домом и окрестностями. Соболев в это время всегда подводил с Шлепко итоги прошлого биржевого дня и давал указания для нового, учитывая разницу часовых поясов.

Она тихо опустилась в кресло, ожидая, пока муж завершит свои дела, не вмешиваясь и не отвлекая его. Просто, с удовольствием наблюдая за этим мужчиной. Своим мужчиной. Своим мужем. Человеком, который стал для нее всем, целым миром. Подарившим ей весь мир. Смотрела, как он хмурится, чем-то недовольный в отчетах Макса, как разговаривает, как двигается, и наслаждалась.

Только сегодня, там, на полу в кухне, она поняла, что даже рядом с Костей, не жила полностью. Даже эти, последние месяцы, она боялась, она ощущала давление пальцев Картова на своем горле так же отчетливо, как в том отеле, когда он в последний раз насиловал, и душил ее. Его угнетение, давление и власть над ней - так давно, и так прочно были частью жизни и сознания Карины, что она не отдавала себе отчет, насколько это ее отравляет. Не понимала этого. И только теперь, вдруг поняв, что он - мертв. МЕРТВ! Что его тело уже начало разрушаться и гнить так, как всегда гнила сущность этой твари, осознала, ощутила.

Как и то, что теперь он не имеет никакой силы, влияния или права на ее жизнь, ее сознание, и свободу. На возможность ее счастья.

И все же, она нуждалась еще кое в чем, чтобы полностью осмыслить этот факт своим мозгом.

Костя отключил видеосвязь на ноутбуке и глянул на нее. Приподнял бровь, интересуясь причиной, по которой Карина пришла, видимо.

- Опять проснулся интерес к бизнесу, моя хорошая? - Усмехнулся он. - Или уже по мне соскучилась?

Карина с улыбкой поднялась с кресла и подошла к нему.

- Второе. - Наклонившись, ответила она ему в губы. - И первое, немного. - Добавила Карина, оторвавшись от поцелуя.

Села на стол перед Костей.

Ему, похоже, было весело. И любопытно. Хорошо. Ей тоже.

- И что за дела вызвали у тебя интерес?

- Бумаги, Соболев. Обычные бумаги. На владение ювелирным заводом. - Она отвела в сторону полу короткого шелкового халатика, мешающую ей, и устроила одну из ступней на подлокотнике его кресла.

Усмешка Кости стала загадочной.

- Кажется, разговор шел о дне родов. - Заметил он.

- Кажется, разговор шел об одном ребенке. - С такой же усмешкой ответила она.

Оба понимали, что ей и подавно уже не нужны эти бумаги. Но Карина хотела увидеть их. Просто посмотреть.

Она не могла сейчас оказаться за тысячи километров, в том морге, где лежало тело Картова и, сорвав простыню, удостовериться в его смерти. Но ее имя на право владения его заводом, подтвердит это для нее не хуже.

Не сказав больше ни слова, Костя потянулся к одному из ящиков стола, попутно поцеловав внутреннюю сторону ее бедра, так щедро предоставленную ему на обозрение. Достал какую-то папку и протянул Карине. Она вытянула руку, и вдруг резко сжала пальцы в кулак, увидев, как сильно те дрожат. Заметил это и Соболев.

Поднявшись с кресла, он обнял ее за плечи одной рукой, бросил папку на стол, рядом с бедром Карины. И, раскрыв папку на первом листе, сам повернул голову Карины, показывая ей то, что она хотела увидеть.

"Соболева Карина"

Вот что было написано в праве владения.

Она даже не прикоснулась к документам. Обняла дрожащими руками шею мужа и, подразнивая, легко прошлась ногтями по его затылку.

- Не хочешь прогуляться по ночному пляжу? - Чуть прижав, чтобы он немного наклонился, она поцеловала уголок его усмехающегося рта. Потом другой.

- С удовольствием. - Отозвался Костя, поймав губы Карины, и легко сжал, не позволяя дальше дразнить.

Глубоко поцеловал и обнял ее, подхватив под бедра, и приподнял, прижав к себе.

Константину совершенно не хотелось спать. Карина давно задремала, а он смотрел на нее, и периодически стряхивал пальцами песчинки с плеч, шеи, и спины жены. До душа они так и не дошли после "прогулки" по пляжу. Сил не осталось.

Он был доволен тем, как все сделали.

Правда, его так тряхануло утром, когда Костя ее на полу увидел, что думал в себя уже не придет. Но ничего, отошел. Вот, знал же, что не стоит ей пока об этом знать. Но случай распорядился по-своему.

Сам Костя узнал о завершении дела от Бориса еще три дня назад. Никольский позвонил ему сразу, как Боров сообщил самому Боре, что его человек все подчистил. Не зря, кстати, судя по отчету этого человека, Вячеслав предупреждал и советовал специалиста.

Сергей накосячил.

Впрочем, ничего особенного от этого труса Соболев и не ждал. Двадцать лет это ничтожество наблюдало за мучениями Карины, которую Сергей, вроде бы любил. И ни разу у него не хватило духу что-то сделать. А за несколько сот тысяч долларов - он сразу согласился рискнуть. Это оказалось для него важнее и значимей. Что ж, туда ему и дорога, следом за своим хозяином.

А Соболев был доволен тем, что его женщина теперь так счастлива.

Он наклонился и легко коснулся ее рта, целуя. Карина улыбнулась сквозь сон.

- Люблю... - Прошептала она, почти не вынырнув из дремы.

Просто и легко, ничего не боясь. И ему - больше ничего не было нужно.

Глава 37

Через восемь месяцев, Украина

Константин проснулся от плача. Трубка "радио-няни", стоящая на тумбочке с его стороны кровати надрывалась детским хныканьем. Кто именно плакал, он понять не мог. Но если проснулся один ребенок, значит, скоро к нему присоединится и второй. Их двойняшки оказались на удивление сплоченной командой и все делали вместе. Хотя, если больше не слышно никого, значит, ребенок начал плакать только-только, иначе, обязательно уже кто-то прибежал бы.

Людей, сходящих с ума по двойняшкам, в этом доме хватало. Кроме двух няней, на детях помешался Фил, которому теперь приходилось напоминать, что его основная работа, все же - обеспечение комфорта для старшего поколения Соболевых. И, особенно, их гарантированное питание. Хотя, конечно, грех жаловаться, Карину Фил кормил регулярно и сам следил за этим не хуже, чем за кормлением двойни. Косте же приходилось теперь подстраиваться под чувство голода жены, потому как, есть в одиночестве и холодное - желание не было. Он даже уже пару раз намекал парню, что может и выгнать его, или, как минимум, урезать зарплату.

Разумеется, заводил об этом речь Костя только тогда, когда Карины поблизости не было, жена мигом бы раскусила его блеф, и заступилась бы за эконома.

Хныканье перешло в настоящий плач.

Константин с трудом заставил себя сесть и только потом открыл глаза. Обернулся посмотреть, проснулась ли Карина, и с удивлением увидел, что жены рядом нет. Это заставило его быстро стряхнуть с себя остатки сна и выйти в коридор.

Бред, конечно, никто из его партнеров или знакомых не вставал по ночам к плачущим детям. И жены их не вставали. Для этого и существовали те самые няньки и экономы, в конце концов. Каждый должен был заниматься своим делом, а как тут можно решать какие-то вопросы бизнеса, если ночь не спал? Так и не заметишь, как ошибешься в контракте на пару миллионов долларов. И Константин не думал, что будет бегать по ночам в детскую, как бы сильно он не хотел детей, и как бы тем не радовался.

Это все Никольский был виноват. Из-за Бориса началась вся эта кутерьма и неразбериха. Когда Карина была еще на восьмом месяце беременности, Костя чуть не уснул за завтраком. И Борис, как начальник охраны, вместе с женой живший в соседнем коттедже, искренне посмеиваясь над боссом, поинтересовался, что ж это ему ночью то не спалось? Не задумавшись, Соболев честно признался, что полночи не спал - прислушивался к слишком активной "толкотне" в животе жены. Причем сама она - спокойно спала. А он - не мог. Боялся, что начнутся роды.

Врачи запретили Карине рожать самостоятельно, хоть она и уверяла и его, и докторов, что вполне в состоянии вытерпеть родовую боль. Дело было не в этом. При полном обследовании Карины на шестом месяце беременности, врачи выявили у нее повышенное внутричерепное давление, возникшее, как они после предположили, поговорив с Костей, из-за многократных черепно-мозговых травм. Да и от последнего сотрясения мозга, после той ночи с Шамалко, прошло меньше года. Как понял Константин, это могло привести к тяжелым осложнениям во время родов. Потому врачи решили планово готовить Карину к кесаревому сечению, которое собирались провести за две недели до предполагаемого срока естественных родов. И чем ближе была эта дата, тем больше сходил с ума Константин, до ужаса опасаясь, что у жены роды могут начаться преждевременно.

Выслушав его, Никольский отмахнулся, и заявил, что это все "цветочки". Вот с появлением детей - ночи, и правда, становятся бессонными. Но, разумеется, Соболеву "не грозит" это прочувствовать на себе. Да и не подготовлен он к такому...

Ясное дело, Костя не согласился... и, короче, они с Борисом поспорили. Карина об этом не знала, чему Соболев тихо радовался, потому что иногда сам себя считал идиотом. Надо же было додуматься отстаивать право не спать по ночам?!

Тем не мене - он не хитрил, и честно вставал, опережая нянек. И сейчас, спустя три недели после того, как у него появились дети, даже втянулся и кайфовал от этого... Ну, почти.

Собственно, еще в операционной, где Карине делали кесарево, он понял, что и сам не откажется от такой привилегии. Потому что, когда ему дали в руки его детей, когда он с настоящим страхом и трепетом прижал к себе эти маленькие, хрупкие создания, когда показал их детей Карине, которая находилась в сознании, хоть и на операционном столе - ощутил внутри нечто непередаваемое. Такое огромное и щемящее, что вполне понял, отчего Карина вдруг зарыдала. Сам он, разумеется, и не думал плакать. Просто у него началось раздражение на антисептик какой-то, вот и глаза зачесались. И он поспешил спрятать это ото всех, даже от жены, прижав детей к себе.

Соболев резко остановился на пороге детской, позабыв о воспоминаниях, вдруг поняв, что дальше и шагу не сделает.

Плакала Софья. Их дочка.

На втором УЗИ, проведенном уже в Майями, врачи обрадовали Соболевых, сообщив, что у них нечастый случай разнополой двойни. Сын и дочь.

Сказать по правде, Соболев был дико рад. Даже больше, наверное, чем когда, вообще, узнал о двойне. Он не был уверен, что найдет в себе силы уговорить жену на еще одну беременность, если у них родятся две девочки. А тут - такая удача, можно сказать.

Карина тоже обрадовалась новости. Точнее тому, что не оба ребенка - женского пола.

Даже смерть Картова не смогла до конца исцелить ее от всех страхов. И как не старался Валентин, побороть это к родам им не удалось.

Нет, Карина не отвергала дочку. Она не отрицала факта ее существования, кормила ее, лично настояв, что будет выкармливать грудью обоих детей столько, насколько хватит сил ее организма. И делала это, хоть тех, учитывая аппетиты ребятни, и приходилось докармливать смесями. Карина даже участвовала в выборе имени для дочери, и это она настояла на окончательном варианте. И все-таки, она словно отстранялась от нее.

Карина никогда самостоятельно не брала ее на руки, не спешила к ней, если дочка начинала плакать, и не стояла у кроватки, улыбаясь или корча смешные рожицы, когда думала, что ее никто не видит. Все это доставалось Артему, их старшему ребенку, сыну.

Валентин утверждал, что дело даже не в тех сволочах, которые были в ее жизни когда-то. Что с детства не имея в сознании иного женского образа, кроме своего собственного и, как бы сама не отрицала этого, стыдясь себя и своего прошлого, Карина дистанцируется от дочери. Опасается перенести на нее "свое проклятие", то, нечто неуловимое, что якобы заставляло мужчин творить подобное с ней самой.

Психолог старался изменить убежденность Карины. Костя, в свою очередь, как мог, демонстрировал жене свою поддержку и любовь. Но положительная динамика не особо прослеживалась. Впрочем, это ничуть не влияло на отношение Соболева к любимой. Кто он, чтобы упрекать ее за эти страхи? Карина, как никто, имела право на покой. Даже если она никогда не откроется до конца их дочери, он не будет судить ее, это Костя знал точно.

За его спиной раздались торопливые шаги, и Костя выставил руку, уперев кулак в косяк, чтобы Фил не мог войти в детскую.

Он так и стоял на пороге, несмотря на продолжающийся плач Софии, и знал, что сам не войдет, и никого туда не пустит. Эконом застыл в шаге от него. Парень тяжело дышал, то и дело, задерживая дыхание, чтобы успокоиться, видно несся с первого этажа на максимальной скорости.

- Константин Олегович, может...? - Фил зашипел ему почти на ухо, как и он сам глядя на то, что происходило в детской. - Сейчас же и Артем проснется...

Соболев молча покачал головой, не поворачиваясь к парню. Он не мог оторвать глаза от жены. На другой стороне комнаты, на пороге ванны, стояла одна из нянек, но и ей он кивком головы велел не двигаться с места.

Карина стояла у кроватки Софии и смотрела на хнычущую дочь, которая, видимо, проголодалась. Стояла так, словно и не слышала, что уже все собрались.

Казалось, его жена, вообще, не видела ничего, кроме крохотного младенца, лежащего в кроватки перед ней. Малышка кривила губки, морщила шелушащийся носик и хмурила светлые бровки. Она хаотично махала своими крохотными ручками, едва-едва не попадая маленькими сжатыми кулачками по своему же лицу. И все громче хныкала, требуя еды. Похоже, она вот-вот готова была расплакаться.

Артем пока спал, хоть, если судить по недовольно сдвинувшимся бровям мальчишки, мог скоро проснуться и присоединиться к сестре.

Карина стояла прямо над дочкой, сжав пальцы на бортике кроватки. И у Константина сердце замерло, при виде выражения лица жены, а в висках что-то громко-громко застучало.

Такой боли, такого страха и стыда в ее глазах он не видел больше года. И не хотел бы больше видеть никогда. Казалось, Карина сама себя презирает, и ничего не может с этим поделать. И ненавидит себя за что-то.

Но и сделать с собой - ничего не может. Только стоит и молча смотрит на то, как плачет ее дочь.

Костя знал, что будь это Артем - она уже схватила бы ребенка на руки и прижала бы к себе, и успокоила, и приложила бы к груди. На какой-то миг ему даже стало обидно и горько, за обеих своих девочек. И за Софию, которая, не виновная ни в чем, была лишена безоглядной материнской привязанности. И за Карину, у которой собственный страх и память о прошлом - выжигали и вытравливали сердце и душу, не позволяли приблизиться к дочери.

Он не мог терпеть то, что видел. Не было сил у него ни смотреть на боль и отчаяние на лице любимой женщины, ни слышать плач дочери. Он всего лишь возьмет Софию, и даст Карине. Она возьмет, так - возьмет, из его рук. И покормит ребенка.

Соболев уже оттолкнулся от дверного косяка и почти сделал шаг, когда Карина вдруг дернулась. Наверное, чтоб отойти. Но... С тихим надрывным стоном, она, неожиданно для него, а может и для себя, резко наклонилась и подхватила дочку на руки, вынув из кроватки.

- Тсс, тише, моя хорошая. Не плачь. Все хорошо. Хорошо. Мама рядом. - Прижав кроху к груди, зашептала Карина, ни на кого не обращая внимания.

А может, и правда, не замечая никого, настолько ее внимание поглотила София.

Константин замер, так и не зайдя в комнату.

Сколько раз он сам говорил что-то подобное жене, успокаивая? Пришлось глубоко вдохнуть, чтобы немного прийти в себя, но горло, все равно, давило от картины, которую он видел. От того, что Карина стояла, держа их дочь, и сама, наверное, не осознавала, что по ее лицу катятся слезы.

Она наклонилась к личику Софии, продолжая шептать, и беспрестанно целовала маленькие кулачки, щечки, лобик дочери. Словно пыталась разом наверстать все то, что упустила за эти три недели, прошедшие с момента родов.

Костя глянул на пораженную няньку и взглядом велел женщине уйти. Оглянулся на Фила, но парень уже и сам потихоньку отходил от двери, знаками дав понять Соболеву, что спустится, приготовит смесь для докорма.

Нет, не уволит он его, точно, слишком уж сообразительный у них эконом. Хоть об обеде теперь и приходится напоминать.

Убедившись, что кроме них в комнате никого не осталось, Костя опять глянул на жену. Карина уже устроила головку дочери на сгибе локтя и, отогнув отворот хлопкового халата, наблюдала, как София хватает грудь. Его самого каждый раз поражало, как такие маленькие дети четко знают, от чего зависит их жизнь и сытость, и, при полной беспомощности в иных делах, едва ли не ползут к материнской груди, пусть и напоминая при этом своими движениями больше извивающихся червячков-переростков, чем людей.

В этот момент Карина подняла голову и увидела его. Ее лицо, по которому продолжали катиться слезы, казалось белым и безумно напряженным.

- Я ужасная мать, да? - Хрипло прошептала Карина, тихо укачивая причмокивающую у ее груди дочку.

Константин прочистил севшее горло. Покачал головой.

- Ты для них - самая лучшая. Безусловно. И без всяких оговорок. - Тихо, но со всей убежденностью, на какую только был способен, заявил он, обняв жену за плечи. - Как и для меня. - Легко подтолкнув, он заставил Карину сесть в кресло, стоящее между детских кроваток.

- Я так долго боялась подойти к ней. - Карина провела пальцем по щечке дочери. - Так долго не брала на руки. А она так плакала... Костя! - У нее сорвался голос. - Я ненавидела себя за то, что не могу взять ее на руки. За то, что трушу. И так боялась, что сделаю что-то не так. Что сделаю ее такой, как я... Валентин говорил, но я... Это так трудно. Артем, он же мальчик. А она...

- Тихо. - Совсем, как она сама пара минут назад, прошептал Костя, гладя затылок и плечи жены, пока она продолжала кормить. - Ты безумно смелая, ты же смогла. Несмотря ни на что, ты смогла это преодолеть. - Он ладонью вытер слезы, которые капали с ее щек на носик Софии, заставляя малышку недовольно фыркать. - И если она будет хоть немного похожей на тебя, это будет прекрасно. Потому что я не знаю более умной, красивой и смелой женщины. - Усмехнувшись жене, Костя наклонился и поцеловал ее в губы, ощущая привкус слез Карины.

Видит Бог, он был готов построить Валентину еще хоть три клиники, за то, что психологу все же удалось что-то изменить в ее психике. За то, что она все-таки сумела перешагнуть свои страхи и опасения.

- Чувствую, мне таки придется раскошелиться на еще один завод, - решил он рассмешить и отвлечь ее. - Или, чего уже там размениваться? Не хочешь монополизировать всю ювелирную отрасль нашей страны, а, моя хорошая? - Подмигнул он Карине.

Она и правда улыбнулась, даже хмыкнула.

Костя сдержал слово, и вручил жене документы на право владения бывшим заводом Картова, едва ее перевели из операционной в палату. Хотя оба знали, что они лежали у Соболева все эти месяцы. Он получил их от Дмитрия еще до отъезда из Киева. Те должны были служить гарантией поддержки кандидата Константином и извинением Картова за непризнанное им покушение на Карину. Впрочем, принимая эти документы, Костя не уточнял, что не собирается соблюдать этот договор, о чем, насколько ему было известно, Картову все же сообщили перед смертью.

- Я подумаю. - Карина продолжала смотреть на личико дочери. - Посоветуюсь с поверенным. - Она усмехнулась. Выражение ее собственного лица казалось уже менее напряженным. Слава Богу, его жена успокаивалась. - Не много ли будет мороки с антимонопольным комитетом?

- Я как-нибудь это улажу.

В этот момент, оправдывая прогнозы и предчувствия Кости, заворочался и захныкал Артем.

Предупреждая плач, готовый вот-вот сорваться с губ сына, Константин взял ребенка на руки, укачивая.

- Вот! - Тут в детскую влетел Фил с двумя бутылочками питания.

- Тихо!

Они шикнули на эконома синхронно. Переглянулись - и рассмеялись. Костя взял у Карины Софию, тут же ловко вставил соску от бутылочки в скривившийся ротик. А Артема передал жене, чтобы тот получил свою порцию молока.

И все проделал отлажено, четко. Прямо, как работа его корпорации.

"Нет, все-таки, он выиграл спор у Никольского. Завтра же предъявит ему счет. А в свидетели, вот, Фила возьмет. В качестве демонстрации одобрения парню", довольный собой, решил Соболев, наблюдая, как эконом пасмурно нарезает круги по детской, расстроенный тем, что всех детей "заняли".

Эпилог

Через три года

В два часа ночи дороги города были практически пусты, машина беспрепятственно "летела" по объездной, никем и ничем не задерживаемая. Гаишники даже не поворачивали голов, когда их автомобиль миновал посты. Насколько знал Константин, Шлепко "согласовал" этот вопрос с начальством автоинспекции. Его вполне устраивала скорость, которую сохранял водитель. И он сам, и Карина, сейчас дремавшая на его плече, хотели попасть домой как можно скорее. Их, а вернее его "командировка", из которой они сейчас возвращались, изначально должна была длиться семь дней, а закончилась через четыре. Карина же, как и всегда, сопровождала Константина, поскольку ни он сам, ни она, не видели никаких причин для того, чтобы проводить это время порознь.

Костя скосил глаза и, не сдержав усмешки, легко провел губами по лбу жены. Он не собирался ее будить, просто хотелось прикоснуться. Его и самого клонило в сон, но Соболев привычно боролся с этим желанием. Было еще слишком много дел, да и мыслей, над которыми стоило подумать.

Иногда, в чем Соболев ни разу не признался жене, он размышлял над их прошлым. Раздельным. Тем, которое общим уже сделать было нельзя, несмотря ни на какие возможности и деньги. Соболев не привык бестолково тратить время и сожалеть об упущенных шансах. Он просто старался те не пропускать. Но вот об этом - он не раз жалел. О том, что не встретил Карину раньше. Что не столкнулся с Дашей.

Бог знает, может он и не обратил бы внимания на эту девчонку. Кто мог знать? Никто. Но Константин не единожды задавался риторическим вопросом о том, что было бы, встреть он ее до Картова. Найди первым. Хоть тогда, когда сбежал в ту самую область, записываться в военкомат. Почему он проехал не ее поселком, а соседним? Что направляет людей, что подталкивает к выбору того или иного пути?

На все это ответов у него не было.

И Соболев не имел никакой возможности узнать, как сложилась бы его, да и ее жизнь в таком случае. Просто, ему было мало времени с ней. Всегда мало. Всегда не хватало, казалось, что и за десять, двадцать лет ежесекундного общения - не утолить потребности быть рядом с Кариной и с детьми. Возможно, как раз потому, что он был уже достаточно "взрослым", достаточно знающим о жизни, чтобы понять значимость присутствия рядом близких людей.

Может и хорошо, что встретились они именно теперь. И, вполне вероятно, не оценил бы, не осознал бы, не сумел бы понять он все тогда, двадцать лет назад. Однако, несмотря на все здравомыслие и понимание, не размышлять об этом у Соболева не получалось.

Сейчас они неслись домой оттого, что оба соскучились по детям. И, глядя на то, как мается его жена, не признаваясь, что беспокоится о близнецах, Костя не поленился ускорить заключение контракта, ради которого они и летали в Венгрию. Ведь, если по правде, он и сам прекрасно понимал все ее чувства. Телефоны и Skype, это, конечно, хорошо, но все равно, тепло ребенка, обнимающего тебя, не заменит.

Автомобиль начал тормозить перед поворотом к поселку, и Карина подняла голову, осматриваясь в темноте салона.

- Приехали? - Хрипло после сна прошептала его жена, заставив кровь Кости чуть быстрее бежать по телу.

- Почти. - С усмешкой ответил он, убрав от ее губ упавшие пряди волос. - Еще две минуты.

- То ли за эти четыре дня построили новую дорогу от аэропорта, то ли я спала сильно крепко. - Карина снова уронила голову ему на плечо. - Но путь показался мне гораздо короче, чем обычно. Или это Миша сегодня ехал быстрее? - Спросила она, скосив сонные глаза на силуэт водителя за перегородкой.

- Думаю, второе. - Костя обнял ее за плечи. - Нам давно пора в отпуск. Сколько мы суммарно спали за этот месяц, со всеми поездками, договорами, родственниками и перелетами?

- Суток трое, не больше. - Отозвалась Карина. - Но это ведь не я таскала тебя по всей Европе, Соболев.

- Не ты. - Согласился Константин со смешком. - Признаю вину. Потому и намекаю на отпуск.

- Я только "за". - Карина окончательно выпрямилась и потянулась, разминая мышцы, пока автомобиль въезжал в гараж.

Соболев промолчал, с удовольствием наблюдая за женой. Последние несколько месяцев, и правда, оказались перенасыщенными. Новые контракты и договора, покупка нескольких предприятий в Европе - все это требовало его присутствия, и, как следствие, их поездок. Соболев не хотел хоть в какой-то мере зависеть от политической или экономической ситуации в своей стране и регионе. Он стремился обеспечить себе и своей семье страховку при любой ситуации, а это все требовало частых поездок и огромного количества работы.

Кроме того, существовали совсем непростые визиты к его родителям, один раз в три месяца, и их "ответные" посещения в таком же режиме, напоминающие Косте встречи держав в состоянии вынужденного перемирия. Его мать очень старалась не демонстрировать своего отношения к прошлому Карины, о котором, разумеется, не поленилась узнать. Однако, будучи приверженцем здравых взглядов на ситуацию - Константин не мог не признать, что получалось у той это не очень удачно. Не особо изменило ситуацию и то, что однажды, не выдержав, он отправил отца с Кариной и детьми в местный зоопарк, категорично запретив появляться в доме до вечера, а сам долго разговаривал с матерью. Она, вроде бы, и поняла, и признала все, выслушав рассказ о жизни Карины. Но, так и не сумела переломать себя и своего брезгливого отношения к невестке, а может и не старалась. Хотя, вроде, и сочувствовала. Однако Бог знает отчего, но мать считала, что он мог бы помочь ей и просто так, даже жить с Кариной имел право, но официальный брак и детей - завести с более подходящей девушкой. Разве мало подобных отношений в их среде общения?

Константин махнул на это рукой, перенаправив все усилия на то, чтобы жена как можно меньше замечала это или контактировала с его матерью один на один. А вот реакция отца оправдала его ожидания. Даже до того, как старший Соболев узнал то, что Костя посчитал необходимым ему сообщить, отец заявил, что не будет вмешиваться в решения сына. Если тот доволен своим выбором, его все устраивает, и с Кариной его отец всегда держался открыто и тепло.

Наедине с Костей, Карина иногда иронизировала, что ей всегда лучше удавалось расположить к себе мужчин. Но он точно знал, что его жена даже благодарна своей свекрови. Впрочем, не за такое отношение к себе, а за то, что та не переносила это отношение на своих внуков. Кого-кого, а Артема и Софию мать Кости обожала, холила и лелеяла.

Соболевы решили, что им и этого достаточно от старшего поколения, а об остальном решили не думать. Они были довольны и тем, что есть друг у друга. Всеобщего благоденствия и счастья, ни Костя, ни Карина не ждали. Да и не верили в существование подобного.

Сейчас, выйдя из машины и зайдя в дом, оба, не сговариваясь, повернули в сторону детской, едва поднялись на второй этаж. Переглянулись и улыбнулись друг другу. С годами, прожитыми вместе, их способность понимать друг друга без слов только усилилась.

Оба понимали, что в начале третьего ночи дети спят, и будить их не собирались, просто хотелось хоть заглянуть, посмотреть на то, как они сопят носами в своих кроватках.

Сонный Филипп, встретив их на пороге и отчитавшись в "отсутствии происшествий" с момента последнего разговора по телефону три часа назад, был уже отпущен ими и отправлен спать. Потому Костя тихо открыл двери в детскую, пропустил Карину, успевшую оставить свои туфли еще на лестнице, и сам зашел следом, подумав, что жена поступила умней. Ее босые ноги ступали совершенно бесшумно, в то время, как его кожаные туфли, казалось, начали "скрипеть" в сонной тишине комнаты. Хотя, вероятней всего, "скрипели" они только в его голове.

В комнате горел ночник. Слабого, чуть голубоватого света едва хватало, чтобы не наступить на разбросанные кругом пирамидки, плюшевые игрушки и машинки, вперемешку с куклами. Соболеву порой начинало казаться, что рано или поздно игрушки его детей заполонят все комнаты и, в итоге, погребут под собой весь дом. Привыкнув за долгие годы жить в полном порядке, даже не задумываясь об этом, он теперь прилагал огромные усилия, стараясь воспринимать как должное тот хаос, что устраивали везде близнецы. Он понимал, что это малая плата за то счастье, которое эти малыши принесли в их с Кариной жизни, и уже научился посмеиваться, наступая на очередного утенка или солдатика у себя в кабинете. Причем, это случалось и дома, и даже на работе, куда Карина достаточно часто привозила детей "поднять настроение" отцу. А этот маленький десант никогда не "высаживался" на его территории без приличного запаса игрушек, которые после так и оставались валяться повсюду.

Вот и сейчас приходилось очень внимательно следить за тем, куда ступаешь, чтобы пронзительным визгом какого-нибудь пупса не поднять на ноги весь дом. Дети спали, по своей, непонятной ни Косте, ни Карине привычке, подогнув под животы ноги, и оттопырив попки. Как можно так спать, причем, едва ли не с младенчества, причем, спать крепко, и обоим одновременно - Костя даже представить не мог. Впрочем, его непонимание не мешало детям отдыхать именно в такой позе.

Карина подошла к кроватке дочери и осторожно провела пальцем по щеке Сони, легко поцеловала в макушку. Повторила то же с сыном. Устроила у каждого на подушке по очередному плюшевому медведю, мимо которых не могла пройти ни в одном магазине в любой стране мира.

То ли от тишины, и причмокивающих, сонных вздохов ребятни, то ли просто от накопившейся усталости, Константин и сам ощутил, как на него накатывает сон. Глубоко вздохнул, пытаясь встряхнуться, провел рукой по лицу. И все равно - зевнул. Усталость не считалась с его планами.

- Похоже, тебе тоже стоит уснуть, Соболев. - Обняв за шею, прошептала Карина ему на ухо, мягко поглаживая напряженный затылок. - Тем более что эти двое утром примчатся к нам еще до семи утра.

- Заманчивое предложение. - Так же шепотом согласился Костя, опять зевнув. И в уме не мог не признать, что она права, спокойно выспаться утром им не позволят.

Обняв жену за талию, он направился к выходу, потянув Карину за собой.

Дети влетели к ним не то, что до семи. Как показалось Косте - он только успел закрыть глаза, а по нему уже начали топтаться маленькие ножки, чьи-то ручки настойчиво пытались открыть ему глаза, и кто-то при этом тянул за левое ухо. Рядом начала смеяться Карина, уговаривая дочь слезть у нее с живота. А откуда-то издалека, как ему показалось сквозь сон, причитал Фил, утверждавший, что не сумел удержать эти два "урагана". Причем, даже до конца не проснувшись, Соболев мог бы поспорить, что эконом кричит из-за двери, не рискуя сейчас попадаться на глаза сонному хозяину.

Вот он, вроде, и понимал все это, и сына даже умудрился обнять, сняв того со своего лица. А проснуться не мог. Не получалось открыть глаза полностью. Сказалось все напряжение и усталость двух или трех последних месяцев.

- Так, дети, успокоились. - Карине как-то удалось усмирить буйство детей, уже прыгающих на кровати, как на батуте. И, похоже, она сумела заметить и его состояние. - Папа еще не проснулся, видите?

- Да! - Донеслось дружно в ответ два звонких голоса. - Давай, его лазбудем?! - Тут же, не растерявшись, деловито предложил сын. - Водичкой польем. Холодной! Я в мультике видел!

Несмотря на законную гордость от изобретательности своего чада, предложенный вариант ему не понравился. Но Карина, видимо потому, что уже совсем проснулась, успела перехватить Артема до того, как тот отправился приводить свой план в исполнение.

- Нет, мы папу поливать не будем. - Кажется, она подхватила сына на руки. - И щекотать тоже. - Божественная женщина, ей удалось оттащить Софию от его пяток. - Фил!

Кажется, Карина пошла в сторону двери. Он все еще не мог найти силы открыть глаза и ориентировался по звучанию голоса.

- Сейчас вы пойдете с Филом и приготовите папе печенье, договорились? - Карина, кажется, сдала детей эконому. - И когда он отдохнет и проснется - угостите. Хорошо?

- Да! - снова отозвались двойняшки хором.

- Мам? - Уже в одиночку позвала дочка. - А ты почему Лене мишку не привезла?

В комнате повисло молчание, как и обычно после того, как их дочь заводила разговор о своем "друге", которого, кажется, придумала еще год назад. Даже Костя приподнял голову с подушки, чтобы посмотреть на обиженную мордашку дочери. Похоже, к Валентину им еще придется ее водить не один раз.

- Привезла, хорошая моя. - Карина со вздохом достала еще одного мишку из шкафа. Она стала покупать третью игрушку с тех пор, как София впервые начала рассказывать про друга и просить подарки и для "Лени", но каждый раз надеялась, что новая уже не понадобится. Причем, сама девочка никогда этими "запасными" игрушками не игралась, складывая те в один из углов детской. Психолог допускал, что такая ситуация может быть следствием напряженности между матерью и бабушкой Сони, но не был уверен. Однако не сдавался и продолжал заниматься этим вопросом.

- Вот. - Карина протянула дочке еще одного медведя.

Уже совсем довольная София радостно схватила игрушку и убежала вслед за братом.

- Мы испечем вам шоколадное печенье, конфетка. А вы - еще отдыхайте. - Громким шепотом пообещал Фил, возвращая разговор к безопасной теме, и Костя с облегчением услышал, как закрылись двери.

Он повернулся на спину, так и не открывая глаза, закинул руку на лицо, но и так сон уже не возвращался. Хоть усталость и разбитость ощущалась во всем теле.

Рядом легко прогнулся матрас, и Костя ощутил, как теплые ладони Карины прошлись по его груди, скользнули вверх, к шее.

- Ну, что? Выспался? - Со смешком спросила жена, целуя теплыми губами его брови.

Сил Кости хватило только на неопределенный вздох.

- Еще спать будешь? - Она поцеловала его закрытые глаза.

- Не знаю. - Честно признался Костя.

- Знаешь, у меня есть идея получше, как тебе расслабиться. - Со смешком заверила жена.

И, отодвинувшись, потянула его за руку.

Не особо поняв ее планы, но не уверенный, что сейчас способен хоть на что-то, кроме неподвижного "лежания", он все же потянулся за ней, поднявшись с постели.

Карина привела его в ванную комнату. Заставила сесть, а сама включила теплую воду. Костя же просто с удовольствием наблюдал за ней. Шелковая сорочка, облегающая и струящаяся, которую Карина стала надевать на ночь, зная, что дети могут ворваться в любой момент, доставала до середины бедра, а сейчас, когда Карина наклонилась, и вовсе вздернулась, позволяя ему любоваться ягодицами жены и отсутствием белья на тех.

- Иди сюда. - Она подтолкнула его, заставив сесть в ванну, "погруженную" в пол.

Однако сама, вопреки его предположению, не забралась следом, а села на пол, у него за спиной, и начала нежно поглаживать спину, шею, плечи Кости. С каждым движением нажим ее пальцев усиливался, расслабляя мышцы, напряженные, казалось, даже во сне. Константин не удержался, застонал от удовольствия, ощущая расслабляющее тепло ее движений. Карина поцеловала его волосы, переходя ладонями на макушку и мягко надавила, заставив Костю с головой нырнуть под воду. Взяла шампунь, и начала нежно массировать ему голову.

- Я завидую нашим детям. - Откинувшись на бортик ванны и ее колени, признался Костя. - Ты их купаешь минимум, трижды в неделю.

- Хочешь, чтобы я столько же купала и тебя? - Рассмеявшись, Карина перегнулась через его голову, так, что его лба коснулась ее грудь, и поцеловала губы Кости.

- Знаешь, пожалуй, да. - Протянул Соболев. - Только, если честно, от этого я еще больше хочу спать.

- Ну, так спи. - Совсем весело рассмеялась жена. - Я обещала тебя расслабить, а не разбудить.

Он, конечно же, не заснул. Но был весьма близок к этому. Теплая вода, ее руки, массирующие его плечи и шею, поглаживающие голову. То и дело мылящие Костю чем-то пенным, а потом ополаскивающие его. Это действительно расслабляло, погружая в состояние, среднее между бодрствованием и сном.

Потом, когда Карина посчитала, что он достаточно "отмылся", видимо, она потянула его из ванны, заставив лечь на полотенце, заранее расстеленное на полу, с включенным подогревом. Соболев снова подчинился, не желая стряхивать с себя это ощущение лености и блаженства. Хотя и не отказал себе в удовольствии вновь полюбоваться женой, ночная сорочка которой намокла его стараниями и теперь весьма откровенно облегала каждый изгиб. И все-таки, она не дала ему разглядывать себя достаточно долго, чтобы расслабленность сменилась возбуждением.

- Ложись. - Карина погладила его спину вдоль позвоночника.

Сама уселась поверх его бедер, и Константин ощутил, как из ее ладоней по его коже растеклось теплое масло. Если в ванной Карина массировала в основном его плечи и шею, то теперь жена, казалось, не пропустила ни единой мышцы, она надавливала, гладила и прижимала, порою, просто, укладываясь на него всем телом. А Костя, чувствуя спиной каждый ее изгиб, все больше ощущал, как покидает тело нега, сменяясь горячим и жадным напряжением в паху.

- Перевернись. - Карина чуть прикусила ему ухо, подразнивая.

Похоже, она прекрасно знала, в каком он уже был состоянии.

Соболев выполнил распоряжение, попытавшись при этом ухватить ее за пояс. Но Карина увернулась. Прошлась ладонями по его груди, лукаво и с вызовом глядя ему в глаза. Она была такой красивой, у него до сих пор захватывало дух, когда Костя смотрел на жену. Особенно, когда он видел в ее глазах радость и счастье.

Несмотря на ее сорочку, они оба были покрыты маслом с головы до ног, и сквозь тонкую ткань он отчетливо видел ее грудь, ставшую еще полнее после беременности и кормления, но не утратившую упругости. Напряженные соски откровенно приподнимали шелк, просвечиваясь через мокрую сорочку.

Карина поцеловала его в губы, скользнула по подбородку, спустилась к груди. Ее обнаженные бедра скользили по его паху, дразня и возбуждая все больше, а руки продолжали поглаживать и разминать мышцы, спускаясь, как и губы, все ниже.

Ему потребовалось еще, наверное, полминуты, прежде чем Костя понял, что она планирует. А осознав это, он с усмешкой перехватил жену на уровне своего живота и заставил подняться. От усталости и следа не осталось.

- Нет. - Покачал головой Костя, уже сам прижавшись губами к ее рту, и надавил на бедра Карины, легко проникнув в ее тело. - Вот так. - Похоже, и ее возбудило все то, что она делала.

Карина выгнулась в его руках.

- Предполагалось, что это ты расслабляешься, Соболев. - Со стоном прошептала Карина ему на ухо, когда он начал двигаться.

Он крепче обнял ее и, обхватив затылок Карины ладонью, перевернулся, накрыв ее своим телом.

- А что мешает нам расслабиться вместе? - Целуя и покусывая ее ухо так, как это совсем недавно делала ему она, резонно возразил Костя, продолжая двигаться