Королевство Разума

Сон. Воспоминания Памяти над океаном Льда.

И тогда весь мир остановился. Остановилось Солнце, навсегда зависнув в зените. Остановилось тепло, отдавая всё во власть бессмертного холода. Остановились боги Чувства, короли Эмоции и все их подданные Мысли.

Как и всегда, всё произошло по вине слишком самоуверенных королей, которым эту идею навязали Мысли. Шёпотами и шорохами это послание пришло к самому слабому, пребывающему тогда в жуткой бедности, королю Страху. Тот, осознав, что его опасения подтвердились, доставил эту весть своему верному другу и могучему воину королю Гневу. Тогда они начали собирать сторонников. Ложь, Печаль, Отчаяние, Слабость, Злость. Все они стали тайно накапливать мощь, объявив своим богом Смерть. И вот, когда всё было готово, они объявили войну. Первым пало Спокойствие, за ним Радость, Уверенность, Смелость. Один за другим сдавались короли. Одна за другой подали короны с отрубленных голов, а взамен казнённых королей приходили новые, расширяя войско Всадников Смерти, как называли себя восставшие короли. Когда, наконец, последний король, чьим богом была Любовь, пал, она спустилась в этот мир. Она ступила во дворец Сомнения, где её тут же окружили Всадники. И лишь когда она оказалась в западне, Любовь увидела всю их мощь. Семь Всадников Смерти, облаченные в чёрные доспехи, занесли свои клинки и разом пронзили её сердце. И тогда весь мир остановился.

К собственному удивлению, произнесла вслух последнюю фразу Память. Память. Лишь она не остановилась. Лишь Память продолжала жить, своим существованием приближая дату коронации Смерти. Лишь Память и Холод оставались в этом опустевшем мире.

Сон первый. Прогулки по замёрзшему песку.

Но всё это было очень давно. Настолько давно, что Память перестала обижаться на Любовь. Раньше она считала её предательницей за то, что та спустилась в этот мир и позволила себя убить. Но затем Память поняла, что Любовь бы всё равно погибла, не от клинка, так от страданий за свой народ. А что было сейчас? Сейчас Память лишь бродила изо дня в день по холодному песку и смотрела на остановившиеся синие волны. Огромные штормовые волны, не перестающие жить даже сейчас. Память всё время погибала. Один лишь взгляд на любое творение Всадников причинял ей невыносимую боль, заставляя вспоминать о том, как же раньше было хорошо. Боль, Холод, Одиночество. Все они преследовали Память, всё сильнее желающую, что бы это, наконец, кончилось. Но её мучениям не было конца, и быть не могло. Память была бессмертна, как и этот мир, как и Холод. Но однажды, всего лишь раз, перед ней мелькнула надежда на избавление.

В тот раз Память забрела очень далеко. Настолько далеко, что умудрилась заблудиться. И когда она стояла посреди незнакомого берега и искала путь к тому месту, откуда пришла, на неё набросились Воспоминания. Такое случалось иногда, обычно в самый неподходящий момент, как теперь. Они сходу вцепились в неё острыми зубами, намереваясь разорвать всю её плоть. Беспомощно отбиваясь руками и крича в пустоту, Память склонялась под их натисками. И в этот раз они её одолели. Берег, застывшее море, всё это пропало, оставляя лишь бесконечную темноту. Но вот, к ужасу Памяти, она вновь оказалась во дворце Сомнения. С гримасой ужаса и боли, перед ней стояла бесконечно прекрасная Любовь, в своём шёлковом одеянии цветов Крови, Неба, Солнца, Травы. Любовь взглянула на Память с мольбой, но та не могла ничем помочь. Она не была богом, не была королём. Она не была даже Мыслью. Память была только лишь собой. Сердце Любви разрывало семь клинков. Клинки Всадников Смерти. Рядом были и они сами, в ужасе отшатнувшиеся, с осознанием того, что они натворили. Водопадом рубинов стекала кровь на каменный пол, постепенно заполняя собой всё.

В этот момент Память очнулась, но, вопреки обыкновению, она очнулась счастливой. И так радовала её не картина умирающей Любви, отнюдь, смотреть на это было бесконечно больно. Радовала Память надежда. Впервые за всё время, она поняла, что Любовь всё ещё жива. Весь мир остановился до её смерти, тем самым давая ей шанс. Но как? Как вновь возродить любовь, чьё сердце пронзили самые страшные и могущественные короли?

С тех пор эта мысль не давала Памяти покоя. Как-то раз, на всё том же песчаном берегу, Память встретила эту Мысль. Это был молодой юноша, если не сказать мальчик, одержимый идеей о возрождении Любви. С каждым днём порывы этого юноши росли всё сильнее. Он никогда не сидел на месте, всё время пробовал что-то новое. Что-то, что могло возродить Любовь. Со временем, Памяти стало казаться, что он ведёт себя слишком странно даже для Мыслей.

Сон второй. Пробуждение цветка.

Эта Мысль росла всё время. С каждой встречей этот полный энергии юноша был всё спокойнее, но его идеи лишь крепчали. Идеи, казалось только ими он и жил. Казалось, он даже не замечает, что в мире есть только он и Память, да и не волновало это его вовсе. Он не думал ни о чём другом, всё время бормоча под нос очередные предположения. Сначала Память, сходившая с ума от одиночества, не отпускала Мысль ни на шаг, но после её пыл немного остыл, полностью перейдя Мысли. С каждым днём Память уходила всё дальше, порой совершенно забывая о нём, но он всё рос.

А после произошло чудо. Подкармливаемый энергией Памяти, юноша рос и рос. И однажды он вырос настолько, что стал королём. Раньше бы этого не произошло, но теперь, когда не было никакой конкуренции, коронация была неизбежна. Вместе с короной к нему прошло и осознание. Он был уже не одной мыслью, зацикленной на самой себе, теперь он сам их и порождал. Вместе с осознанием пришло и имя. Его звали Идея, немного странное имя для короля, но в этом была вся его суть. Его подданные мысли тут же стали перестраивать чёрно-синие дворцы Всадников, под вкус их нового владельца. Идея завладел всем миром, поглотив его в себя. И лишь дворец Сомнения оставался нетронутым, но дело было исключительно в том, что король просто не видел его.

Как отреагировала на всё это Память? Абсолютно никак. Она обрадовалась тому, что теперь ей было совсем не одиноко, но она понимала, что Идея лишь король, а этому миру нужны боги. И для того что бы боги очнулись им обязательно нужна Любовь. Стремления Идеи к возрождению Любви почти сразу отступили, заставляя его заниматься более важными делами. Идея, вот кто помог Памяти понять, что сделать это может только она, но никто не мог ответить ей на главный вопрос, который оставался всё ещё открытым. Память не знала, как это сделать. И всё же, сидя порой на Берегу Остановившихся Волн, ей становилось теплее от мысли о том, что теперь она не одна.

Сон третий. Шёпот.

А однажды наступила ночь. Спустя некоторое время после Коронации, когда был уже возведён замок Идеи и быт в королевстве наладился. Тогда Память как обычно стояла на берегу. И в этот момент ей послышался плеск волн. Она тут же открыла глаза, но волны продолжали стоять на месте. Память хотела уже вновь их закрыть и погрузиться в себя, как обратила внимание на то, что хоть волны и не двигались, звук никуда не исчез. Соскочив с совсем не большого обрыва на песок, она вмиг прошлась по нему, а затем по застывшей, на ощупь как стекло, воде и прислонилась к самой большой волне ухом. То, что она услышала, повергло её в ужас. Что бы лучше сконцентрироваться на словах, что она слышала, Память закрыла глаза, а когда открыла, ужас усилился в десятки раз. Она была под водой. За прочным, как камень стеклом, посреди ужасающего холода. Посреди этого шёпота.

Шёпот летал по сухому дну, поднимался к гребням волн и изо всех сил ударялся об стекло, пытаясь вырваться наружу. Первое что поняла Память это то, что если шёпот вырвется, то перерастёт в крик, в дикий вопль. Затем она поняла, что этот вопль усилиться ужасом Мыслей, вновь заселивших этот мир, и тогда ему не будет конца. Но что это был за шёпот? Откуда он взялся? Ответ на эти вопросы был очевиден, настолько очевиден, что Память над ними не думала ни секунды. Это шёпот Смерти. Шёпот, несущий в себе бесконечных холод, бесконечный мрак, бесконечный ужас.

Тем временем, стекло воды всё сильнее сотрясалось от неистовых ударов этой затаившейся мощи, готовясь треснуть в любой момент. Почему Шёпот появился именно под стеклянной водой? На это была лишь одна причина. Здесь было холоднее всего, потому что мутно-голубое стекло не пропускало и без того слабые лучи солнца. Память не могла ничего поделать с этим Шёпотом, к тому же ей и самой надо было выбраться. И вот стекло дало трещину. Заметив это, Шёпот развернулся и всем весом надавил на щель. Ужасающе громко лопнуло стекло, но ещё более громким был последующий крик. Недолго думая, Память юркнула следом в эту щель и помчалась к берегу, а затем ещё дальше. И это её спасло.

Вопль Шёпота был настолько громок и пронзителен, что вслед за щелью лопнуло всё море. И даже не лопнуло, а взорвалось, превратившись в груду острых осколков. Эти осколки тут же стали таять, превращаясь в капли воды. Море ожило. Море встало и обрушилось на берег, затем скатилось обратно и вновь обрушилось. Одна за другой сотрясали обрыв волны, казалось, желая наверстать упущенное время. Но Шёпоту было этого мало. Прокатившись дважды по миру и разрушая всё, что можно было, он устремился вверх. К сияющему огненному шару, навсегда уснувшему в былой тишине. Звук их столкновения сотряс весь мир, двигая всё, что прежде стояло. Всё, кроме Дворца Сомнения, вместе со всеми кто был внутри. Проснувшееся Солнце взревела адским огнём, пожирая оторопевший Шёпот, а затем ринулось в своей колеснице по небу. Первая ночь была совсем короткой. Вторая длиннее, затем ещё более длинная третья. И вот время приняло обычный ход. Весь мир вновь ожил. Много дней после, Память окончательно поняла это. Остались на месте не только Всадники Смерти и Любовь. На месте остались и все прочие боги. И вновь это доказало Памяти, что лишь она способна возродить любовь.

Сон четвёртый. Смерть.

Тем временем, пока Память сокрушалась над бессмысленностью всего вокруг и над собственным бессилием, количество королей всё росло и росло. Их было уже не меньше двадцати, и все они умудрялись жить в мире и сотрудничестве. И они не замечали отсутствие богов. Для новых королей богов просто не существовало. Для них это были старые сказки и не более. Они открывали всё новые законы этого мира

и поклонялись им, поклонялись их незыблемости. А когда какой-то закон опровергал другой, более старый, они плясали от радости, внушая себе, что становятся всё умнее. Так шло очень много времени. Мысли становились всё более похожими на королей, а короли всё приближались к богам, и им не требовались для этого особые способности. Короли не защищали деревни от неурожая, они приказывали использовать новые удобрения, и результат был всегда гарантирован, в отличие от ненадёжной помощи богов. А затем они придумали деньги. Сначала деньги вызвали войны, а затем стали новыми идолами. Отныне Мысли и Короли служили лишь деньгам и власти, что они дают. И деньги невозможно было предать, как когда-то предали Любовь, потому что они не живы и служат всем.

Тогда, на один из советов всех королей, которые порой проводились, явилась Память. Она сильно изменилась за тысячелетия своего отсутствия, но короли изменились сильнее. Пренебрежительно окинув их быстрым взглядом, она удостоверилась в том, что это случилось. Незаметно для всех, крохотными шажками, к королям и к мыслям прокралась Смерть. Она поселилась в каждом доме, на каждой улице, всюду. Это случилось настолько плавно и давно, что никто этому и не удивился. Бессмертие королей, бессмертие Мыслей стало лишь фантазией. Они стали рождаться, стареть и умирать, сами того не заметив.

Поэтому, конечно, никто не узнал Память. А затем, Память поняла, что просто не знает их. Сотни лет назад умер король Идея, на смену ему пришли другие, и вот у королевств появились свои названия, а имена королей перестали включать в себя их суть. Да и суть королей уже пропала. Теперь королём был любой, у кого была власть, которую дали деньги. Это и породило Смерть. Торжество Смерти, её коронация. Она всё равно была неизбежна, и теперь Память поняла это.

Сон пятый. Гнев.

А что же Память? Когда она увидела смертных королей, она почувствовала себя преданной. Однако нельзя вот так одним словом ограничить всё, что чувствовала в тот миг Память. В ней смешалось облегчение, от того что её Смерть не нашла. И обида на саму себя, за то, что бросила королей много лет назад. Все чувства, что испытала тогда Память, невозможно передать, но больше всего там было предательства. Всепожирающее чувство того что её предали. Всепожирающее одиночество. И эти чувства росли в ней всё сильнее, заполоняя собой всё, а затем случилось нечто настолько непредсказуемое, что даже Память не могла в это поверить.

Все те гигантские чувства вдруг переросли в ещё больший гнев, отделились, и... Исчезли, не оставив от себя и следа. И вместе с чувствами исчез всякий звук, предвещая скорую бурю. А затем раздался оглушительный удар, откуда-то из-под земли. За ним ещё один, и ещё. Вскоре удары переросли уже в чудовищный топот какой-то адской машины, сметающей всё на своём пути. Но вдруг всё смолкло. Стало настолько тихо, что можно было услышать даже самый тихий шорох, раздавшийся на другом конце света. И тогда в самом центре мира раздался приглушённый взрыв, и вместе с этим звуком под землю стал уходить главный дворец всех королевств. Пара мгновений и он навсегда скрылся в бездонном провале, заволакиваемом зловещим чёрным дымом, сквозь который порой пробивались ярко-красные, оранжевые и жёлтые всполохи. А вместе со всполохами наружу очень медленно полз скрежет метала, шорохи, напоминающие крики рабочих на стройке, и сотни других звуков.

И пока короли спорили о «внезапной вулканической деятельности» Память незаметно отправилась к провалу, так и не сказав королям ни слова. Дойдя до самого края, она по глубже вдохнула сырой воздух, закрыла глаза, и легко, словно пёрышко, полетела на самое дно, почти не представляя, что ждёт её там.

Сон шестой. В огненной кузнице.

Внизу было темно, но тусклый рыжий свет пробивался почти отовсюду, скорее не освещая, а высвечивая на своём фоне объекты. Непроглядный дым кончился незадолго до того, как Память приземлилась на самое дно. Она встала, и, оглядевшись, обнаружила, что стоит на подозрительно знакомой каменной дорожке. Продвигаясь на ощупь, и с трудом дыша сухим, горячим воздухом, она пыталась вспомнить, откуда же это место ей так знакомо. С каждым шагов ей всё сильнее казалось, что она идёт не по дороге, а по мосту, и что стоит ей подойти к краю, как она сойдёт не на обочину, а сверзится во мрак, но она не могла объяснить себе, почему так думает. Ответ на этот вопрос пришёл внезапно. Настолько внезапно, что Память чуть не упала в огненную пропасть. Дело в том, что дым вокруг, наконец, рассеялся, и она уже могла увидеть и каменный мост, над бурлящим морем огня и магмы, и небольшой дворец, совсем не похожий на тот, что ушёл под землю.

Знакомое рычание заставило Память обернуться. Перед ней стоял готовящийся к прыжку белый волк. Это был вожак стаи Воспоминаний. Косматая, сияющая шерсть поднималась и опускалась вместе с ледяным дыханием. Голубые глаза без зрачков, не мигая, смотрели в глаза Памяти. Парализованная ужасом, она стояла, не шелохнувшись, и не смея отвести взгляд. И в тот самый миг, когда волк был готов сжалиться, Память непроизвольно дёрнулась. Острые зубы пронзили её горло, а затем она почувствовала, что её тащат во дворец, что был позади неё. Затем, уже внутри, волк швырнул истекающую кровью Память в центр зала, и исчез. Когда боль стихла, а кровотечение остановилось, она поднялась и огляделась.

Перед ней предстала уже привычная картина. Семь Всадников, и Любовь в центре. Но тут Память поняла. Всадников было шесть, а на троне в дальнем конце зала сидел Гнев. Тогда она заметила и шныряющих всюду Мыслей, этих жалких подобий Мыслей наверху. Одни Мысли строили жуткие осадные орудия, другие ковали клинки, броню, и прочее оружие, а третьи становились в ряды воинов, которые медленным шагом направлялись к лестнице, ведущей наверх. Бесконечная вереница убийц, единственной целью которых является разорение и захват земель выше.

Увидев Память, Гнев соскочил со своего трона и преклонил перед ней колено. Он долго говорил о том, как проснулся в этом пустом зале, как услышал приказ Памяти уничтожить весь мир наверху, и как начал создавать армию. Затем он стал расхваливать своё войско, гарантируя ей стопроцентную победу. Память долго не могла понять, как так вышло, а затем твёрдо решила, что её желания не изменились.

Она желает только смерти королям, и расплодившимся Мыслям. Да, она считала их прекрасными и воистину великими, но это не мешало им быть настоящими паразитами. Они истощали мир, в котором жили, они предавали все заветы, заложенные их же природой. Они были ошибкой, но теперь, когда в мир вернулся король былых времён, их ждало только уничтожение, потому что они мешали всему вернуться на свои места. А ещё, Память начала догадываться о том, как ей возродить Любовь.

Сон седьмой. Конец Всадников Смерти.

Для той цивилизации, которая появилась из Идеи, конец был неизбежен. Мысли отчаянно и храбро сражались против армии Гнева, но с каждым павшим воином, с любой стороны, войско лишь росло. Вдобавок ко всему, Гнев обратился за помощью к своему отцу. К Солнцу. Убеждённые в отсутствии подобных сил, Мысли просто бежали прочь, когда на них двигалась армия огня из-под земли, и армия света с самого Солнца. Незадолго после начала войны, очнулся Страх, приумножив армию Гнева слабыми, но воистину ужасными воинами.

В военных действиях Память, объявленная королевой над Гневом и следующими очнувшимися королями, не принимала участия, лишь однажды объявив своим военачальникам о том, что от этой безбожной цивилизации не должно остаться ни камня. Но, тем не менее, она вела активную агитационную деятельность. Она с лёгкостью заставила каждого воина и каждого командира свято верить в то, что он делает это ради Любви, а не ради Смерти.

К концу войны, когда от прошлой цивилизации действительно не осталось ни следа, во дворце сомнений, который теперь назвали дворцом Любви, стояла без движения лишь его богиня. Тогда Память созвала королей возле неё и обратилась к ним. Она напоминала королям о том, от чего и они, и прекрасная девушка перед ними, когда-то застыли на месте. С каждым её словом к королям всё ближе приближались Воспоминания, над которыми Память не так давно обрела контроль. Она не переставала говорить о том, какой ужасный поступок они совершили, а затем, спросила их. Она спросила их, раскаиваются ли они в ужасном предательстве, когда-то совершённом. И короли как один, без колебаний и сомнений, сказали «Да».

Тогда Память обвела их довольным взглядом, и тихо прошептала, что прощает их. И в тот же миг челюсти сомкнулись. Страх, Гнев, Ложь, Печаль, Отчаяние, Слабость и Злость упали замертво, навсегда покинув этот мир. Постепенно они превратились лишь в пыль, а затем та же участь постигла их Мысли. В мире осталась лишь Память и Любовь.

Сон восьмой. Свободный мир.

Этот мир был свободен. Его не отягощала ни одна Мысль, в нём не проживал ни один Король, у этого мира даже не было Богов. Лишь застывшая Любовь и бесформенная Память населяли его. У этого мира даже не было прошлого. Всё прошлое хранили в себе Воспоминания, но, вскоре после смерти Всадников, ни стало и их.

Память как обычно прогуливалась по песку, наслаждаясь шумом разбивающихся о берег волн, и вдыхая солёный воздух. Она не оставляла за собой следов, а если бы в мире вдруг появился кто-нибудь живой, он не увидел бы её. Она полностью слилась со своим миром. Она чувствовала каждое дерево, чувствовала каждую травинку. Она была песком, водой и облаками. В этот момент она поняла кое-что ещё, но постаралась выбросить это из головы. За все прошедшие столетия она полюбила лишь спокойствие, а потому и осознание таких важных вещей как та, что пришла ей в голову, должно было происходить постепенно.

Она опустилась на колени, погрузившись в воду по пояс, и закрыла глаза. Что-то огромное, что-то, чего она так долго ждала, рвалось наружу. Это было невероятно прекрасно. Этот мир, эти ощущения, запахи. Теперь в нём оставалась только она, и весь мир умещался в ней.

Сон девятый. Возрождение Любви.

Память долго искала дворец Любви, хотя отлично понимала, что его больше не может быть в этом мире. Она прогуливалась по высокой, душистой траве, прикасаясь к каждому дереву, мимо которого проходила. И тогда, в один почти неуловимый миг, она решила выпустить эту бешеную конницу осознания.

Как бы она ни старалась, она никогда не нашла бы Любовь, ведь та погибла навсегда. Слишком поздно Память решила искать её, девушка давно истекла кровью и исчезла. Но исчезнув навсегда, безвозвратно, она переродилась в Памяти. В её любви к миру, который столько раз погибал и возрождался на её глазах. И Любовь, родившаяся из Памяти, была настоящей. Она не была привязана к эмоциям, как предыдущая, она не была привязана к мыслям. Память поняла, что Боги, которых она знала прежде, никогда не были настоящими богами. Боги не могут быть чем-то живым, но и не могут быть чем-то мёртвым. Бог может быть только один, и этим богом является мир. Частичка мира есть во всём, в каждой пылинке, разбросанной по бесконечной вселенной.

Любовь стояла в траве, прижавшись к дереву. На ней было поразительно лёгкое зелёное покрывало, но в этой же зелени проглядывала алая кровь, жёлтый свет солнца, голубизна неба. Невероятно мягко, и совершенно ожидаемо, к ней подошла её сестра. Вера. Вера в то, что этот мир расцветёт вновь. Вера в то, что он услышит ещё детский смех, увидит прекраснейшие творения, доступные лишь безумному, абстрактному человеческому уму. Она взяла руку Любви, и они направились вдаль. Это был новый, совершенный мир. Это было возрождение Любви.