ГЛАВА 20: ПОДАРОК КОМАНДИРУ
Одноглазому Ястребу показалось это необычным: «Зачем он взорвал космическую станцию? Он рехнулся?»
«Взорвал и взорвал, какая разница зачем? - Линь Цзинхэн ступил на мех и сказал Одноглазому Ястребу, - Ты идешь или хочешь умереть?»
Одноглазый Ястреб уже инстинктивно препирался с ним: «Тьфу, не нужно притворяться... Лу Бисин, сопляк, ты что делаешь? Как ты смеешь!»
Хоть Лу Бисин любил болтать глупости и шутить, однако он не был настолько вспыльчивым и, по сравнению со своим немолодым отцом, умел расставлял приоритеты. Взрывы подходили все ближе, пол начал дрожать, как и все стоявшие мехи. Лу Бисину пришлось насильно отволочь разгневанного торговца оружием в мех. Не успели они подняться, как дверь люка сразу же заблокировалась, система обороны включилась на максимальную мощность. Лучевая пушка выстрелила по пропускному шлюзу космической станции, и мех вылетел.
На легкие мехи обычно не устанавливали двигательную систему высокой мощности. Чтобы преодолеть гравитацию, двигательную систему требовалось предварительно прогреть, по меньшей мере, две с половиной минуты. Поэтому для экономии энергоресурсов меха, обычно, использовали рельсотрон для остановки и разгона.
В данный момент полыхало яростное пламя, серия взрывов прошла по всей станции. На предварительный прогрев уже не было времени.
Тогда мех вошел в колею и заскользил, разгоняясь. Позади него все обрушилось, с каждым взрывом космическая станция разрушалась все быстрее.
Лу Бисин, не переводя дыхания сразу же пошел проверить вращающийся детонационный двигатель: «Плохо, такими темпами мы не сможем завершить разгон...»
Прежде чем он закончил говорить, корпус меха сильно затрясся. Космическая станция начала разламываться и кривиться посередине. Речь Лу Бисина прервал сигнал тревоги: рельсовый путь полностью обрушился, и поскольку мех не успел набрать достаточной скорости, его притягивала искусственная гравитация космической станции!
Обтекаемой формы корпус меха несколько раз перевернулся в воздухе. Пилот, господин Линь, возможно, привык летать один и не имел опыта перевозки пассажиров. Он даже не напомнил, чтобы они сели и ухватились за что-нибудь покрепче. Незадачливые пассажиры взбалтывались, как носки в стиральной машине.
Четверо подростков громко кричали, Одноглазый Ястреб ударился головой о дверь люка. Судя по выражению его лица, почти наверняка, он уже выкопал и обругал всех предков Линь Цзинхэна.
Лу Бисин спешно схватил ремень безопасности: «Линь!»
Следом сигнал тревоги о сильной гравитации внезапно изменил тональность: искусственная гравитация космической станции стала нестабильной, что явно было не к добру.
Одноглазый Ястреб заорал: «Сейчас взорвется. Ты, по фамилии Линь, будет от тебя толк или нет...»
Вдруг космическая станция Ядовитого гнезда взорвалась фейерверком в кромешной тьме космоса. Мощная энергетическая волна сильно ударили по системе обороны меха. Уровень повреждения защитного экрана под действием этого удара превысил 80%, задняя половина корпуса сильно пострадала.
Звук сирены смешался с криками пассажиров. Линь Цзинхэн сказал: «Отделить резервный источник энергии».
Благодаря таким решительным мерам, как отделение задней половины корпуса меха, под воздействием энергетической волны мех развил достаточную скорость и, выскочив из огня, полетел по направлению к Восьмой Галактике по бескрайнему морю звезд.
Линь Цзинхэн обернулся, надавил на уши, которые сильно болели от громкого шума, и участливо спросил: «Кому-нибудь нужны противорвотные средства?»
У Уайта так кружилась голова, что он не мог стоять. Опустившись на пол, он с трудом сдерживал рвотный позы, используя язык тела, чтобы сказать ему, что очень даже нуждается.
Этот мех изначально был из небольшой коллекции Линь Цзинхэна на планете Пекин. Он сноровисто вытащил медицинское оборудование и забросил туда четырех учеников для оказания помощи. Бессознательного 001 он привязал к электрическому стулу. Затем, активировав режим автоматического возврата, размял плечо и шею и открыл винный шкаф на мехе.
Лу Бисин нерешительно подошел и не найдя, что сказать, спросил: «Хочешь, я буду управлять?»
Линь Цзинхэн молча повернулся к пустому винному шкафу: «Хорошее вино?»
Пьяный космический водитель, Лу Бисин, не знал, что на это ответить и рассмеялся.
«Даже одну бутылку не оставил мне, - сказал Линь Цзинхэн в восхищении. – У молодого господина хорошее здоровье».
«Бутылки остались, они там, - Лу Бисин указал рукой. – При помощи отходов можно улучшить экологическую среду в мехе».
Линь Цзинхэн посмотрел вверх: над головой плавали прозрачные бутылки, наполненные питательным раствором с люминесцентной травой. Эти генетически модифицированные декоративные растения просты в уходе: поместите их в герметичный питательный раствор, и они не погибнут в течение трех - пяти лет. Маленькие листики равномерно расправились в бутылке, зеленовато-голубой люминесцентный свет подвешенных бутылок колыхался, подобно светлячкам, рожденным из гнилой травы в ночи на исходе лета.
Слабый свет винного шкафа освещал лицо Линь Цзинхэна словно через слой фильтров. Грязь, размазанная по лицу, следы крови на подбородке, выражение лица терпеливо сносящего ноющую боль человека – все пропускалось через фильтр, делая его похожим на того мужчину, которого Лу Бисин увидел много лет назад в книге.
Не понятно почему мозг Лу Бисина внезапно закоротило, и он выпалил: «Подарок командиру».
Закончив говорить, он сразу же опомнился и чуть не откусил себе язык, чувствуя, что эти слова несколько не уместны, поскольку подобное поведение из разряда: занять цветы для подношения Будде* - он оборвал весь сад на заднем дворе Будды!
* сделать подарок за чужой счет
Благо Линь Цзинхэн не опустился до его уровня, обернувшись, безо всякого выражения сказал: «Спасибо, но вынужден отказаться, слишком много зелени над головой. Забирай их и проваливай».
Лу Бисин: «...»
«Да, кстати, - задержал Линь Цзинхэн, - медицинский отсек вон там. Сначала извлеки незаконный чип из своего тела».
Одноглазый Ястреб, намеревавшийся придраться к кое-кому, услышав эти слова, помрачнел: «Какой чип?»
Услышав это наставление, у Лу Бисина засосало под ложечкой, родилось чуждое ему чувство сопротивления, как будто хищный зверь разъярился в его сердце, свирепо рыча: «Не смейте отбирать у меня силу!»
Линь Цзинхэн спокойно смотрел на него. Встретившись с его холодным взглядом, Лу Бисина словно холодной водой окатило: «Я - директор академии, зачем мне такая сила?»
«Угу, - рассеяно откликнулся Лу Бисин, чувствуя опасность этого чипа. Сделав пару шагов, он вспомнил: «В таком случае, вы двое больше не хватайтесь за оружие, я не смогу остановить вас».
У Одноглазого Ястреба при слове «чип» начиналась аллергия. Не успел Лу Бисин дать наказания, его уже нетерпеливо затолкали в медотсек.
Линь Цзинхэн, заложив руки за спину, проводил их взглядом до медотсека, сделав мысленную заметку: «Сильная привыкаемость».
Еще находясь на космической станции, у него сложилось такое же впечатление, иначе как объяснить, почему Ядовитое гнездо, малочисленная секта, изначально находившаяся в Восьмой Галактике, подчинилось экстерриториальным космическим пиратам, слепо слушаясь чужаков.
Со времен древней промышленной революции... даже можно сказать, что со времен аграрной революции человечество избежало естественного отбора в процессе эволюции. Погоня за удовольствием подобна раковой опухоли, передающейся по наследству. До основания системы Эдем полвека спорили по вопросу о сильной привыкаемости к ней, и только пройдя строгое законодательное регулирование, Эдем получил возможность ввода в эксплуатацию. Теперь же, неважно вызывает ли Эдем привыкание или нет - он стал одним из потребностей для выживания на ровне с пищей, водой и воздухом.
Однако, Эдем взят на особый контроль, а этот изготовленный нестандартным методом чип может доставить много неприятностей.
Эти чипы существуют только в Восьмой Галактике или уже незаметно заразили весь Альянс?
Линь Цзинхэн неспешно сел в кабине управления меха, которую оставил за собой как одиночную комнату отдыха. Чжаньлу молчал, спокойно расположившись на его руке, как обыкновенное украшение.
Чжаньлу сейчас был лишь ядром, а не полноценным мехом. Барьер, защитивший Лу Бисина от энергетического меча, почти полностью израсходовал его энергию. И теперь он медленно заряжался, подключившись к энергетической системе меха.
Без Чжаньлу Линь Цзинхэн не мог связаться с Серебряной Девяткой.
И он также не мог отправиться в путь с кучкой ротозеев. Необходимо благополучно вернуть этих людей на планету Пекин, поэтому он не спешил пробуждать Чжаньлу.
Слишком много событий для одного дня.
Линь Цзинхэн почувствовал будто теряет контроль. Он закрыл глаза и погрузился в ментальную сеть меха.
Подключение к ментальной сети привело Бойцового Петуха к сотрясению мозга, и он находился в отключке весь путь. Но для Линь Цзинхэна, привычного к подобным подключениям, это было, своего рода, отдыхом.
Мех возвращался по заранее установленному маршруту, и нейросеть меха была спокойна. Слабые колебания собирали окружающую информацию. Сознание Линь Цзинхэна вслед за нейросетью меха рассеялось в бездонной темноте, и частота его сердечных сокращений медленно снижалась.
Он часто использовал этот метод, чтобы успокоиться, раствориться в полной тишине, как рыба, опускающаяся на морское дно.
Весь мех, каждый отдаленный уголок находился в пределах досягаемости его органов чувств, но громкость была сильно уменьшена и не раздражала.
Линь Цзинхэн видел, что Лу Бисин уже извлек чип. С его извлечением тело подверглось, по меньшей мере, двукратному негативному воздействию: коленный сустав, которым он сильно ударился о пол, был сильно раздроблен, обе руки, заломленные боевиками Ядовитого гнезда, были вывихнуты. Одноглазый Ястреб трясся над его телом, получившем множественные переломы. К счастью, медицинская система довольно быстро обработает все повреждения.
В медотсеке Лу Бисину и четверым ученикам ввели дозу препарата от головокружения, которое быстро подействовало. Четыре человека, которые только что умирали, уже снова болтали.
Уайт сказал: «Хоть нам и придется критиковать себя, но, думаю, это того стоит. Даже если я переселюсь в Седьмую Галактику, пережитого мне хватит на всю жизнь!»
Другой мальчик - Бойцовый Петух – ответил: «Не знаю, будет ли дальше разделение по специальностям в академии, но, если да, я хочу выбрать «проектирование и эксплуатацию технологических машин». Это так захватывающе!»
«Ты чуть от сотрясения не умер, - холодно заметила Мята. – Эй, задрот, прежде чем переселяться, заплати мне сначала».
«Я думал, мы с вами теперь друзья до гробовой доски, но вы цените лишь мои деньги, - печально вздохнул Уайт. – Кстати, разве у нас в академии не помогают стипендией, зачем вам двоим столько денег?»
«Чтобы накормить семью, - на мгновение Мята умолкла. – Я из приюта. В прошлом году директор получил деньги и сбежал. Приют закрылся, а дети остались. Оказавшись в безвыходном положении, мы со старшими договорились попробовать раздобыть деньги. Если нет... каждый пойдет своей дорогой, оставив детей на произвол судьбы. Я торговала на черном рынке переделанным оружием, но много денег на этом не заработаешь. Говорят, мехатроника самое прибыльное, поэтому решила попытать счастья».
Немного необщительная Хуан Цзиншу, одна лежащая в медотсеке, сказала: «Переселение ничего не изменит, везде так же».
Несколько студентов вспомнили, что у нее синдромом пустого мозга. Вероятно, ее семья были «заблудшими» из другой галактики, они не знали, что сказать.
Помолчав немного, Мята, чтобы нарушить неловкое молчание, спросила Уайта: «Эй, задрот, ты же богат? Предложи цену, а я за тебя напишу самокритику».
Подростки начали торговаться.
«Когда вернемся в академию...»
Дальше Линь Цзинхэн не стал слушать. Он взглянул на упрямое лицо Хуан Цзиншу через ментальную сеть и вспомнил ее имя.
Цзиншу.
«Выйти замуж за Гэдэна все равно, что выйти замуж за административный комитет. Подумай, если не хочешь соглашаться, просто скажи «нет». В любом случае, я пока жив».
«Я по собственному желанию. Старший брат, выйти замуж за административный комитет разве плохо?»
Ее «старший брат» звучало так же вежливо, как при обращении «ваше превосходительство» и «господин». Во время разговора она не смотрела ему в глаза, ее взгляд остановился на нижней половине его лица. Она улыбалась и отвечала на вопросы, словно родной старший брат был незнакомцем.
Он помнит тот день, когда Лу Синь забрал его. Маленькая девочка бежала за автомобилем, пока аэрокар не взлетел. Смотря вверх, она споткнулась и упала, робот-няня бросился к ней и увела с собой. Линь Цзинхэн не мог сказать, плакала ли она.
Столько времени прошло.
За несколько десятилетий он совсем забыл, как выглядела та девочка.