Посвящение

В просторном полукруглом зале горело множество свечей, но даже несмотря на это, окружающая обстановка оставалась довольно мрачной. Такой, словно сам дьявол приказал этому месту жить во тьме.

Высокий стройный мужчина сидел в шикарном кресле, украшенном золотой резьбой и с внушительной спинкой, обтянутой красным бархатом.

Его голубые глаза горели хищным огнем, а рот исказила гримаса недовольства. Он знал, что начинает выглядеть как глубокий старец, стоит ему хотя бы немного нахмуриться, ведь из-за этого на лбу всегда появляются эти надоедливые тонкие морщинки, которые когда-то так сильно ненавидела его жена.

По обе стороны от мужчины тянулись длинные дубовые столы, скрытые тенью, и точно повторяющие изгибы комнаты.

За ними восседало множество фигур, облаченных в темно-бордовые балахоны. Лица присутствующих были скрыты густой тенью широких колпаков.

− Час настал, господа, − пробормотал мужчина, грациозно поднимаясь с кресла.

Послышался громкий скрип, и яркий поток света на мгновение озарил помещение.

Мускулистый араб, затянутый в обтягивающие кожаные штаны и жилетку, порывистым шагом вошел внутрь, что-то небрежно волоча за собой.

− Ты опоздал... − недовольно протянул мужчина, поправляя воротник своего темно-синего пиджака. − Я и «Присяжные» уже почти потеряли терпение!

− Возникли кое-какие проблемы... − без какой-либо тени смущения протянул араб. − Это было нелегко, но нам все же удалось ее обнаружить.

− Сейчас это не важно... − мужчина кивнул в сторону того, «что» лежало возле кожаных ботинок его подчиненного. − Думаю, пора привести обвиняемого в чувство.

Стройная фигура мужчины медленно двинулась вперед, и, пару мгновений спустя, его широкая ладонь напряглась, а потом с силой припала к темной скрюченной фигуре, распластавшейся на полу.

Губы мужчины зашевелились, тихо произнося слова на неведомом языке. Вскоре после этого фигура пришла в движение, и, заметно пошатываясь, осторожно поднялась на ноги.

Исходящий от свечей свет упал на бледное испуганное лицо молодого человека с длинными темно-русыми волосами.

− Во имя Великого Клана, приказываю... Назови свое имя!

Молодой человек испуганно оглядывался по сторонам и щурил свои прекрасные темно-зеленые глаза.

− Где я? − испуганно спросил он.

− НАЗОВИ СВОЕ ИМЯ!!! − взор мужчины переполнился гневом. Очевидно, он не привык к тому, чтобы его вопросы игнорировали.

− Мессир, я не... − молодой человек запнулся, как только его глаза встретились с глазами вопрошавшего. В них отразился неподдельный ужас. Его затрясло, а покрытая татуировками кожа покрылась холодной испариной.

− Назови свое имя, ничтожество! − прошипел араб, и, выхватив секиру из одной из прикрепленных к спине ножен, приставил ее кончик прямо к горлу парня. − Совет не привык ждать!

− Уильям Томас Смит.

− Знаешь ли ты, в каких преступлениях обвиняешься?

Парня бил сильный озноб. Его зубы клацали, руки тряслись, а бледное лицо покрылось извилистыми синими жилами.

− Я ослушался прямого приказа своего Мессира и пытался посягнуть на его власть при помощи агитации других членов Клана, − губы молодого человека еле шевелились.

«Ненавижу, ненавижу его!!!» − думал про себя Уильям.

Несмотря на то, что вампир прекрасно понимал, что в скором времени его ждет смерть и уже вряд ли что-то можно будет изменить, одна мысль все же продолжала греть ему душу. Ну, или ее некое подобие.

«Эта девчонка и ее «верные псы» еще устроят этому недоноску веселую жизнь!!! − перед глазами Уильяма автоматически предстал образ молодого мужчины, который был как две капли воды похож на того, что сейчас его допрашивал. − Он сотрет тебя в порошок, жалкий кровосос!!! Вот увидишь, ты еще поплатишься за то, что сейчас сделаешь со мной! Будешь страдать как никто другой...».

− Что ж, довольно честно... − пробормотал мужчина и огляделся по сторонам.

Послышался тихий гул.

− Учитывая столь быстрое признание, Совет делает вывод, что обвиняемый осознает, и, тем самым, признает свою вину... − отчеканил мужчина пару мгновений спустя.

− Да, я полностью признаю свою вину, − тихо пробормотал парень, и на его полных и выразительных губах вдруг проступила насмешливая улыбка, не ускользнувшая от пристально смотрящих на него голубых глаз.

Комната снова наполнилась тихим неразборчивым шепотом, а дым, исходящий от зажженных свечей, заклубился извилистыми белыми вихрями. Плотные шторы из темного бархата, застилающие высокие окна, еле заметно зашевелились.

Несмотря на то, что вампиры были не слишком-то восприимчивы к холоду, Уильям все же поежился. Энергия невероятной силы начала стремительно заполнять помещение.

На секунду парню показалось, что он услышал, как хрустят его кости, и поэтому сразу же поспешил закрыть глаза, чтобы не видеть того, что сейчас перед ним предстанет. Он не раз слышал пугающие до ужаса дикие крики, распространяющиеся по округе глубокой ночью. Как правило, после этого кое-кого из своих «знакомых», он больше так никогда и не видел.

− Уильям Томас Смит, вы признаетесь виновным в совершении преступлений против основных законов и традиционных устоев Председательствующего Клана, а также, в неподобающем отношении к его предводителю и Тайному совету Старейшин...

«Ненавижу его хриплый голос! Грязная нацистская скотина!»... − мысли так и «вертелись» у юноши в голове нескончаемым потоком.

− ...и приговариваетесь к извлечению вашей души из тела, и ее дальнейшему пребыванию в Изгнании! Надеюсь, старейшин удовлетворяет подобное решение? − мужчина снова оглядел зал своим пристальным взглядом. На секунду могло показаться, что он обращается в пустоту.

− Нас устраивает такое решение, − послышалось тихое бормотание. − Да исполниться наказание для неверного!

Уильям почувствовал, как над ним нависла высокая фигура мужчины в синем костюме, и его веки поднялись сами собой:

− Хочешь что-нибудь добавить к сказанному? − ехидно поинтересовался он. − Может, у тебя есть последняя просьба или желание? Я всегда был очень сентиментален...

Уильям физически ощущал, как кровь в жилах начинает закипать, а густая темная дымка стремительно окутывать его тело.

Он снова насмешливо улыбнулся, и, глядя своему мучителю прямо в глаза, ответил:

− Она никогда не будет твоей... Твой отпрыск этого не допустит! Рано или поздно, но он отправит тебя туда, где тебе и положено быть... в АД!!!

На лице мужчины проступила ответная улыбка. Его глаза потемнели, а от привычной голубизны не осталось и следа:

− Знаешь, а я ведь кое-что забыл указать в окончательном варианте обвинения... − прошептал он, игриво теребя волнистые волосы юноши. − Ты посмел покуситься на то, что по праву принадлежит мне...

− Я не...

− Не спорь, тебе ведь хотелось возобладать ей, не так ли?

− Пошел ты, мать твою!!! − оглушительно завопил Уильям.

Мужчина снова улыбнулся, и, бросив на обвиняемого последний пристальный взгляд, отстранился:

− Да начнутся твои бесконечные мучения в Аду, имя которому − Изгнание!!!

Тихие голоса, до этого витавшие в воздухе, становились все громче.

Уильям почувствовал, как они начинают стремительно проникать в его голову, в его мысли, и начинают разрывать тело на части словно изнутри.

Кожа молодого человека начала покрываться ужасными пузыристыми волдырями, кровь, текущая по жилам, «зажгла» адским огнем.

«Пусть это закончится!» − безмолвно «выкрикнул» он про себя.

«Прости, но придется немного потерпеть...», − послышался в голове знакомый до боли голос.

Мужчина выставил свою ладонь вперед, и разрушительные процессы, происходящие с телом Уильяма, замедлили свой ход.

Боль была невыносимой, и молодой вампир снова истошно завопил.

Спустя десять минут, все было кончено. Тело Уильяма сгорело заживо, оставив после себя горстку жалкого пепла.

Воздух в зале сразу же стал заметно легче. Свечи снова тихо потрескивали в подсвечниках, а загадочные фигуры в черных плащах исчезли в темноте.

− Кажется, ты хотел сообщить мне какую-то важную новость? − поинтересовался мужчина, обращаясь к арабу − единственному человеку, оставшемуся в комнате.

− Да, мой повелитель, − утвердительно кивнул он. − Я хотел сообщить, что нам, наконец-то удалось обнаружить ее убежище. Каковы будут ваши приказания?

Мужчина ненадолго задумался. Его длинные изящные пальцы скользнули по подбородку.

− Сегодня я увидел, на что способна девчонка... − многозначительно заявил он, а затем, усмехнувшись, добавил: − Пока она находится рядом с этими сопляками, ее разум просто так поработить не удастся, а это означает, что нам нужно каким-то образом заставить ее выйти из Круга! И, мне кажется, что я уже знаю, как это сделать.

Араб неловко переминался с ноги на ногу:

− Так что нам делать с НЕЙ?

− Думаю, что сейчас нам сыграет на руку ее внезапное появление. Когда все будет сделано как надо, ты лично займешься ликвидацией... Эта женщина может доставить массу проблем. Уж ты мне поверь!

− В таком случае, я выдвигаюсь.

− Нет, Киан... − строго протянул мужчина. − Сейчас ты будешь нужен мне здесь. Нам многое предстоит сделать. Думаю, можно дать Стражам небольшую фору! Ведь, если мы, в конце концов, поработим Диаманта, они окажутся бесполезны! Их сила напрямую зависит от нее.

Мужчина резко развернулся на носках, и, задумчиво подперев указательными пальцами подбородок, направился в центр комнаты.

− Ты свободен, Киан, − пробормотал он. − Иди, повеселись как следует! Ты заслужил небольшой отпуск, мой добрый друг! Еще слишком рано начинать большую войну...

Киан еще несколько секунд взирал на своего повелителя, пока тот не смерил его ответным хмурым взглядом, бросив при этом:

− Мне нужно побыть одному.

Наконец, араб почтительно поклонился и стремительным шагом вышел из зала.

Мужчина вдруг резко взмахнул ладонью, и все свечи в помещении послушно потухли, оставив за собой шлейф из светло-серой дымки. Вокруг воцарилась пугающая тишина... и тьма.

− Еще не все потеряно... − пробормотал он себе под нос, медленно опускаясь в кресло и запуская ладонь во внутренний карман пиджака. − Я проиграл сражение, но не войну!

Пару мгновений спустя мужчина положил на свою широкую ладонь небольшой золотой медальон в виде сердца, а затем нажал на небольшую кнопочку, расположенную сбоку.

Послышался тихий щелчок.

Даже несмотря на то, что в помещении царила кромешная тьма, Рихард Мюллер мог до мельчайших подробностей описать лицо, изображенное на потемневшей от давности фотографии. И причина этому кроилась, отнюдь, не в его сверхъестественных способностях.

Это лицо он хранил в памяти много лет, не давая ни единой черточке раствориться в бесконечном течении его жизни.

− Я так и не смог достучаться до тебя, Матильда... − протянул он в пустоту. − Ты совершила большую ошибку, задумав сбежать от меня вместе с сыном!

Плотные шторы, застилающие окна, медленно затрепетали. Картины в широких золотых рамах глухо застучали по серым кирпичам.

− Я знаю, что тебе собиралась помочь твоя проклятая голландская подружка...

Медальон медленно поднялся с его ладони в воздух, а плотные полотна начали бить по стенам еще сильнее, в такт бешено развивающимся тяжелым портьерам.

− И, знаешь, что, моя дорогая? − снова обратился Мюллер в пустоту. − Она еще поплатится за это!!!

Несчастное украшение отлетело в сторону и взорвалось прямо на лету.

Глаза вампира засияли хищным темно-зеленым светом:

− Я достану тебя, Оливия... И тогда мы, наконец, закончим то, что начали более полувека века тому назад!

Все стихло. Лишь ехидный смех вампира нарушал вновь воцарившуюся в помещении тишину.

− Ты пожалеешь о том, что сделала! Больше ты не сможешь его покрывать! Все вернется на круги своя, и тогда... да воцарится Ад на земле!!!

Мюллер положил руки на внушительные позолоченные подлокотники, и, прикрыв глаза, растворился в воздухе, обратившись непроглядной пеленой черного тумана.