Тень Дориан.

Геральд
Подъезжая к особняку семьи Нери, машина замедлила ход, и тишина в салоне словно сгустилась. Бернар сидел впереди с каменным лицом, его взгляд был острым, уверенным — взгляд человека, привыкшего вести переговоры даже под дулом пистолета. Рядом с ним — Сиерра, бледная, сжав губы, одной рукой сдерживая тошноту. У неё всегда был острый нюх, а стресс только усиливал слабость. Она выглядела так, будто вот-вот попросит остановить машину.
На заднем сиденье Нил уткнулся в планшет, пальцы нервно скользили по экрану, просматривая последние данные о маршрутах, сделках и лицах, связанных с Нери. Он не отрывал взгляда, будто это могло его защитить от реальности.
Рядом с ним сидела Дориан. Она держала Геральда за руку. Её хватка была крепкой, почти болезненной. Она старалась не подавать вида, в её лице читалась холодная решимость, подбородок чуть вздёрнут, спина прямая. Она выглядела так, будто ей всё нипочём. Но Геральд знал лучше. Он чувствовал, как дрожат её пальцы, чувствовал, как быстро бьётся пульс на запястье. Это не был страх смерти — это был страх ошибки. Она понимала, как много поставлено на кон.
Он скользнул взглядом по её лицу, потом наклонился ближе и тихо сказал, чтобы слышала только она:
— Ты не обязана быть храброй. Только быть рядом. Этого достаточно.
Дориан повернулась к нему, её глаза сверкнули тёплой искрой среди общей напряжённости. Она медленно наклонилась и нежно поцеловала Геральда, будто пытаясь на секунду отгородить их обоих от всей этой мафиозной игры, что поджидала за воротами особняка.
Он чуть приподнял бровь, на губах появилась узнаваемая ухмылка — дерзкая, самодовольная, но с оттенком искренней нежности, которую он показывал только ей.
— Малышка, не заводи меня, — пробормотал он, придвигаясь ближе, — а то мне придётся искать укромное местечко в доме Нери. А ты же знаешь, я найду.
Дориан фыркнула, качнула головой, при этом не скрывая лёгкой улыбки:
— Ну ты и дурак, — прошептала она, вглядываясь в его глаза. — Но мой дурак.
Снаружи уже открывались массивные ворота особняка. Игра начиналась.
Особняк семьи Нери возвышался на холме у кромки старинного сада, словно напоминая о своем давнем и прочном положении. Фасад здания был выложен светлым камнем, не грубым и суровым, как у многих мафиозных домов, а тёплым, почти песочным, с изящной резьбой по колоннам и коваными балконами, украшенными вьющимися розами. Он выглядел не как крепость, а как родовое гнездо, где ценят не только власть, но и уют.
Охрана слаженно открыла двери машин. Первым из автомобиля вышел Бернар — уверенный, спокойный, в дорогом тёмном костюме, сдержанный, как и положено Дону. Рядом с ним — Сиерра, её руки дрожали, но подбородок был гордо поднят. За ними — Нил, не отрывающий взгляда от планшета, сосредоточенный, будто уже просчитывал все возможные варианты переговоров.
Следом вышли Геральд и Дориан. Он — как тень опасности, в идеально сидящем чёрном костюме, с ленивой полуулыбкой, которая говорила: «Я всегда на шаг впереди». Дориан — сдержанная и грациозная, в элегантном платье, но Геральд чувствовал, как крепко она сжимала его руку, несмотря на храбрость в глазах.
Они выстроились в линию, как фронт, который нельзя сломать.
Прямо перед ними, у входа в особняк, уже стояла семья Нери.
Дон Нери — мужчина лет пятидесяти, статный, с сединой на висках и тёплой, но пронизывающей улыбкой. Его взгляд скользнул по каждому из гостей внимательно, но без враждебности.
Рядом — его жена, мягкая и утончённая, в неброском, но дорогом платье, с пронзительной добротой во взгляде.
Позади — взрослые дети: сын — хищный взгляд, прямая осанка, напряжённый подбородок; и дочь — спокойная, сдержанная, держащаяся ближе к матери, как будто больше на стороне мира, чем силы.
Молчание было плотным, как воздух перед грозой. А потом Дон Нери шагнул вперёд и раскрыл руки для приветствия:
— Добро пожаловать в мой дом, Готти. Надеюсь, сегодняшний вечер принесёт нам не только деловые ответы... но и немного уважения.
Для Геральда все эти приветствия, улыбки и ненавязчивые беседы за бокалом дорогого вина были чужды и неприятны. В них было что-то липкое, фальшивое — слишком много слов, слишком мало смысла. Он чувствовал себя зверем в клетке из шелков и золотых люстр. Его стихия — тень, давление, угроза, кровавое предупреждение. Здесь же — дипломатия, взгляды через плечо, фразы, которые звучали как вуаль над ножом.
Бернар же чувствовал себя как рыба в воде. Он уже о чём-то негромко переговаривался с Доном Нери, легко, с уважением и хитрой долей намека в голосе. Он, кажется, мог бы договориться даже с самим дьяволом, и тот в итоге остался бы доволен условиями.
Когда охрана распахнула двери особняка, все, соблюдая негласный порядок, прошли внутрь. Воздух дома пах ладаном, вином и розами. Впереди расстилались широкие коридоры, мягкий свет ламп скользил по мраморным полам. Дориан оглядывалась, отмечая добрые детали — фотографии в рамках, живые цветы, детские рисунки, аккуратно оставленные на стенах. Всё говорило о том, что хозяйка дома — женщина с сердцем, даже если она замужем за мафиози.
Но Геральд чувствовал совсем другое. Его инстинкты были натянуты, как струны — он вошёл в логово льва, и каким бы уютным оно ни казалось, это всё ещё было логово.
До подачи ужина оставалось около получаса. Дон Нери, обладая природной вежливостью истинного итальянского мафиози, жестом пригласил мужчин пройти с ним в его кабинет. Геральд и Бернар последовали за ним, а Нил, чуть отстав, всё так же не выпускал из рук планшет, в последний момент всё же спрятав его под мышку.
Кабинет был обставлен со вкусом: массивный стол из красного дерева, кожаные кресла, на стенах картины и коллекционные ружья. В углу — шкаф с дорогим алкоголем и тонкая витрина с сигарами. Дон Нери открыл коробку, в которой лежали новые, эксклюзивные сигары, привезённые из Гаваны, и с удовольствием предложил каждому.
— Это нечто особенное, — сказал он. — Такие только для настоящих друзей.
Дориан
Тем временем девушки прошли в просторную гостиную.
Сиерра и Дориан сели на мягкий диван напротив камина, где уже уютно потрескивали поленья. Хозяйка дома — Анжела Нери — оказалась женщиной лет пятидесяти с добрым взглядом и сильной энергетикой. Её манеры были элегантными, но не высокомерными. Она села рядом и мягко заговорила:
— Ужасно рада встрече. Не часто нам удаётся просто посидеть в женском кругу. Вы обе — настоящие красавицы.
В комнате царила расслабленная, почти домашняя атмосфера. В углу негромко играла джазовая пластинка. Аромат цветов и ванили приятно дополнял обстановку.
Анжела Нери, налив всем по чашке ароматного чая с жасмином, тепло улыбнулась и жестом пригласила к себе двух девушек.
— Позвольте познакомить вас с моей дочерью, — сказала она с гордостью и легкой материнской нежностью. — Это Лаура. Ей шестнадцать, и она уже мечтает стать юристом, как её отец.
Лаура выглядела скромно: длинные каштановые волосы, аккуратное платье в пастельных тонах, глаза светились любопытством. Она чуть поклонилась, глядя на Сиерру и Дориан с уважением и легким волнением.
— Приятно познакомиться, — сказала она тихо, но уверенно.
— А это моя племянница Эва, — добавила Анжела, повернув голову к девушке, сидевшей на подлокотнике кресла, чуть в стороне от всех.
Эва, с идеально выпрямленными тёмными волосами и дерзким прищуром, скрестила руки на груди. На ней было чёрное платье с разрезом и украшения в готическом стиле, резко контрастирующие с уютной атмосферой дома. Она лишь кивнула и пробормотала:
— Здрасьте.
Её холодный тон и скучающее выражение лица ясно давали понять, что она здесь не по собственной воле и ей абсолютно не интересны светские знакомства. Она скользнула взглядом по Дориан и Сиерре, оценивающе, без особой симпатии, и тут же отвернулась, уставившись в экран своего телефона.
Анжела, заметив это, мягко улыбнулась и с лёгкой иронией сказала:
— Простите Эву, у неё характер — как у её отца. Острый, прямой и несносный. Но с добрым сердцем, я вас уверяю... когда оно, конечно, решит проснуться.
Сиерра и Дориан переглянулись, невольно улыбнувшись. Эта встреча только начиналась, но атмосфера уже предвещала, что ужин в этом доме будет совсем не скучным.
Анжела села напротив, налив себе немного вина, и с мягкой улыбкой обратилась к Дориан:
— Вы ведь недавно с Геральдом поженились? Вы такая красивая пара... Он с вами совсем другой. Спокойнее. Увереннее.
Дориан чуть приподняла брови, усмехнулась и закатила глаза, сцепив пальцы на коленях.
— Да, — с лёгким, нарочито театральным вздохом сказала она. — Это была любовь с первого взгляда. Страсть, искры, крики, угрозы — и вот мы уже неразлучны.
Анжела мягко рассмеялась, а Сиерра хмыкнула, прикрыв рот рукой.
— Понимаю, — ответила Анжела с искренним интересом. — Настоящие чувства часто идут не по гладкой дороге.
— У нас дорога больше похожа на минное поле, — добавила Дориан с усмешкой, — но, кажется, мы научились ходить по ней босиком.
Эва, не поднимая взгляда от телефона, вяло пробормотала:
— Романтика в стиле "выживи, если сможешь".
Все снова рассмеялись, даже Лаура позволила себе лёгкую улыбку. Атмосфера начала разряжаться, и беседа потекла легче, несмотря на скрытую напряжённость грядущего ужина.
Спустя некоторое время Анжела плавно поднялась с дивана, поправив изящный пояс своего вечернего платья, и с лёгкой улыбкой произнесла:
— Ну что ж, дамы, пора проходить в столовую. Ужин подан. — Она обвела их взглядом, словно приглашая в другое, более формальное настроение. — А наши мужчины, как всегда, засиделись в кабинете. Надеюсь, они ещё помнят, что ужин — это не переговоры.
Сиерра встала, грациозно вздохнув.
— Сомневаюсь, что Бернар отличает одно от другого.
Дориан усмехнулась, бросив короткий взгляд на Эву, которая всё ещё казалась отстранённой.
— Главное, чтобы они не забыли, с кем пришли, — с притворной серьёзностью сказала она и направилась вслед за Анжелой.
Женщины покинули гостиную, и лёгкий аромат изысканных блюд начал доноситься по коридору, обещая вечер, который мог многое изменить.
Все расселись за стол, за которым царила атмосфера сдержанной роскоши: хрусталь, серебро, фарфор — безупречно сервированный ужин. Свет мягко отражался от бокалов с вином, создавая тёплое, но напряжённое настроение.
Дориан мельком посмотрела через стол и заметила, как взгляд Нила на секунду задержался на Эве. Он, как обычно, был сдержан, но в его глазах скользнул интерес, не укрывшийся от Дориан. Эва в ответ закатила глаза, с той самой усталой отстранённостью, с которой она держалась весь вечер. Девушка поджала губы и опустила взгляд в тарелку, демонстрируя всем своим видом: ей это всё неинтересно.
Анжела, уловив это, мягко, но строго повернулась к племяннице:
— Эва, я прошу тебя вести себя достойно. Это ужин, а не твоя комната.
— Я веду себя нормально, — тихо, почти шепотом пробурчала Эва, не поднимая глаз.
Дориан сдержала улыбку. Что-то подсказывало ей, что эта девочка ещё даст о себе знать — и не раз.
Бернар, выждав момент, когда разговоры за столом немного утихли, поднял бокал, оглядел всех за столом внимательным, уважительным взглядом и заговорил уверенно, сдержанно, но с тем фирменным шармом, который делал его опасным даже в дружелюбии:
— Думаю, самое время перейти к делу. От лица всей нашей семьи — Готти — хочу выразить благодарность за тёплый приём в вашем доме и за возможность сидеть с вами за одним столом. Мы ценим это приглашение и уважаем традиции, особенно когда речь идёт о доверии.
Он сделал небольшую паузу, позволяя словам лечь тяжестью дипломатического значения, и продолжил, чуть наклонившись вперёд:
— Мы также признательны, что вы решили выслушать нас. Проблема, с которой мы столкнулись, касается не только нас. И если её не решить сейчас — последствия могут отразиться на всех. Мы пришли не с ультиматумами, а с предложением. И, надеюсь, сегодня мы найдем общие интересы.
Он перевёл взгляд на Дона Нери, спокойно, твёрдо.
— Давайте говорить честно.
Бернар не стал отвлекаться на любезности. Его тон стал тверже, в голосе звучала уверенность человека, который знает цену словам:
— Мы просим не милости, а союза, — спокойно продолжил он. — Против нас выступили Лучано и Хардинги. Объединились, чтобы свергнуть нас, разрушить всё, что строилось поколениями. Но мы не собираемся сдаваться.
Он взглянул на Дона Нери, слегка наклонив голову:
— Из доверенных источников нам известно, что у вас с Хардингами — давний конфликт. Мы не станем спрашивать подробностей. Не наше дело. Но одно ясно — вы не держите с ними хлеб-соль. И, как кажется, это делает нас... союзниками по необходимости.
Краем глаза он уловил, как напряглась Анжела, как Эва резко перестала ковыряться в еде. Он не остановился:
— Мы здесь не только за поддержкой. Мы готовы предложить свою. Если когда-нибудь Хардинги или кто-либо ещё попытается перешагнуть через вас — мы встанем рядом. Не как временные партнёры, а как союзники. Слово семьи Готти.
Он сделал паузу и слегка кивнул:
— А теперь, я думаю, стоит выслушать вас.
Дон Нери говорил медленно, словно взвешивая каждое слово, хотя глаза его уже полыхали гневом, который годами скрывался за вежливой маской:
— Да, Бернар, ты всегда умел красиво излагать. Это у тебя от отца... хоть он был и редкой сволочью.
Эти слова, сказанные почти с ухмылкой, повисли в воздухе, как ржавый гвоздь. Геральд, сидящий рядом с братом, на мгновение замер. Его пальцы сжались на рукояти ножа, лежащего рядом с тарелкой. Глаза потемнели, взгляд стал стеклянным, холодным, убийственным. Дориан, сидящая рядом, почувствовала это напряжение почти физически — будто рядом с ней завелась дикая машина, готовая сорваться с цепи.
Но Дон Нери не обратил внимания — или сделал вид, что не заметил. Он продолжил, его голос стал тише, но в нём звучала сталь:
— Да. У нас есть счёты с Хардингами. Долгие, кровавые и личные. Долгое время мы не знали, кто стоял за убийством моего брата. Улики были расплывчаты, всё запутано. Они тщательно скрывали концы. Но теперь у нас есть доказательства. — Он медленно выдохнул. — Это были Хардинги. Без сомнений.
Он поставил бокал с вином на стол с лёгким стуком, словно ставил точку в долгом рассказе:
— Так что, Бернар... возможно, наши интересы действительно совпадают.
Дон Нери на мгновение опустил взгляд, голос его стал тяжелее:
— Мой брат... был светлым человеком. Умным. Честным — насколько это вообще возможно в нашем деле. Он был моим консильери, моей опорой. Его и его дочь подстрелили, когда они ехали в машине. Весь кортеж — в мясо. Перестреляли охрану, вытащили их из машины, словно хотели показать, кто тут хозяин.
Он перевёл взгляд через стол, задержался на Эве.
— Им не нужна была его жизнь. Им нужно было послание. Только Эва осталась в живых... чудом.
На этих словах Эва резко бросила столовые приборы в тарелку — глухой звон серебра о фарфор рассёк напряжённую тишину. Все взгляды устремились к ней. На лице девушки застыла смесь злости и боли. Её губы дрогнули, но она ничего не сказала. Только откинулась в спинку стула и отвернулась, словно не хотела больше слышать ни слова.
Анжела мягко коснулась руки племянницы, но та не отреагировала.
Дон Нери выпрямился и сказал чуть тверже:
— Хардинги заплатят. Но я не союзничаю ради мести. Я хочу знать, Бернар... Геральд... — он перевёл взгляд на братьев, — если я встану на вашу сторону — вы пойдёте до конца?
Геральд оскалился, его голос прозвучал низко, но в нём звенела сталь:
— Мы слов на ветер не бросаем, Дон Нери. Мы всегда идем до конца.
Клятва семьи — не просто слова. Это кровь. Это выбор, от которого не отступают. Даже если всё пойдет к черту — мы стоим вместе. И если Хардинги пришли за вами, значит, они уже сделали свой выбор. Теперь — наша очередь.
Он слегка наклонился вперёд, и на миг стало казаться, что воздух в комнате стал гуще. Даже Бернар мельком бросил на брата взгляд, словно проверяя, не перегнул ли тот.
Дориан едва слышала, что говорят мужчины. В голове шумело. Она смотрела на Эву, и сердце неприятно сжалось. Внутри что-то щёлкнуло — как механизм, который запускает воспоминания.
Та же машина.
Та же внезапная атака.
Та же паника.
И кровь.
Она вспомнила, как их с Сиеррой подрезали на дороге. Как в них стреляли. Как Сиерра почти перестала дышать, и как сама Дориан, со сбившимшимся сердцем, вытянула пистолет, выстрелила — и только это спасло им жизни... А потом Геральд и Бернар ворвались, как тени из самой тьмы, и добили тех, кто осмелился тронуть их женщин.
Её передёрнуло. Её ладонь сжалась в кулак, ногти впились в кожу.
Да, Эва выжила. Но что осталось после?
И вдруг ей стало стыдно за свои мысли о коробке с отрезанными руками. За свой крик, за упрёки. За то, что в этом мире она всё ещё пыталась держаться за иллюзию нормальности.
Она посмотрела на Геральда. Его профиль — резкий, каменный. Чудовище и щит. Палач и спаситель.
Дориан вдруг поняла: они не просто пришли просить союз. Они пришли объединить своих мертвецов в общую память. Чтобы вместе отомстить.
Дон Нери задумчиво провёл пальцами по ободку бокала, словно взвешивал слова.
— Клятва семьи — это хорошо, Бернар. Но брачный союз — куда надёжнее.
Бернар нахмурился, напрягшись всем телом:
— Что ты имеешь в виду?
Нери усмехнулся, опершись на спинку стула:
— Не притворяйся, будто не понимаешь. Ты ведь сам заключил союз через брак, женившись на дочери Лучано. Правда, его это не остановило — он всё равно пытается стереть вас с лица земли. Но для нашей семьи такие союзы — святое.
Он сделал паузу, а затем, спокойно и чётко, добавил:
— Я хочу предложить союз Эвы и вашего человека — Нила.
За столом повисла тишина. Сиерра посмотрела на Бернара с лёгким недоумением. Геральд хмыкнул, но ничего не сказал.
Нил поднял глаза от бокала, удивлённо и чуть напряжённо посмотрев на Дона.
А Эва, не дожидаясь реакции, с непроницаемым лицом поднялась из-за стола и вышла, не бросив ни взгляда, ни слова.
Геральд.
На следующий день в кабинете Бернара царила напряжённая атмосфера. Нил нервно мерил шагами комнату, сжав планшет в руке, будто это помогало ему сосредоточиться. Геральд, развалившись в кресле, наблюдал за ним с ленивой ухмылкой, явно находя ситуацию забавной.
— Я не собираюсь тебя заставлять, Нил, — спокойно произнёс Бернар, сидя за столом. — Это твоё решение. Мы всегда были семьёй, в которой у каждого есть выбор.
— А я вот буду заставлять, — лениво бросил Геральд, потягиваясь. — Брось, Нил, это всего лишь формальность. Хочешь — вообще можешь не жить с ней. Просто бумажка, союз, который даст нам защиту. Удобно, выгодно, никто не ждёт, что ты влюбишься и побежишь с букетом роз.
— Это шестнадцатилетняя девчонка! — резко бросил Нил, останавливаясь.
— Восемнадцать, — поправил Геральд. — Законно. И никто не просит тебя ночевать с ней в одной кровати. Живи как хочешь. Главное — имя, союз, официальная связь. Всё. Остальное — за тобой.
Бернар молча смотрел на Нила, давая ему время обдумать.
— Мы никого не отдаём просто так, — тихо добавил он. — Но сейчас — или мы заключаем союз, или воюем в одиночку. И ты нам нужен.
Нил выругался себе под нос и сел, уставившись в пол.
— Мне нужно подумать.
— Думай, — пожал плечами Геральд. — Только недолго. Война на носу.
Нил с раздражением распахнул дверь кабинета и резко вышел, чуть не сбив с ног Дориан. Она машинально отступила в сторону, провела его взглядом и, нахмурившись, вошла внутрь.
— У вас тут что, взрыв был? — пробормотала она, проходя к креслу, в котором сидел Геральд.
Не говоря ни слова, Дориан опустилась к нему на колени, обвив руками его шею.
— Всё плохо? — тихо спросила она, глядя в лицо.
Геральд обнял её за талию и уверенно сказал:
— Всё будет ок. Я поднажму на него.
Дориан фыркнула и с усмешкой покачала головой:
— Ага. Я знаю, как ты «поднажимаешь» людей. Обычно после этого они либо соглашаются, либо исчезают.
Геральд ухмыльнулся.
— Главное — результат.
— Угу, только не забывай, что у тебя теперь есть я. Я не люблю, когда кто-то исчезает, — шепнула она, целуя его в шею.
— И, кстати, Нил — твой единственный друг, — сказала Дориан, глядя на него в упор.
Геральд нахмурился, его взгляд стал холодным и колючим.
— Друг? — переспросил он, будто это слово было ему чуждо.
— Да, — спокойно кивнула Дориан. — Это так называется. Человек, которому ты доверяешь. Которого не убиваешь после спора. Которого не пугал с детства до дрожи. Слышал о таком?
Геральд чуть отвернулся, сжал челюсть.
— Я не верю в дружбу.
— А он всё равно твой друг, хочешь ты этого или нет, — мягко сказала Дориан. — И ты это знаешь.
Друг. Это слово звучало как насмешка. Как слабость. Как что-то, что выбивают из тебя в детстве и больше не возвращают. Геральд не верил в дружбу — не потому, что не хотел, а потому что знал, чем она заканчивается: предательством, слабостью, болью. Он видел, как "друзья" отца смеялись с ним за столом, а потом стреляли ему в спину. Видел, как доверие превращается в петлю. Но Нил... черт возьми, Нил был рядом всегда. Не сбежал, когда Геральд стал монстром. Не отворачивался, когда в его руках была кровь. Он знал всё и всё равно остался. Это пугало больше, чем война. Больше, чем смерть. Больше, чем сам факт, что, возможно... возможно, у него всё-таки есть друг. И это делает Нила уязвимым. А уязвимость — это слабое место. И Геральд не знал, что страшнее: потерять Нила или признать, что он действительно важен.
Раздался звонок.
Экран мигнул мягким светом, высвечивая одно имя — Лучано.
Геральд не удивился. Он ждал этого.
Ждал с самого утра, когда лично отправил тот маленький презент — коробку с аккуратно упакованными конечностями предателя, бывшего охранника, который сливал информацию врагу. Крыса вернулась к своему хозяину, но уже в виде... деталей.
Он взял телефон, не торопясь.
— Ну здравствуй, Лучано, — сказал Геральд с ленивой ухмылкой, не дожидаясь, пока тот заговорит. — Подарок дошёл?
Из трубки донёсся хриплый, злой голос Лучано — тот буквально давился собственным гневом, срываясь на крик:
— Ты с ума сошёл, Готти?! Думаешь, можешь играться с огнём и не обжечься? Вся твоя семейка скоро сгниёт в земле!
Геральд откинулся на спинку кресла и рассмеялся.
Глухо, хищно. Он и правда был удивлён — не тем, что Лучано бесится, а тем, что тот впервые начал говорить в открытую, а не шептать по углам, как крыса.
— Так ты всё-таки решился вылезти из своей норы, Лучано? — усмехнулся Геральд. — Я уж думал, ты до конца жизни будешь действовать исподтишка. А теперь — прямые угрозы. Смело. Глупо, но смело.
На той стороне несколько секунд молчания — только тяжёлое дыхание. И тогда Геральд спросил уже другим тоном — низким, стальным:
— Ты не боишься войны?
— Потому что я — нет.
И повесил трубку.
В комнате повисла гробовая тишина.
Дориан сидела, немного сжавшись, с напряжённым выражением лица. Она не перебивала, но взгляд её выдал всё — она была встревожена, даже напугана. Война — это уже не просто грязные делишки мафии. Это кровь. Это потери.
Бернар тяжело вздохнул, откинулся назад и с усилием провёл руками по лицу. Затем начал медленно растирать виски, будто бы хотел выдавить из себя растущую тревогу.
— Если он действительно перешёл черту, значит, пути назад нет, — пробормотал он больше себе, чем им. — Надо готовиться. Каждое решение теперь будет стоить чьей-то жизни.
Геральд молчал, но его глаза были спокойны. Слишком спокойны.
Геральд резко поднялся с кресла, стряхнул с плеч невидимую пыль и с ухмылкой сказал:
— Где этот уродец Нил? — он огляделся по комнате, театрально вскидывая брови. — Я его насильно женю, к чёрту все приличия. Думает он... как целка себя ведёт.
Он рассмеялся, разворачиваясь к двери.
— Сейчас найду и объясню, как в этой семье решаются вопросы. Свадьба — не хуже похорон, просто музыка веселее.
Бернар прикрыл лицо ладонью, покачал головой, но в уголках губ всё равно мелькнула тень усмешки.
А Дориан тихо хмыкнула:
— Главное, чтобы он потом не сбежал из церкви через окно.
Геральд спустился по лестнице, тяжёлые шаги эхом отдавались в холле. В баре царила тишина — только звенело стекло о стекло, когда Нил раскачивал в руке свой стакан с виски. Он сидел ссутулившись, уставившись в янтарную жидкость, будто пытался найти в ней ответ. Вид у него был такой, словно его только что приговорили к смертной казни.
Геральд молча подошёл, уселся рядом, кивнул бармену:
— Мне того же. Только двойной. — Потом, повернувшись к Нилу, добавил, понизив голос: — Ты нам очень нужен.
Нил ничего не сказал, только сжал пальцы на стакане крепче.
— Знаю, тебе сейчас кажется, что тебя загоняют в угол, — продолжил Геральд, не глядя на него. — Но иногда союз — это не кандалы. Это выживание. Мы с Бернаром многое пережили, но без людей, на которых можно положиться, — мы ничто. А ты один из немногих, кому я... — он на секунду запнулся, — доверяю.
Нил вздохнул, склонив голову, но так и не ответил.
Геральд хлопнул его по плечу:
— Ты справишься. А если нет — я тебя сам женю. С кольцом, маршом и пощёчиной от невесты.
— Ладно, я тебе тоже доверяю, чёрт тебя побери. — Он перевёл взгляд на Геральда. — Я согласен. Давай выбирать цветовую гамму и костюм жениха, может, розовый? С бабочкой? — добавил он с лёгкой ухмылкой.
Геральд рассмеялся, хлопнул его по плечу:
— Розовый тебе к лицу, не сомневайся. Ещё веночек на голову и будешь неотразим. Пошли, расскажем Бернару, пока ты не передумал.