Тени Империй

Эпиграф: «Между молотом и наковальней живёт народ, чья мудрость - его крепость.» - Мидраш Рабба, Берешит 65:22

Третий день от Петры

Караван Нехемии бен Хушиэля размеренно шёл через Вади аль-Хаса. Три с половиной месяца назад они покинули Тверию - полтора месяца добирались до Мекки, две недели торговали в священном городе, теперь, после шести недель обратного пути, оставалось всего несколько дней до дома.

Семьдесят верблюдов несли богатый груз - перец из Малабара, ладан из Хадрамаута, мирру из Сабы. Товар стоимостью в восемнадцать тысяч драхм, если довезут в целости. Двадцать охранников из Пальмиры вели караван - все опытные воины, знающие пустыню не хуже бедуинов. Пятнадцать погонщиков следили за животными и грузом.

Третий день пути в кольчуге тянулся особенно тяжело. Марк настоял - между Петрой и Мёртвым морем самое опасное место. Металлические кольца нагрелись на солнце, пот разъедал ссадины на плечах. Но снимать было нельзя - стрела могла прилететь в любой момент.

Марк бен Шимон поднял руку, давая сигнал остановки. Пятнадцать лет он служил у Нехемии, поднявшись от простого охранника до начальника охраны и старшего приказчика.

- Не нравится мне эта тишина, - сказал он негромко, подъезжая к хозяину. - Птиц нет. Обычно здесь птицы кружат. А сейчас... И следы свежие - вчера ночью здесь прошло много людей. Человек сорок, не меньше.

- Ты уверен?

- Смотри - вон там примятая трава, там потушенный костёр присыпан свежим песком.

Хозяин каравана согласился движением головы. Годы в караванной торговле научили его доверять опытным людям.

- Сдвинуть верблюдов плотнее к скалам, - приказал Марк, не повышая голоса. - Охране всем на открытую сторону!

Охранники начали перестраиваться - движение, отработанное годами. Копейщики выдвигались вперёд, лучники становились за их спинами. Верблюдов прижимали к каменной стене. Всё делалось спокойно, без суеты - чтобы возможные наблюдатели не поняли, что их заметили.

Первая стрела пришла сверху с противным свистом, пробив мешок с перцем. Чёрные зёрна посыпались на песок, жгучий запах ударил в ноздри, заставляя чихать и слезиться глаза.

- Караван стоять! - заорал начальник охраны на арамейском, который понимали все. Его голос едва пробивался сквозь внезапно поднявшийся гвалт - ржание испуганных лошадей, рёв верблюдов, лязг выхватываемого из ножен железа.

В узком ущелье это было единственно правильное решение - спиной к скале, лицом к врагу. Караван сжался в плотную дугу. Воздух наполнился кислым запахом страха - тот особенный запах, который знает каждый, кто бывал в бою.

С уступов ущелья спускались разбойники. Почти четыре десятка человек - настоящее войско для пустыни. Вооружены прилично: мечи, короткие копья, у некоторых даже кольчуги.

Пальмирские наёмники действовали чётко, каждый знал своё место в строю. Но несколько молодых верблюдов, купленных в Петре, запаниковали от запаха крови и криков.

- Давид, Йосеф - верблюдов держите! - крикнул Марк приказчикам.

Нехемия спешился. Верхом в тесноте ущелья легко стать мишенью для лучников. Меч - хорошей антиохийской работы - легко вышел из ножен.

Первый разбойник спрыгнул с уступа - молодой, лет восемнадцати, лицо раскраснелось от возбуждения первого боя. Лязг оружия разорвал тишину ущелья - наконечник копья скользнул по мечу, высекая искры. Его копьё метило в грудь, но купец успел уйти влево, песок взметнулся под его сапогами. Остриё прошло так близко, что проскрипело по кольчуге. Инерция понесла юношу вперёд - тяжёлое дыхание, запах немытого тела и страха. Короткий удар мечом оборвал его жизнь. Горячая кровь брызнула на руки Нехемии, солоноватые капли попали в рот.

Второй атаковал сбоку - этот был опытнее. Короткие выпады саблей со звонким "тинь-тинь-тинь", искры от ударов металла о металл. Нехемия парировал, отступая к верблюдам - животные ревели от ужаса, их слюна летела во все стороны. Краем глаза видел, как его начальник охраны сражается с тремя противниками одновременно - кружится в смертельном танце, его меч свистит в воздухе.

- Йосеф, берегись!

Крик заставил оглянуться. Молодой помощник, Йосеф бен Давид, отбивался от двоих нападавших. Парень пятился, на побелевшем лице выступил пот, рубаха уже в крови. Двадцатилетний юноша из хорошей семьи, взятый год назад для обучения торговому делу. Меч в его руках дрожал от усталости.

- Эй, щенок! Брось железо, может, пощадим! - засмеялся рыжий араб, его гнилые зубы блеснули в оскале.

Второй зашёл сбоку, его сандалии шуршали по песку. Нехемия бросился на помощь, но его противник преградил путь - удар, ещё удар, звон металла заглушил все остальные звуки. Пришлось сражаться. Ложный замах влево, удар справа - парировали. Меч противника зацепил кольчугу у шеи разорвав несколько колец. Отчаянный выпад - лезвие вошло в бок противника между пластин панциря с влажным хлюпающим звуком.Но было поздно. Глухой удар - копьё вошло Йосефу под рёбра слева. Юноша охнул, из горла вырвался булькающий звук. Побелевшие пальцы схватились за древко, ноги подкосились. На песок потекла тёмная кровь.

Ярость затопила сознание. Меч в горле убийцы Йосефа - хруст хрящей, фонтан горячей крови залил лицо Нехемии. Крик боли - второй разбойник с разрубленным плечом, белая кость проступила сквозь рваное мясо.

- Они отходят! - голос Марка привёл его в чувство.

Действительно, разбойники начали отступать. Из большого отряда атаковавших одиннадцать лежали на песке мёртвыми.

- Уходим! - крикнул главарь на арамейском с сильным арабским акцентом. - Забирайте раненых!

Они поднимались по склону, унося тех, кто мог двигаться. Через несколько минут ущелье опустело, оставив только стоны раненых и запах крови.

Нехемия склонился над телом Йосефа. Юноша был ещё жив, но лицо уже приобретало восковой оттенок.

- Вода... - прошептал Йосеф.

Купец поднёс флягу, хотя знал - при ранении в живот вода только ускорит конец.

- Хозяин... матери скажите... на улице ткачей живёт... что я сражался... не убежал...

- Скажу ей, что ты дрался как герой.

Юноша попытался улыбнуться. На губах выступила розовая пена. Ещё несколько мгновений - и взгляд остекленел.

Хозяин каравана закрыл ему глаза. Постоял, положив руку на остывающий лоб юноши, затем медленно поднялся. Смерть одного не останавливает жизнь остальных - вокруг уже суетились выжившие, перевязывали раненых, собирали рассыпавшийся товар, успокаивали испуганных верблюдов.

Марк приблизился, промакивая тканью рассечённую бровь:

- Потери подсчитал. Девять наших убито. Пятеро охранников, трое погонщиков, и Йосеф. Пятеро ранены, но доживут, если промыть вином и перевязать чисто.

- Товар?

- Цел, кроме высыпавшегося мешка с перцем - потеря на две сотни. Три верблюда легко ранены.

- А разбойники?

- Одиннадцать трупов оставили. Хорошо организованы были - такую банду держать в пустыне недёшево. Это не обычные грабители с большой дороги.

Долгий путь домой

Погрузка заняла почти два часа. Мёртвых обернули в грубую мешковину - девять своих уложили отдельно, прикрыли чистой тканью. Тела разбойников перетащили к краю дороги, где каменистая осыпь спускалась в вади. По древнему обычаю пустыни, забросали камнями - и чтобы звери не растащили, и в назидание другим.

Караван двинулся дальше. Нехемия шёл рядом с телом Йосефа, чувствуя тяжесть каждого шага. Кольчуга, спасшая ему жизнь, теперь казалась могильным камнем на плечах.

За очередным поворотом дороги он обернулся. Там, где остались каменные курганы над телами разбойников, уже кружили орлы - сначала один, потом три, потом множество. Чёрными точками на фоне бледного неба они спускались всё ниже, привлечённые запахом крови. Пустыня быстро забирала своё.

- Всегда прилетают, - сказал Марк, проследив его взгляд. - Будто чуют издалека.

- Или ждут, - ответил Нехемия, вспомнив слова пророка: "Где труп, там соберутся орлы". - Нешарим, орлы судьбы. В Писании сказано - Господь носил нас на крыльях орлиных из Египта. А теперь они кружат над нашими мёртвыми.

Марк сплюнул в сторону:

- Не люблю, когда они собираются. Дурной знак. Старики говорят - где орлы пируют сегодня, завтра придёт большая беда.

Караван двинулся дальше, оставляя орлов их пиршеству. Нехемия ещё раз оглянулся - птицы уже опустились на землю, их крылья закрывали солнце как чёрные знамёна.

Предстояло ещё три дня пути через Эйн-Геди и Масаду. На второй день пути раны начали гноиться у двоих охранников - пришлось остановиться у источника. Марк промывал раны вином, накладывал чистые повязки. Солёный ветер от Мёртвого моря въедался в порезы, но жаловаться никто не смел - живые не жалуются.

Тверия

К южным воротам Тверии прибыли ближе к полудню четвёртого дня. Авраам бен Закай, начальник стражи, увидев караван с телами, нахмурился:

- Нехемия? Что случилось?

- Нападение в Вади аль-Хаса. Большая банда. Потерял девять человек.

- Сочувствую. Разбои участились. Стратег в ярости - Антиохия требует навести порядок.

На улице ткачей мать Йосефа увидела носилки с телом сына. Её крик эхом отразился от каменных стен. Купец приблизился к ней:

- Он дрался храбро. Последние слова были о вас.

Женщина не слушала, обнимала мёртвого сына, раскачиваясь в безутешном горе.

Нехемия постоял рядом, затем отвернулся - горе требует времени, а у живых свои обязанности. Он негромко позвал:

- Марк, раздай компенсации. Охранникам - по полсотни серебряных, погонщикам - по тридцать. Матери Йосефа - сотню.

Дома

Купец пришёл домой к вечеру, уставший и опустошённый. Во дворе пахло свежевыпеченным хлебом, но есть не хотелось. управляющий ждал у входа, заметил усталость в походке хозяина, но тактично не подал виду:

- Хозяин, Марк доложил о грузе. Всё в сохранности, кроме одного мешка с перцем. Продажная стоимость товаров - двадцать три тысячи серебром с лишним. С учётом закупочной цены в восемнадцать тысяч, всех дорожных расходов и компенсаций семьям, чистая прибыль составит примерно три тысячи.

- Хорошая прибыль, - покачал головой Нехемия, пряча руки в складках одежды, чтобы слуги не видели, как они дрожат. - За девять жизней.

В купальне он усердно смывал засохшую кровь - она забилась под ногти, присохла к волосам. Руки дрожали, когда он тёр их пемзой до боли. Горячая вода жгла свежие порезы, которых он даже не заметил в пылу битвы. В бронзовом зеркале отразилось усталое лицо с новым шрамом на лбу - рваная линия от виска до брови. Когда это случилось? Не помнил. Вода в тазу окрасилась розовым, потом красным. Он вылил её и налил новую - но запах крови, казалось, въелся в кожу.

Спустившись в контору, старался держать руки на столе, чтобы они меньше дрожали. Марк уже составлял отчёт:

- Похороны назначены на завтра после полудня. Раввин Элазар проведёт службу. Семьям выплатил, как велели. Мать Йосефа сначала отказывалась брать деньги, говорила - сына не вернёшь. Но соседки уговорили.

- Правильно. Гордость горю не поможет. Что ещё?

- Раненые поправляются. Лекарь сказал - через неделю встанут. Аарону повезло - стрела не задела кость.

- Выдай раненым по двадцать монет сверх жалования. На лечение.

- Щедро.

- Они рисковали жизнью за мой товар. Это меньшее, что я могу для них сделать.

Вечер у Биньямина

Завершив все дела, Нехемия чувствовал потребность поговорить с кем-то, кто поймёт без лишних слов. Он направился к Биньямину бен Шломо, своему лучшему другу, самому богатому меняле Тверии.

Биньямин поднялся из-за стола, отложив серебряный стилус:

- Нехемия! Живой! - обнял приятеля, потом отстранился. - У тебя новый шрам на лбу. Плохо дело было?

- Хуже некуда. Огромная банда в Вади аль-Хаса. Около сорока разбойников.

- Сорок?! - Биньямин ударил кулаком по столу. - Откуда в пустыне такая сила?

- Не знаю. Но я потерял девять человек. Среди них Йосеф бен Давид.

- Способный юноша был. Его мать брала у меня заём на приданое дочери. Придётся долг простить... Царство ему небесное.

Меняла достал кувшин с тёмным кипрским - дорогое удовольствие - и наполнил два кубка.

- Слышал новость? - Биньямин понизил голос, придвинулся ближе. - Стратег собирается ввести обязательный военный конвой для всех караванов. За десятую часть от стоимости груза!

Нехемия чуть не выронил кубок:

- Откуда знаешь?

- Вчера его писец приходил, новый заём просил. - Меняла встал, прошёлся по комнате, жестикулируя. - Проболтался после второго кубка. Говорит, начальство из Антиохии давит - либо прекратите разбои, либо введём военную охрану. И знаешь что? - Биньямин остановился, ударил кулаком по столу, свитки подпрыгнули. - Подозреваю, им выгодны эти нападения. Отличный предлог для новых поборов.

- Десятая часть... - Нехемия поднялся, заходил по комнате. - Это же половина прибыли!

- Именно! - Биньямин схватил счётную доску, начал яростно передвигать костяшки. - С моих караванов это будет двенадцать тысяч монет ежегодно. За что? За то, что стража бездействует? Я в прошлом месяце стратегу ссудил тысячу солидов! Под расписку, конечно, но когда он вернёт? И вот благодарность...

- Но мы и так нанимаем собственную охрану! Может купцам объединиться и самим организовать сторожевые посты на всех маршрутах - Нехемия остановился у окна, глядя на факелы городской стражи.

- Думал об этом. - Биньямин махнул рукой, сел обратно. - Но знаешь наших - каждый за себя. Пока гром не грянет... У тебя есть хорошие новости?

- Есть. Сделка в Мекке прошла отлично. Дом Хадиджи уже заказ сделал на следующий год - полсотни вьюков масла и тканей.

- Полсотни вьюков? - присвистнул хозяин дома. - Это же огромная сумма! С кем работаешь - с управляющим Майсарой?

- С ним. Второй год - честный человек, лучшие цены даёт. Масло в Мекке идёт по хорошей цене - там ничего не растёт, всё привозное. А наши галилейские ткани ценятся.

Меняла задумчиво покрутил перстень на пальце:

- Готов профинансировать следующий караван под восемь процентов годовых. Для тебя особые условия! Это лучше, чем ты возьмешь займ у нашего казначея общины под пятнадцать. Они оба рассмеялись.

- Спасибо, старина.

Мирьям, жена Биньямина, появилась в дверях:

- Мужчины, хватит о делах! Шаббат скоро, ужин на столе.

Субботняя трапеза

В столовой уже собрались домашние и гости. У Биньямина всегда был полный дом - то должники приходили просить отсрочку, то купцы обсуждали сделки. Сегодня кроме семьи были два приказчика из Дамаска.

- Мирьям, твоя рыба - чудо! - произнёс один из приказчиков, облизывая пальцы.

- Льстец, - улыбнулась хозяйка, наливая ещё вина. - Просто свежая из утреннего улова. Три драхмы за штуку на рынке - настоящий грабёж для такой рыбы! Но что поделаешь, рыбаки сговорились.

Нехемия взял кусок хлеба, но рука дрогнула. Внезапно перед глазами встало белое лицо Йосефа. Хлеб выпал на стол.

- Что с тобой? - Биньямин наклонился к другу.

- Ничего, - Нехемия поднял хлеб дрожащей рукой. - Устал просто.

Мирьям всмотрелась в его лицо:

- Ты весь бледный. И руки... - она заметила не отмывшуюся до конца, засохшую кровь под ногтями. - Господи, что произошло?

- Потом расскажу, - отрезал купец резче, чем хотел. Поймал себя на том, что сжимает нож для рыбы так, словно это меч. Разжал пальцы, нож звякнул о тарелку.

Биньямин поспешно перевёл разговор:

- Давайте лучше споём субботние песни!

Но Нехемия встал, покачнувшись:

- Простите. Мне нужно воздуха.

Он вышел на террасу. Руки тряслись. В ушах всё ещё звенел металл, в ноздрях стоял запах крови. Девять человек. Девять семей без кормильцев.

Когда трапеза завершилась, мужчины присоединились к нему. На Кинерете играли лунные блики, с озера тянуло прохладой. Биньямин принёс новый кувшин, руки Нехемии всё ещё слегка дрожали, когда он принимал кубок.

- Кстати, что слышно о большой войне? - поинтересовался Нехемия, пытаясь отвлечься от навязчивых воспоминаний.

Дамасский гость встал, прошёлся по террасе:

- Парсы укрепляются в Месопотамии, румийцы начали стягивать легионы к границе. - Он остановился у перил, глядя на озеро. - Но до активных действий ещё год, может, два.

- Кстати, как наши в Ясрибе? - спросил Биньямин у Нехемии, подливая ему вино.

- Все так же контролируют оружейные мастерские и финиковые рощи. -Молодёжь учит Тору, но все больше переходят в быту на арабский язык.

- Хорошо, что хоть традиции хранят.

- Да, но надолго ли? - Нехемия нервно постучал пальцами по столу. - Арабские племена Аус и Хазрадж постоянно между собой воюют. Наши лавируют - то одних поддерживают, то других. Опасная игра.

- Порой думаю, - начал Биньямин, разглядывая воду и покачивая кубок, - что ждёт нас через поколение? Румийцы выжимают последние соки, налог на налоге.

- А христиане становятся всё нетерпимее, - добавил один из гостей, резко повернувшись. - На прошлой неделе диакон на площади кричал, что на нас кровь их пророка. Размахивал крестом как оружием!

- Мы выживали при фараонах, выжили при Селевкидах и Ироде. Выживем и при румийцах, - вздохнул хозяин дома, тяжело опускаясь на скамью. - Но какой ценой? Сегодня они терпят нас ради податей, а завтра?

Нехемия внезапно ударил кулаком по перилам:

- Завтра? Завтра мы похороним девять человек! Вот что будет завтра!

Все замолчали. Купец опомнился, провёл рукой по лицу:

- Простите. Не сдержался.

У ворот товарищи обнялись. Биньямин крепко сжал плечи друга, почувствовал, как тот вздрогнул - видимо, задел скрытую под одеждой рану.

- Будь осторожнее, Нехемия. - Меняла отступил на шаг, вглядываясь в лицо друга при свете факела. - Следующий раз можешь не отбиться.

- Знаю. - Нехемия поправил плащ, пряча забинтованную руку. - Но что делать? Такова жизнь купца - риск ради прибыли.

- И ради тех, кто от тебя зависит.

- И ради них тоже. - Купец медленно пошёл прочь, слегка прихрамывая на левую ногу - ещё одно напоминание о дневном бое.

Биньямин долго смотрел ему вслед, пока фигура друга не растворилась в темноте галилейской ночи.

ПРИМЕЧАНИЯ

Исторический контекст:

605 год - период относительного затишья перед византийско-персидской войной (602-628) Тверия - важный еврейский центр в Галилее, место создания Иерусалимского Талмуда Ромеи - самоназвание византийцев (граждане Римской империи) Парсы - персы, Сасанидская империя

Экономика и меры:

Драхма - основная серебряная монета (≈4 грамма серебра) • Солид - золотая византийская монета (≈4.5 грамма золота)
Соотношение: 1 солид ≈ 12 милиарисиев ≈ 24-30 драхм • Курс отражает стабильный период до византийско-персидской войны