Тени Империй

Эпиграф: "Когда рушатся царства, мудрый ищет убежища в дороге." - Йосиф Флавий

Нехемия въехал в город через Дафнийские ворота на рассвете. Никакого груза - только Марк бен Шимон и пятеро пальмирских наёмников. После предупреждения Карима о провокации времени терять было нельзя.

Путь из Тверии через Дамаск занял двенадцать дней - они торопились, останавливаясь только на ночлег и смену лошадей. В самом Дамаске не задержались - лишь пополнили запас воды и двинулись дальше по римской дороге к Антиохии.

Город внешне казался спокойным - торговцы открывали лавки, водоносы разносили воду по два фоллиса за амфору, но Нехемия, проживший достаточно лет среди смут и войн, чувствовал напряжение. Стражников на улицах было больше обычного, еврейский квартал затаился в тревожной тишине.

Такую тишину он помнил по рассказам старых купцов - так затихают города перед бурей.

В караван-сарае у Медных ворот он нашёл Исаака-менялу, старого знакомого по торговым делам. Тот едва не выронил счётную доску, увидев его.

- Нехемия бен Хушиэль! - Исаак отложил счёты. - Что привело тебя без каравана?

- Срочные вести из Тверии. - Нехемия огляделся, убедившись, что их никто не слушает. - Что здесь творится? Город как перед грозой.

Исаак подошёл ближе, понизив голос: - Две недели назад поползли слухи. Якобы кайсар Фока готовит указ о насильственном крещении всех евреев к христианской Пасхе.

- Только слухи? Ничего официального?

- В том-то и странность! - Исаак нервно теребил бороду. - Но каждый день появляются новые "свидетели". Неделю назад некий писец из канцелярии эпарха напился в таверне и хвастался, что видел черновик указа.

- Писец напился и разболтал государственную тайну? - Нехемия покачал головой. - Не слишком ли удобно?

- Вот именно! А три дня назад жена греческого торговца устроила истерику на рынке - кричала, что её муж-чиновник всю ночь составлял списки евреев для будущего крещения.

Нехемия нахмурился: - И люди верят?

- Молодые верят всему, что даёт повод для мести. - Исаак кивнул в сторону улицы. - Йегуда-кузнец, помнишь его? Со шрамами на лице?

- Тот, чей отец погиб в погроме?

- Он самый. Начал собирать людей с первого дня, как только появились слухи. Сперва было несколько десятков его друзей из кузнечного ряда, теперь к нему примкнули юноши со всего квартала - больше сотни готовых драться. И с каждым днём становится больше.

- Где Шмуэль бен Яков? Мне нужно срочно с ним поговорить.

Исаак помрачнел: - После гибели сына Давида в прошлогоднем погроме Шмуэль словно постарел на десять лет. Редко выходит из дома, делами почти не занимается. Но сегодня вечером все соберутся у рабби Элиэзера - и наши, и некоторые армяне, даже монофиситы придут.

- Монофиситы? С чего бы им объединяться с евреями?

- Вчера их епископа Павла арестовали прямо во время службы. Три церкви опечатали. Теперь у нас общий враг.

- А армяне?

- Большинство армян держится в стороне - у них свои торговые дела, не хотят рисковать. Но молодёжь бурлит, особенно после ареста трёх купцов по ложному доносу.

В доме Шмуэля бен Якова

Дом на улице ткачей выглядел запущенным - облупившаяся штукатурка, заросший сорняками двор. Старая служанка долго не хотела пускать, но узнав имя гостя, провела в полутёмную комнату.

Шмуэль сидел у окна, глядя в пустоту. Увидев Нехемию, он с трудом сфокусировал взгляд: - Нехемия бен Хушиэль. Давно не виделись. Где твой товар?

- Приехал без товара, с вестями. - Нехемия сел напротив. - Шмуэль, то что происходит в городе - это западня. Мои армянские партнёры имеют связи при парсидском дворе. Они перехватили переписку румийских чиновников. Слухи об эдикте распускают сами власти, чтобы спровоцировать восстание.

- Я знаю. - Шмуэль говорил тихо, без эмоций.

- Знаешь?

- Догадываюсь. Всё слишком удобно складывается. Свидетели появляются как по заказу. Но разве это важно?

- Как не важно? Люди идут в ловушку!

Шмуэль повернулся к окну: - Они хотят мстить, Нехемия. За погром, за унижения, за моего Давида. Им всё равно, ловушка это или нет. Им нужен повод, и они его получили.

- Но если объяснить на собрании?

- Попробуй. - Шмуэль тяжело опёрся на стол. - Старый Мордехай вчера пытался призвать к благоразумию. Его едва не побили камнями. Обозвали трусом и предателем.

- Карим просил предупредить армян. Симеона Железного на улице Оружейников.

- Симеон умнее нас. Уже вывез семью в Киликию. Остался только с верными людьми, готовит пути отхода. Говорят, знает людей, которые помогут с побегом, но это только слухи.

- Каких людей?

- Есть старик Авраам-водонос, знает все подземные ходы города. За деньги готов показать. Но он труслив, может сбежать при первой опасности. Есть ещё Мордехай Красильщик - у него в доме вход в старые римские водоводы. Более надёжный человек, но берёт дороже.

Вечернее собрание

Дом молитвы трещал от множества людей. Стояли в проходах, сидели на полу, теснились у дверей. Духота была такой, что свечи едва горели, но окна не открывали - боялись соглядатаев.

Нехемия протиснулся к стене, где стояли купцы и ремесленники постарше. У противоположной стены сгрудилась молодёжь - он узнал Йегуду-кузнеца по изуродованному лицу, рядом с ним десяток его ближайших соратников. Остальные его люди, как понял Нехемия, остались охранять кузнечный ряд и готовить оружие к завтрашнему выступлению.

Рабби Элиэзер опёрся на посох: - Братья мои, тяжкое испытание пришло к народу Израиля. Как во времена царя Антиоха, как при императоре Адриане, враги наши хотят отвратить нас от веры отцов.

- Хватит исторических параллелей, рабби! - Йегуда шагнул вперёд, и толпа расступилась. - Скажи прямо - что делать завтра утром, когда придут крестить наших детей?

- Если придут, будем защищаться по закону Торы.

- Если? - Йегуда повернулся к толпе. - Рабби говорит "если"! А вы видели, сколько стражи у ворот еврейского квартала? Вчера считал - тридцать человек вместо обычных десяти!

- Они боятся беспорядков, - попытался вставить рабби.

- Они собирают силы! - перебил его молодой парень с перебитым носом. - Мой двоюродный брат служит в страже. Говорит, им велели составить списки всех мужчин старше тринадцати лет!

Крепкий мужчина в тёмной рясе монофисита вышел вперёд: - Я Феодор, диакон церкви истинной веры. То, что происходит с евреями - только начало. Вчера схватили нашего епископа Павла.

- Прямо во время литургии! - крикнул другой монофисит. - Ворвались в храм и выволокли в кандалах!

- Три наших церкви опечатаны, - продолжил Феодор. - В Дафне сожгли монастырь. Тридцать монахов сгорели заживо за отказ принять халкидонскую ересь!

Толпа зашумела. Кто-то из женщин заплакал.

Нехемия решил, что пора вмешаться: - Братья, послушайте меня! Я только что прибыл из Земли Израиля с важными вестями!

- Кто ты такой? - крикнул кто-то из молодёжи.

- Нехемия бен Хушиэль, купец из Тверии. У меня есть сведения от армянских торговцев, имеющих связи при парсидском дворе.

- Персидский шпион! - выкрикнул молодой голос.

- Дайте ему говорить! - рявкнул Симеон Железный, вставая со скамьи. Несмотря на годы, армянин был ещё крепок, и молодёжь притихла.

Нехемия кивнул ему благодарно: - Слухи об эдикте - провокация властей. Они сами распускают эти слухи через подставных свидетелей. Цель - вызвать восстание, чтобы получить повод для резни и конфискаций.

- Откуда такие сведения? - спросил Йегуда, скрестив руки на груди.

- Это надежные сведения от писца эпарха, я получил их от надежного человека.

Симеон выступил вперёд: - Я знаю этого человека, Карим - мой давний партнёр и человек чести. Если он говорит, что это ловушка, я верю. Потому и отправил семью в Киликию.

- Бежал, пока мы собираем силы для битвы! - крикнул молодой армянин.

Симеон повернулся к нему: - Арташес, племянник, ты хочешь повторить подвиг предков? Наши деды били парфян при Тигране Великом. Где теперь царство Тиграна?

- В рабстве, потому что перестали сражаться!

- В могиле, потому что не знали, когда отступить! - отрезал Симеон.

Йегуда взобрался на скамью, чтобы все могли его видеть: - Довольно споров! Посмотрите на моё лицо! - он провёл рукой по шрамам. - Два года назад я пытался вытащить отца из горящей синагоги. Меня сбили с ног у самых дверей. Я слышал его крики! Слышал, как он задыхался в дыму!

Толпа затихла. Многие опустили головы - у каждого второго были свои погибшие.

- Тогда мы тоже слушали голоса благоразумия, - продолжал Йегуда, спускаясь со скамьи. - Говорили - не провоцируйте, власти разберутся. Разобрались! Сорок три человека погибли, включая женщин и детей!

- Два года прошло, и власти те же, - попытался возразить рабби Элиэзер.

- Вот именно, те же! - Йегуда подошёл к рабби вплотную. - Или ты забыл, учитель? Ты тогда говорил те же слова - терпите, молитесь, не поддавайтесь на провокации. Мой отец послушал тебя. Где он теперь?

Старый рабби побледнел, но выдержал взгляд: - Твой отец был праведником. Он погиб, освящая Имя.

- Он погиб напрасно! - Йегуда ударил кулаком по кафедре. - Потому что мы были овцами! Но больше не будем!

- Верно! - поддержали из толпы.

- Хватит терпеть!

- К оружию!

Нехемия попытался ещё раз: - Подумайте! Почему слухи появились именно сейчас, когда основные силы гарнизона в Каппадокии? Говорят, комес Бонос стягивает войска где-то неподалёку. Они ждут только повода войти в город!

- Пусть приходят! - крикнул молодой монофисит. - Мы готовы сражаться за веру!

- Лучше погибнуть стоя, чем выжить на коленях, - возразил кто-то из толпы.

- Выжить и сохранить веру - вот настоящее мужество, - парировал Симеон.

- Трус! - бросил кто-то из молодёжи.

Симеон развернулся к говорившему: - Повтори это, глядя мне в глаза.

Никто не откликнулся.

Пожилой торговец шёлком поднялся: - А если Нехемия прав? Если это действительно провокация?

- А если нет? - парировал Йегуда. - Если через три недели нас заставят выбирать между крещением и позором отступничества? Что тогда, Авраам? Будешь корить себя, что не послушал нас?

- Буду жив, чтобы корить, - ответил торговец.

- Но без чести!

Феодор-диакон воздел руки: - Братья во Христе и сыны Авраама! Наши разногласия в вере известны. Но сейчас у нас один враг - тирания кайсара! Если мы не объединимся, нас уничтожат поодиночке!

- Монофисит говорит дело! - поддержал его Йегуда. - Вместе мы - сила! В городе двадцать тысяч евреев, пятнадцать тысяч монофиситов. Против двух тысяч городской стражи!

- Против легиона Боноса, - напомнил Нехемия.

- Который в двух днях пути! - Йегуда повернулся к толпе. - За два дня мы возьмём город! Арсенал у северных ворот охраняют всего двадцать человек. Захватим оружие, освободим узников, и к нам присоединятся тысячи!

- А патриарх Анастасий? - спросил кто-то. - Он же главный гонитель!

- Что патриарх? - Йегуда усмехнулся. - Один человек, пусть и в золочёной митре.

- Не смей! - вскричал рабби Элиэзер. - Не смей даже думать о крови!

- Он первый пролил кровь! Сколько наших погибло по его приказу?

- И сколько монофиситов! - добавил Феодор. - Патриарх - враг истинной веры!

Толпа загудела. Нехемия почувствовал, как ситуация выходит из-под контроля. Он поймал взгляд Симеона - армянин медленно двигался к выходу.

- Кто за выступление? - крикнул Йегуда.

Лес рук взметнулся вверх. Почти вся молодёжь, старики, даже женщины.

- Завтра на рассвете у северных ворот! - Йегуда вскинул кулак. - Принесите оружие, кто имеет! Остальные получат из арсенала!

- За веру!

- За свободу!

- За справедливость!

Толпа двинулась к выходу, возбуждённо переговариваясь. Нехемия протиснулся к Марку: - Найди обоих - и Авраама-водоноса, и Мордехая Красильщика. Скажи, что плачу по десять солидов каждому за помощь с эвакуацией. Пусть готовят свои входы.

- Сделаю, господин. А что с нашими людьми?

- Держи их наготове в караван-сарае. Но пока не уводи - слишком заметно будет. Подождём, как развернутся события.

Последние приготовления

Глубокой ночью в задней комнате караван-сарая собрались те, кто понимал серьёзность ситуации. Нехемия с людьми, Симеон с тремя армянами, несколько еврейских купцов, старый врач Даниэль.

- Завтра начнётся безумие, - начал Нехемия. - Если захват арсенала пройдёт успешно, у нас будет время, пока подойдут подкрепления. Но сколько именно - никто не знает.

- И тогда? - спросил врач.

- Тогда будет резня. Нужно готовить пути отхода заранее, но действовать только в последний момент, чтобы не вызвать подозрений.

Симеон кивнул: - Я остаюсь в городе ещё несколько дней, посмотрю, как развернутся события. Если ситуация выйдет из-под контроля - уведу своих через южные ворота с торговым караваном. У меня подготовлены документы на перевозку шёлка в Эдессу.

- В Эдессу? - уточнил Нехемия.

- Там парсидский гарнизон. Примут беженцев. Если разминёмся здесь - встретимся в Эдессе, в караван-сарае у восточных ворот. Место надёжное.

- У нас два варианта, - продолжил он. - Авраам-водонос знает три входа в катакомбы, но он ненадёжен - может сбежать при первой опасности. Мордехай Красильщик надёжнее, у него в доме есть вход в водоводы, но возьмёт дороже и проведёт меньше людей.

- Почему не использовать оба пути? - предложил один из купцов.

- Слишком рискованно. Если власти заметят массовый исход, перекроют все выходы. Лучше вывести тридцать человек незаметно, чем потерять сотню.

- Кого выводим в первую очередь?

- Семьи с детьми. Тех, кто знает секреты города - они пригодятся парсам. Молодые горячие головы всё равно не послушают.

- Армянская община? - спросил кто-то.

- Большинство армян благоразумны, - ответил Симеон. - Старейшины запретили участвовать в восстании. Только несколько десятков молодых присоединятся к мятежникам. Остальные переждут бурю за закрытыми дверями.

Расходились без лишних слов, каждый понимая, что следующие дни решат судьбу тысяч людей.

На востоке уже светлело небо. Через час начнётся восстание. Скоро прольётся кровь патриарха. Вскоре от еврейского и монофиситского кварталов останется пепелище.

Но время подготовиться есть. И знание того, что будет дальше.

Нехемия смотрел на рассвет, обдумывая план действий. Долг купца - сохранить тех, кто доверяет ему.

Исторические примечания:

Восстание 609 года - исторический факт, зафиксированный византийскими хрониками. Феофан Исповедник: "В том же году иудеи в Антиохии восстали и убили патриарха Анастасия". Уникальность - совместное выступление евреев и монофиситов против имперской власти.

Патриарх Анастасий II - глава Антиохийской церкви (599-609), активный гонитель монофиситов. Убит восставшими в собственной резиденции.

Комес Бонос - византийский военачальник, командовал подавлением восстания. После резни в Антиохии многие жители бежали к персам.

Армянская община Антиохии - одна из крупнейших в городе, в основном занималась торговлей. Большинство сохраняло нейтралитет во время религиозных конфликтов.