ты будешь моя, всегда | Турбо

18:19. Дом Адель. Казань.

Хлопает дверь. Ребята заходят в квартиру. Первым вбегает Марат — как будто что-то почувствовал. Остальные — следом за ним. Зима оглядывает прихожую, Турбо задерживается у кухни, а Вова — сжимая зубы, направляется сразу в сторону комнаты Адель.

— Адель?! — громко зовёт Марат.

Дверь в её комнату приоткрыта. Запах — мерзкий: смесь сигарет, алкоголя и чего-то кислотного, химического. В комнате полумрак, окно открыто, на подоконнике стоит наполовину пустая бутылка дешёвого красного вина, окурки валяются на полу, рядом пепельница набита до краёв.

— Чёрт... — выдыхает Адидас, врываясь первым. — Адель!

Она лежит поперёк кровати, глаза полуприкрыты, губы сухие, под носом еле заметная розовая дорожка. Кожа бледная, губы синие. Руки дрожат.

— Ой, братик... не ожидала... — еле выговаривает она, и пьяно хихикает, но тут же начинает кашлять.

Кащей уже стоит в дверях, злобно сжав кулаки.

— Ты чё, дура?! — он смотрит на стол, на разбросанные пакетики с мефом. — Ты у меня дома была? Кто тебе разрешил?!

Он делает шаг в комнату, но его перехватывает Вова.

— Не время! Смотри на неё!

Турбо уже на коленях возле Адель. Он берёт её за запястье, проверяет пульс.

— Слабый... холодная. Смешала винo, меф и сигареты — если не повезём в больницу сейчас, она просто не проснётся.

— Ты хоть понимаешь, сколько тут бабок?! — Кащей в бешенстве, игнорируя слова Вовы. — Ты наркоша конченная! Я же сказал: ещё раз — и всё! Мы расстаёмся!

— Следи за языком, Кащей! — Вова резко встаёт, подходит вплотную. — Ты на себя посмотри — барыга хренов!

— Пусть вернёт дозу! Тогда и поговорим! — сквозь зубы бросает Кащей.

— Заткнись. Турбо, берём её.

Турбо аккуратно поднимает Адель на руки, Марат уже несёт плед. Она почти не реагирует, только тихо шепчет:

— Мне хорошо... не надо... пожалуйста...

— Потом скажешь спасибо. Сейчас ты в опасности, Адель, чёрт тебя побери.

На выходе из квартиры Адидас оглядывается ещё раз.

— Если она не выживет — я тебя похороню, понял?

Кащей молчит, только сжимает челюсти и смотрит вслед уезжающей машине.

Больница.

Утро в больнице было туманным, как и сама Адель. Всё вокруг было серым и холодным — шум больничных коридоров, запах антисептиков, но что-то в воздухе ощущалось таким пустым и безжизненным, как сама комната, в которой она лежала.

Когда глаза Адель наконец открылись, ей было тяжело сфокусироваться. Всё было размыто — головная боль, чувство, будто её сильно потрясли. Она слабо поморгала, пытаясь взять себя в руки. Голова кружилась, тело будто не слушалось. Она огляделась и увидела рядом мужчину, который, судя по всему, был её спасителем.

— Доброе утро, как себя чувствуешь? — его голос был мягким, но настойчивым. Он пытался быть спокойным, но в его словах сквозила тревога.

Адель попыталась подняться, но сразу почувствовала, как всё закружилось. Она тихо произнесла:

— Голова...

— Не переживай, ты отходишь. Всё будет хорошо. — ответил тот же голос. Она даже не успела его запомнить, так как закрыла глаза, пытаясь вернуть себе хотя бы немного сил.

— Что вчера было? — её голос был еле слышен, и каждое слово отдавалось болью в голове.

— Ты вчера перебрала, сильно. Ты не помнишь, что с тобой было. — ответил тот, кто сидел рядом с ней. Она подняла глаза. Это был не Марат.

— Где Марат? И кто ты? — с трудом выговорила она.

— Валера меня зовут. — он немного улыбнулся, но в глазах была усталость.

— Ну, привет, сестрёнка. Не думал, что встречусь с тобой именно здесь.

— Вов, ты как тут оказался? — Адель не могла сдержать удивления, она немного улыбнулась, почувствовав лёгкую грусть в голосе. — Я скучала...

— Вижу, как скучала... — Вова попытался пошутить, но его интонация была жёсткой. Он знал, что происходило, и его глаза не выражали ни малейшего сострадания. — Начну с новостей. Ты больше не с Кащеем.

От этих слов она как будто проснулась. Вся боль, вся тяжесть нахлынула на неё с новой силой. Она вздрогнула и резко села, но сразу почувствовала, как всё помутнело в глазах.

— В смысле? — Адель вскочила с кровати, но Вова быстро положил её обратно.

— Успокойся. — он сказал это с такой решимостью, что не оставалось шансов на спор. — Ты больше не с ним.

— Что?! Это он так сказал? Не может быть! Он же любит меня! — её голос сорвался. Она пыталась понять, что происходило, но что-то не сходилось. Всё это было как кошмар.

— Успокойся, всё будет хорошо. Я с тобой. — Туркина слова звучали с такой уверенной заботой.

Её чувства к Вове были сложными. В последние месяцы она видела в нём что-то большее, чем просто "брат". Но сейчас не было времени для этого.

— Отстань от меня, Туркин! Это из-за тебя он меня бросил! — крикнула она, её лицо побледнело от гнева.

— Чего?! — Валера смотрел на неё, и в его глазах было настоящее удивление. — Что ты несёшь?

— Он видел, как ты втыкаешь на меня! Он понял, что я зависима, и что ты мне дозу приносишь! Это ты ему всё рассказал, да? Настучал?!

Она снова пыталась подняться, но Вова держал её за плечи, не давая встать.

— Успокойся. Всё будет потом. — его голос звучал твёрдо, но что-то в его интонации заставляло её сомневаться.

— С тобой я говорить больше не буду. Я тебя ненавижу! — она вырвала руки и смотрела на него, как на врага.

— Значит так, с сегодняшнего дня ты под моим контролем. — Вова продолжал, не обращая внимания на её эмоции. — С дома в лицей, с лицея домой. И за Кащея забудь. Я возьмусь за тебя, Адель.

Её сердце сжалось от этих слов, и она не могла понять, почему её так пугает его решимость.

— Вов, за что? Почему ты так со мной? — она опустила голову, чувствовала, как слёзы готовы сорваться.

— Ты забыла, что вчера было? — Вова наклонился и взглянул ей в глаза. — Ты чуть не откинулась. Ты на волоске от смерти. Я не могу позволить тебе снова быть с барыгой. Он тебя убивает. Ты перешла все границы. Тебе не место рядом с ним.

Она не могла спорить, его слова были жёсткими, но правдивыми. Всё, что было в её жизни, становилось страшным и опасным. И вот теперь Вова, который всегда был рядом, взял на себя ответственность.

— Ты мне не веришь? — он, видя её растерянность, продолжил. — Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Ты слишком близка к пропасти, Адель.

Но она продолжала протестовать:

— Можете оставить меня одну, пожалуйста? — она не хотела, чтобы Вова был рядом, но не могла избежать его власти. Она знала, что он прав, но не хотела этого признавать.

— Турбо, ты с ней. — Вова направился к двери, покидая палату, оставив её наедине с собственными мыслями.

После его ухода она вздохнула, снова чувствуя пустоту, но в то же время какое-то странное чувство надежды. Слова Вовы были суровыми, но возможно, именно его сила и решимость могли помочь ей выбраться из этого кошмара.

Адель сидела в больничной палате, чувствуя, как её душа сжата от страха и горечи. Телефон в руках Туркина был её единственной связью с внешним миром, и она ощущала, что если она потеряет его, то потеряет всё. Но Вова как будто не обращал внимания на её чувства, его действия были механическими и решительными.

- За что мне это. Туркин, отдай мой телефон

- Понравилась фамилия, хочешь себе?

— Не смешно, найди чат с Кащеем и дай мне телефон. — её голос был хриплым от слёз, но она всё равно пыталась собраться с мыслями.

Адель не выдержала и слезы полились рекой, это сразу заметил Туркин, его она больше всего не хотела видеть поэтому телефон полетел в него, но он успел его схватить.

— Что ты делаешь?! — Вова схватил телефон, его лицо затянуло напряжением.

— Убить тебя хочу, не видишь? И не говори со мной! — её слова вырвались, полные ненависти и боли. Но Туркин только тихо вздохнул и снова посмотрел на неё с холодным взглядом.

15:09. Больница

Время тянулось медленно, и вот, наконец, в палату вошёл доктор. Он сообщил, что пациентку можно выписывать, так как брат подписал все необходимые документы, отказываясь от её лечения как наркозависимой.

— Хорошо, спасибо. — Валера с готовностью встал и начал собирать её вещи, не в силах скрыть того облегчения, которое он ощущал. Она, в свою очередь, сидела с непроницаемым выражением лица, и на её губах не появилось ни одной благодарности.

— Воды, воды дай. — её слабый голос едва достигал его ушей, но он поспешил выполнить её просьбу, подавая стакан с водой.

— Держи. Врач сказал, что можно собираться домой. — Валера сказал это с лёгкой улыбкой, но его глаза не оставляли её лица, как бы ожидая её реакции.

— Дома наверняка родители есть,  — Адель попыталась перевести разговор на что-то другое, но его ответ был незамедлительным.

— Вова говорил, домой не вариант. И в качалку тоже, там Кащей. — она сжала руки в кулаки, зная, что её будущее решение на этом будет зависеть.

— Точно, и куда мне идти? — она не могла скрыть раздражения в голосе. В её жизни снова наступила неопределённость.

— Предлагаю ко мне домой, там никого нет, будем одни. — его слова прозвучали как бы с ноткой уверенности, но она тут же отвергла его предложение.

— Только в твоих мечтах, никогда не переступлю порог твоего дома. — она повернула голову, не желая больше слушать его.

— Ну-ну. Тогда твои варианты? — Валера не сдавался, его глаза сверкали настойчивостью.

— Пойдём в качалку, там что-то решу. Может, к Никите перееду. — Адель попыталась вернуть разговор в русло, которое ей было более знакомо.

— Мы поедем на машине. Тебе нельзя много ходить, постельный режим. А с Кащеем я напомню, ты рассталась. — его голос стал более твёрдым, но в то же время, это был просто ещё один способ убедить её, что её жизнь сейчас в его руках.

— Я тоже напомню, что не я рассталась, а Вова заставил. Всё равно едем в качалку, отмазок не принимаю. — её упрямство заставляло его улыбаться, но внутри он переживал за её будущее, так как понимал, что если она снова вернётся к Кащею, это будет её конец.

— Упертая ты женщина. Давай помогу вещи собрать. — он снова взял её сумку и стал помогать собирать её вещи, пока она не возражала.

Когда они вышли из больницы, Валера усадил её в BMW. Машина поехала в сторону качалки, и даже в этот момент Адель не могла избавиться от мыслей о том, что произошло. В голове всё смешивалось — горечь, разочарование и странная благодарность к этому человеку, который, несмотря на всё, был рядом.

— Адель, я тебя прошу, не убивайся из-за Кащея. Ты ещё найдешь того самого. — его слова были тёплыми, но она не могла принять их. Это было слишком рано для неё, чтобы забыть.

— Не умничай, лучше следи за дорогой. — её слова звучали тяжело, как будто она ещё не готова к простому совету.

Когда машина остановилась у качалки, Вова повернулся к ней с лёгкой улыбкой:

— Вот мы на месте, прошу, юная леди, выходите.

Адель всё равно не была готова отпустить старые привязанности, но это был её путь, и теперь ей предстояло сделать выбор.