Рождение света
Дом Иоакима и Анны стоял на склоне холма, у подножия которого росли инжиры и кипарисы. В ту ночь над Иерусалимом стояла особая тишина — не мёртвая и глухая, а наполненная ожиданием. Воздух был тёплым, звёзды висели низко, и казалось, будто весь мир, затаив дыхание, ждал чего-то несказанного.
Анна молчала. Она знала, что время пришло. Всё внутри неё отзывалось: каждая клеточка, каждое дыхание. Она не кричала, не звала никого. Только закрыла глаза и положила руку на живот — и сердце её билось как песня, которую она знала с детства.
Старый дом дышал вместе с нею. Иоаким стоял в дверях, молился, не произнося слов — только губы шептали благодарность. Он не знал, что делать, но знал, Кому доверять.
А потом — как утренний свет прорывает тьму — наступила тишина, а за ней звук… негромкий, но живой, как дыхание весны.
Мария.
Она была тиха, как дыхание на рассвете. Глаза её были закрыты, руки сжаты в кулачки, кожа — как тёплый воск под светом лампады. Анна держала её на руках, и лицо её было светлее свечи. Она не плакала, только смотрела — в потолок, в небо, в вечность.
Иоаким вошёл в дом и остановился. Его руки дрожали, он упал на колени. Он не говорил ничего. Он знал, что это не просто дочь. Это — молитва, ставшая телом.
Мария спала. Первый сон — безмятежный и святой. А над домом, как говорили потом, долго-долго не гасла одна звезда. Она стояла прямо над крышей, как знак. Никто не знал, что будет дальше. Но в ту ночь каждый, кто проходил мимо, чувствовал — что-то изменилось.
В доме Иоакима и Анны звучала колыбельная. Никаких слов. Только дыхание, шелест пелёнок и лампада у изголовья.