Глава 8
— Ты так в этом уверен?
Мой вопль сложно было назвать агрессией: я резковстала со стула, сделала шаг вперед, рукой задела темного, тот отскочил от меня. Но такая стойкость в споре поражала даже меня.
— Я знаю о вас достаточно, а ты своими словамитолько подтверждаешь все теории.
— А ты своими поступками лишний раз доказываешь, что в темных нет ничего хорошего.
— Прекращай вести себя так, будто я не могу в любой момент разрушить нашу маленькую сделку. Я ничего не потеряю, в отличие от тебя.
Темный опять сократил расстояние между нами,мои сложенные на груди руки коснулись его тела.Я снова почувствовала тот самый запах.
Я не знала, как описать его, с чем сравнить. Появилось странное ощущение, что я в безопасности, что ярядом с тем, что люблю. Тело расслаблялось, я не моглаэто контролировать.
— Ненавижу, — сквозь зубы вырвалось у меня,когда я положила ладонь на его грудь.
Темный замер. Между нами повисла мертвая тишина, молчание подчеркивало глупость моих действий.
— Как-то незаметно, — тихо сказал он.
— Я не режу людям руки, не угрожаю, как делаешьэто ты, — мой голос тоже стал тише. Разговор отошел на второй план, я пыталась почувствовать каждую нотку этого запаха. Со стороны это, наверное, выгляделостранно: я вытянула шею, стала принюхиваться, кончиком носа задела ворсинки его одежды.
— Но с радостью бы прикончила меня.
— Ты сам пробуждаешь во мне ненависть.
— Твоя ненависть к темным жила задолго до встречи со мной. И прекрати меня нюхать.
Темный попытался отойти, но я вцепилась в негопальцами. Он перестал двигаться скорее от шока, а неот силы моей хватки.
— Не могу понять, — проговорила я, уже безкакого-либо стеснения утыкаясь лицом в широкуюгрудь. — Что в запахе такого особенного?
— Ты с ума сошла? — Он держал меня за плечи, неприжимал и не отталкивал от себя. Видимо, ему тожебыло интересно, куда приведет подобное увлечение.
Медленно и аккуратно я пробежалась пальчикамипо его плечу, нырнула рукой под капюшон, дотронулась до спины, вернулась назад и добралась до краятолстовки, чтобы коснуться шеи. От кожи должно пахнуть сильнее.
— Хватит, — темный оттолкнул меня, разрушаяклетку, созданную его запахом.
Мои легкие стали активно вдыхать свежий воздух,выгоняя остатки этого дурмана. Я дотронулась ногамидо края стула, рухнула на него и руками стала растирать лицо, пытаясь привести себя в чувство.
— Что это за способность? — спросила я, когдаокончательно пришла в себя. — Что с твоим запахом?
— Думаешь, я знаю?
— Это какая-то ваша особенность, которую выскрываете от светлых? Благодаря этому вы можете подчинять светлых своей воле и пользоваться ими?
— По-твоему, я сейчас этим занимаюсь?
— Нет, но, — замешкалась я, — это дает тебе лишнее преимущество. Я ничего не вижу, впадаю практически в транс из-за твоего запаха, становлюсь слабеефизически и теряю всякую бдительность.
— И как я пахну?
— Тебе лучше знать, что за волшебную воду тыбрызгаешь на себя перед тем, как выйти на охоту.
— А что ты чувствуешь?
Должно быть, мне послышалось.
Я смотрела в пустоту перед собой и ждала, что темный сменит тему и прекратит делать вид, что для негоэто все в первый раз. Но он молчал, терпеливо ждал,когда я начну рассказывать. Я ни за что в жизни неподелюсь этими постыдными мыслями и ощущениямис тем, кого хочу придушить собственными руками.
— Теперь я на все сто процентов уверена, что нашасделка нужна тебе ради удовлетворения собственноголюбопытства. Возможно, ты ведешь какой-то дневничок под названием «Светлые и тысяча способов ихубить».
— «Тысяча и один способ», если быть точнее.
— Не смешно, — фыркнула я.
— Поделишься или нет?
— Это было приятно.
Зачем я это сказала?
Мы опять оба замолчали. Кто-то должен был разрядить обстановку.
— Приятно? Насколько?
Нет, он явно не собирался закрывать эту тему и возвращаться в ту самую минуту, где мы ведем пафосныеспоры, пропитанные взаимной ненавистью друг к другу.
— Настолько, что все остальное становится неважным. На первом месте ты и твой запах.
— Значит, стоит мне приблизиться к тебе — и тысразу будешь готова сделать все, что угодно. — Он не спрашивал, а скорее рассуждал. Пытался сам себе объяснить происходящее, искал ответы в голове.
Если он действительно искренне ничего не понимал, то что тогда с этим делать?
— Об этом я тебе и говорила. Хотя я не уверена, что все так просто. Падать перед тобой на колении выполнять твои прихоти мне не хотелось.
— А чего тебе хотелось?
— Уж точно не тебя! — набравшись смелости, заявила я, но мой голос все-таки дрогнул и прозвучалслишком звонко.
Темный рассмеялся. На секунду мне стало стыднои мерзко, но потом я расслабилась настолько, насколько это было возможно в моем положении. Почему-тосмех мне показался добродушным, в нем не было издевки.
— А что насчет тебя? — я была слегка растеряна,но попыталась отвлечь собеседника от сказанных слов.
— Я бы не сказал, что вообще хоть что-то испытываю рядом с тобой.
— И не испытываешь отвращения? Как это мило.
Вот теперь мне все же стало стыдно. Я сидела в закрытой позе: сложила руки на груди, ноги скрестила,откинулась на спинку стула и опустила голову.
— Все из-за того, что я ничего не вижу. Глаза бесполезны, поэтому остальные органы чувств работаютна всю мощность. В нашу первую встречу запах былне таким выразительным и... — я замолчала перед тем,как мне пришлось это признать. — Притягательным.Раньше обоняние не было таким острым, а сейчас усилилось. Потом, возможно, я начну чувствовать твойзапах на большом расстоянии. А еще я к нему привыкну и все то, о чем я тебе говорила, пройдет!
Хотела бы я, чтобы за болтовню мне начисляли какие-нибудь бонусы. Темный явно не был ценителем моих монологов, хотя и не перебивал, не передразнивал.
— Звучит как оправдание. Тебе просто захотелосьновых ощущений.
— Что ты вообще такое говоришь? — возмутиласья, на мгновение подняв голову и взглянув прямо передсобой.
— Ну, для вас, светлых, это все должно быть запретным, неправильным.
— По-твоему, откуда мы берем детей? — я не хотела этого говорить. Моя голова вжалась в плечи. — Давай прекратим этот разговор.
— Это неловко только для тебя.
— Ты можешь продолжить и расписать потом в своем дневнике еще один способ убийства светлых — доведение до сердечного приступа с помощью откровенных бесед.
— Вы только с виду такие приличные, непорочные,невинные, но по факту у вас отношение к сексу самоеобычное. Для вас это тоже не только способ размножения.
Меня начало мутить. Он опять начинает!
Интимные отношения в нашем мире под строгимзапретом до вступления в брак. Мы не обсуждаем сексс подружками, не говорим на подобные темы с мамами,это не принято. Благодаря специальным урокам в школея знала подробности, но только физиологические.
— Обычное отношение, да. Мы прекрасно знаемобо всех его плюсах. Но приятные моменты становятсяособенными, только если ты занимаешься этим со своим любимым человеком. Без этого с... — у меня языкне повернулся сказать это слово при нем. — В общем,он ужасный! И да, мы приличные.
— Чем больше ты хочешь казаться правильным, темсильнее манят непристойные вещи.
— Я не хочу такой казаться. Я такая и есть, потомучто я светлая! И прекрати этот разговор.
— Ты сама его поддерживаешь.
— Все, больше не поддерживаю! — Мое лицо горело. Я коснулась ладонями щек, и мне показалось, чтоу меня жар, настолько неловко мне было. — Если тыне прекратишь, то я...
То ты что, Аврора?
— То ты что? — озвучил мои мысли темный. —Обидишься и уйдешь домой?
Я не смогла подобрать слова, чтобы ответить остроумно или хотя бы не опозориться еще сильнее. Готовабыла провалиться сквозь землю, лишь бы больше никогда не обсуждать эту тему с ним.
— Ладно, у меня кое-что для тебя есть.
Вместе с выдохом из меня чуть не вылетело громкое «спасибо». Обстановка в помещении резко изменилась, все напряжение спало. Я почувствовала легкоедуновение ветра, проникающее сюда сквозь разбитыеокна. Дышать стало легче. Послышались тихие шаги:темный отошел в сторону, но быстро вернулся. Когдаон специально становился чуть более шумным, чтобыя могла на слух хотя бы примерно определять, что онделает, он казался мне человечнее.
— Заинтриговал.
Темный поставил что-то возле моих ног и уселся настул напротив. Я потянулась вниз и нащупала рюкзак.Мои губы непроизвольно растянулись в улыбке, однимлегким движением я закинула рюкзак на колени, дажеобняла его. Вчерашний день был таким сумасшедшим,что я даже ни разу не вспомнила о забытых вещах.Первым делом я полезла в крошечный карман, чтобынайти браслет.
— Он на месте, — удовлетворенно прошептала я,пряча его обратно.
— Кто он?
— Браслет, который мне подарили родители. Оночень дорог для меня.
— Обычная побрякушка.
— Из-за этой обычной побрякушки я сижу сейчасздесь с тобой, а не сплю в безопасности дома. Прошлым вечером я потеряла на поляне браслет, не моглауйти без него домой. Потратила много времени на егопоиски, не успела вернуться к семье до наступлениятемноты. Сейчас я на все сто процентов осознаю, какой безответственный поступок совершила.
— Что ты делала на поляне и почему не уследилаза временем?
— Я рисовала. Телефон оставила дома, торопиласьсбежать как можно дальше от всего, что происходило.
— А что происходило?
В момент, когда он задал этот вопрос, я рыласьв рюкзаке и искала там блокнот с рисунками. Неужелия могла где-то его потерять? Замок всегда был закрыт.От волнения я потеряла нить разговора.
— Подожди, пожалуйста. Его нигде нет.
— Наверное, ты про свои рисунки.
Я услышала тихий хруст корешка и шелест страниц.
— Не смей смотреть мои рисунки. Это личное!
Я сама решала, когда, что и кому показывать. Темный, очевидно, не был одним из тех, кому я бы хотеладемонстрировать свое творчество.
— Еще прошлой ночью я изучил все твои каракули.Прости, не знал, что для тебя это так интимно.
— Верни. Сейчас же, — я протянула руку.
— Решила, что можешь мне указывать?
— Пожалуйста, верни мой блокнот, — с натянутойулыбкой произнесла я, одновременно сжимая и разжимая пальцы, будто пытаясь что-то схватить.
— Да без проблем, держи.
В моей руке все еще ничего не было. Он издевалсянадо мной.
— Ты же знаешь, что я ничего не вижу.
— Тогда сбавь обороты.
Темный схватил меня за запястье, потянул немногона себя и вложил блокнот в ладонь. Почувствовав кожаную обложку, я сразу дернула руку на себя и прижала рисунки к груди.
— Расходимся, — неожиданно заявил темный.
Он поднялся со стула, тот отъехал в сторону с противным скрипом. Из-за неприятного звука я съежилась, положила блокнот и фонарик в рюкзак и быстрозастегнула замок.
— Уже?
— У меня на эту ночь другие планы. Ты расстроена?
Что за глупости. Я тут же вскочила со своего места,приготовилась к тому, что меня опять будут толкатьв спину, и надела на плечи рюкзак.
— Что-то не так?
Темный не ответил. Опять взял меня за запястье,притянул к себе и заставил обхватить свое плечо.
— Так удобнее, — объяснил он, пока я чувствовала,как мои пальцы немеют от ощущения мышц под ними.
Темный нервничал, напрягался, но все же настаивална том, чтобы я продолжала цепляться за него. Сначалая старалась хватать пальцами только плотную ткань егоодежды, держала дистанцию, потому что боялась силы его рук. Он мог прибить меня в любой момент —и мокрого места не осталось бы. Задремавший на время страх внутри меня снова пробудился.
Но после нескольких шагов расстояние между нами сократилось. В итоге я прижалась к нему, и каждыйраз, когда спотыкалась, сжимала руки вокруг плеча. Еготерпеливость меня поразила: он не ворчал под нос, нецокал, раздражаясь из-за моей неуклюжести.
Чем ближе я к нему подходила, тем сильнее чувствовала этот запах. Мы оба молчали, я не могла отвлечьсебя от навязчивых мыслей и моментами выпадала изреальности, натыкаясь на очередной камень.
— Да что с тобой? — не выдержал темный. — Я жесказал: камень, подними ногу.
А мне казалось, что он молчит. Я опустила голову,отвернулась в сторону.
— Это все запах, — с трудом призналась я, делаяшаг в сторону.
Мне просто стоит чаще думать о том, с кем я нахожусь рядом.
Он темный, убийца.
Убийца, убийца, убийца, — твердила я самой себе,зачем-то зажмурив глаза и задержав дыхание.
— Тебе плохо?
— Невозможно! — взорвалась я, прижимаясь обратно к нему. — Это как зависимость, надо что-то делать.
— Тебе хорошо, — усмехнулся темный, ответив насвой же вопрос, и повел меня дальше к дому.
Знал бы он, как мне было хорошо. Если бы он велменя на верную смерть, я бы все равно не отцепиласьот него и не попыталась сбежать, и даже такие мыслименя совершенно не пугали.
— Ты точно что-то на себя выливаешь, — уверяла я.
— Конечно, у нас в водопроводе бежит необычнаявода.
— Врунишка.
— Врать плохо.
Пусть этот путь не заканчивается. Я готова вечнобродить с ним по округе, собирать все камни, ямкии палки носками кроссовок, оставляя на пальцах синяки. Только бы он не сказал, что...
— Мы пришли.
Он слишком резко отодвинул меня от себя, я почувствовала себя униженной. Будто меня раздели и вывели на центральную площадь, чтобы всем показать.
«Смотрите, она только что развлекалась с темным.Нюхала его, словно сумасшедшая», — слышались голоса в голове. Меня начало трясти. Что я творю?
— У нас проблема: я не смогу залезть в окно.
— Ошибаешься, проблема не у нас, а у тебя. Тыстоишь напротив своего окна, удачи.
Мне показалось, что темный начал уходить.
— Прошу, помоги мне.
Я беспомощно вытянула руки, провела ими в пустоте. Дрожь усилилась, беспомощность добивала меняокончательно.
Этой ночью я и так достаточно сильно опозорилась.Дала клятву второй раз, показала темному свои слабости, наговорила лишнего и по глупости или наивности позволила себе забыть о действительности, о том,что в итоге я просто игрушка, которая может рано илипоздно наскучить. Темный просто хочет поговорить,утолить любопытство, но это не меняет его сути и неделает его лучше, чем он есть на самом деле.
Он все еще остается тем монстром, который напугал меня в детстве.
Не было смысла оправдывать себя, как и не былосмысла искать логику в поступках темного. Он нестремился заботиться о своей жертве, а любая добротас его стороны мне только чудилась. Вполне в его духебросить меня посреди улицы одну. Помочь себе моглатолько я сама.
Первым делом я подошла к дому и постаралась дотянуться до подоконника. Попытка подтянуть все тело вверх на одних только пальцах провалилась, как яи ожидала. Я никогда не была сильной, и сейчас трясущиеся руки не совершили подвиг. Через окно попастьдомой было невозможно.
Тогда я решила достать из рюкзака фонарь и ключиот квартиры. Иного выхода не было: я сама попадусьв ловушку, дам себя поймать и расскажу все близким.Неважно, что со мной сделают. Главное — сказать семье, чтобы они скорее покинули квартиру.
Я сделала только один шаг вперед и тут же застыла,шевелить ногами стало слишком трудно. Икры свело,на лодыжки будто нацепили утяжелители.
Ты не сделаешь этого.
— Жалкое зрелище.
Я подпрыгнула на месте и развернулась на звук.
— Ты так выдашь наш с тобой секрет.
— Ты не ушел? — искренне удивилась я. От испугау меня заколотилось сердце.
— Как слышишь. Приступим?