Глава 6. Дориан (от автора)
Прошло два дня с тех пор, как она получила тот злополучный букет белых роз и записку, которая так холодно прижгла сердце. С тех пор — ни весточки. Ни от Геральда, ни от его людей. Ни звонка, ни намёка. Тишина, которая пугала больше, чем открытая угроза.
Оставалось три дня. И она слишком хорошо чувствовала, что надеяться на то, что Геральд Готти вдруг проникнется сочувствием и оставит Дилана в покое — это как надеяться, что акула проигнорирует кровь в воде.
Она ходила из угла в угол своей квартиры, время от времени поглядывая на телефон, будто он мог сам выдать ответы. Дилан всё так же храбрился, врал ей и себе, что "разрулит".
Дориан выдохнула, остановившись у окна.
Нужно было что-то делать.
Нужен был хоть маленький шанс.
И этот шанс — Сиерра.
Может, у неё есть влияние на брата. Может, она подскажет, что можно сделать, или даст понять, есть ли у них вообще какой-то выход. Если кто и мог сейчас помочь, кроме самого Геральда, — это его невестка.
Кофейня на углу 72-й и Амстердам-авеню была уютной, чуть богемной, с витриной, заставленной свежей выпечкой, и запахом корицы, впитанным в стены. Утренний Манхэттен был шумным и суетливым, а здесь, среди мягких диванов, глухих разговоров и звона фарфора, будто существовал другой мир — параллельный, спокойный, где мафия, долги и угрозы не имели власти.
Сиерра уже ждала. Стильная, аккуратная, в кремовом пальто и сдержанном макияже, она выглядела как женщина с идеальной жизнью. Только глаза выдавали тревогу — усталые, выжженные чем-то глубоким.
— Дориан, — сказала она мягко, когда та подошла, — рада, что ты всё-таки написала.
— У меня не было особого выбора, — усмехнулась Дора, сев напротив. — Спасибо, что согласилась.
Сиерра сделала глоток кофе и кивнула.
— Я понимаю, ты из-за Дилана?
— Угу. — Дориан провела рукой по волосам. — У него, мягко говоря, проблемы, и я понимаю, что это не твоя война, но... может быть, ты поможешь. Или просто подскажешь, что делать.
Сиерра долго молчала. Смотрела в чашку, будто там мог быть ответ.
— Ты знаешь, Дориан... — произнесла она, наконец, тихо, — в этой семье нет пощады. Ни врагам, ни друзьям, ни должникам. Даже мне. А я... я жена Бернара. И всё равно... я чужая в их мире.
Улыбнулась грустно, почти с горечью.
— Я тебе сочувствую. Честно. Но повлиять на Геральда? — Сиерра качнула головой. — Это как уговаривать палача пожалеть жертву, потому что у неё красивые глаза.
Дориан стиснула зубы.
— Значит, ты ничего не можешь?
— Я не говорю «ничего». — Сиерра подняла взгляд. — Но если ты хочешь спасти своего друга, тебе придётся играть умно.
Она опустила голос.
— Узнай, чего хочет Геральд на самом деле. Иногда долг — это только повод. А цель может быть совсем другая.
Дориан нахмурилась.
— Ты думаешь, он... играет?
— Я думаю, он опасен. Но даже у таких, как он, есть свои слабости.
Казалось, внутри Сиерры что-то надломилось, что-то, что долго держалось на тонкой грани. Она посмотрела на Дориан с такой тоской и растерянностью, что у той внутри всё сжалось.
— Есть кое-что, — прошептала Сиерра. — Я не должна это говорить. Не имею права. Но... если ты хочешь понять, почему всё так сложно... я скажу.
Дориан молча кивнула, подавшись вперёд.
— Две недели назад... мы были у моего отца. Званый ужин. Всё как обычно: шампанское, костюмы, улыбки... — голос Сиерры дрогнул. — Но я вышла из-за стола и случайно услышала разговор. Мой отец и Дон Хардинг обсуждали... как свергнуть Готти. Как забрать их земли. Власть. Всё.
Она взглянула в сторону, будто увидела это снова.
— Они планируют войну. Настоящую. И я... я не могу рассказать об этом Бернару. Ни ему, ни Геральду. Если они узнают, всё вспыхнет моментально. Без шанса на переговоры. Мой отец — будет первым, кого похоронят. А за ним пойдут все остальные.
— Ты же понимаешь, — сказала Дориан тихо, — что скрывая это, ты играешь в их игру?
Сиерра стиснула руки.
— Я знаю. Но кого мне предать? Родного отца? Или мужа, которому я отдала всё, даже свою совесть?
Она горько усмехнулась.
— Ты когда-нибудь была в ловушке, где выбор — это просто два разных способа умереть?
Дориан смотрела на неё и молчала. Впервые она поняла, как одиноко можно быть даже в самом красивом доме. И как страшно, когда твоя семья — это шахматная доска, где фигуры двигаются не по твоей воле.
— Я всё равно помогу Дилану, — сказала Дориан.
— Тогда будь готова. К тому, что выживет кто-то один. Или никто.
Сиерра сдержанно обняла Дориан на прощание — тепло, но с налётом осторожности, будто знала, что эта встреча может быть их последней в спокойной обстановке. Дора кивнула, наблюдая, как Сиерра уходит к своей машине, припаркованной через дорогу.
Именно в этот момент её взгляд зацепился за мужчину, стоявшего чуть в стороне, у водительской двери. Высокий, с каменным лицом, в чёрной куртке и слаженными движениями телохранителя. Но что-то в его взгляде — пристальном, холодном, слишком внимательном — заставило у Дориан пробежать мурашки по спине.
Он смотрел не на дорогу, не на Сиерру. Он смотрел прямо на неё. Секунда — и уголок его губ дёрнулся в почти незаметной усмешке, будто он знал что-то, чего не знала она.
Дориан напряглась. Инстинкт подсказывал — не просто так. Что-то в нём было неправильным. И дело даже не в том, что он охранник — в мафиозной семье это не редкость. Просто... этот взгляд не был защитным. Он был наблюдающим. Анализирующим.
Сиерра села в машину, и охранник занял своё место за рулём. Через мгновение машина скрылась за углом улицы, а у Дориан осталась только лёгкая дрожь в пальцах и тревожное послевкусие, как после глотка слишком крепкого кофе.
После встречи с Сиеррой ничего не изменилось. Проблема осталась такой же неразрешимой, только теперь у неё появился неприятный привкус безысходности. Ни подсказок, ни лазеек, ни намёков на выход — одни разговоры и страх, повисший над их головами.
Дориан шла по Манхэттену, засунув руки в карманы и молча прокручивая всё в голове. Кофейня, Сиерра, охранник... Цветы. Записка. Всё это складывалось в узор, который знал один конец — Геральд Готти не шутит. Ни с долгами, ни с жизнями.
Когда она добралась до дома Дилана, они сидели молча, в какой-то натянутой тишине, где даже воздух был как стекло — чуть громче вдохнёшь и треснет.
— Есть ещё один вариант, — сказала она наконец, глядя в окно. — Уехать. Просто взять и уехать. Ты. Сейчас. До конца недели. — она повернулась к нему, — Это может быть единственный способ продлить себе жизнь.
Дилан усмехнулся, будто услышал детскую сказку. Но не ответил сразу. Только после долгой паузы бросил:
— Сбежать, да? Оставить всё. Тебя. Работу. Город. Всё, к чему я хоть как-то прикипел. Ради чего? Ради того, чтобы не быть убитым?
— Живым ты хотя бы сможешь что-то изменить, — прошептала Дориан. — Мёртвым ты станешь ещё одной меткой в списке Готти.
Ему нечего было возразить. Потому что это был последний шанс. И оба это понимали.
— Я не уеду без тебя, — сказал Дилан глухо, но твёрдо. — Так что можешь прямо сейчас выбирать любое место на карте. Хочешь в Техас? Во Флориду? К черту на рога? Мне плевать, главное — чтоб ты была рядом.
Дориан посмотрела на него так, будто впервые увидела. И это не был пьяный угар, не истерика, не отчаяние. Это была решимость. И любовь. Настоящая, глупая, опасная — такая, что может спалить всё к чертям.
Она молчала долго. Очень долго. Внутри всё боролось — разум, страх, чувство вины, что бросает всё. Но в какой-то момент внутри неё что-то щёлкнуло. И она поняла: он без неё не уедет. А значит, умрёт здесь.
— Хорошо, — выдохнула она. — Поедем. Но быстро, без следов. Никому — ни слова.
И тут же...
Чарли.
Дориан сжала кулаки.
А как же он?
Он ни при чём. Он вообще ни о чём не знает. Но если Геральд не найдёт Дилана... если поймёт, что это было бегство... не перекинется ли его гнев на Чарли?
Он — её брат. Единственный близкий человек, который был с ней с самого детства. И, если быть честной, — именно он вытащил её тогда, после смерти родителей, из той дыры, куда их загнала жизнь.
Уехать? Спастись?
А Чарли?
Дориан впервые за долгое время почувствовала, как её начинает трясти.
Решение, которое казалось спасением, вдруг обросло новой болью.
Надо что-то придумать. Быстро. Иначе побег обернётся чьей-то могилой.
На кухне царит полумрак — только лампа над столом да отблески уличных фонарей через окно. Дилан и Дориан сидят рядом, оба с кружками чая, но едва ли кто-то из них действительно пьёт. Тишина давит.
— Знаешь, — нарушает молчание Дориан, не глядя на него, — а как же Чарли?
Дилан моргнул, чуть напрягся.
— Что с ним?
— Ну, если мы уйдём... Он останется здесь. Один. — Она пожала плечами. — А если Геральд решит, что ты просто слинял, и захочет... наказать кого-нибудь рядом?
Дилан провёл рукой по лицу.
— Твою мать...
— Именно. — Она посмотрела на него. — Он понятия не имеет, во что ты вляпался. И не простит себе, если что-то случится, пока он даже не знал.
— Но если мы расскажем...
— Нет. — Дориан резко покачала головой. — Он начнёт искать выход. Или вмешается. Или полезет к Готти. А это последнее, что нам нужно.
Дилан тяжело вздохнул и кивнул. Снова повисла тишина.
Потом Дориан вдруг выпрямилась, словно идея пронеслась сквозь неё, как вспышка:
— Слушай... А что если — отпуск?
Дилан приподнял бровь.
— Ты о чём?
— Отправим его. Куда-нибудь. Не знаю — Майами, Калифорния, хоть в Черногорию. Скажем, что это подарок. От тебя. Он обалдеет, конечно, но... он устанет сопротивляться.
— А если откажется?
— Тогда я скажу, что у него острый дефицит витамина моря и критический уровень тревожности. А я всё-таки специалист, — она усмехнулась. — Назначаю срочную психотерапию с пляжем и пивом.
Дилан не выдержал, усмехнулся в ответ.
— Ты реально хочешь втюхать ему отпуск?
— Я реально хочу, чтобы он остался жив, — серьёзно сказала она. — А если для этого нужно сунуть ему в руки билеты и вызвать такси до аэропорта — я это сделаю.
— Ладно. — Он кивнул. — Сделаем. Чем раньше — тем лучше.
Квартира Чарли. Поздний вечер.
Он лежит на диване, листает телефон. Дориан заходит, держит в руках конверт и выглядит слегка напряжённой, но улыбается.
— Эй, — она села рядом. — Я тут подумала... Ты вообще когда в последний раз отдыхал? Не тусовка, не пиво с парнями, а нормальный отпуск?
Чарли, прищурившись:
— Хм... Никогда?
Дориан протянула ему конверт:
— Ну вот. Самое время.
Он с удивлением смотрит на билеты:
— Это что... билеты в Майами?
— Ага. Неделя в шикарном отеле, номер с видом на океан, всё оплачено. И да, мы с Диланом позаботилась даже о трансферах. Тебе остаётся только собрать шорты и перестать быть скучным.
Он смотрит на неё с подозрением:
— Ты серьёзно? Откуда вдруг такие щедрости?
Она пожимает плечами, стараясь выглядеть непринуждённо:
— Просто ты всегда рядом. Спасаешь, поддерживаешь, терпишь мои загоны. Я хочу, чтобы ты немного пожил для себя. Без меня, без проблем. Просто... расслабься. Это мой подарок. От сестры, с любовью.
Чарли хмыкнул, покачал головой:
— Ты точно ничего не натворила?
— Нет, клянусь. Просто хочу, чтобы ты сменил обстановку. Поверь, мне самой это нужно — знать, что ты там, на солнце, пьёшь мохито и вообще не лезешь ни во что.
— М-м... Ну... Ладно, — он вздыхает. — Я поеду. Но только если ты тоже обещаешь себе отдохнуть.
— Обещаю, — улыбается она. — Я тут как-нибудь справлюсь.
Когда Дориан вернулась домой, тишина встретила её, как старый друг. Дориан скинула куртку, села за ноутбук и, не раздумывая, открыла сайт бронирования.
Руки дрожали, но пальцы уверенно двигались по клавиатуре.
— Лос-Анджелес... Майами... — пробормотала она, — или, чёрт с ним, даже Сиэтл. Главное — подальше отсюда.
Она выбрала город. Ближайший рейс. Оплатила билеты — на два имени.
На её и на Дилана.
Экран погас, отражая только её лицо.
Тревожное, уставшее, но впервые за долгое время — с каплей надежды в глазах.
"Теперь у нас есть выход. И мы им воспользуемся."