ГЛАВА 10
Выходные пролетели, как одно мгновение. Мы с Эми планировали вылазки по городу, шопинг, фотосессии. А в итоге лежали на кроватях, ели сладости, смотрели дурацкие сериалы и лениво обсуждали преподавателей. После первых недель учёбы именно этого и хотелось - выдохнуть. Особенно после той истории с мотоциклом Лукаса.
Говорят, понедельник - день тяжёлый. Сегодня я прочувствовала это всем телом.
Пара по литературе началась мирно. Мы с Эмили устроились на своих привычных местах со стаканами кофе.
Мистер Уинстон, наш преподаватель, как всегда строг, чёток и идеален в костюме-тройке. Его седеющие виски и пронизывающий взгляд придавали ему вид британского джентльмена, который в свободное от лекций время решает дела парламента. Но едва он раскрыл рот, как в аудиторию ворвался он.
Лукас.
Он был растрёпанный, злой, как будто только что вышел из схватки. Форд прошёл между рядами, не глядя по сторонам, и плюхнулся на свое место. Я заметила, как тяжело он дышал, как локоть нервно дёргался, кулак был сжат до побелевших костяшек. И сам он был непривычно бледный...
- Молодой человек, - раздался строгий голос мистера Уинстона. - Вы опоздали. Это неуважение и ко мне, и к группе.
Мужчина сложил руки на груди, выпрямившись ещё больше.
Лукас фыркнул, ничего не ответив. Он даже не посмотрел на преподавателя. Его выражение лица было застывшим, но в уголках губ дрожало что-то язвительное, как будто готовое вырваться наружу.
- Вы не собираетесь объясниться? Или мне попросить Вас покинуть аудиторию? - не отставал Уинстон.
Форд поднял голову, его губы скривились в хищной усмешке.
- Как мило. А я думал, вы здесь лекции читаете, а не охранника изображаете.
По аудитории прошёл ропот. Кто-то подавил смешок. Уинстон побагровел:
- Раз уж Вы любите провокации, давайте поговорим о «Буре» Шекспира. Какова, по-вашему, основная тема?
Форд закатил глаза:
- Основная тема? - передразнил он. - Может, в том, что всем плевать друг на друга? Как и в жизни.
- А как бы вы охарактеризовали развитие Просперо? Как он меняется?
- Просперо? - Форд вскинул бровь. - Это старик, у которого куча сил, но ни одного толкового решения. Типичный кризис - есть власть, но нет цели.
Уинстон сжал губы в тонкую линию. Он не закричал, но было видно, что находится на грани.
- Думаю, Вы не понимаете, куда попали. Может стоит подумать об отчислении?
И тогда Лукас резко встал. Его стул с грохотом отъехал назад.
- Пошёл ты нахрен, старый мудак, - выплюнул он и вышел из аудитории, хлопнув дверью так, что стены дрогнули.
Несколько секунд была тишина. Никто не шевелился.
Я сидела не дыша. Щёки отчего-то пылали. Я не знала, что чувствовать. Мы общались всего несколько раз, но именно в эти несколько раз он казался другим. А сейчас... будто из него вырвали внутренности, оставив оболочку, полную ярости.
- Он что, с ума сошёл? - прошептала Эми. - Это он так «альфой» хочет показаться?
- Может, у него просто... сложный день, - пробормотала я.
- Сложный день не повод вести себя, как придурок, - отрезала подруга.
* * *
После пары мы заглянули в туалет. Пока Эми подкрашивала губы, я решила выговориться.
- Послушай... я недавно столкнулась с ним в библиотеке. С Фордом. Он ссорился с Барбарой. Это его девушка, вроде бы... Я рассказывала тебе про нее после той вечеринки. А потом мы немного поговорили. Он был... другим. Спокойным. Даже вежливым.
Эми приподняла бровь, глядя на себя в зеркало:
- Спокойным? Ты уверена, что не перепутала его с кем-то?
И в этот момент дверь распахнулась, и в туалет вошёл... Томас Харрисон.
Мы обе замерли. Он тоже.
- Оу... - виноватая улыбка. - Не та дверь. Видимо, я встал слишком рано, не выспался.
Он быстро ретировался. Я прыснула от смеха.
- Всё, диагноз подтверждён, - заявила Эми. - Он сумасшедший.
- Бывает, - пожала я плечами.
Эми вдруг резко обернулась ко мне с прищуром:
- Я сегодня видела его в библиотеке. Потом возле кабинета литературы. Хотя у его факультета пара была в другом корпусе.
- Странно... - задумалась я. - Может, он всё ещё надеется узнать секрет «разбавления горечи»?
- Этот секрет знает только один человек. И это не Томас, - хмыкнула Эми, убирая карандаш для губ в сумку.
Мы вышли из туалета и направились на следующую пару, но в моей голове всё ещё звучали резкие слова Форда.
Может, их и правда двое? Два брата-близнеца. Один тихий, спокойный, способный к диалогу. Другой колючий, вспыльчивый, как взведённая мина. А может, это один и тот же человек, в котором две крайности живут бок о бок? Один прячется. Другой воюет.
А может... всё куда хуже?