Глава 6
Я послушно села на один из стульев и уставилась наПравителя светлых. Раньше я видела его только издалека,на важных мероприятиях, но разговаривать с ним мне,конечно же, никогда не доводилось. Он же глава нашегонарода, он стоит на вершине системы, оберегающей наскаждый день. Он недосягаемый и неприкосновенный.
— О чем вы хотели поговорить со мной? — спросила я достаточно резко, хотя ожидала от себя большейробости. Все-таки я была сильно разочарована неспособностью правительства решить мою проблему.
Правитель тут же перестал разглядывать мой бинт,поднял голову, отложил ручку и облокотился на стул,больше напоминающий трон.
— Нам действительно важно узнать подробноститого, как ты провела эту ночь вне дома. Не стесняйся,представь, что я твой друг и это просто безобидныйдиалог.
— Я же не единственная светлая, которой удалосьвыжить, верно?
Мой вопрос оказался провокационным: мужчинасначала замер, затем размял шею и ухмыльнулся, глядякуда-то в сторону. Общение с ним давалось мне легко,было некое чувство вседозволенности, хотя разговормог сильно повлиять на судьбу всей моей семьи.
— В противном случае, — продолжила я, — мнепонятно, почему наш с вами разговор состоялся. Или вы со всеми жертвами уличных ночевок беседуетелично?
— Ты слишком много болтаешь, — приструнил онменя.
В дверь постучали, Правитель отвлекся от меня.О, если бы он только знал, в какой панике я быласейчас и как много мыслей угрожали разорвать моюголову на куски, он бы продолжил эти гляделки и неотвлекся бы на заглянувшего в кабинет молодого человека.
— Я сейчас занят.
— Но это правда важно, — настаивал тот.
— Аврора, подожди здесь, — с этими словами Правитель скрылся за дверью, оставляя меня одну в просторном кабинете. Интересно, что за важное дело было у этого парня, раз у него хватило наглости отвлечьтакого важного человека.
На самом деле меня это мало волновало. Куда важнее было принять решение о том, что мне говоритьо прошедшей ночи.
Во-первых, я дала клятву. Я могла врать сколькоугодно, но клятву обойти мне не удастся. Обещаниесильнее любых желаний, я уже чувствовала, как онодержит меня на своем поводке и тянет во тьму.
Во-вторых, не было смысла все рассказывать. Правительство не поможет мне, разве что организует охрану днем, а это бесполезно. Это так глупо, что ночьюнас не защищают! Пока вся моя семья не оказаласьв опасности, меня не особо смущал этот факт.
Я не могла рисковать ими. Я не знаю, на что способен темный, что может сделать правительство и каквсе это работает. Нет информации — нет уверенности.
В-третьих, я верила в наши идеалы, но чувствовала, что уже не соответствую им. Я ошиблась, теперьдороги обратно, в прошлую жизнь, нет. Меня могут наказать, изолировать от всех за то, что я предложила сделку темному. Желание выжить может не оправдать этот поступок, и, пока будут вестись разборки сомной, родители и брат будут под угрозой.
А если темный не сдержит слово и в любом случаерасправится с моей семьей?
Но он ведь может и не найти их!
— И все-таки, — Правитель продолжил наш непринужденный разговор сразу, как вернулся в кабинет.Настрой его изменился: он стал будто бы немного веселым. — Что произошло ночью?
— Просто мне повезло.
Я приняла решение. Буду молчать, чтобы меняи мою семью оставили в покое. Клятва, данная темному, имела власть надо мной, хотя я уже думала о том,чтобы нарушить ее.
— Не могла же молодая девушка спастись ночьютолько благодаря везению.
Правитель сел на свое место, слегка развалившись.
— Иногда мы можем положиться только на везение. Защищаться я не умею, поэтому всю ночь провелав кустах, — почти не соврала. В горле терпимо запершило.
— Откуда порез?
— Неудачно добралась до ночлега. — Темного жеможно считать неудачей?
— И это все, что ты можешь мне рассказать?
— Я осталась на улице из-за собственной невнимательности и глупости, а прятки в кустах спасли мнежизнь. — Было даже немного больно, но я старательноскрывала дискомфорт.
Если верить в то, что ты говоришь правду, это ощущение становится не таким сильным. Главное — уйтиот прямого ответа и приплести не относящийся к действительности факт.
— Вероятно, Аврора, ты совсем не понимаешь, насколько это важно, и что-то скрываешь. Любая информация может спасти светлых.
— Постарайтесь оберегать своих граждан, дажекогда на небе вместо солнца луна.
Браво! На лице Правителя буквально написано, чтоон недоволен моей дерзостью.
— Критичное высказывание.
— Все, чего я хочу, — это оказаться рядом со своейсемьей. Сейчас я не могу быть полезной.
— Хорошо, — меня резко оборвали. — Тебе действительно стоит прийти в себя.
Он нажал на кнопку под столешницей. Буквальночерез секунду дверь распахнулась, меня позвала все таже сопровождающая.
После скромно брошенного «простите, до свидания» я была рада снова оказаться там, где из меняне пытались вытащить правду. Хотя, на самом деле,он ведь и не давил на меня, разговор в итоге получился слишком коротким и бессмысленным. Зачемему это надо было? Тратить время на ту, которая оказалась в списке счастливчиков. Что он хотел услышать?
Ведь я не первая, есть еще случаи.
И что его отвлекло?
Меня отправили домой. В чистой одежде, умытаяи причесанная, я больше не была никому интересна,на меня уже не оборачивались посетители и сотрудники. Спутница дошла со мной прямо до автомобиля, гдепередала меня, как уставшего ребенка, в руки водителя.И всю дорогу до дома я размышляла над тем, что жеменя ждет уже этой ночью, а водитель будто специально, когда мы заезжали во дворы, собирал все кочкии наблюдал, как я, погрузившись в свои мысли, бьюсьголовой о стекло.
— Извините, это правда не специально, — бормотал он, пока я натирала ушибленное место ладонью.
— Ничего страшного. Хорошо, что мы уже доехали. Спасибо.
Не дожидаясь, пока этот неуклюжий джентльменоткроет передо мной дверь, я выскочила из машиныи поспешила домой.
Сразу же послышались торопливые шаги за спиной.
— Я не... — успела проговорить только началофразы. Сильные руки уже обхватили мое тело, ладоньс влажной тряпкой накрыла рот и заглушила мой крик.Пару раз я дернулась всем телом, но эти попытки превратились в легкие покачивания. Я поникла, словнотряпичная кукла. Подъезд расплылся перед глазами,мир вокруг заволокло тьмой и странным запахом.
_____________________________
— Аврора! Эй, сестренка!
Какой же знакомый голос. Он пробивался сквозьзвон в ушах.
— Ты меня слышишь?
— Алекс?
— Наконец-то!
Открыть глаза было сложно, но, поморгав, я все жеувидела обеспокоенное лицо младшего брата.
– Ты что тут делаешь? Я имею в виду, что я рад, чтоты цела и выглядишь вполне неплохо для человека, который провел ночь на улице, но почему ты спишь наскамейке? И как тебе удалось...
Моя ладонь тут же оказалась в воздухе, прося Алексанемного помолчать. Приподняв корпус и размяв шею,я огляделась по сторонам и ощутила приступ легкойпаники.
— Все нормально? — осторожно спросил брат.
— Спину больно, — пожаловалась я, младший тутже принялся неумело ее разминать. — И я не знаю, какя здесь оказалась.
Не считая помятой одежды и следов от скамейки нателе, я была вполне опрятна. Порез, который осталсяпосле встречи с темным, обработан, волосы чистые,а пахнет от меня гелем для душа и... спиртом?
— Знаешь ведь, наш район безлюдный.
Утром мне так не казалось.
— Тебя заметили только мои одноклассники и тутже позвонили. Сообщили, что ты спишь на скамейкеи ни на что не реагируешь.
— Надеюсь, в таком виде меня застали только они.
— Мы ведь с папой искали тебя. Он отправил меня проведать маму, когда мне позвонили. Но он тожеидет сюда, я отправил сообщение.
— Подожди. То есть твои друзья просто нашли меняздесь, спящую на скамейке? И никого поблизости, хотябы какого-нибудь силуэта или проезжающей машины?
— Нет, Аврора. Ты была одна.
Это странно. Помню, как из последних сил шла домой, вся в грязи, с запекшейся кровью на руке. А потом что?
— Дочка!
Папа бежал к нам с Алексом весь измученный,с красными от недосыпа и слез глазами. Страшно представить, как сильно он переживал. Я тут же встала, игнорируя вялость, и крепко обняла его в ответ.
— Со мной все в порядке. Все в порядке.
Конечно, это не так. И я была счастлива, что папанастолько рад, что не услышал, как я прокашлялась.
Он отодвинул меня от себя, бегло осмотрел и пощупал руки.
— Выглядишь опрятно. И я не припомню такойодежды у тебя. А руку кто обработал?
Слишком много непонятных и загадочных моментов, но я почему-то не переживала об этом. Куда больше меня беспокоило то, что я, возможно, в последнийраз видела свою семью почти в полном составе.
— Надо срочно рассказать маме, что со мной всехорошо!
Я потянула за собой все еще удивленного папу,а брат пошел вперед и открыл нам дверь.
— Мама? — испуганно воскликнул он, открыв квартиру.
Вбежав следом за ним, я увидела сидящую рядомс моей комнатой маму. Ее пустой взгляд, направленный куда-то в пустоту, пугал. Она не двигалась, привалилась к стене.
— Ты меня слышишь? — спросила я, когда подбежала к ней и упала на колени.
Она совсем бледная, холодная, почти неживая.
— Что с ней? — Алекс быстро оказался рядом сомной, взял ладонь мамы в свои руки и тоже попыталсяпривести ее в чувство.
— Я понятия не имею...
Наш с братом испуг превратился в ужас, когдавзгляд мамы мгновенно стал осознанным. Дикие, безумные глаза и огромные зрачки.
— Ты вернулась, — прошептала она. Затем ее губы растянулись в улыбке, вроде искренней, но все ещебезумной.
Папа попросил нас с Алексом отойти, а сам поднялмаму на руки и молча отнес ее в спальню, захлопнувза собой дверь.
— Меня это пугает, — прошептал брат, уставившись на дверь родительской спальни. — Вокруг слишком много странного.
Вряд ли в нашей семье теперь вообще что-то будетнормальным.
— Она просто сильно испугалась и устала.
— Мы все испугались.
Я обняла поникшего младшего брата, он даже невырывался из моих рук, лишь продолжал смотреть перед собой. Нам не приходилось сталкиваться с такимипроблемами до сегодняшнего дня. Прошлая ночь быладля всех нас ужасной и изматывающей.
Хотелось сказать что-то брату, но язык не поворачивался сказать что-то на прощание. Ведь он и так озадачен, а лишние загадочные «сопли» могли навредить ему.
Мне нужно было поговорить с мамой, чтобы она,как обычно, за вечерним чаем дала мне парочку советов о том, как лучше вести себя, чтобы не ударитьв грязь лицом. Мы ведь даже не обсудили Дэйва, моегонесчастного жениха, которому пока что до меня нетникакого дела. Хорошо, что наш месяц только начался:мы не успели друг к другу привыкнуть, а значит, он неокажется в списке тех, кто будет по мне скучать.
А мои друзья... Я надеялась, они не подумают ничего плохого обо мне.
Папа вышел из спальни и сказал, что мама спити что пока лучше ее не беспокоить. Алекса он отправил в свою комнату заниматься уборкой, а сам ушел накухню и налил себе в кружку немного морса.
— Это все из-за меня, да? — ответ был очевиден:мама настолько сильно переживала за меня, что ей стало плохо.
— Нет, дочь, ты не виновата ни в чем.
Он не кашляет. Возможно, он и правда считает, чтомоей вины в этом нет.
— Виноваты обстоятельства, но мы со всем справимся, — тут же добавил он.
Папа протянул мне второй стакан с морсом и селза стол, не приглашая меня присоединиться, но и непрогоняя.
— Глупо было искать браслет.
— Так все дело в браслете? — удивился папа.
— Я им очень дорожу, вы подарили его мне, и потерять его...
— Аврора, потерять тебя было бы куда ужаснее!
У меня не было заготовленной речи, чтобы доказатьлогичность моего поступка. В свое оправдание я могласказать только одно:
— Я не уследила за временем, забыла телефон домаиз-за странного состояния после выбора жениха. Еслибы я не нашла его тогда, то никогда больше не нашлабы. Для меня это бесценная вещь, потому что она подарена людьми, которых я люблю. Главное, что сейчася здесь и все разрешилось.
— Я ведь мысленно уже похоронил тебя!
— И напрасно, — почти полный стакан я поставила на стол и свободной рукой накрыла бинт.
— Как тебе удалось?
— Па-а-ап...
— Ты же знала, что тебе будут задавать эти вопросы.
— Я отказываюсь на них отвечать и вспоминать этуночь.
Папа не стал давить на меня. Все мы сильно устали, и тратить остаток сил на выяснение обстоятельствбыло глупо.
— Пожалуй, я пойду к себе.
— Да, конечно, — папа встал с места и подошел комне. — Ляжем сегодня пораньше, нам надо отдохнуть.
После его легкого поцелуя в лоб я убежала в своюкомнату, кое-как сдерживая эмоции. День быстро подходил к концу, время перед наступлением полной темноты мне не удастся провести в кругу семьи, как мнеизначально хотелось. Возможно, это и к лучшему. Мнене придется врать и терпеть боль в горле. Никто изблизких не поймет, что я пытаюсь скрыть от них свою клятву темному. Они не узнают, что, вероятно, видятменя в последний раз, и не попытаются спасти меня.
А что, если...
Что, если у меня получится справиться с клятвой?Сегодня я уже вполне неплохо скрывала правду, смогуи не сдержать обещание, тем более данное какому-тотемному.
Я не выйду на улицу. Он не найдет меня, он не знает, где я. Все останется лишь страшным сном в моейпамяти.
________________________________
Я стояла посреди леса и каким-то образом даже вомраке могла видеть силуэты высоких елок. Хотела сделать шаг, но поняла, что стою в липкой гадости, окутавшей мои ноги. С места мне не сдвинуться.
— Куда собралась? — глухое эхо будто ножом разрезало тишину. Этот голос я узнала сразу.
— Никуда, — ответила я, после чего перестала дергать ногами и попыталась найти темного среди широких стволов.
— Ты не сдержала свое обещание.
— Но я же здесь! Я пришла.
— Но как ты тут оказалась?
Если бы знала, то сразу же ответила бы, но не понимала, что происходит и как я оказалась в лесу посрединочи. Мои попытки найти обладателя голоса привелик тому, что я нашла чуть подальше от себя, слева, старый деревянный стул. Он стоял тут явно не для того,чтобы я присела отдохнуть.
Справа послышался треск веток. Тут же обернувшись, я увидела, как тень одной рукой ведет за шкиркуизмотанного мальчика, а второй держит нож. Ребенокне сопротивлялся, шел, пачкая босые ноги в грязи. И только когда мокрые волосы упали с его лба, я узнала в этом бледном мальчике своего брата.
— Алекс! — воскликнула я, но брат будто и не слышал меня, продолжал молча шагать вперед. — Прошу,не трогай его!
— Обещание надо сдерживать.
Я снова попыталась вытащить ноги из болотнойтрясины, но из-за сильного рывка и ветра все мое тело провалилось вниз. Ладони оказались в густой, нотеперь уже совершенно не липкой жидкости. Я внимательно ее осмотрела, принюхалась. Это была кровь.
С криком я подскочила на ноги и позади себя увидела обескровленные тела родителей.
— Обещание надо сдерживать.
Опять эта фраза, я схожу с ума от боли в груди и незнаю, что мне делать.
— Что ты... — повернувшись обратно к Алексу, яхотела спасти хотя бы его, но лезвие у его горла ужеблеснуло во мраке.
— Я сдерживаю обещание, — сказал темный, отталкивая от себя моего уже мертвого брата.