Глава девятнадцатая
Почти полчаса Генри потребовалось, чтобы доковылять до дома Макса. Состояние паники немного отступило, но свежий воздух не сильно ему помог. Внезапно боль в пояснице усилилась, и он, прихрамывая, пошел мимо дома и завернул за угол. Его машина, на удивление, стояла там же, где он ее и оставил. Никто за сутки на нее не позарился. Дойдя до машины, Генри остановился, глядя на свое отражение в пустых темных стёклах. На него накатила новая, еще более сильная волна отчаяния. Он посмотрел на отражение своего лица, которое медленно исказилось в гримасе страдания. Нижняя губа начала неконтролируемо дрожать. Вспышка злости заставила его заорать во все горло. Грей ударил ногой по двери машины. Глаза снова наполнились слезами, отчаяние полностью охватило его. Он продолжал орать, неистово избивая ногой ни в чем не повинную тачку. В один момент его нога каким-то образом не успела долететь до двери и ушла в сторону, заставив его потерять равновесие и, крутанувшись, приземлиться на зад. От резкой вспышки боли он закричал еще громче. Прислонившись спиной к двери, которую только что беспощадно разносил в пух и прах, он подтянул к себе колени и, уткнувшись в них лбом, продолжил в голос рыдать.
Генри не знал, сколько времени он так просидел, прежде чем наконец немного успокоился. Голова его стала ватной и пустой, обожженные слезами глаза горели. С трудом поднявшись на ноги, он достал телефон. Никакого ответа от Вик он так и не получил. Зато прозевал звонок от матери. Впрочем, говорить или видеться с ней у него не было никакого желания. Вытерев нос рукавом, парень вызвал себе такси.
Генри поехал в коттедж деда. Ехать домой и общаться с матерью у него не было ни сил, ни желания. Расплатившись с таксистом, он поднялся по ступенькам ко входной двери. Открыв её, Грей прошел внутрь и, как только закрыл дверь, тут же погрузился в тихую тоску. Он стоял на коврике у двери, слушая мерное тиканье часов, висящих над дверью. Сделав глубокий вдох, словно без него он не смог бы дальше функционировать, он почувствовал, что это действительно помогает, и нашел в себе силы снять пальто и повесить его на вешалку у двери. Достав из кармана смартфон, он последний раз проверил уведомления. Ничего. Что ж, значит, так тому и быть. Дрожащей рукой он выключил телефон и, швырнув его на пуфик в углу, ушел в ванную.
***
Звон разбивающегося стекла впился в голову, выдернув его из состояния сна, мутного, словно болотная вода. Приоткрыв глаза, Генри затуманенным взглядом искал источник звука, но не мог найти сил оторвать сгорбленную спину от кресла. В безобразно захмелевшую от выпитого голову закралась мысль, что это стакан, выскользнув из его руки, разбился о кафель. «Опять тащиться за новым? Чёрта с два!»
Опустив руку за деревянный подлокотник кресла, Генри пошарил ею в поисках бутылки виски. Наконец пальцы коснулись гладкой стеклянной поверхности горлышка, и он, достав бутылку, приложился к ней. Алкоголь обжег горло, но уже не так ощутимо, как раньше. Словно за всё время, что он пил, уже успел привыкнуть... «Кстати, интересно, как давно я начал?»
За окном по-прежнему была ночь.
Он не помнил, как добрался до спальни. Еле разлепив глаза, Генри безразлично посмотрел на полоску света между шторами. До ушей донеслась трель дверного звонка, но он не спешил открывать. Кто бы там ни был, пусть идет к дьяволу.
Ему снова приснилась Вик. Вчера они пили пиво на крыше завода. Сидели на самом краю ограждения и беспечно болтали ногами в воздухе. Она щебетала о чем-то, но он не был уверен, что слушал. Просто смотрел, как она щурит глаза от солнечных лучей, как те играют в ее волосах, заставляя их сверкать яркими золотыми искрами. Им было так хорошо. А затем он вернулся сюда. Лежал на животе, лицом в подушку, и не мог поднять ослабшее тело, чтобы пойти и спустить с лестницы того, кто посмел явиться с утра пораньше.
В конце концов шумно выдохнул в подушку и, напрягшись, Генри поднялся на колени. Голову пронзила адская боль. Он потер висок и кое-как встал с постели. Шлепая босыми ногами по полу пошел вниз на первый этаж, где не прекращалось настойчивое дребезжание звонка. По пути к двери свернул на кухню, где достал из тумбы припрятанную бутылку бренди.
« Мне надо выпить или я умру...»
Достал стакан и, плеснув в него чайного цвета напиток, пошел ко входной двери.
— Я знаю, что ты там, Генри, — донесся из-за двери громкий, но при этом сухой и монотонный голос Джефферсона. Он заставил Генри замереть в двух шагах от двери. «Какого черта ему надо?»
Парень подошел к двери и, повернув замок, приоткрыл ее на цепочку. Перед ним тут же возникло суховатое, хмурое лицо любовника его матери.
— Чего хотел? — спросил Генри и сделал глоток бренди.
Джефферсон выдержал паузу, глядя на него своими серовато-голубыми глазами, которые на его чересчур загорелом лице казались неестественно светлыми.
— Твоя мать тебя обыскалась. Почему ты выключил телефон? — спокойно спросил он. Генри выдержал паузу, глядя на Джефферсона.
— Я не обязан вечно держать его включенным. Если еще не понятно, я хочу побыть один. — Приподнял стакан с бренди и криво улыбнувшись, опрокинул его содержимое в себя.
Джефферсон недовольно вздохнул.
— Что с рестораном?
«А, так бы и сказал, что хочешь прибрать его к рукам. На здоровье.»
— К черту ресторан, — радостно улыбнулся Генри, чувствуя, как спиртное уже ударило ему в голову.
— Какая же ты безответственная бестолочь, Грей, — своим унылым голосом произнес Джефферсон, — сразу видно отсутствие мужского воспитания.
«Ах ты, мразь!»
Ударив кулаком по двери, Генри приблизился лицом ближе к лицу Джефферсона и с ненавистью посмотрел ему в глаза. Чувствовал, как от злости начинает дрожать его верхняя губа, заставляя его по-собачьи оскалиться.
— Пошел отсюда. — Сквозь зубы, выплюнул Грей. — Пока я тебе все кости не пересчитал.
Резко захлопнув перед его носом дверь, Генри повернул замок. Дрожащей рукой поднес к губам стакан, но вспомнил, что только что допил.
— В таком случае я его забираю, — послышался из-за двери голос Джефферсона.
— Подавись! — выкрикнул он в ответ и пошел на кухню за новой порцией выпивки. Ему нужно было успокоить нервы.
***
«Мне больше не помогает.»
По началу алкоголь был для него настоящим спасением. Он как волшебный эликсир, спасал Генри от ощущения удушающей тоски. Теперь же его одолела апатия. Сидя в кресле и глядя в одну точку пустым бессмысленным взглядом, он пытался понять зачем ему все это. С возвращением Виктории он впервые за долгие годы почувствовал себя целым, в его жизни появился какой-то смысл, ему стало казаться, что все не зря. Что он существует не напрасно. Но теперь все.
«Сколько я уже сижу здесь, изо всех сил пытаясь убить себя выпивкой и бесчисленным количеством сигарет? Я давно потерял счет времени. Зачем оно мне без нее?»
Он повернул замок и открыл дверь. В образовавшуюся щель просунулось лицо тощего паренька в капюшоне.
— Принес? — шмыгнул носом Генри, почесывая подбородок.
— Конечно, — ответил парень, шмыгнув носом и протягивая небольшой черный полиэтиленовый сверток.
— Пробовал? — спросил Грей, зажимая в зубах сигарету.
— Конечно, это лучшая вещь в городе, — восторженно ответил парень.
— Рот закрой, — Генри убрал пакет в карман толстовки и протянул наличные.
— Вот, здесь всё, вали, — сказал он.
— Ну ла-адно, — обиженно протянул парень, пересчитывая деньги. Захлопнув дверь, Генри затянулся и пошел в столовую.Развернув черный полиэтилен, Генри достал несколько небольших блистеров без опознавательных признаков, с маленькими круглыми таблетками. Бросив бесполезный пакет прямо на пол, он взял полупустую бутылку бренди и налил в стакан до половины. Разорвав ногтем фольгу, парень выковырял пару таблеток и, закинув их в рот, запил бренди из стакана. Поморщившись, Грей упал на стул, вытирая губы рукавом толстовки. Дрожащей рукой он вновь поднес стакан к губам и сделал новый глоток. Время тянулось как тугая резина. Внезапно его начало раздражать болтающийся на груди амулет, подаренный ему Бекки. Поставив стакан на стол, дрожащими пальцами он неуклюже зацепил висящий на шее шнурок и снял его с себя, швырнув на пол.
Сердце вдруг начало вести себя странно, то бешено колотясь о ребра, словно попавшая в сеть рыба, то затихая почти не подавая признаков жизни. Он опустил горящий огнём лоб на холодную поверхность стола и закрыл глаза. Солёные слезы начали жечь глаза. Генри рыдал от безнадежности и тоски, от невыносимой боли, разрывающей грудь, рыдал горько, как не рыдал со дня смерти отца.
В какой-то момент он ощутил чье-то присутствие. Это чувство стало таким неожиданным, что его судорожные рыдания в одно мгновение стихли. Парень молча сидел, уронив свою голову на стол и приоткрыв сухие губы. Открыв словно горящие огнём глаза, он сглатывал склизкий ком, вставший поперёк горла.
Здесь кто-то есть.
Он буквально кожей ощущал это. Генри сжал руку в кулак, собираясь с силами, и резко поднял голову, встречаясь лицом к лицу с мертвенно бледным лицом Элизы.
Шумно втянув ртом воздух, он отшатнулся на спинку стула, едва не перевернувшись вместе с ним на пол, но вовремя успел схватиться за край стола. Элиза сидела и молча смотрела на него стеклянными безжизненными глазами. На ней все та же пижамная футболка, в которой она была в ту ночь, испачканная тёмными пятнами крови. Волосы свисали спутанными влажными прядями.
— Что ты молчишь?— Севшим от волнения голосом спросил Генри.— Ты пришла забрать меня?
Элиза лишь слегка повернула голову в его сторону, словно кукла, но так ничего и не ответила.
Страх, который Грей даже толком не успел ощутить, растворился окончательно. Что ему может сделать мёртвая девка?Придвинувшись на стуле ближе к столу, он налил в стакан бренди и двинул его по столу, остановив напротив гостьи. Элиза вяло опустив голову, бросила равнодушный взгляд на стакан.
— Раньше ты никогда не отказывалась выпить со мной,— задумчиво потерев щетинистый подбородок, Генри сделал глоток прямо из бутылки, облизывая губы,— и не только выпить.
Она продолжала сидеть неподвижно, чем начинала его порядком раздражать. Наклонившись над столом, он посмотрел в ее лицо с посиневшими губами и ничего не выражающими, подернутыми мутной пленкой глазами. Щеки, когда-то бывшие по-детски пухлыми и красневшие всякий раз, когда она видела его, теперь словно сдулись и ввалились.— Я не хотел делать это с тобой,— он цеплялся пальцами за край стола,— я ублюдок, но не до такой же степени. Мне правда...очень жаль.
Неожиданно она подняла свою руку с обломанными ногтями и взяла стакан с бренди. Держала его несколько секунд, словно размышляя, стоит ли пить, но затем неуклюже опрокинула содержимое стакана себе в рот. Половина напитка при этом вылилась мимо, потому что мертвое тело Элизы просто не способно было нормально его проглотить. Она со стуком поставила стакан на стол и вдруг посмотрела на него. В ее взгляде Генри заметил неожиданную осмысленность, от которой его бросило в дрожь. Внезапный приступ животного ужаса заставил его затрястись всем телом.
— Иди к дьяволу, я не пойду с тобой,— глядя на неё сквозь пелену слез, прошептал он. И тут тишину разорвал на части оглушительно громкий звонок в дверь.
***
Раньше Макс бывал в этом районе города. Очевидно, когда-то здесь жили представители местной элиты, судя по довольно богатому экстерьеру коттеджей. Последние же годы здесь проживало не так много людей, и это в основном зажиточные старики, тогда как молодежь перебралась в центр.
Неторопливо Хейл вел машину вдоль освещённой тусклыми фонарями сумрачной дороги. Никак не мог найти нужный дом. Ему казалось, что он уже несколько раз свернул не туда. Навигатор на его смартфоне работать категорически отказывался, поэтому искать дом приходилось по старинке. Людей на улицах не было, в редких домах горел свет. Уже в третий раз он подъезжал к жёлтому указателю с чёрными стрелками, указывающими, как добраться до той или иной улицы. Виктория сказала, что здесь они свернули направо. Но Макс уже дважды повернул направо. Он начал нервно постукивать пальцем по рулю, всматриваясь уставшими глазами во мрак улиц. Внезапно его разум озарила по-настоящему фантастическая мысль: они ведь ехали со стороны завода, а это значит, что ему налево.Облегчённо выдохнув, Макс нажал на газ и вывернул руль в левую сторону.В конечном итоге, спустя минут пять, он остановил авто напротив симпатичного коттеджа. Открыв дверь, вышел из машины и долго смотрел в тёмные окна.
«А что, если его и здесь нет? Мне искать его остывший труп где-нибудь у лесного озера?»
Глубоко вдохнув сырой холодный воздух, он выудил из кармана смартфон и решил набрать номер Генри. Как он и ожидал, безжизненный женский голос сообщил ему, что абонент недоступен.
— Черт, — выругавшись, Макс убрал смартфон обратно и задумчиво посмотрел в пустые тёмные окна коттеджа. Ощущение того, что там никого не было уже очень давно, усилилось.
«Что ж, поднимусь и попробую позвонить в дверь. Хуже уже все равно не будет», — подумал он.
Оттолкнувшись от опеля, Макс направился к двери. Поднявшись по ступенькам, он, к своему удивлению, заметил свежую грязь на полу рядом с ковриком.
«Похоже на отпечаток чьей-то обуви. Значит, сегодня здесь уже кто-то был», — подумал он.
Занеся руку над звонком, Макс вдруг почувствовал исходящий из-за двери запах сигаретного дыма. Еле уловимый, но все же достаточно чёткий, чтобы не спутать его ни с чем другим.
«Ты здесь, Генри», — подумал Макс, чувствуя, как его сердце забилось быстрее. Он уверенно нажал на звонок. Почти сразу из глубины дома донёсся глухой стук, будто что-то упало на пол с небольшой высоты.
— Генри! — повысив голос, окликнул его Макс и вновь нажал на звонок. Прислушавшись, услышал невнятный шум, возню и шаркающие шаги.
— Генри, открой! — нажал на звонок, а затем постучал кулаком в дверь. Через мгновение услышал, как начал открываться замок, но почему-то снова закрылся через секунду. Складывалось впечатление, словно какой-то очень неопытный вор-домушник или маленький ребёнок пытался вскрыть дверь.Наконец, через пару минут мучений дверь распахнулась, и на Макса из тёмной пасти коридора буквально вывалился ошалевший Генри.
— Помоги мне, — лепетал Грей, неуклюже цепляя будто одеревеневшими пальцами ворот куртки Макса, — Она хочет меня забрать.
— Кто? — крикнул Макс ему в лицо, придерживая за локти. Хейл смотрел на Генри и не мог поверить, что это его друг. В полутьме он больше походил на пациента психиатрической клиники, сбежавшего с принудительного лечения, который к тому же совсем недавно умер. Но больше всего его ужасали глаза. Огромные, сверкающие безумием, абсолютно чёрные глаза. Всем своим немаленьким телом Генри пытался вырваться за пределы дома, словно там в темноте его ждало нечто настолько ужасное, что, столкнись он с ним, его сердце отказало бы. Недюжинных сил Максу стоило затолкать пытавшегося выскочить наружу Грея. Сделав это, он захлопнул дверь и поискал, где можно включить свет.
— Чем ты здесь занимаешься в темноте? — дрожащей от волнения рукой нащупав выключатель, Макс включил свет. Как только прихожая озарилась тёплым светом люстры, он, взглянув на друга, понял, что всё ещё хуже, чем ему показалось. Генри стоял, вжавшись спиной в угол рядом с входной дверью. Он был одет в серую толстовку на голое тело, расстёгнутую и будто бы испачканную. Глаза даже при свете походили на два абсолютно чёрных стеклянных шарика. Белки глаз и веки выглядели воспалёнными, бледное, будто бы осунувшееся лицо покрывала щетина. Это действительно не укладывалось в голове. Макс никогда в жизни не видел его небритым. За своим внешним видом Генри всегда очень тщательно следил. Сейчас Макс смотрел на друга и испытывал желание протереть глаза.
«Что ты с собой сделал?»
— Что здесь, мать твою, происходит?! — возмущённо выкрикнул Макс, глядя на будто обезумевшего Генри. Тот стоял и неотрывно смотрел куда-то в сторону столовой, даже не моргая. Проследив за его взглядом, Макс заглянул в дверной проём. Столовая была пуста. На столе стоял наполненный до середины стакан и почти пустая бутылка чего-то алкогольного. На полу валялись какие-то пакеты, два из которых были из-под крови, остатки которой виднелись темными пятнами на паркете. Но его внимание привлекла странная, примятая с одного края упаковка таблеток. В эту же секунду его осенило страшное подозрение. Мгновенно вспыхнув от гнева, Макс в пару широких шагов подлетел к медленно сползающему по стене Генри.Он схватил Генри за подбородок, впившись пальцами в его небритые щеки, а свободной рукой запрокинул его голову и приподнял верхнее веко, чтобы лучше разглядеть глаза. В эту же минуту ему стало ясно, почему глаза Генри показались ему черными — из-за аномально расширенных зрачков была видна лишь тонкая полоска радужки. — Ты что, совсем рехнулся?!? — прошипел Макс сквозь зубы и резко отпустил его. Генри тут же сполз на пол, продолжая беспорядочно вращать глазами. — Там никого нет, Генри! — наклонившись, Макс посмотрел в его безумные глаза и указал рукой в сторону столовой. — Чего ты наглотался?!? Он понимал, что разговорами ничего не добьется. Запустив руку в волосы, парень начал судорожно придумывать выход из ситуации. Он совсем не ожидал такого поворота событий. Не придумав ничего умного, он схватил Генри за шиворот и поднял на ноги. Генри начал отбиваться и кричать что-то невразумительное. Размахнувшись, Макс наградил его звонкой пощечиной. Ладонь мгновенно загорелась огнем. Схватившись за щеку, Генри посмотрел на него с такой обидой во взгляде, словно маленький мальчик, у которого отобрали любимую игрушку. Что ж, хотя бы какие-то адекватные эмоции появились. Макс схватил его за капюшон и потащил в ванную. Генри вяло сопротивлялся, словно не он только что пытался с ним драться. Затащив его в ванную, Макс включил холодную воду. Генри успел протестующе вскрикнуть, прежде чем Хейл, наклонив его головой в ванну, принялся поливать его из душа. Генри продолжал скулить и грязно ругаться, пытаясь уцепиться за мокрые края ванны. Вода, заливавшая его голову, начала заливать и толстовку. Макс держал его под этим бодрящим душем несколько минут, затем, сжалившись, выключил воду. Генри сполз на пол, руками вытирая текущую с волос на лицо воду. Макс стряхнул воду с рук и, схватив первое попавшееся полотенце, вытер их. Затем он наклонился к Генри и протянул полотенце.
— Очнулся?
Генри пробормотал что-то в ответ и вытер лицо.
— Что ты вытворяешь, Генри? — выдохнул Макс устало, внезапно почувствовав себя абсолютно без сил.
— Вставай. — Он поднял Грея с пола и поволок в гостиную. Предположив, что спальни находятся на втором этаже, он решил, что вести его туда будет неблагодарным делом. Дотащив шатающееся и спотыкающееся тело Генри до дивана, он едва не упал на него вместе с ним. Генри, тихо взвыв, зарылся лицом в подушку.
— Похоже, мне придется ночевать здесь с тобой, — сказал Макс и, увидев лежавший в кресле плед, накрыл им лежащего пластом друга.
«Пусть проспится. Утром поговорим».
Закрыв Генри в гостиной, Макс в первую очередь пошел в ванную, чтобы вытереть натекшую на пол воду. Убравшись, он пошел в столовую. Включив свет, он осмотрелся, убедился, что следов чужого присутствия здесь нет, а значит, Генри поймал какие-то жуткие галлюцинации. Макс поднял с пола упавший стул и решил прибраться на столе. Вдруг он наступил на что-то твердое и, посмотрев вниз, заметил лежавший на полу красноватый камень на шнурке. Кажется, это был тот самый амулет, который Бекки подарила Генри. Подняв шнурок, Макс убрал его в карман и навел порядок на столе. Он собрал со стола упаковки таблеток и хотел было выбросить их вместе с валявшимся на полу пакетом в мусорное ведро, но внезапно ему в голову пришла идея получше. Держа таблетки в руках, он пошел в туалет. Расковыряв фольгу, он вытряхнул все таблетки в унитаз и нажал на кнопку слива. Облегченно вздохнув, он швырнул пустые пластинки из-под наркотиков в мусорное ведро, туда же отправил пакет, и направился обратно в гостиную. Открыв дверь, он заглянул внутрь комнаты. Настенные часы успокаивающе тикали, с дивана доносилось тихое сопение. Остановившись напротив, он посмотрел на спящего друга. Кажется, пронесло.Макс опустился на корточки и достал из кармана амулет, который подобрал на кухне. Осторожно, стараясь не разбудить только заснувшего Генри, надел ему на шею шнурок. С горечью и тоской посмотрел на него, поджав губы, а затем уселся в кресло. Выдохнув, прикрыл глаза и вслушался в тишину. Почувствовал накатившую усталость и вскоре заснул.