Игра началась

Пока Костян вел себя весело и непринуждённо, Димка не убирал пистолет в кобуру – перед его глазами до сих пор маячили кукольные головы и рисовалась страшная картина того, с каким удовольствием «отец» семейства прибивал их к щиту. Сложно было от такого отойти, натянутые улыбки преследовали, а воображение продолжало рисовать не кукол. «Ангел» попытался переключить внимание, думая о чем-то нейтральном в пути – например, о количестве патронов в кармане.

Их встретил двухэтажный деревянный дом. Перед тем, как зайти во двор, Димка обратил внимание на ров перед забором. Судя по всему, глубина была не меньше, чем средний человеческий рост. «Ангел» чуть наклонился и заметил в яме острые копья — интеллект отсутствовал на лице мужика, но о безопасности своей семьи он позаботился, что удивило Димку.
— Заходите, гости дорогие, заходите, — приторно вежливо произнес Петруша, минуя высокий порог и делая небольшой реверанс в сторону кухни.

Смрад. Жуткий, невыносимый смрад. Воздух буквально был пропитан трупным запахом.
Димка снова нацепил на нос свою маску, но от такого даже плотная ткань не спасала. Хотелось выблевать свои легкие от вони, которая стоял в помещении; и вылететь обратно на улицу со скоростью света. А лучше сжечь все. Удивительно, как еще держал лицо Костян, ведь никак не был защищен. Несомненно, что с большим трудом.
Как только гости зашли на кухню, их глазам предстало нечто; по-другому назвать до ужаса располневшую женщину с грязными прядями, что в случайном порядке торчали из лысины, просто язык не поворачивался. Полностью голая, она носилась по кухне и расставляла тарелки с какой-то жратвой, по типу, насекомых, или... Димка округлил глаза, когда заметил человеческие пальцы, торчащие из непонятной субстанции кулинарного шедевра. Он попытался переключить свое внимание на что-то другое — на интерьер, но стало в разы хуже. Кругом было грязно, словно их с Костяном окунули в лужу или даже помойное ведро после дождя. Взгляд Димки зацепился за тусклые иконы; они были расставлены по полкам. Их лики, будто кричали о том ужасе, что они наблюдали каждый день. Несмотря на собственное равнодушие к вере, «Ангел» считал, что нахождение подобных атрибутов в чертовом месте — уже ее оскорбление. Возможно, не существуй всего валяющегося мусора в системе координат фрикового семейства — это был бы обычный деревенский домик. Они даже пытались соблюдать некие традиции; так, например, в углу стояло блюдце с молоком. Скорее всего, для домового. Но загвоздка в том, что в молоке давно зародилась новая зеленая жизнь. Никаких домовых, только сытые опарыши лениво выползали из посудины и падали на почерневший пол.
Терпение лопнуло, Димка снова потянулся за пистолетом, чтобы прикончить этих двоих, но его остановили детские голоса. Мимо пронеся мальчишка лет десяти, чуть не сбивая с ног мужчину.

Правда, его целью были не гости, а «яства» на кухонном столе. За ним плелась девчонка лет шестнадцати, такая же неухоженная, и с виду дикая. Однако, стоило девчонке и Димке взглядами пересечься, мужчина понял, что она выделяется на фоне остальных. В ее глазах была ясность, страх и мольба помощи. Либо же, Димка сам себе это придумал, желая видеть еще кого-то в разуме, кроме них с Костяном.

— Папа! Мама! У нас гости! Как весело! Как здорово! Мама, а они останутся у нас? У них такая красивая... кожа, — пацаненок потянул руки к Костяну, и очень зря — он терпеть не мог детей. Однако, роль гостя не позволила главарю выкинуть какую-либо грубость.
Правда, его передернуло от вшей, которые устроили скачки на голове ребенка. 
— Цыц! Всем за стол!
Гаркнула хозяюшка, учтиво приглашая гостей присесть и отведать ее готовку.
Иначе говоря — пиздеца.
К Костику подбежала еще девочка — помладше пацана на год-два; за общей кутерьмой на кухне ее не было видно. Она дернула пару раз долговязого за пестрый рукав, чтобы тот опустился вниз. В руках у нее были пеленки, скрученные пренебрежительно.
— Дядя. Дядя. А вы посмотрите, что мне мама вчера подарила?
И протянула главарю свёрток с трупом младенца, улыбаясь до самых ушей.

— Это мой братик. Мама сказала, что завтра он уже будет двигаться. Хочешь подержать его на ручках?

— Когда подрастет, я не хочу ему что-нибудь сломать, — еле сдерживая нервный тик, ответил добродушно главарь. Девчушка с огромной нежностью обнимала синюшного младенца. Поначалу Димка не понимал, как тот не обратился после смерти, но стоило девочке чуть повернуться, как мужчина смог разглядеть дыру в маленькой голове.

Тем временем, вся семейка уже сидела за столом. Мужик вытащил пальцы из блюда, словно те были больше для эстетики, и начал активно пожирать каких-то пауков из своей тарелки, не стесняясь глазеть на Димку и улыбаться, а страшная женщина то и дело пыталась накормить грудью вшивого мальчика, приговаривая, что в его возрасте нужно пить маминого молока, как можно больше.

— У нас много детей, Костик, — сладко пел мужчина, перегрызая лапку очередного таракана.
— Мы хотим сделать большую-большую семью. И уже... заявили об этом всем! Всему миру и небу! Да... Они так красиво улыбаются, - отец семейства поднял глаза на потолок и мечтательно произнес это, не замечая, как один таракан перевернулся со спины и тут же попытался покинуть тарелку. Димка нервно сглотнул и перевел взгляд на своего напарника, ловя оцепенение всем телом.

Костян держался на своём актёрском мастерстве, хоть и можно было проследить, как бледнело его лицо, и гримаса отвращения прорезалась сквозь натянутую приторную улыбку. Он поднял голову и сказал хозяевам:
— Итадакимас, — живность в липкой от грязи тарелке почему-то не удивляла. Как и то, что тараканы пытались бороться с судьбой. В конце концов, не зря говорили, что они и ядерную зиму способны пережить.
Димку вводило в транс то, как медленно тонкие пальцы главы отрывали лапки.
«Сейчас начнет заговаривать зубы», — уж подчиненный знал этот трюк Костяна. Сам попадался не раз, когда пытался помочь справится с пищевым расстройством после одного неприятного случая. Тогда они перешли дорогу не тем парням, в отместку «ангелов» скрутили, а их лидера накормили плотью одного из подчиненных. Привязанный к трубе Димка, мог в тот день только смотреть, но никак не помочь. Тогда они вдвоем сломались, и отпечаток тех событий несли по себе день в себе. Оттого сейчас сердце «Ангела» кровью обливалось и сжималось, пока Костян пытался прием пищи сымитировать.

— О-ох, так это все ваши дети?

Спросил главарь, отвлекая внимание домочадцев. Впрочем, они особо были заинтересованы в госте. Что не скажешь о Димке, который сидел напротив и взглядом чуть ли не дыру прожигал. Костян почувствовал его внимание на себе; понимал, что подчиненный нуждается в поддержке, потому установил зрительный контакт.

Вонь отошла на второй план. Скорее всего, они просто к ней привыкли, но «Ангел» не задумывался об этом, фокусируясь на напарнике и представляя, будто они гости на черной свадьбе – не хватало лишь заключительного движения кало.

Стол ломится от еды, но нормальной – Костик в тарелку руку опускает, Димка повторяет за ним и в рот что-то отправляет. Тщательно жует. Кладбищенская суета осталась позади – судя по всему, хоронили последнюю каплю собственной адекватности и поклялись ей еще год верность хранить, не поддаваясь безумию мира, как все остальные.

Глубже.

Димка чувствует, что образ жизни этой семейки не просто его поразил, а тронул внутреннего демона. Настолько, что «Ангел» начал терять контроль, ногтями впиваясь в край стола, царапать его.

Чтобы не положить всех разом, надо спуститься глубже.

Димка не любил действовать на импульсе, даже в бою с ходячими мертвецами, его голова оставалась холодной. Потому он встал со своего места и под надменный взгляд Костяна, покинул деревянный дом. Однако, оказался в нем снова – главарь был ближе, но все еще напротив, между ними ширма. Костян проник в чужое подсознание и пустил в нем свои корни. Зрительный контакт, словно переводил их общение на более высокий уровень понимания.

«Пойдешь за мной?»

Силуэт за ширмой шевельнулся, Димка повел головой:

«А ты кто?»

Костян с терпением относился к тому, что его последователь на этом уровне своего подсознания не узнает того, кому служит.

«Я — ангел.»

Димка поднял глаза на серый потолок и поправил маску, явно нервничая – шрамы, что тянулись от уголков губ, саднили в моменте.

«Люцифер?»

Звонкий смех разлился за ширмой.

«Думай, что хочешь.»

Димка не любил заставлять ждать, но и вопрос был со звездочкой. Ему бы день-два на размышления, да только тут задерживаться не может. «Ангел», будто на дне колодца и кто-то сейчас тянет за веревку.

«Приказывай»

Сухо отозвался и вновь поднялся, выходя наружу. Костян сидел также напротив, под руками тарелка с вязкой дрянью и тараканами. Главарь ухмыльнулся, словно понял, что Димка из своих фантазий вернулся, и подмигнул ему, приспуская розовые очки. «Ангел» понял приказ и якобы случайно махнул ладонью, роняя стакан.

— Да... ДА-ДА-ДА!

Кричал мужик, истерически смеясь и хлопая свою жену по голове от радости. Та, к слову, тут же и вырубилась, упав в свою тарелку с насекомыми, которые расползлись по ее голове. Дети никак не отреагировали, словно это было обыденностью. Только старшая вздрогнула и сильнее сжалась, что не прошло мимо внимания Димки.

— НАКОНЕЦ-ТО! Ты оценил, Костик. За это... За это... За это я покажу... Точно! Я покажу тебе свою... свою коллекцию... Ты хочешь посмотреть на нее? Ну правда, ты хочешь, тебе же понравилось. Пойдем посмотрим!

Мужик поднялся, подбежал к главарю, и грозно, но видимо, сам того не осознавая, начал размахивал руками. Он был до безумия одержим идеей показать Костяну "Что-то". Димке не нравилось, что друг решил сыграть по правилам чудика, но остался сидеть на месте и смотреть в спины уходящим. Так надо было.

К Димке подбежала девчонка с мертвым младенцем, которого она положила на стол, а после хмурым взглядом посмотрела на мужчину.

— Ты не ешь мамину еду, дядя.., - тихо шептала она. «Ангел» посмотрел на нее сверху вниз, приподнимая бровь, но ничего не отвечая. Не умел он также входить в образ, как это делал Костян, — ТЫ. НЕ. ЕШЬ. МАМИНУ. ЕДУ!

И, достав кусок битого стекла, начала яростно протыкать бедро Димки. Пару раз она точно попала — полилась кровь. Мужчина вскрикнул, пиная мелкую ботинком, и вскинул пистолет. Тут же проснулась мать, которая начала визжать на весь дом; старшая девчонка схватила брата и вместе с ним прыгнула под стол. Димка перенаправил ствол на женщину, но это было его роковой ошибкой: маленькая девочка, видно, привыкла к побоям и тут же подбежала к мужчине, протыкая его живот несколько раз своим стеклышком, которое, на удивление ни разу не сломалось, пока она яростно тыкала им в свою жертву. Он прокашлялся от боли, и тут же прострелил мелкой твари голову, а затем - почти моментально, выстрелил в мамашу, правда промахнулся начисто, болезненно сползая по стене и зажимая рану ладонью в попытке остановить кровь.

Эта потасовка, видимо, не дошла до тех, что были уже на втором этаже. Иначе непонятно, почему Костян не бросился на помощь. Отцу семейства было, в общем-то, плевать на то, кто и что там кричит и куда стреляет. Он, завороженный зрелищем, быстро вел главаря в отдельную большую комнату, сплошь уставленную банками с фрагментами человеческих тел. Там были и пальцы, и носы, и уши, даже глаза. Все расфасованы, подписаны, а к каждому из атрибутов организма, представлены фотографии и имена.

— О.. Оо... Это.. Это моя любимая, — он указал на вырезку из газеты, где красовалась молодая девушка, выступающая с докладом, — Это.. это моя старшая дочь. Она не хотела с нами жить, но я заставил ее.. Захотеть.

Рассказывая душещипательную историю, Петруша пребывал в таком экстазе, что упал на колени перед экспонатами. А у Костяна треснула последняя нервная клетка, к тому же, шум с первого этажа подливал масло в огонь терпения. То, что Димка сейчас в заднице – долговязый не сомневался, потому оперативно вытащил пистолет и начал стрелять по банкам. Противная жидкость моментально стекла на пол, в угол комнаты покатился чей-то глаз. Очередной мимолетный визг сбил Костяна, из-за чего пуля, которая должна была убить Петрушу, пролетела мимо. Тогда уже главарь бросился бежать, но стоило вылететь из комнаты, как рукой попал в западню из колючей проволоки. И чем активнее дергался Костян в попытке освободить свою конечность, тем сильнее в кожу вонзались колючки. Из другой открытой комнаты послышались шорохи. Долговязый на инстинктах повернул голову и заметил изуродованного ребенка, который медленно полз в сторону гостя. По остаткам волос, Костян предположил — это когда-то была девочка. У существа не было ни глаз, ни языка, ни зубов. Живот главаря неприятно скрутило, когда девочка открыла подобие рта, словно пыталась что-то сказать.

— Нет! Нет! НЕЕЕЕЕТ! МОИ ДЕТКИ! МОИ ЛЮБИМЫЕ.. ДЕТКИ!

Отец изуродованных детей был занят тем, что собирал с пола своих отпрысков в буквальном смысле по частям.

Медленно, по кусочкам он отправлял их в рот, приговаривая разные имена:

— Кото.. Ёко.. Син. Нет-нет, детки, я вас не оставлю. НИ ЗА ЧТО НЕ ОСТАВЛЮ, — и настолько противно чавкать, что Костян уже подумывал посильнее удариться о стену, лишь бы все для него закончилось.

  Борьба Димки за жизнь продолжалась; он успел спрятаться за мебелью и перезарядить пистолет, пока разъяренная бабища переключила внимание на выбежавшего сына. Она схватила того за шею и начала бить головой о стол — за то, что мальчик спрятался и не спас младшую сестру от пули. «Ангел» переживал за девочку-подростка с ясными глазами.

«Пожалуйста, милая, не высовывайся сейчас. Дядям необходимо зачистить это место», — мысленно он обращался к одной из дочерей Петруши.   

— Вот урод! МРАЗЬ!

Кричала женщина, пока разбивала уже трухлявые мозги мальчика об угол. И стоило ей остановиться, как взгляд тут же переместился на Димку, который в силу высокого роста не мог полностью спрятаться за тумбочкой, — Я.. Я тебя убью! И твоего дружка!

Все же, «Ангел» выстрелил  и в очередной раз промазал. А уродина надвигалась, не обращая внимание на пальбу и сверкая своими маленькими глазами.

— Вы.. Вы такие гордые. Ненавидите нас просто потому, что мы видим намного больше, чем вы! Жалкие уроды, жалкие! У вас нет ничего святого! И ВРАЧ! ВСЕ ГОВОРИЛИ, ЧТО МЫ СТРАННЫЕ!

Она то ли ревела, то ли смеялась, Димке было непонятно.

— Но ничего! Я и Петруша показали им, как больно, когда в ваших головах постоянно говорят голоса! И СЕЙЧАС УЗНАЕШЬ ТЫ...

Договорить жена Петруши не успела, поскольку старшая дочь, рыча на всю кухню, вонзила в ее спину топор. Димка не растерялся, прицелился и наконец-то продырявил сумасшедшей грудь, чтобы наверняка. Он устало отбросил пистолет, пытаясь подняться. За счет несильного кровотечения и помощи девочки с ясными глазами, у мужчины это получилось достаточно быстро.

Кто-то быстро спускался к ним по лестнице — чуть ли не летел. Как оказалось, Костян смог выпутаться из колючей проволоки и перебить всех на втором этаже. На руку главаря страшно было смотреть, но и Димка был не в лучшей форме. Удивительно, как хрупкая девчушка умудрялась придерживать взрослого мужчину. Правда, хватило ее ненадолго, поскольку Костян выстрелил в последнего представителя фрикового семейства.

Она упала на пол, раскинув руки в стороны – под юным телом образовалась лужа крови, которая определенно сделала этот грязный пол лучше.

— Ты что сделал?! Она же адекватной была, — широко от удивления распахнул глаза Димка и пихнул посильнее своего главаря.

— А ты забыл, что в прошлый раз было, когда мы спасенную девчонку к нашим пацанам на базу привели? В одиночку тоже бы не выжила, так что, я сыграл в благодетеля и освободил ее, — хмыкнул Костик, пожимая плечами, — Теперь пошли отсюда, пока они не обратились.

***

– Кость, в следующий раз, когда увидим головы блядских детей на стенде, прошу, давай просто проедем мимо, — сказал Димка уже на улице, продолжая зажимать свою рану ладонью, пока главарь пытался раскурить сигарету.

Солнце светило ярко и игриво, птицы пели песни, зелень радовала глаз. Так тихо и спокойно, Костян шумно вдохнул свежий воздух через нос:

—It is a sunny and beautiful day, — и рассмеялся, понимая, что они – с ног до головы в крови и грязи, никак не вписываются в этот красивый пейзаж. Димка пытался держать лицо, качая головой. Но через несколько секунд и его прорвало на смех:

— I woke up in tears running down my face.