Королевство Разума

Сон первый. Рождение Тьмы.

Чудовищный грохот окатил луга, поля, леса и берег Королевства. На бесконечно короткий миг всё замерло, остановилось, поражённое невозможным, и лишь волны продолжали накатывать на бледно-жёлтый песок, смеясь где-то внутри себя. Но вот смех стал громче, за ним повторил ветер, безумными порывами врезающийся в скалы, и скалы тоже засмеялись. Засмеялась земля, заставляя хохотать травы, деревья, цветы. Всё вокруг рухнуло, не в силах устоять пред невероятным порывом смеха. Весь мир, всё Королевство смеялось, кричало и тряслось. Всё, кроме двух девушек.

У самой опушки леса, на высоком холме, стояли Любовь и Вера, ещё не услышавшие хохот всего мира, но уже почувствовавшие ту бурю, что так незаметно подкралась совсем близко. Они наслаждались рассветом нового мира, глядя на розовое солнце, что поднималось из-за горизонта, слушая шум волн, вдыхая аромат луговых цветов. Шум волн? Именно такой вопрос задала внезапно обнявшая Веру сзади Мысль. Улыбка сияла во всё её безобразное лицо, постепенно перерастая в тихий, злобный смех. Именно шум волн слышали девушки, несмотря на то, что на много миль вокруг не было ничего, что могло бы его издать.

Стоило Вере заметить это, как мысль тут же с лёгким звоном растворилась, будто кто-то разбил тончайшее стекло. Она с ужасом взглянула на свою сестру, но Любовь продолжала спокойно улыбаться, закрыв глаза и глубоко дыша, будто и не слыша волн, которых быть просто не могло. Спокойно улыбаться? Уродливые мысли выходили из-за деревьев, задавая свои ухмыляющиеся вопросы и обступая совсем юную, не понимающую что происходит, Веру. Нет, в этой улыбке не было ни единой ноты спокойствия. Улыбка была безумной и такой же уродливой, как и мысли вокруг, выглядя совершенно нелепо на прекрасном лице Любви.

Уверенная рука ловко сдёрнула невесомую ткань со стола, и мирно лежавшая на ней сфера быстро покатилась к краю. Секунда, и волны залились смехом, толкая на встречу приближающейся пропасти. Две, и смеётся уже всё Королевство, подгоняя хлыстом, поторапливая к так хитро подстроенной судьбе. Три, и сфера замерла в воздухе, заставляя Любовь улыбнуться шире, чем способен кто-то в здравом уме. Самодовольная улыбка того, кто смахнул ткань всего сущего. Звон, будто разбили тончайшее стекло, эхом отозвался в библиотеке. Неистовый хохот разрывающей собственную плоть Любви, дикие крики ужаса Веры, доведённой до самой грани между безумием и здравым смыслом. Последняя вспышка тёплого солнца и... Абсолютная тьма.

Сон второй. Мир Боли.

В отличии от темноты, что способна быть страшной, абсолютная тьма была наполнена исключительно спокойствием и тишиной. Не было в ней ни подозрительных звуков, ни игры воображения, ни даже тревожных мыслей, не говоря уж и о реальных опасностях. Любой страх был порождением борьбы света и тьмы, а если борьба вдруг исчезала, то исчезал и страх. В считанные секунды мир стал идеальным, торжествуя своим единым чёрным цветом.

Вера лежала среди чёрной травы, испуганно сжавшись, не издавая ни звука. И вдруг мир вокруг озарился тихим ударом. За этим ударом последовал новый, а за ним ещё и ещё. Где-то в глубине лёгких чёрных тканей зажглось белое пятно. Невозможно медленно свет полился по венам, артериям, сосудам девушки, окрашивая её кожу в белый цвет. Длинные, шёлковые волосы, закрытые глаза, каждая частичка её тела становилась белой и всё это превращение сопровождалось ровным стуком сердца. Наконец Вера очнулась, просыпаясь от бесконечно чёрного сна.

Боль, которую она испытала в миг пробуждения, заполонила собой всё. Боль воскрешения, боль рождающегося страха, боль одиночества. Не в силах терпеть это, Вера закричала, пронзая своим криком абсолютную тишину. А затем тишина наступила вновь, но уже неся в себе совсем иной смысл. Исчез мир абсолютной тьмы, передавая свою корону миру Боли.

Отойдя от шока, Вера огляделась, не увидев ничего вокруг. Лишь улыбающаяся собственному превосходству Тьма была рядом. Желая показать новому противнику свою силу, она схватила несчастную, врезаясь её же чёрными одеждами в плоть, заполняя кровь своим ядом. Дрожащими руками Вера срывала с себя ткань, вырывая её из собственного тела, заливая всё вокруг белой кровью, но крохотные кусочки тьмы по-прежнему вгрызались в пальцы, в ладони девушки, навечно оставляя ей рваные раны.

Шатаясь, Вера с невероятным трудом поднялась на ноги, испуганно озираясь и всё время ожидая нового удара Тьмы, который не заставил себя долго ждать, пронзив холодной чёрной сталью её плечо. Рухнув на колени, девушка схватилась и без того израненными руками за лезвие и попыталась вытащить его, но торжествующая Тьма лишь глубже вонзила клинок, отравляя мраком и болью. Она приносила боль и ужас столь сильные, что удержаться на месте казалось совсем невозможной задачей, даже стоя на коленях. Спустя какое-то короткое мгновенье борьбы с беспощадной Тьмой, Вера упала в лужу собственной крови. Вынув свой длинный, изогнутый меч, королева боли взгромоздилась ей на грудь, обнажая свой отвратительный облик из мёртвых животных и мерзких тварей, что прячутся в сырости и темноте.

Иногда случается так, что Свет сам направляет руку своих воинов, когда те совсем теряют силы. С тихим всплеском подняв из светлых, липких пятен на земле едва выкованный, ещё раскалённый клинок, Вера одним коротким движением пронзила им сердце Тьмы, окончательно проваливаясь в забытье от изнеможения.

Сон третий. Сквозь Тьму и к Свету.

Чёткий, ровный контур камней, нависших над абсолютно недвижимой гладью моря. Здесь, в Сердце Тьмы, пейзаж так похож на всё то, что видела до этого Вера. Медленно, но верно в ней росло чувство, будто всё Королевство выглядит одинаково, и она вовсе никуда не перемещается. Возможно она всё ещё лежит в чёрной траве, и её сердце ещё не начало биться. А может быть, её и вовсе ещё нет.

В голове Веры в миг промчались снежными волками картины, которые она прежде не видела. Мост, повисший над огненным морем, скрытым густым серым дымом. Покосившийся дворец Сомнения на другом конце моста, и едва заметные проблески голубого неба далеко вверху. Странный, но очень красивый юноша с короной на голове. Тихий голос, где-то в глубине, назвал его имя, но оно тут же пропало во мраке. И наконец холодный песок, на котором Вера стояла сейчас.

Слишком плавно чтобы это возможно было заметить, темнота вокруг исчезла, а далеко впереди показалась девушка. Она стояла спиной к Вере и весь её вид представлял собой скорбь и тоску. Кто она? Как её имя? Вера не знала. Внезапно мимо промчалась стая и сходу набросилась на девушку, терзая её острыми зубами, но не нанося ей ран. Раздался беспомощный крик, и всё вновь померкло, исчезло в тумане отступившего наваждения.

Поражённая этой картиной, Вера замерла и ещё долго продолжала смотреть в то место, где, как ей показалось, совсем недавно была несчастная, незнакомая, но прекрасная девушка. Быть может, она действительно была здесь совсем недавно? Ведь невозможен мир без памяти. Память. Стук сердца спугнул едва зарождавшуюся Мысль, а спустя миг и Веру, заставляя её очнуться.

Сон четвёртый. Шум моря.

Очнувшись, Вера вновь оказалась в Королевстве. Её рука покрылась ужасными ожогами, похожими на рукоятку какого-то клинка, а справа лежала мёртвая Тьма. Приподнявшись, чтобы разглядеть поверженную лучше, Вера заметила, что где-то в середине тела Тьма переходит в Боль.

Когда мир падает в пустоту и в нём рождается Тьма, она одновременно взращивает в себе и Боль. Боль поверженного мира. Сидящий в красном кожаном кресле улыбнулся. Почему его лица никогда не видно? Закурив, он наполнил свои лёгкие густым дымом, а после выпустил его, заставляя кружить по комнате причудливыми картинами. Но что если уничтожить этих близнецов, не поставив ничего взамен?

Вера брела по серым полям, подальше от проклятого леса, в котором она несколько тысячелетий назад родилась, а спустя пару мгновений умерла. Мир вокруг постоянно перескакивал, меняясь от одних безумных образов, к другим. Поля исчезли, уступив место огромной сцене. Посреди неё внезапно онемевшая Вера, на которую устремились тысячи жадных глаз. Пурпурный свет мчался по телам актёров, игравших столь драматично, что многие в зале уже успели покончить с собой, крича во всё горло от восторга, однако на их места снова и снова приходили новые.

Вы когда-нибудь видели определённую, чёткую систему, вдруг лишившуюся всякого контроля и цели? Спустя многие века абсолютного хаоса и ошибок, она вдруг начнёт рисовать своё, дикое искусство.

Зрители встали и начали громко отбивать ногами ритм по деревянному полу. Мастерство актёров росло с каждой секундой во множество раз, будто спрашивая, способен ли мир вынести это. Потолок треснул, обнажая миллионы глаз богов, вопящих от боли, при виде этой сцены.

И если у этой системы есть хоть капля рассудка, она прекратит всё это, пытаясь прийти к порядку. Но что способно прекратить бесконечный порыв творчества?

И вдруг Вера обрела голос. Она выбежала перед актёрами и закричала что есть сил, умоляя их прекратить. И всё смолкло. Повис мир, поражённый такой бестактностью.

Сон пятый. Тишина.

Взгляды богов, обращённые сквозь потолок, смотрели на девушку с подлинным ужасом. Странным, ненормальным способом она пробудила в них рассудок, заставляя осознать своё поведение. Пред чем они так низко пали? Что совратило самих богов? Конечно они ушли в тот же миг, забрав даже воспоминания о себе. Ушли, уплывая в бесконечной реке раздумий и самобичевания.

А что актёры? Они замолкли на слишком долгий срок. Один вновь попробовал играть, но вышло хуже, чем можно было представить. Покраснев, глупо хихикая, он умчался, а вслед и другие актёры, тоже забирая с собой воспоминания. И зрители, и сам театр, всё во вселенной было слишком смущенно, чтобы существовать. Осталась лишь тишина и Вера.

И тишину прервал хлопок двух по-настоящему влиятельных ладоней. Уверенный в себе хлопок того, кто действительно знает своё место. Улыбка скользнула по идеальному лицу, а затем величественно стекла по идеальному костюму. Глупые, слишком сложные для большинства существ, слова. И что с того? Ведь он действительно был идеален. Идеален настолько, что любое, даже примерное описание было бы в пустую потраченными словами.

В чём минус всех великих существ? Им всё быстро надоедает. Вот и Ему всё надоело. Смущённая его аплодисментами, Вера скромно поклонилась и залилась краской, пряча нелепую, саму собой выползающую улыбку. Теперь ей всё было ясно и мир стал просто забавен для неё. Ну а затем... Затем мир исчез навсегда, ведь иначе и быть не могло.