Пролог
- Ты в глаза ему не смотри, - подпрыгивал рядом Рудя, - понял?
Они двигались по полутемному коридору, засыпанному бликами свеч, спрятанных в тяжелых, золотых подсвечниках. Иногда им попадались двери - нет, не старинные деревянные с железными кольцами, а самые что ни наесть современные. И от этого свечи в коридоре выглядели ну ж очень странно.
- Понял, - отвечал Рудольфу Игнат, разглядывая бархатную дорожку под ногами, - а он здесь всегда...? В смысле, живет?
- Нет, - сердито фыркнул Рудя, - только принимает таких идиотов, как ты.
Игнату он напоминал какую-нибудь диковенную птицу - нахохлившийся, тослтенький, в рубашке желтого цвета, от которого хочется вопить и царапать щеки. Раз посмотрев на рубашку Руди появлялся желтый отпечаток в глазах, который оставался даже если прикрыть веки.
А ещё на руках у него блестели серебряные кольца. Игнат их даже посчитал - получилось шесть штук.
- Почему это я идиот? - оскорбился Игнат.
- А кто ты? - ещё раз фыркнул Рудя.
Парень задумался. Уж больно философским получился вопрос у нового знакомого.
- Ты только в глаза ему не смотри, - ещё раз напомнил тот, - Свят от этого бесится...
Рудя закашлялся, согнувшись и на мгновенье замерев на полпути.
- ...злится, - поправил он, поднимая покрасневшее и испуганно лицо, - очень сильно.
- Да понял я, - нервно ответил Игнат и они пошли дальше.
Рудя пошевелил в воздухе пальцами с надетыми на них кольцами, будто пытаясь ухватить за хвост убегающую мысль. Пальцы походили на короткие сардельки, а кольца - на фольгу, обмотанную вокруг них.
- А кольца - это артефакты? - не выдержав, спросил Игнат. Вопрос прозвучал как-то благоговейно и Рудя даже хихикнул.
"Дилетант!", - подумал он, но вслух, что бы, не дай бог, не обидеть парня, сказал:
- Нет. Имидж.
- А, - разочарованно протянул Игнат, - понятно...
Обижать Игната было нельзя, потому что испортишь настроение гостю Свята - он пойдёт и испортит настроение ему. Нет, тут конечно ясно, что Игнат не выживет, но Руде было, откровенно говоря, плевать на Игната, а вот на Свята - нет. Потому что тот пойдет и обидит Рудю, Рудю, и ещё половину населения земного шара. Вот такой вот круговорот обид в природе.
А Руде совсем не было наплевать на свою жизнь. Он решительно считал, что она ему ещё пригодиться.
- Только в глаза...
- Не смотреть!
- Да, - немного удивленно согласился толстячок, - а ты откуда знаешь?
Игнат взглянул на Рудю, как будто выписывая ему справку к врачу-психиатру.
- Угадал.
Они как раз дошли до нужной двери, совсем не отличавшейся от остальных в этом бесконечном коридоре. Только наверху была прибита платиновая табличка, на которой были выведены незнакомые Игнату буквы. Может, это итальянский. Игнат на итальянском не читал, но, собственно он и на французском не читал - так что табличка могла быть написана на любом языке.
- Главное...
- В глаза не смотреть, - привычно закончил Игнат.
- Нет! - ужаснулся Рудя, - главное - не спорить!
И, распахнув дверь, втолкнул парня внутрь. Дверь захлопнулась, а Игнату послышался звон прутьев железной клетки, оставляющей его наедине с тигром. Нервное, это всё нервное.
В полутёмном кабинете, за рабочим столом сидел мужчина. Он оказался очень худым и как будто бы колючим. Чёрные, ершистые брови сползли куда-то к переносице, под глазами залегли тёмные круги усталости. Он взъерошил жесткие волосы и взглянул на посетителя.
- Здравствуйте... - прошептал Игнат, до жути перепугавшись неожиданно светлых глаз. Они так странно смотрелись на его лице - весь он был черным и угрюмым, тёмным, а глаза - светлые. Но совсем не теплые. Скорее, ледяные.
- Здравствуйте, - устало ухмыльнулся Свят, рассеяно разглядывая Игната. Тот вспомнил наставление Руди и поспешно отвел глаза.
Свят только холодно улыбнулся, заметив это.
- Ты - Игнат?
- Да, - ответил тот, соглашаясь с тем фактом, что он, увы, - Игнат.
- Садись, - Свят кивнул на кресло, устроившееся рядом со столом.
Игнат послушно сел. Уж больно удачно расположено было кресло - свечи, - опять они! - бросали на лицо гостя свет, и Свят мог отлично разглядеть бледного от страха Игната.
Он не был знаком со Святом, и видел его второй раз в жизни, но тот поднимал откуда-то со дна первобытный ужас. Игнату было страшно. Игнат боялся его до жути.
Свят вскинул руку и парень дёрнулся. Ему казалось, что вот сейчас тот его убьёт, но нет - на стол выкатилась серебряная монета с тонкими узорами. Узоры складывали странную картину.
Монету по краям изъела чернота, но серебряная середина ярко сверкала в свете свечей.
- Узнаешь? - вкрадчиво спросил Свят.
- Да, - сглотнул Игнат, - я нашёл её сразу после...
- Я не просил подробностей, - оборвал Свят, и сердце Игната рухнуло куда-то в пятки, - что с тобой случилось? Потом?
- Вы-в смысле... - заикнулся Игнат.
- Физических изменений.
- Я... я, наверное, стал сильнее, - немного вопросительно ответил парень, вспоминая, как недавно оторвал ручку у двери в супермаркете. Толи ручка была хлипкая, толи он действительно стал намного сильнее.
- Отлично, - непонятно чему обрадовался Свят, и на его тонких губах мелькнула улыбка.
- А ещё я постоянно ощущаю сильный голод.
Улыбка снова тронула его губы. Он покачал головой.
- Протяни руку.
Игнат послушно вытянул вперёд сразу обе руки. На всякий случай, мало ли.
Свят поморщился, взял запястье Игната и резко сжал. Пальцы у него были холодные и неприятные. Тонкие, как у паука.
Неожиданно руку пронзила сильнейшая боль, как будто бы кожу насквозь прошили тысячи иголок. Игнат закричал, и даже почувствовал кровь. Крови на самом деле не было, ему просто мерещилось.
Подслушивающий за дверью Рудя тихо вскрикнул и отлетел на пару метров растирая покрасневшее ухо.
- Вот так всегда, - обиженно бурчал он, поправляя манжетки ядерно-желтой рубашки, - да таких кадров с руками отрывают, а они! Уйду, вот уйду, и будут знать...