1 глава
Мы смотрели на замок Оборотня с вершины холма: проводники с облегчением и радостью,
а семь невест и я… Черные стены вздымались, точно скалы из глубоких снегов; башни,
казалось, пристально следили за нами вертикальными зрачками бойниц. Оценивали.
Угро-жали. Я взглянула на закутанную до самых огромных глаз Эйлин. Мне тоже было страшно.
— Ну, леди, вот мы и дома, — проводник тронул коня.
…Камин в парадном зале был едва ли не больше моей спальни в доме отца. Хотя все валились с ног от усталости, сесть нам не предло-жили; мы так и стояли в тяжелых шубах и зимних плащах, немо огля-дываясь и переглядываясь, пока в зал не вошли хозяева замка. По-спешно склоняясь вместе со всеми в низком поклоне, я исподволь рас-сматривала женщину, вставшую слева от кресла лорда. Высокая, стройная, с белыми длинными волосами, в белом платье и плаще, подбитым голубоватым мехом. Серебристые холодные глаза высоко-мерно разглядывали съежившихся невест. Наверняка это была леди Найна, сестра Лорда-Оборотня. Снежная дева…С опаской, из-под ресниц, я взглянула на самого лорда Фэрлина. Лорд-Оборотень был
хорошо освещен пламенем камина, и я с облег-чением убедилась, что, по крайней мере, на первый взгляд, в нем нет ничего ужасного. Серые густые волосы, напоминавшие гриву, спуска-лись ниже широких плеч. Бледное лицо неподвижно —двигались одни глаза, разглядывающие, оценивающие, ощупывающие невест. Глаза отливали зеленью. Темно-серая одежда,подбитый волчьим мехом плащ, на широкой груди — тяжелый медальон с головой волка. Я
всегда считала, что старший из Оборотней —действительно старший, в воз-расте моего
отца. Фэрлина же, хоть и далеко не юношу,еще долго не назовут пожилым…Я стояла за спинами девушек, но его зоркий
взгляд выхватил меня из темноты, метнулся,пересчитывая невест, — и вновь вернулся ко мне.
— А это кто? — голос его был размеренным и хриплым. — Мы же пре-дупреждали, прислуги у нас хватает!
Я стиснула ледяные пальцы. Эйлин,
кажется, онемела от страха; пришлось отвечать мне самой, надеясь при этом, что дрожь в моем го-лосе не слишком заметна:
— Я не служанка, высокий лорд! Я —
сестра леди Эйлин.
— Вот как? — удивился он. — Подумайте,какой приятный сюрприз! Мы ждали семерых,а прибыло восемь! Ну что ж, леди, и вы не останетесь без мужа!
Холодная насмешка в хриплом голосе вдруг взбесила меня, как бесили всякие насмешки, — и я на мгновение забыла — кто
передо мной. Шагнула вперед, тяжело припадая на хромую ногу. Произнесла в тон:
— Как видите, вряд ли я гожусь кому в жены, высокий лорд! И при-шла я сюда не за женихом из вашего рода, а за своей сестрой, и оста-нусь с ней, будет на то ваше
разрешение или нет!
Я перевела дыхание: всё, слова сказаны,
хоть и не так, как следо-вало, совсем не так…
Лорд-Оборотень смотрел на меня, и,
казалось, зелени в его глазах прибавилось —не от гнева ли на мой заносчивый ответ? В зале стояла густая тишина, лишь гудело пламя
в камине.
— Какая преданность! — наконец сказал он, переводя взгляд на по-мертвевшую Эйлин. —Какова же должна быть леди, внушающая
такую беззаветную любовь! Ну что ж, мы не звери, — он с усмешкой взглянул на свою сестру, и та нехотя улыбнулась — одними бледными губами. — Мы не выгоним леди…
Он повернулся ко мне, вопросительно поднимая прямую длинную бровь.
— Леди?..
— Инта, — выдавила я.
— …леди Инту на мороз. Конечно, после столь… любезной просьбы, вы можете остаться в моем замке на месяц Очищения.
Дальнейшее зависит от доброй воли суженого вашей сестры. А сейчас — вы все ус-тали.
Дорога к нам нелегка. Отдыхайте. Спокойных сновидений, пре-красные леди.Он встал, и я неловко поклонилась вместе
со всеми, стараясь не смотреть на его странную улыбку, нет, скорее усмешку, нет, скорее… оскал, когда под приподнятой верхней губой блестят острые влажные зубы…
— Ты не должна была так говорить с ним!
Ни теплая ванна, ни камин, ни пуховая нагретая постель не могли унять дрожь испуганной Эйлин.
Да, нужно было просить. Покорно и
жалостно…
— Он так улыбался, так… Я чуть не
потеряла сознание!
Она и сейчас была на грани обморока — и оттого еще красивее. Тонкие изящные руки,
сцепленные на белой груди, расширенные синие глаза, дрожащие нежные губы, разметавшиеся по подушкам золоти-стые волосы…
Мы с ней — будто ночь и день, или, вернее,ночь и утро. Мои мысли светлы, лишь когда я думаю о ней.
— Он тебя не обидит, — я присела на
кровать. — Ведь он не ищет не-весты для себя.
— Но он так смотрел!
— Просто любовался. Все всегда тобой любуются, и Лорд-Оборотень не исключение.
Я заставила ее улыбнуться. Разжала
сцепленные пальцы, разгла-дила шелковые волосы, коснулась бархатной щеки,
прохладного лба. Шепнула:
— Спи, милая. Он не обидит тебя.
Когда отняла ладонь, Эйлин уже спала.
Если б я сама была так же уверена в своих словах! Кутаясь в теплую сорочку, я ступила коленом на кровать — и застыла. Вой —
близкий, заунывный, голодный вой… Вол-ки, волки, зимние волки. Стая… выходящая иззамка и исчезающая в нем.
Кошмары мучили меня всю ночь.
…Я бреду по снежной, залитой лунным светом равнине, а вой на-стигает меня.
Пытаюсь бежать, но проваливаюсь в снег по пояс. Обо-рачиваюсь в отчаянье и ужасе. И вижу несущуюся по моим следам волчью стаю. Впереди — белоснежная огромная
волчица, и глаза ее — холодные безжалостные глаза леди Найны…
Что за волшебник трудился всю ночь в парадном зале? Множество свечей — была зажжена даже громадная люстра под потолком — и пламя камина разогнали мрачный полумрак. Старинные гобелены,
светящие-ся не увядшими красками, шкуры, брошенные там и сям, длинный стол, сияющий
серебром, живым пламенем вин, накрытый причудливыми блюдами…