Тайны Грин Холлоу

После посещения туалета Максом внезапно овладело страстное желание покурить. И в ту же секунду он столкнулся с проблемой — у него не было с собой сигарет. Они остались в куртке, которая вместе со всеми вещами должна была отправиться в стирку. Ему нужно было найти ту девушку-горничную, имя которой он благополучно забыл.
На всякий случай, понадежнее завернувшись в халат, он отправился на поиски.

Поиски, к его счастью, не затянулись — он встретил девушку на втором этаже. Прежде чем она заметила его присутствие, он успел различить на её лице глубокую задумчивость, и, судя по выражению её бровей, мысли она думала не из приятных.

— Эй, привет, — словно выглядывая из-за невидимой стены, окликнул её он.

Горничная, вздрогнув от неожиданности, посмотрела в его сторону и резко изменила выражение лица на более приветливое.

— Привет, — тихо сказала она, — что-то случилось?

— А, нет, — улыбнулся он во весь рот, словно он был самым жизнерадостным человеком на земле, — я просто хотел покурить, а сигареты остались в куртке, ты не...

Девушка кивнула, прежде чем он успел договорить.

— Я сложила все вещи из карманов внизу, на столике у чёрного входа.

— О, отлично, спасибо, — поблагодарил он и уже направился к лестнице, как она окликнула его.

— Можно спросить?

Обернувшись, он посмотрел на неё и кивнул.

— Где вы все успели так испачкаться в крови?

Такого вопроса Макс почему-то не ожидал, поэтому на минутку застопорился с ответом, но затем решил не придумывать того, чего не было.

— Так вышло, что мы убирали разорванный труп оленя, — сказал он, почесывая в затылке, и снова пошел к лестнице, но девушка явно не хотела его отпускать. Информация про оленя, казалось, совершенно ее не впечатлила.

— И ещё, — громко сказала она и сделала шаг в его сторону, нервно теребя пальцами кончики распущенных волос, — эта девушка, кто она?

— Виктория? — зачем-то уточнил парень, указывая пальцем в потолок, а точнее, в направлении чердака. — Школьная подруга Генри.

— Подруга, — повторила его собеседница, и её глаза начали бегать, словно она обдумывала значение этого слова. Он же решил не вникать в подробности и просто ушел курить, пользуясь возможностью.

***

Они целовались, развалившись на матрасе, кажется, целую вечность. Наконец Виктория отстранилась и мягко поцеловала его еще раз.
— Ну и подходящее время ты выбрал, Грей, — сказала она.
С лестницы послышались тихие шаги и Виктория взглянула на Генри, продолжавшего поглаживать ее бедро под халатом.
— Кажется, Макс, — хихикнула девушка и попыталась выбраться из-под Грея. Но тот навис над ней, даже не думая освобождать.
— Генри... — не успела она высвободиться, как дверь на чердак открылась и в комнату зашла...горничная.
— Простите, я просто принесла постельное белье для гостей, — явно не ожидая увидеть такую сцену, Элиза напряглась, бросая испепеляющий взгляд на Викторию.
Генри что-то тихо и злобно процедил сквозь зубы и усевшись рядом с Викторией, прожег горничную взглядом.
— Оставь здесь и уходи. — Едва не прорычал Грей.
Элиза кивнула, оставив белье на кресле у самой лестницы, и пулей вылетела с чердака. Виктория улыбнулась, смотря на Грея, и начала хихикать.
— Кажется, твоя служанка положила на тебя глаз, — прищурилась она, ожидая услышать ответ от Генри.
— Это ее проблемы, — уже спокойнее ответил Грей и вновь обнял Викторию. Но девушка выбралась из его объятий, ловя на себе его недоуменный взгляд.
— Сейчас Макс вернётся, подумает еще чего.
И почему ее волнует, что он подумает?

Выкурив сигарету, Макс сразу почувствовал себя лучше и даже немного протрезвел. В его голову начали лезть разные мысли о том, как волк, проникший в дом Эмили Торрес, мог быть связан с Викторией. Мёртвый олень был предупреждением от него. Этим он дал понять, что в дом лучше не заходить, но они, несмотря на это, решили рискнуть и поплатились за свою смелость. Потирая ещё ноющий затылок, он осмотрел свой порез на руке, который уже почти затянулся, оставив после себя ещё один шрам.
Выбросив окурок, Макс направился обратно на чердак. Не дойдя до лестницы на третий этаж, он встретил горничную, которая бежала сверху, не обращая на него внимания. За ней, казалось, гналась целая стая волков. Задумчиво почесав в затылке, Макс пошёл дальше.
Войдя на чердак, он почему-то напрягся. Но напряжение исчезло, когда он увидел Викторию и Генри, сидящих на том же месте, где он их оставил.
— И что? Вы всё это время просто сидели? — изогнув бровь, спросил Макс, глядя на них. — Серьёзно?
Виктория попросила Генри принести ещё что-нибудь выпить, и тот направился к бару. Макс же упал на матрас рядом с девушкой, делая вид, что не замечает её подозрительно румяных щёк, которые она пыталась прикрыть волосами. Картина была ясна: служанка их спалила, поэтому она и бежала с чердака так, будто ее черти за пятки кусали. Казалось, здесь начинает разворачиваться драматический сериал, а Макс в нём — молчаливый зритель или третий лишний? Оставалось надеяться, что утром они не найдут труп горничной, болтающийся в петле.
Лежа на матрасе, Макс закинул руки за голову.
— Макс, Генри рассказал мне о своих догадках, — сказала Виктория, и он немного повернул голову в её сторону. — Нам нужен план.
— Я уже всё придумал, — глядя вверх, ответил Хейл. — Я ходил к нашей знакомой. — Покосившись на подоспевшего с бутылкой бренди Генри, он рывком сел на матрасе и протянул руку, требуя свою порцию. — Она хотела бы увидеться с тобой, — сказал Макс, глядя на Викторию и ожидая её решения. Она же начала смотреть на Генри, будто ожидала от него какого-то одобрения.
— Да что ты всё на него смотришь? — удивлённо спросил Макс. — Мы оба поможем тебе и защитим, если нужно, но будь готова принимать решения и действовать сама.
Генри, который почему-то завис, сидел с бокалом Макса в руке и таращился на него. Забрав у него бокал и сделав глоток, оборотень снова обратился к Виктории.
— Или я чего-то не понял, и ты просто в него влюбилась. Но это нормально, вас таких много.
Порыв стал таким внезапным, что мозг отреагировал позже, чем дернулась рука, и Генри отвесил Максу звонкий подзатыльник.
— Рот закрой, — пояснил он свои действия глухим от злости голосом, поставил еще наполовину полный бокал на пол и встал на ноги.

— Генри, что случилось?— Изумленно спросила Виктория. Игнорируя вопросы , он направился к выходу с чердака, но в дверях обернулся.
— Скоро вернусь.
— Совсем сдурел,— простонал Макс, держась за и без того пострадавший сегодня затылок,— по больной-то голове.
— В следующий раз будешь следить за языком.— Недовольно ответила Виктория, когда дверь за Генри закрылась. Девушка, одним глотком осушила остатки бренди в своем бокале и поднялась на ноги. Взяв с кресла принесенное служанкой постельное, она решила, что раз уж вечер испорчен, то лучшим решением будет найти спальню поуютнее и лечь наконец спать.
— Спокойной ночи.— Бросила Максу Виктория и покинула чердак, оставив парня наедине с Лесси. Впрочем, последняя тоже выбежала вслед за Викторией уже через пару минут.
— Что ж такое,— разочарованно выдохнул Макс и чуть громче, словно надеялся, что вся компания его услышит, добавил,— вы сегодня все решили меня бросить?
Ответа, разумеется, не последовало, и Макс, оставив недопитый бренди на барной стойке, тоже направился вниз.

Покинув свою резиденцию на чердаке, Генри целеустремлённо направился на поиски Элизы. Для неё была выделена комната на втором этаже в самом конце коридора, маленькая, уютная, а для прислуги, можно сказать, шикарная. Работать у Греев считалось огромным везением, и недостатка в соискательницах они никогда не испытывали. Условия были просто отличные, и мать Генри платила хорошие деньги. Единственным минусом и, как ни парадоксально, главным плюсом был сам Генри. Почти все девушки, работавшие у них когда-либо, устраивались сюда в основном с целью захомутать его. И то, что ни одной из них это не удалось, никого никогда не смущало. Анджела, Либерти, Белла, Люси, теперь вот Элиза. Последняя отличилась лишь тем, что к ней Генри испытывал необъяснимую симпатию. Она казалась ему более приятной, веселой и умной, чем любая из предшествующих ей. Но необъяснимой эта симпатия была она была лишь до сегодняшнего дня. И как только он понял, в чём дело, всё закончилось.
Остановившись напротив двери с позолоченной табличкой «Элиза», Генри долго смотрел в неё отсутствующим взглядом. Затем наконец занёс руку и громко постучал.

Она стянула с себя форменное черное платье и раздраженно швырнула его на кровать. Внутри Элизы все бурлило от злости, негодования и едкой обиды. Сильной, всеобъемлющей, по-детски искренней. Она не понимала, почему так злится. Девушка не согласна была признавать, что влюбилась в сына своей работодательницы, и смотреть на то как он зажимает другую, было для нее невыносимо. Генри Грей всегда был очень мил и даже ласков с Элизой, но узнав его поближе, девушка быстро поняла, что он во многом очень похож на свою мать. Однажды она озвучила эту мысль ему, но встретившись с ледяной яростью в его глазах, тут же пожалела об этом. И сегодня она снова ощутила тот же холод исходящий от него. Стоило появиться этой Виктории.
Вытерев тыльной стороной ладони набежавшие слезы, Элиза достала из комода пижаму и быстро переодевшись, уселась за туалетный столик. Взглянув на себя в зеркало, поняла, что выглядит неважно: большие серые глаза слегка покраснели, как кончик вздернутого носа, лицо бледное. Тяжело вздохнув, она принялась расчесывать свои длинные темные волосы, которые просто ненавидела собирать в пучок. Но за распущенные волосы можно было получить нагоняй, а то и штраф от миссис Грей.
Элиза расчесывала волосы, прокручивая в голове сцену, что она увидела на чердаке. Вид Генри обнимающего постороннюю девушку вызывал в ней такую злость, что она не видела собственного отражения в зеркале - перед глазами были Грей и его подруга.
Наконец, с громким стуком, девушка положила расческу на столик и закрыла глаза. Вдох. Выдох. Ей нужно было успокоиться. Но тут раздался настойчивый стук в дверь. Элиза открыла глаза и оглянулась на звук.
— Кто там еще?— Спросила она шепотом у самой себя и, еще раз сделав вдох и выдох, направилась к двери.

— Генри? — Открыв дверь, удивленно спросила Элиза.
Генри почти не слышал её голоса от обрушившей на него ярости, лишь видел, как шевелятся её губы, произнося его имя.
— Надо поговорить,— глухо произнес он, окинув девушку взглядом.
Элиза отошла в сторону и Генри переступил порог комнаты, продолжая пожирать её глазами. Он сам толком не понимал, зачем пришел и что именно ему нужно сказать. Она неожиданно сильно выбесила его своим появлением на чердаке и ему необходимо было расставить все точки над i.
— Извини, я не хотела вам мешать,— прервала висящее молчание Элиза. Голос ее прозвучал немного более раздраженно, чем она планировала и девушка тут же стушевалась.
— И тем не менее. — Генри стоял на месте, буравя ее недобрым взглядом. От того нежного и ласкового парня, с которым она провела вместе много прекрасных ночей, будто в одночасье и следа не осталось. В эту минуту он даже внешне казался Элизе неприятным.
— Скажи, неужели все, что было между нами последнее время совсем ничего для тебя не значило?— Решившись сделать шаг в его сторону, спросила горничная.
Генри продолжал молчать, глядя на девушку сверху вниз. Внезапно его молчание ее разозлило.
— Что, встретился со старой подружкой и решил, что меня можно выбросить как ненужную вещь?!— Повысив голос, спросила она, глядя прямо в его глаза, казавшиеся сейчас неестественно, даже уродливо большими и непривычно темными.
Спустя мгновение Генри увидел мелькнувший в её глазах страх. Элиза сделала робкий неуверенный шаг назад, пытаясь от него отстраниться. Грей же, напротив, подошёл ближе и поднял руку, подзывая её к себе пальцем. Она неуверенно покосилась на его руку, затем вновь перевела свой взгляд на него. Чтобы ей было легче принять решение, Генри растянул свои губы в улыбке. Элиза, немного поколебавшись, сделала шаг к нему, и это решение стало для неё роковым. Схватив её за футболку, он резко потянул девушку на себя и впился зубами в её шею. Она ещё пыталась вырываться, пыталась оттолкнуть, стягивая с его плеча халат, царапая кожу ногтями до крови. Но его уже было не остановить. Генри чувствовал, как клыки пробивают тонкую кожу, как кровь из артерии касается его языка и губ. Правой рукой, по-прежнему сминая в кулаке её футболку, левой крепко сжимал её плечо, оставляя синяки. Кроваво-красный туман в его голове смешивался с чёрной злобой в один жуткий вихрь, который не стихнет до тех пор, пока в Элизе ещё теплилась жизнь.
Лишь когда девушка окончательно обмякла в его руках, Генри наконец оторвался от неё. Её голова с окровавленной шеей откинулась назад, и руки безвольно повисли в воздухе, словно у тряпичной куклы, ничего не выражающие серые глаза смотрели в никуда. Облизав губы, Генри бросил взгляд в зеркало рядом с кроватью. Все губы, подбородок и шея были испачканы в крови. Халату повезло не больше. Оставив тело Элизы на полу, Генри быстро пошёл в ванную и умыл лицо. Внутри зияющей в его сознании пустоты начало зарождаться чувство глубочайшего удовлетворения.

***

Виктория выбрала себе спальню на втором этаже. Постелив свежее постельное, девушка улеглась в кровать прямо в халате. Виктория понимала, что нужно поспать, но сон упорно не шел, даже не смотря на выпитый алкоголь, заставляя ворочаться и думать обо всем, что произошло за день. Откуда-то из глубин коридора слышался шум и чьи-то неразборчивые разговоры. Виктория сразу узнала голос Генри и поняла, что тот говорит с Элизой. Слов Виктория при всем желании разобрать не могла, но разговор вряд ли был приятным. В какой-то момент все затихло. Тишина длилась несколько минут и Виктория уже было серьезно настроилась заснуть, как вдруг в коридоре послышались торопливые шаги. Странное тревожное ощущение буквально подбросило девушку на кровати. Сердце отчего-то стало биться очень быстро и гулко. Что-то случилось. Что-то ужасное.

Свою одежду Макс нашел в сушилке на третьем этаже. Халат его доконал. Он вообще не представлял, как можно расхаживать в нем дольше пяти минут. Скинув халат, он переоделся обратно в свою одежду и, убедившись, что ничего не забыл, вышел на поиски Генри. Куда он вдруг сорвался, ничего не объяснив? Конечно же, с ним и раньше такое происходило, но сейчас Макса буквально схватило за горло нехорошее предчувствие. Спустившись на второй этаж, он успел заметить, как друг быстро спускается по лестнице, ведущей к черному входу. Сперва Хейл хотел пойти за ним, но что-то его остановило, и он направился к окну, выходящему на задний двор особняка. Отдернув штору, Макс посмотрел вниз и увидел Генри, который, держа на руках девушку, очень похожую на горничную, широким шагом направлялся к гаражу.
— Что ты натворил, Генри... — прошептал он себе под нос и направился к лестнице, как вдруг столкнулся с взволнованной Викторией.
— Макс, мне кажется, в доме что-то произошло. Я слышала странные звуки, — сказала она и словно о чем-то задумалась. Но затем Макс понял, что она принюхивается.
— Кровь...— произнесла Виктория, и когда их с Максом взгляды пересеклись, он понял, что девушка права. Хейл тоже это чувствовал. Виктория вдруг развернулась и быстро направилась по коридору. Макс понял, что она идет на запах крови и бросился за ней. Ему удалось догнать ее уже у двери в комнату горничной. Та была приоткрыта и внутри горел свет от ночника или настольной лампы. Виктория, нерешительно потянулась к ручке двери и толкнула ее. Дверь распахнулась и первое же, что бросилось им обоим в глаза, была лужа крови на светлом, бежевого цвета ковре.
— Проклятье, — выдохнул Макс и схватил застывшую на месте Викторию за локоть, — не смотри туда.— Оттащив девушку в сторону, он закрыл дверь.— Генри понес ее в гараж, нужно его остановить. — Он посмотрел на опешившую Викторию.— Вик, эй,— он взял ее за плечи и слегка встряхнул, только тогда девушка перевела на него взгляд, — останься здесь, я попробую догнать его. Дождавшись утвердительного кивка, Макс опрометью бросился к черному ходу.
Когда Макс выбежал на задний двор, Генри уже не было и в помине, а дверь гаража была закрыта. Однако со стороны дороги отчетливо слышался звук мотора. Хейл выругался сквозь зубы и схватился за голову. Догнать Грея на своих двоих не было никакой возможности и Макс судорожно соображал, что же ему делать.
Подняв голову, он увидел еще не полный, но уже достаточно яркий лунный диск, обрамленный редкими облаками. Оборотень уже ощущал ее влияние на себя, но его было все еще недостаточно для превращения.

Макс крутил в руках стеклянную бутылочку, заткнутую пробкой, с бесцветной жидкостью, напоминающей обычную воду.
— Что это? — спросил он, глядя на Бекки сквозь бутылочку.
— Лунная вода, — ответила она таким тоном, словно этой информацией должен был обладать каждый уважающий себя оборотень, а он таковым не являлся. — Это то, что поможет тебе обернуться до полнолуния. Это обычная вода, которая простояла под лунным светом в полнолуние. — Ведьма положила перед ним на стол лист бумаги с двумя кругами, начерченными на нем, один внутри другого, а между ними по окружности было написано что-то на непонятном Максу языке, в существовании которого он даже сомневался. — Тебе нужно начертить этот круг, встать в его центр и выпить этой воды.
— И что, сразу подействует? — он с сомнением смотрел на бутылочку в своих руках.
— Может не сработать, если влияние луны еще недостаточно. Но это редкая осечка. Такую воду ты можешь делать сам. А ещё, — ведьма подняла свой изящный пальчик вверх и сделала глоток виски из стакана, — её можно брать из лесного озера.
Оборотень забрал листок со стола, свернул его в несколько раз и убрал во внутренний карман куртки. Туда же он отправил пузырек с водой.

Его словно озарило и он полез во внутренний карман куртки. Еще сегодня, когда забирал свои вещи со столика у черного хода, он обнаружил давно забытую маленькую бутылочку с заговоренной водой. После визита к Бекки, он несколько раз нарисовал нужные символы, чтобы запомнить и не таскать с собой листок с рисунками. «Вот это удача»- подумал Макс и бросился в дом. Перерыв все ящики на первом этаже, ему удалось найти толстый красный маркер.
Выбежав наружу, он встал на выложенной плиткой площадке перед бассейном и принялся чертить вокруг себя круги, но они получались настолько кривыми, что он бы заплакал, если бы у него было на это время. Через пару минут всё было готово. Встав в центр круга, Макс опрокинул в себя пузырёк с водой, а затем, закрыв глаза, замер в ожидании.

Он искренне ненавидел обращаться. Это было мучительно больно. Казалось, что все кости ломаются, с него заживо сдирают кожу и выворачивают наизнанку. Но когда процесс обращения завершался, вся эта боль исчезала. Все его чувства обострялись настолько, что он был способен слышать любой шорох и скрип на большом расстоянии. Слух становился его главным помощником, так как мир вокруг становился чёрно-белым и враждебнее, чем когда-либо.
Спустя невыносимо долгие секунды страдания Макс наконец ощутил твёрдую землю под всеми четырьмя лапами и на всех парах рванул на звук мотора и шорох шин машины Грея.