конфеты.
Возвращаться в привычный режим совсем не хотелось. Выходные пролетели легко, насыщенно, почти беззаботно. А теперь снова — строй, команды, физическая подготовка, выдержка и постоянный контроль.
Перед отбоем в голове у Сони всплывали яркие картины прошедших дней: территория за забором, солнечное футбольное поле, прохладная река, и... Майя. Её образ никак не отпускал. Особенно тот момент, когда они неожиданно ворвались в личное пространство Фроловой. Растерянный взгляд, лёгкое смущение, неловкость, будто тонкая дымка, окружавшая девушку. Соня ясно помнила, как зелёные глаза Майи метались туда-сюда, и как она машинально прикрыла рукой грудь, словно там был откровенный вырез, хотя одежда была самой обыкновенной. И всё же это движение — живое, искреннее, до ужаса нежное — почему-то застряло в памяти.
На губах у Сони появилась едва заметная, но тёплая улыбка. Она смотрела в белый потолок комнаты, но перед глазами у неё стояли совсем другие картины — солнечные пейзажи и зелёные глаза.
Из размышлений её вывела Мафтуна, пристально наблюдавшая за ней.
— А ты чего такая довольная? — Абдиева приподнялась на локтях, не скрывая улыбки.
— Настроение хорошее, — коротко ответила Соня.
— Да у тебя даже в лучшем настроении лицо кирпичом, а тут прямо сияешь, — ухмыльнулась Мафтуна.
— Май... — Соня уже хотела сказать что-то, но осеклась, поняв, что выдала лишнее. — Блять. То есть, Маф..
— У тебя одна Майя на уме, — закатила глаза черноволосая.
— Да она влюбилась, отвечаю! — подала голос Оксана с соседней койки. Соня мгновенно покраснела и спрятала лицо, поворачиваясь к стене.
— А у тебя словесный понос, отвечаю, — буркнула она в ответ.
— Ну признай же, нравится!
— Нет. Мы просто нашли общий язык.
Просто нашли общий язык.
Но чем больше Соня повторяла это себе, тем сильнее теплело внутри. Мысли постепенно путались, образы Майи снова всплывали в сознании. И с этим тёплым, мягким чувством в груди Соня наконец провалилась в сон.
***
Сон накрыл Соню мягко, почти сразу. Где-то далеко ещё шептались голоса, скрипели койки, но всё это быстро растворилось в тишине.
Ей снилась та самая территория за забором — пахнущая травой и солнцем. Майя стояла на берегу реки, босая, с волосами, запутанными ветром. Она смеялась — открыто, звонко, так, как Соня её ещё никогда не видела. Улыбка будто освещала всё вокруг, тёплый свет струился от неё самой. Соня подошла ближе, чувствуя, как сердце стучит быстрее.
Майя протянула руку, пальцы коснулись её ладони — лёгкое, почти невесомое прикосновение. И в этот момент весь мир замер. Больше не было ни строя, ни криков командиров, ни казармы. Только этот берег, запах воды, и Майя, такая настоящая.
Соня хотела что-то сказать, но голос застрял в горле. А Майя всё так же смотрела на неё — с теплом, в котором можно было утонуть.
Когда Соня проснулась, ещё не успев открыть глаза, она всё ещё ощущала это прикосновение на своей ладони. Потянулась, как кошка, укутываясь в одеяло, пытаясь ухватить ускользающую тёплую дымку сна.
— Доброе утро, влюбленная, — услышала она ленивый голос Абдиевой.
— Иди нахуй, — буркнула Соня, даже не открывая глаз.
— Сонь, ты во сне улыбалась, как идиотка, — вставила Оксана, заливаясь смешком.
— Всё, забудьте об этом, — прохрипела Кульгавая, натягивая одеяло выше на лицо.
Но внутри что-то всё ещё нежно шевелилось, пульсировало теплом. "Просто нашли общий язык", — напомнила себе Соня. Только почему тогда это общее звучит как самое личное на свете?
***
— Я не поеду, — голос Фроловой сорвался на крик, и почти сразу дверь с грохотом захлопнулась. По лестнице эхом прокатились тяжёлые, злые шаги.
Утро началось ужасно. Приехавший с утра отец вдруг заявил, что они с мамой собираются на базу отдыха и собираются взять детей с собой — «мы же семья», — бросил он с натянутой улыбкой.
Семья... Почему они вспоминают об этом только тогда, когда всё наконец стало спокойно?
Майя провернула замок на два оборота, медленно осела на край кровати. За тонкой деревянной дверью уже звучал грубый, нарастающий голос Алексея.
— В смысле "не поеду"?! — мужчина резко дёрнул ручку, но дверь лишь жалобно скрипнула в ответ, не пропуская его внутрь. — Ты всё время ныла, что мы тебя забываем, а теперь концерты устраиваешь?!
— Лёш, тише, — попыталась унять его Лилия, мягко касаясь его плеча.
— Лиля, заткнись! — рявкнул он в ответ. — Она просто неблагодарная малолетка, которая думает только о себе!
Каждое его слово резало по живому. Всё внутри Майи сжалось в тугой, болезненный комок. Она прижала колени к груди, спрятала лицо, пытаясь хоть так спрятаться от голосов. Слёзы густо стекали по щекам, а губы подрагивали от беззвучных рыданий.
— Чего ей ещё не хватает, а?! — продолжал бесноваться Алексей. — Дрянь, которой вечно всё не так!
— Закрой рот, Лёша, — вдруг раздался глухой, тяжёлый голос Степана.
В нём не было крика, только такая сдержанная ярость, от которой мороз шёл по коже.
— Она в первую очередь твой ребёнок. И человек. У неё есть свои желания и чувства!
Алексей запнулся, будто наткнулся на стену.
— Как ты можешь так говорить? Ты сам её сюда привёз, пока вы развлекались на отдыхе. А теперь требуешь от неё какого-то семейного тепла? — в голосе старика звучала сталь. — Уезжайте. И не смей больше называть её так, иначе я тебе зубы выбью.
После этих слов в доме повисла глухая, тяжёлая тишина. Майя всё ещё сидела, зарывшись лицом в колени, ощущая, как дрожит весь её маленький, до боли родного мир.
Тишина за дверью растянулась, будто дом затаил дыхание. Где-то внизу хлопнула входная дверь, потом звук затих — уехали.
Майя всё ещё сидела, обхватив колени, словно пытаясь стать меньше, исчезнуть. Слёзы текли, но она уже не пыталась их остановить. Лишь еле слышно всхлипывала в затхлой тишине комнаты.
Через пару минут послышался осторожный стук в дверь. Раз, второй — тихий, ненавязчивый.
— Маюша, — глухо позвал Степан. — Это я.
Она не ответила, даже не пошевелилась. Но через мгновение раздался скрип замка, и дверь тихо приоткрылась. Старик вошёл медленно, словно боялся спугнуть её хрупкое спокойствие.
Он ничего не сказал — просто подошёл, опустился на пол рядом с кроватью. Сел так, чтобы быть на одном уровне с ней.
Некоторое время он просто молча сидел рядом, согревая своим присутствием.
Майя слышала его дыхание, спокойное, ровное. Чувствовала, как от него исходило тепло. И от этого в груди у неё стало чуть-чуть легче.
Степан аккуратно положил свою шершавую ладонь на её руку — без слов, без вопросов, просто давая понять: я рядом. Я с тобой.
Майя зажмурилась крепче, приглушённый всхлип сорвался с губ. Она сжала его руку в ответ — слабо, дрожащими пальцами, будто боясь, что и это тепло исчезнет.
Но оно не исчезло.
Майя не сразу решилась пошевелиться. Но в какой-то момент подалась вперёд — нерешительно, словно всё ещё не веря, что имеет на это право. Степан, не говоря ни слова, распахнул руки и притянул её к себе.
Она обняла его неловко, по-детски крепко, зарываясь лицом в его грудь. Пахло табаком, старым деревом и чем-то родным, надёжным. Его ладонь легла ей на спину, медленно поглаживая — не спеша, без лишних слов.
— Всё хорошо, — пробормотал он, чуть наклоняясь к её уху. — Ты дома. И здесь тебя любят.
Майя всхлипнула. В горле застрял тяжёлый ком, и она смогла только молча кивнуть.
Они сидели так долго, пока дрожь не ушла из её плеч.
Степан тихо добавил, почти шёпотом:
— Запомни. Ты имеешь право не хотеть. И имеешь право говорить "нет".
Майя снова кивнула, крепче прижавшись к нему. Как будто невидимая броня, что так долго держала её в напряжении, начала медленно трескаться — но не от боли, а от того, что её наконец перестали ломать.
***
Обеденный тихий час был редкой передышкой среди бесконечных построений и занятий. Многим удалось выпросить телефоны — кто-то дремал, кто-то уткнулся в переписки или бездумно листал ленты.
Соня, устроившись у стены, без особого интереса перебирала экран. И совершенно случайно — будто сама судьба ткнула её носом — наткнулась на знакомую аватарку: закрытый аккаунт Майи.
Не раздумывая, она отправила запрос на подписку.
Прошла едва ли минута, как экран мигнул уведомлением:
"Ваш запрос на подписку был принят."
Сердце почему-то дернулось странным, непривычным толчком.
Соня сразу же начала листать профиль.
Постов было много — живые фотографии, на фоне цветущих полей, зеркал, серых высоток, заброшек и смешные снимки с младшим братом. В актуальных — видео с друзьями, весёлые липсинги, кадры с дурацкими рожицами и громким смехом.
Соня ловила себя на том, что автоматически лайкала каждое фото, каждое видео, засматриваясь в мельчайшие детали.
И вдруг в верхней части экрана мигнуло уведомление: новое сообщение.
Майя:
ты меня сталкерить решила?
Соня усмехнулась и тут же ответила:
Соня:
а чем мне еще заниматься?
Лёгкая, искренняя улыбка сама собой появилась на её лице. Пальцы зависли над экраном, будто не хотелось прерывать этот хрупкий, только начавшийся разговор.
Она на секунду подняла глаза — и встретила внимательные взгляды напарниц.
Неловко кашлянув, Соня поспешно отвернулась к стене, будто просто залипла в какую-то скучную ленту.
На самом деле внутри всё пело.
Майя:
ну как там в вашем лагере строгого режима?
Соня:
весело. если любишь бегать, мыть полы и стоять по стойке смирно.
Майя:
звучит как мечта детства.
Соня:
мечта всех нормальных людей.
Майя:
держись там. если что, я морально ем за тебя конфеты.
Соня:
нечестно. я тут кашу доедаю третьи сутки.
Майя:
зато какая закалка! выживешь везде.
Соня:
мне бы сначала тут выжить.
Майя:
ну ты там это, не сдавайся. иначе мне придется не есть конфеты, а носить тебе на могилу.
На душе стало как-то теплее, будто невидимая рука стерла остатки тяжести за день.
Соня уже не знала, что ответить, просто смотрела на экран с лёгкой, почти растерянной улыбкой.
И тут всплыло ещё одно сообщение:
Майя:
хочешь, я тебе конфет принесу?
Соня приподняла брови, удивившись.
Соня:
а ты сможешь?
Ответ не заставил себя ждать:
Майя:
если ты хочешь — смогу.
Соня на секунду задумалась, прикусив губу.
А ведь было бы забавно. И сладкого ей действительно сейчас очень хотелось.
Она быстро напечатала:
Соня:
хочу.
И в тот же момент поймала себя на том, что улыбается куда-то в экран, будто в этой простой переписке пряталось что-то большее, чем просто обещание конфет.
***
Майя накинула первую попавшуюся футболку — светлую, мягкую от множества стирок — и осталась в домашних шортах. Волосы собрала в небрежный хвост.
На кровати уже лежала небольшая белая коробочка, в которую она аккуратно складывала конфеты.
Несколько маленьких «Аленок», пара леденцов — один со вкусом яблока, другой в ярко-оранжевой обертке — и сахарный петушок на деревянной палочке, к которому Майя почему-то отнеслась особенно трепетно.
На крышку коробки она прилепила наклейку с изображением красной машинки — та валялась без присмотра на столе, оставленная младшим братом.
Коробочка вышла скромной, но в каждую мелочь была вложена душа.
Уже обуваясь в коридоре, Майя столкнулась с дедом. Он всё ещё выглядел серьёзным после утреннего разговора и несколько секунд молчал, изучая внучку взглядом.
— Будь осторожна, Майюш.
Она кивнула, сжимая коробку обеими руками, будто это было что-то невероятно важное.
Дед чуть тронул её за плечо, а потом, не мешая больше, отошел в сторону.
Фролова вышла на улицу и зашагала по знакомой дороге.
Всё вокруг дышало тёплым летним днём — запахи травы, лёгкий ветер, приглушенные звуки с деревенских улиц.
С каждым шагом внутри Майи росло лёгкое, почти щекочущее чувство предвкушения.
Майя знала дорогу почти наизусть. Через знакомую просеку — к дыре в заборе, о которой никто из взрослых будто не догадывался.
Она аккуратно, пригнувшись, пролезла сквозь металическую преграду. На плечах чуть скользнула футболка, а коробка в руках качнулась, но не выпала.
Тихо, на полусогнутых, она двинулась дальше, стараясь не создавать ни единого лишнего шороха.
Кеды мягко ступали по траве, и только сердце бухало где-то в горле.
Майя держалась в тени, осторожно оглядываясь.
Она знала, куда идти: к низкому крылу здания, где окна выходили на север — туда, где должна была быть Соня.
Затаив дыхание, она подкралась ближе, всматриваясь в окна. Несколько были темными, в одном кто-то мелькал — не тот.
И наконец — нужное окно. Приоткрытое на пару сантиметров.
Майя, почти касаясь пальцами стекла, постучала.
Легко, чтобы не привлечь чужое внимание, но достаточно, чтобы услышать внутри.
Пара секунд — и в окне появилась Соня. Она выглянула сначала настороженно, потом, увидев Майю, резко расширила глаза.
Майя, улыбнувшись краешком губ, показала коробку, чуть потрясла ею в руках.
Соня быстро открыла окно шире, выглянув чуть сильнее.
— Ты чё творишь? — шепотом возмутилась она.
— Конфеты доставляю, — так же шёпотом ответила Майя, протягивая коробку.
Соня протянула руку, осторожно забирая белую коробочку. На секунду их пальцы соприкоснулись, но обе быстро отдёрнули руки.
— Ты ненормальная, — Соня улыбнулась, едва сдерживая смех.
— Я знаю, — хмыкнула Майя, пятясь к забору.
Соня ещё секунду смотрела ей вслед, пока та снова не растворилась в поле зрения.
Она опустила взгляд на коробочку — маленькую, с глупой наклейкой машинки.
Внутри что-то защемило так, что хотелось одновременно смеяться и плакать.
"Просто конфеты", — подумала Соня, аккуратно открывая крышку.
Но почему-то казалось, что внутри нечто большее.
Соня только успела плюхнуться на кровать, как над ней нависли две пары внимательных глаз.
Мафтуна с Оксаной не упустили момент.
— Ну что, Кульгавая? Опять кудрявая твоя? — прищурилась Мафтуна, хитро склонив голову.
— Чего ты лыбишься? — не отставала Оксана. — Видно же, кто это был!
Соня на секунду замерла, потом пожала плечами, делая вид, что ничего особенного не произошло:
— Мало ли кто...
— Майя, — хором протянули обе, подавляя смешки.
Соня закатила глаза:
— Просто конфеты принесла.
— Ага.. Просто через дырку в заборе, просто туда, куда ей нельзя! — поддела её Мафтуна, театрально воздев руки.
— Романтика двадцать первого века, — Оксана покачала головой. — Ни роз, ни песен, только дырка в заборе и карамелька в зубах.
Соня не выдержала и прыснула от смеха, но тут же спрятала лицо в подушку.
— Завидуйте молча, — пробурчала она, приглушённо.
— Да завидуем, завидуем! — засмеялись обе.
Несколько секунд в комнате стоял тихий, приглушённый смех, пока всё снова не стихло.
Соня снова положила коробочку под подушку, но, потрогав её, заметила, что что-то там мешает. Она аккуратно приподняла край подушки и обнаружила маленькую бумажку, приклеенную к нижней части коробки. Листок был изогнут, как будто его специально приклеили, чтобы не заметно было.
Не сразу, но она развернула бумагу, на которой был написан немного кривоватый почерк:
«Следующую партию конфет оформлю под заказ. Пиши список.»
Соня слегка удивилась, но скорее с улыбкой. Майя. В какой-то момент ей показалось, что это просто шутка, но с каждым словом записки внутри её всё теплело. От этой прямолинейной заботы, которая не скрывает ничего лишнего. Вроде бы незначительное, но ощущение внимания.
Она повернула бумажку в руках, несколько секунд думала, а потом убрала её обратно под подушку, где была коробочка с шоколадками. Кто бы мог подумать, что такой маленький жест вызовет у неё столько мыслей? Письмо, конфеты... Кажется, что Майя, даже будучи не рядом, всё равно умудряется быть частью её дня.
Соня снова улыбнулась, но этот раз немного грустно.
Потом она как-то машинально достала из кармана свой телефон и начала набирать сообщение:
Соня:
готовься, заказ будет не из малого.
Прежде чем отправить, она остановилась, задумавшись. Может, это и не совсем нормально, что такие простые вещи, как коробочка конфет и маленькая записка, могут оставлять такое ощущение. Но, несмотря на это, она всё равно нажала «отправить».
"Интересно, как она отреагирует на это?", — подумала Соня, и, положив телефон рядом, закрыла глаза, наслаждаясь ещё одним маленьким моментом в своей жизни.
| а мне кто конфет принесет