Посвящение
... Юлтэк плохо помнила, как ее принесли в шатер. Она не знала, сколько прошло времени. Потом ее, как куклу, одели в ритуальный наряд и вытолкнули наружу к костру, где уже собралось племя.
Волосы ее, медно-рыжие, длинные, путались в ресницах, закрывали обзор, но Юлтэк хорошо видела отца, стоящего возле костра, старейшин племени, своих сверстников, шушукающихся возле Священного Древа, просто женщин и мужчин... Знакомые лица, знакомые люди. Вернее, оборотни, лисы-оборотни. Но они все глядели на нее, как на чужую.
— Отец мой, великий вождь Равел... Не губи меня... Я не хочу быть шаманкой...— растрескавшимися от внутреннего жара губами беспомощно произнесла Юлтэк.
—Нет, дочка. Так нельзя. Иди сюда!— позвал отец.
В быстро сгущающихся сумерках он выглядел еще более воинственно и молодо, чем обычно. Отблески костра плясали на его смуглой коже, медных, как и у дочери, волосах. В черных, мудрых и полных жалости к ней очах Юлтэк отражалась целиком.
Шаг. Шаг. Еще шаг. Прямиком к костру. Барабанная дробь, шорох сосновых иголок под босыми ногами. Пронизывающий ветер, игравший с пламенем высотой в человеческий рост, заставил девчонку поежиться.
— Нет, только не это! Ей всего лишь четырнадцать,— всхлипывала мать. Она, в отличие от Равела, разом постарела на двадцать лет. Горе и ужас отражались в материных зеленых глазах.
— Так ей и надо,— зло сказала одна из женщин.— Из-за нее случилась битва между нашим племенем и племенем людей! Из-за нее чуть не погиб мой сын, мой единственный сын!
Юлтэк обернулась к этой женщине. Она чувствовала вину перед ней, но ровно сказала:
— Ты знаешь, Айна, я не хотела плохого.
А потом дочь вождя встала перед костром в ожидании Посвящения.
— Сегодня,— медленно начал Равел,— я отдаю всем богам нашим мою единственную дочь, Юлтэк.
На небе уже загорались звезды— яркие и крупные. Выкатилась луна, полная, серебряная. Девчонка почти ощутила невесомое прикосновение лунного луча.
— Помни, что отныне ты служишь не себе, а своему племени и своим богам. А в знак твоего отречения от прошлого твои волосы будут обрезаны!
Вождю тяжело давалась эта церемония. Посвящение в шаманы было сложным и опасным делом, но закончить его Равел был обязан. Даже если он жалел свою дочь. После случившегося... Нет иного выхода, Равел знал это, хотя ему было тяжело принять такое решение. Он поднял жертвенный нож и обрезал волосы дочки так, чтобы они едва прикрывали шею. Тяжелая медная копна упала на землю. А Юлтэк словно пронзили острым копьем. В ее волосах содержалась вся ее жизненная сила, и теперь от боли она не находила себе места.
— Теперь шагни в Священный Огонь. Это будет подтверждением твоей верности,— с трудом сдерживая отчаяние, проговорил вождь.
Это было то, чего так боялись мать и отец Юлтэк. Все члены племени глядели, как завороженные, на легкую и маленькую фигурку, которая, преодолев боль,порхнула в безжалостное пламя. Они ждали исхода— каким бы он ни был.
Огонь опалил тело и сжег одежду. Юлтэк в каком-то оцепенении стояла внутри костра. Она вдруг поняла, что до сих пор не ощущает ожогов. В надежде вскинула голову к небу— и по ее лицу, словно утешая, скользнул свет луны. Пламя погасло, и Юлтэк опустилась на колени прямо в пепел. Ее окутывало слепящее серебряное сияние. На лбу новой шаманки вспыхнул яркий знак пяти стихий— переплетеные линии пяти разных цветов. Алый, белый, голубой, зеленый и черный. Огонь, воздух, вода, земля и время.
С той секунды Юлтэк забыла все, что произошло за последние полгода. А клятва всего племени не напоминать ей о прошлом вступила в силу.