карты.
День начинался слишком спокойно — настолько, что это само по себе уже вызывало подозрение. Майя сидела на подоконнике в комнате, где стены были всё ещё обклеены выцветшими обоями с жёлтыми подсолнухами. Дом бабушки с дедушкой не менялся годами, и в этом была его прелесть. Или ловушка.
За окном зелень лениво колыхалась от лёгкого ветра. В саду копошился дед — с виду занят делом, по факту просто следил, чтобы соседские куры не лезли на их сторону. Бабушка на кухне возилась с кастрюлями, время от времени недовольно бурча себе под нос. Запах поджаренных лепёшек вплетался в утро, будто сигнал, что всё идёт по плану.
Почти всё.
Майя бросила взгляд на экран телефона. 9:56. Через час должен был приехать отец. Не в гости — «по делам». И заедет. Минут на двадцать. Может, полчаса.
Она не злилась. Даже не обижалась. Просто... это было привычно. Его визиты были как короткие звонки от знакомых, с которыми когда-то было тесно, а теперь — ни к чему. Неловко. Формально. Без желания задерживаться.
И каждый раз ей приходилось искать в себе — а как на это вообще реагировать?
— Майечка, ты спишь, что ли? — окликнула бабушка из коридора. — Отец-то скоро приедет, хоть причешись.
— Уже, — лениво отозвалась девушка, хотя всё ещё сидела в той же позе. В пижаме. С растрёпанной башней из волос.
«Приедет. Посмотрит. Спросит что-то не по делу. Скажет, что я выросла. Уедет», — мысленно пробежалась она по предстоящей встрече, как по сценарию. Ничего нового. И, в целом, нормально. Без ожиданий — значит, и разочарований не будет.
Майя всё-таки соскользнула с подоконника, потянулась, зевнула. В голове мелькнула мысль: может, выйти куда-то. Пройтись. Сбежать на часик — до визита.
Но вместо этого она тихо открыла дверь и пошла на кухню, где уже стоял чайник и бабушка делала вид, что не волнуется. А дед — что не слышит весь этот женский гомон.
Утро было свежее, с лёгкой прохладой, что скоро должна была смениться солнцем и жарой. Сквозь открытые окна в дом проникал запах тёплого хлеба и варенья — бабушка уже колдовала на кухне. Где-то в саду шелестел дед, обрезая ветки яблони. Майя сидела на крыльце, обняв колени, с кружкой чая в руках. Она не любила утро, особенно такие — когда знала, что скоро приедет отец.
«К восьми утра выезжаю, через час буду», — написал он накануне. Майя не ответила. Зачем? Всё равно приедет.
Автомобиль показался на повороте ровно в семь. Она узнала его по звуку — двигатель с чуть сиплым урчанием, затихающий у ворот. Машина остановилась, и из неё вышел он: всё такой же — выправка, взгляд, манера двигаться.
— Доброе утро, — произнёс Фролов старший, будто формальность.
— Ага, — кивнула Майя, не вставая.
И вдруг хлопнула задняя дверь машины. Щелчок. И из салона, с рюкзаком на плече и загорелой физиономией, выскочил Кирилл — её младший брат. Светлые вихры, веснушки на носу, растянутый свитер. Радость в каждом движении.
— Ба-а-абушка! Де-е-ед! — прокричал он и припустил к дому.
Бабушка выбежала с мокрыми руками, дед — чуть позади, вытирая ладони о штаны. Они с улыбками подхватили внука, обняли, прижали к себе. Кирилл щебетал без умолку, рассказывал, как скучал, как в поезде не спал, как мечтал об их варениках.
А потом — к Майе. Он подбежал, на секунду замер, а затем с разбега обнял её за талию.
— Сестричка! — его лицо сияло. — Я скучал!
Майя взъерошила его волосы, слегка прижала к себе.
— Я тоже скучала, зайчик. Только не падай, сам себя сейчас снесёшь.
Тем временем отец прошёл в дом. Без приглашения — как будто и не нужно. Снял куртку, сел за кухонный стол. Бабушка быстро подала завтрак: яичница, хлеб, молоко. Дед уже нёс из погреба варенье.
Майя тоже зашла, но за стол не села — как всегда, осталась у окна, с чашкой.
— Опять ничего не ешь, — бросил отец, сжав вилку.
— У меня чай, — пожала плечами Майя.
— Не то, — буркнул он. — С таким режимом ты долго не протянешь.
— Протяну, — ответила она тихо, без вызова.
Немного повисло молчание. Бабушка старалась поддерживать беседу, но отец быстро перешёл к делу.
— Через полчаса еду в лагерь. Проверка, разбор с новым персоналом, кто-то из инструкторов накосячил.
Майя чуть повернула голову.
— В кадетский?
— Ага. Возвращаюсь к двенадцати. Может позже.
Пауза.
— Я поеду с тобой, — сказала она просто, без интонации.
Алексей поднял бровь.
— А тебе там зачем?
— Посмотрю. Погуляю. С ребятами пересекусь.
Он явно хотел возразить. Но потом только фыркнул:
— Собирайся. Только веди себя нормально.
— Ага, — кивнула она, уже разворачиваясь к своей комнате.
Кирилл увязался следом, болтая о чём-то своём. И в тот момент всё казалось почти нормальным. Почти.
***
Машина въехала на территорию лагеря неспешно, будто водитель не спешил никого удивлять. Металлический блеск капота отразил мягкий утренний свет, колёса чуть поскрипывали по гравию.
— У нас гости? — протянула Оксана, лениво разворачиваясь на ступеньках казармы. Она щурилась от солнца, наблюдая, как из машины выходит мужчина в форме. Серьёзный, высокий, сразу видно — не просто прохожий. Его тут же окружили: несколько инструкторов и старший по смене.
И вот — задняя дверь открывается, и из машины появляется уже знакомая фигура. Кудрявая голова, лёгкий рюкзак на плечах. Девушка осматривается, будто ищет кого-то.
— Соньку зови, — бросает Никита, наблюдая за происходящим. Он будто специально делает голос громче, чтобы те, кто рядом, точно услышали.
— Зачем? — откликается Софа, лениво потягиваясь на лавке рядом.
— Это ж та, с которой Кульгавая на речке трындела, — поясняет Никита. — Вроде как подружка. Ну или... почти.
Софа вскидывает бровь, но без вопросов разворачивается и уходит к казарме. Через пару минут распахивает дверь:
— Сонь, подруга твоя припёрлась.
— Какая ещё... — голос Сони глухой, она даже не поворачивается.
— Кудрявая. Стоит, будто ждет благословения, — хмыкает Софа. — Сама глянь.
Внутри Соне будто что-то переключается. Она резко садится, скидывает одеяло, натягивает первую попавшуюся футболку, проводит руками по волосам — небрежно, но привычно.
И уже вдвоём они выходят на улицу. Кульгавая остается с ребятами, а Григорьева решает удалиться из их компании, не видя ничего интересного в приезжей персоне.
Фролова всё ещё стояла рядом со взрослыми, не торопилась идти к остальным. Но когда отец, завершив короткий разговор, бросил сухое "Свободна", она тут же отступила в сторону и направилась к знакомым.
— Ну, кого тут не хватало, как не тебя, — фыркнула Оксана.
— Не обольщайся, я всего на пару часов, — лениво улыбнулась Майя и села на скамью рядом, вытягивая ноги. — Чисто проведать.
— Пф, а Кульгавая вон аж волосы расчесала. — Никита кивнул на Соню, что стояла чуть поодаль, стараясь не встревать, но и не убегать. — Волнуешься, да?
— Заткнись, Никита, — пробурчала Соня.
— Ну признай, ты же скучала, — продолжал он, подтрунивая. — Не каждый день к тебе девчонки приезжают. Да ещё с таким видом.
Майя только усмехнулась, наблюдая за перепалкой. На фоне остальных — в строевых футболках, с выпрямленными спинами и усталыми лицами — она выглядела чужой. Свободной. Лёгкой. Почти нелепой, но именно в этом и было её очарование.
— Вам бы всем побольше воздуха, — тихо сказала она, потянувшись, — а то застоялись.
— Зато не чушь какую-то несём, — парировал кто-то сзади.
Соня всё это время молчала. Но на её губах появилась слабая улыбка — совсем чуть-чуть. Потому что, как ни крути, было легче, когда рядом кто-то, кто не похож ни на кого из лагеря. Кто говорит свободно, не боится взглядов и не вымеряет слова.
— Ну чё, экскурсию тебе? — наконец спросила Соня, почти без выражения.
— Давай. Только не нуди.
— Не обещаю.
Они пошли рядом, оставляя за собой подколы, взгляды и приглушённый смех.
И несмотря на то, что Майя была всего лишь на пару часов — ощущение осталось, как будто с ней пришёл воздух. Настоящий.
***
Проведя небольшую экскурсию по территории лагеря, Никита, Мафтуна, Оксана и Майя вернулись в казарму, где буквально полчаса назад мирно посапывала Соня. Атмосфера была куда более расслабленной, чем можно было ожидать от строгого режима: все сидели кто на кроватях, кто на подоконнике, болтая без особого смысла.
— Ну как тебе у нас? — спросила Мафтуна, скрестив ноги на кровати и разглядывая гостью.
— Скучновато... Я бы со скуки умерла тут, — не скрывая усмешки, отозвалась Майя, поводя плечами.
— А у тебя веселее? — уточнил Никита, потянувшись.
— У меня хотя бы свобода, а не режим. Да и разгуляться есть где. В деревне, так-то, мероприятия всякие. — Майя чуть растягивает слова, словно дразня.
— Что такое свобода? — с преувеличенной тоской в голосе говорит Никита, закатив глаза. — Мы такого не знаем.
Оксана прыскает, за ней подхватывает Мафтуна, и комната наполняется лёгким, живым смехом.
— А чё такого интересного можно делать в деревне? — спрашивает Оксана, откидываясь на локоть.
Майя на секунду задумывается, прищурившись, словно прокручивает в голове список преступлений средней тяжести.
— Боюсь, вы нас за такое осудите, — усмехается она и валится на подушку, вытянув ноги. — Например... мы куриц у соседей пиздили. А потом бегали от злого деда с вилами. Ну, чисто спорт.
Смех накрывает компанию новой волной.
Только Соня не смеется. Она сидит чуть поодаль, всё ещё сдержанная и молчаливая. Её брови слегка вскинулись в недоумении, а взгляд — как будто оценивает.
— Она слушает и осуждает? — Майя смеётся и тыкает пальцем в плечо Сони.
— Она всегда такая, — отзывается Мафтуна, будто это уже привычное объяснение.
— Да я заметила, — хмыкнула Майя, подтягивая колени к груди и наконец обратив на Соню чуть более серьёзный взгляд. — Тебя, наверное, дед с вилами бы догнал. Ты, кажется, не из тех, кто бежит.
— Это ты не из тех, кто убегает, — ухмыляется Софья, вспоминая тот момент, когда поймала её с друзьями на территории.
Майя приподнимается на локтях, взглядывая на неё чуть насмешливо, чуть настороженно.
— Почему это? — вопрос звучит с ленивой дерзостью. — Ладно, молчу, — она тут же отмахивается, усмехаясь сама себе, и снова заваливается на спину.
Атмосфера в комнате — тёплая и странно лёгкая. Воздух пахнет свежим деревом и солнцем, просачивающимся через окно. Кадеты сидят, кто на кровати, кто на полу, кто в углу на подушке. Всё это больше похоже на посиделки друзей, чем на общение с гостьей. Майя будто вписалась без труда — говорила легко, шутила смело, словно была здесь всегда.
— Ты говорила, у вас какие-то мероприятия есть? — Никита вдруг поднимает брови, вспоминая её слова.
— Да, например какие? — подхватывает Оксана, скрестив ноги под собой и наклонившись чуть ближе.
Майя на секунду задумывается, потирая нос.
— Праздники всякие... — протянула она. — Вот через две недели Ивана Купала будем отмечать. Собственно, как каждый год.
— А чё там делают? — и вот, впервые за всё время, в разговор вмешивается Соня. Голос спокойный, но в нём слышится искренний интерес.
Майя улыбается шире, прищурившись.
— А вот приходите — и узнаете. — голос её звучит обманчиво просто, но в глазах уже пляшет какой-то хитрый огонёк.
Все переглядываются. Мафтуна первой хмыкает, Никита пожимает плечами, а Оксана тянет:
— Заманивает, будто в секту.
— Ну... — Майя растягивает слово, невинно поднимая руки, — если и секта, то очень весёлая
***
Кампания вышла на улицу — солнце уже не так беспощадно пекло, и вся площадка погрузилась в приятную тень. Майя шла последней, разглядывая территорию, щурясь от бликов на металлических турниках.
— Ну и чем вы тут развлекаетесь, кроме того как в формах маршируете? — лениво спросила она, перепрыгивая через бордюр.
— Гуляем, спим, тренируемся... — Никита пожал плечами. — Некоторые вообще сутками дрыхнут. — Он взглянул на Соню с легкой ухмылкой.
— А игры? Карты, Монополия, шашки?
— Да ну, откуда. В карты нам не разрешают играть, якобы это азарт. — вставила Оксана, махнув рукой.
— Потрясающе. — Майя закатила глаза. — Скука смертная. Давайте хоть в "Правду или Действие" рубанём. Разбавим вашу дисциплину.
Все переглянулись, но никто не возразил. Через пару минут уже сидели в кругу — на траве, кое-кто на кроссовках, кто-то просто на земле.
— Кто первый? — спросил Никита.
— Давайте по кругу. Я начну. — Майя хлопнула в ладоши. — Мафтуна, правда или действие?
— Правда.
— Кого ты больше всего недолюбливаешь в лагере? — прищурилась Майя.
— Святослава! — воскликнула та. — Он стукач дикий, бесит.
— Никита, — теперь уже Мафтуна кивнула. — Правда или действие?
— Действие, конечно.
— Покажи, как ты бы соблазнял кого-нибудь взглядом.
— Ооо, — застонала Оксана. — Сейчас начнётся!
Никита сцепил руки, выпрямил спину, медленно повернулся к Соне и метнул в неё долгий, преувеличенно томный взгляд. Все посмеялись с такого нелепого вида.
— Ты сейчас выглядишь как кот, у которого застряла рыбья кость.
— Спасибо за высокую оценку.
— Майя, теперь ты, — Оксана подмигнула. — Правда или действие?
— Правда.
— Ты когда-нибудь дралась?
— Ага. Раз десять. И почти всегда из-за глупостей. Один раз вообще из-за резинки для волос.
Снова смех. Никита захлопал в ладоши:
— Вот это подход!
Очередь дошла до Сони.
— Действие. — коротко сказала она, не глядя на всех.
— Обними Майю.
В круге повисла пауза.
— Серьёзно? — спросила Соня, не меняясь в лице.
— Ну а что? Простое действие. — Мафтуна приподняла брови.
Соня встала, подошла к Майе, и с нарочитой неохотой приобняла её одной рукой. Майя, наоборот, широко ухмыльнулась, хлопнув её по спине.
— А я уж думала, ты вообще людей не трогаешь.
— Только по нужде, — буркнула Соня и вернулась на место.
Солнце медленно клонилось к горизонту, и ребята продолжали игру, иногда переходя на болтовню и байки. Майя смотрелась в кругу легко — не как чужая, а как будто с ними давно.
Время пролетело незаметно. Ещё недавно они смеялись на спортплощадке, потом дружной толпой пошли в столовую, где даже выпросили дополнительную порцию для Майи — будто она с ними не на пару часов, а уже второй месяц. Ей выдали форму, в которой она устроила мини-дефиле прямо в коридоре, параллельно щёлкая себя на камеру с дурашливыми рожами. Смех не утихал, пока не раздался строгий, зовущий голос:
— Майя! — гулко, почти режуще по общему веселью.
Девушка с неохотой поднялась, отряхивая шорты, как будто надеялась оттянуть этот момент ещё хоть на минуту.
— Иду! — крикнула она в сторону, затем обвела всех озорным взглядом. — Ну, удачи тогда.
Именно в этот момент было видно, насколько быстро чужой человек может стать «своим». К ней тут же потянулись обниматься: сначала Мафтуна, потом Никита с напускной серьёзностью, Оксана — быстро и крепко. Даже Соня — неуверенно, почти не касаясь, но всё же обняла, как будто не хотела признавать, что ей будет чуть тише без неё.
Майя махнула им рукой и почти в пританцовывающей походке скрылась за дверцей машины, окна которой отразили всех оставшихся.
— Ну как тебе? — спросил отец, не глядя на дочь, удерживая взгляд на дороге.
— Нормально. Ребята классные, — коротко бросила Майя, устраиваясь поудобнее в кресле.
А дальше — только шорох шин и тихая, почти фоновая музыка, льющаяся из колонки.
***
Кадеты понемногу разбрелись по своим делам, но что-то в их ритме стало чуть мягче. Соня вернулась в комнату и замерла у кровати, где ещё совсем недавно валялась Майя, болтая ногами и рассказывая про сумасшедшего деда с вилами и ворованных куриц.
Софья села на край, прислушиваясь к затихающим голосам за окном. Её лицо оставалось привычно нейтральным, но внутри — ощущалась странная тишина. Не гнетущая, а просто... непривычная.
Решив застелить кровать, она взяла одеяло, встряхнула его — и с мягким шлепком на пол упала небольшая белая упаковка.
Соня замерла, наклонилась, подняла её.
Карты.
Простая колода, чуть блестящая на свету, как будто намекающая: «Ну что, скучно теперь будет без меня?»
— Ну спасибо, — тихо усмехнулась Софья, глядя на обложку и, не раздумывая, спрятала её под подушку.
| мне определено нравится, какой вышла эта глава, надеюсь вам тоже.