Так больнее
Всё так же прижимая телефон к уху, я медленно оборачиваюсь и сталкиваюсь со взглядом ясных зелёных глаз...
Тёмные каштановые волосы трепет ветер, когда-то смелая юношеская походка превратилась в уверенную, мужественную, черты лица, ставшие более острыми, смягчались аккуратными немного пухлыми губами и всё той же тёплой улыбкой.
— Ась, ты же спешила, — открывая переднюю пассажирскую дверь, Вадим с недоумением оборачивается и переводит взгляд то на меня, то на стремительно приближающегося к нам парня.
— Ася, почему мне звонит твоя мама и говорит забрать, а потом говорит, что ты уехала и тут представляешь кого я встречаю? Пропажу. — Ярослав подходит и по-дружески приобнимает меня, навеевая воспоминания, когда я могла вжаться в него и обнимать молча часами.
Очнувшись, я медленно опускаю руки на его плечи в ответ, проводя всё ещё горящим экраном вызова по его пальто. Такой знакомый запах кофе, горького шоколада и табака, стремительно окутывает меня, заставляя сделать вдох глубже, чтобы насладиться им каждой клеточкой тела.
— Привет, — наконец-таки выдыхаю я, беря себя в руки.
— Привет, — дразнит меня парень и отступает на шаг, окидывая оценивающим взглядом, сканирует, сравнивает и... не задерживается, будто бы и не скучал вовсе, переводит на Вадима.
Замечая его интерес, а точнее его отсутствие, я обиженно отвожу глаза, по своему расценив такое поведение.
— Кстати, познакомься, мой друг, Вадим, мы учимся в одном универе, Вадим, это Ярослав. — не знаю зачем я их представила, они видятся первый и последний раз...
— Здравствуйте, Ярослав Максимович, — произносит безразличным тоном, но отчество пронзает мой слуг и я делаю над собой усилие, чтобы не скривиться, перевожу вопросительный взгляд с одного парня на другого.
— Привет, Вадим, — переводя взгляд на меня он добавляет, — да, Ася, мы знакомы. Что смотришь? Звони маме, говори, что поймал тебя, со мной поедешь, спасибо Вам Вадим, — надавливает Ярослав, смотря опоненту прямо в глаза, — можете не переживать, подруга Ваша в надёжных руках, до свидания, прощайся и пойдём.
Смотрю в спину удаляющемуся силуэту, глубоко вздыхая, чтобы хоть как-то вернуть себе управление над ситуацией, хотя вернуть для начала бы самообладание. Никто не ждал от него пылких приветствий после стольких лет, но и такого равнодушия тоже не ждала. Подхожу ближе к Вадиму, что бы прояснить всю эту ситуацию.
— Извини, что так... — сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладошки. Чёрт. Я нервничаю.
— Ась, — прерывает меня парень, даря ободряющую улыбку, — всё нормально, — следом переводит взгляд на ожидающего Ярослава и замечаю как в его серых глазах всё покрывается коркой льда, — тебя кажется ждут.
— Тогда, до понедельника?
— Да, встретимся на порожках.
Под прямым, но отстранённым взглядом Ярослава, я подошла к машине, но не спешила садиться, видя, что парень прикуривает вторую по счёту сигарету.
— Это твой парень? — прервал молчание он, выпуская сгусток сизого дыма.
— Что? — переспрашиваю, смысл вопроса доходит мгновением позже, но мужчина не спешит повторить его, только внимательно смотрит в упор. Что ж, я явно не так представляла нашу первую встречу и разговор спустя столько времени, но что имеем, то имеем.
Пересилив себя, чтобы не съязвить, разговор только начался, а меня уже начинает пробирать до костей от его дерзости. Да что с ним? Я совсем не узнаю его... Выдавливаю из себя: «Твоя мама нас ждёт на своём дне рождении, поедем» — надеясь, что этим смогу обойтись, но видимо нет.
— Не уходи от вопроса, — строгий взгляд практически растворяется, позволяя узнать старого друга, правда весьма и весьма повзрослевшего, а что-то на подобие полуулыбки — сменить гнев на милость.
— Нет, — отвечаю коротко, смотря за реакцией. Ярослав ещё пару секунд всматривается в мои глаза, после кивает на машину и я покорно сажусь, всё лучше, чем стоять на таком холоде.
— И когда только тебе стали нравиться такие ребята? — заводит машину, следя за мной боковым зрением, он всегда так делал, я всегда была в поле его зрения, всегда.
«Когда ты уехал», — хотелось было ответить, но вместо этого:
— Какие это такие? — я не смотрела на него, точнее смотрела, но делала это так же незаметно как и он, сравнивая новый образ с тем парнем, который так засел глубоко внутри.
— Давай на чистоту, ты не будешь с ним счастлива, он же смазливый мальчик, вокруг него всегда будут девушки...
— Мы не встречаемся, — делая на этом ударение, продолжаю, — он просто хороший парень и мы общаемся.
— Как скажешь, хороший парень, так хороший парень. — пожал плечами, мой «друг».
Дорога предстояла не долгая, но ехать в молчании я не смогла.
— Ярослав Максимович? — перевожу от окна взгляд на него.
— Ты только вспомнила моё отчество? — ухмылка трогает его аккуратные губы, из-за чего вновь ловлю себя на мысли, что не узнаю в нём старого друга.
— Кем ты работаешь? Откуда вы знакомы?
— Я решил уйти в педагогику, — бросает парень как само собой разумеющееся.
— А почему ушёл с переводов?
— Кто сказал что ушёл? Переводами я и сейчас зарабатываю, перешёл на удалёнку, теперь пишу переводы из дома, появилось больше свободного времени, решил, а почему бы мне уму разуму не поучить молодое поколение? И вот, я уже в родном городе, преподаю в твоём вузе.
— Почему именно мой вуз? — задать вопрос конечно хотелось по-другому, но звучало бы самовлюблённо.
— Из-за тебя, Ась, подумал, что было бы неплохо иметь своего человека среди студенток, глядишь, подскажешь как и с кем, — хохотнул парень. — Я искал работу среди семестра, мало кто в это время готов принять нового преподавателя, а тут у вас такая история, которую так жаждал скрыть ректор — беременность преподавателя от студента, — на этих словах он закатил глаза. — И тут я на белом мерседесе, преподавательницу заранее в декрет, а я выхожу за неё.
— Она бы не смогла так рано выйти в декрет, если только сначала по больничным.
— Тут ты права, но это уже не мои проблемы, надо же было додуматься переспать с первокурсником. — презрительно фыркает, а сам то.
— Не суди, да не судим будешь, сам главное не лезь к студенткам.
— А я то что? Я не забеременею, — после этих слов, подчиняясь каким-то невиданным силам, я что есть мочи стукнула его в плечо, чем вызвала у «препода» смешок.
— Расслабься, они тоже не залетят.
— Идиот, — не знаю даже что сильнее меня обидело, его уже шуточные романы со всеми девочками вуза или отношение к профессиональной этике.
За те годы, что мы не виделись он сильно возмужал, изменился тембр голоса, стал более бархатный, басистый, джинсы сменились черными брюками, а толстовки и бомберы — рубашкой и пиджаком. И характер изменился, и кажется не в лучшую сторону.
Я ехала в машине с другим человеком, не с тем, что много лет назад так притянул к себе моё внимание, кто был так заботлив и нежен, кто слушал меня по ночам и делился мечтами в тёплые летние вечера. В какой-то момент эта мысль взорвалась в голове тысячью искринок, что возможно и чувства мои так пройдут, стоит только увидеть, что это уже совсем не тот человек и это я вознесла так его в своих фантазиях.
— Ярик, а у тебя девушка есть? — задаю вопрос быстрее, чем осознаю, что он меня выбивает из колеи и заставляет чуть покраснеть.
— А ты хочешь предложить кандидатуру? Нет, Аська, не задерживаются они у меня.
— Как перчатки меняешь, ясно всё с тобой.
— Как перчатки девушек баскетболисты твои меняют, а я просто не могу в них найти то, что ищу и честно говорю им об этом уже на втором-третьем свидании.
— Втором-третьем?! — недоуменно повернулась в его сторону переспросила я. — Что же ты ищешь в них такого?
— Что-то, а сама? Морозишь наверняка кого?
— Угу, — хмыкаю, не замечая, пристальный взгляд Ярослава.
Машина свернула с трассы на неасфальтированную дорогу, вскоре окружившую высокими пышными елями и медленно покатилась в сторону дач. Казалось мы уже достаточно наговорились с Ярославом, можно было и просить его домой меня отвезти, но вечер только начинался.
Вскоре мы подъехали к домику, украшенному лампочками и флажками, как только вышла из машины, то сразу почувствовала чудеснейший аромат шашлыка.На улице стремительно темнело, солнце уже собиралось скрыться с горизонта, хотя только пару часов назад был обед, озарённое красным заревом небо, небольшой еловый лес за спиной и шумный смех родителей и их давних друзей заставил меня по-другому посмотреть на препровождение этого вечера, всё не так уж и плохо.
Зайдя в просторную светлую прихожую, нас сразу же встретила мама Ярослава, теть Наташа, которая не дождавшись пока мы разуемся сразу принялась обниматься, принимать поздравления и подгонять нас обоих к столу.
За столом я практически сразу принимаюсь за еду, изредка обмениваясь парой реплик с родителями своими и Ярослава и остальными гостями. В отличии от Ярослава, который пользуется большей популярностью и практически не затыкается. Значит съест меньше. Улыбаясь своей мысли, краем уха ловлю сути разговоров.
В мои планы не входило долго сидеть за праздничным столом, как и в принципе на этом мероприятии, поэтому честно выждав полтора часа застолья, дождавшись момента вспоминания молодости, я тихо шепнула маме, что мне пора домой.
— Не поздновато ли проект обсуждать? — маму не впечатлила моя причина покинуть раньше времени мероприятие.
— Нам в понедельник уже отчитываться, преподаватель не самый понимающий, Лиза должна была найти информацию пока я занята. — придумываю на ходу, мне просто надо отсюда уехать, потому что и дальше слушать все успехи Ярослава нет никакого желания.
— Ох, мы планировали ещё немного посидеть, ну ладно, вызывай такси. — наконец-таки сдаётся мама.
— Какое такси? — вступает в наш разговор дядя Максим, сидящий достаточно близко, чтобы расслышать его от начала и до конца, но я таки повторяю для него ситуацию.
— Так, а зачем тогда такси? Тебя Ярослав может подбросить, он тоже больно занятой и работу на выходные берёт. — быстро находит решение мужчина. Спасибо, но мне наоборот сейчас хочется избежать его общества.
— Вот и отлично, и нам спокойней будет, — решив за всех, мама ушла на кухню помочь теть Наташе, которая ещё даже была не в курсе этого разговора, но видимо скоро это изменится.
— Никто не спросил, а удобно ли Ярославу, — попыталась как-то реанимировать идею с такси я.
— Мне удобно, доедай торт и поедем.
Вот же чёрт.
Ехали мы сначала молча, пока Ярослав не начал вспоминать наше детство.
— Это ещё ладно, я помню как тебя родители к нам на дачу привезут и повесят на меня, помню такой пиздец, тебе 10, мне 15-16 и идём гулять, обидишь тебя чем-то, идём обратно на дачу и заходим в магазин за шоколадками, иначе моя мама узнает раньше времени, что её сынуля курит. — закатывает глаза парень и я наконец-то начинаю узнавать того в кого когда-то влюбилась.
— А как мне было не обижаться, если друзья твои за языком не следили?
— А ты прям всё понимала? — хохотнул Ярик.
— Если думал, что не понимаю, что ж ты тогда сам на последние деньги, отложенные на сигареты, покупал мне сладости?
— Я страховался и оказалось не зря, ты же потом всех рассорила.
— Для этого понадобилось время, удивительно как подростки реагируют на свои же сплетни.
— Ты разрушила отношения двух людей и расформировала компанию, зато другие дачные ребята тебе наоборот нравились.
— Мы потом между прочим с ними сдружились и... — я замолчала, хотелось сказать "и дружим до сих пор", но это болью порезало сердце изнутри, мы не дружили, точнее со мной не дружили я была вечным дополнением к нему, поэтому меня принимали, но как только он забыл меня, забыли и остальные...
— Я такого дьявола в детском обличии ещё не видел. — ухмыльнулся он, кидая очередное замечание нашей разнице в возрасте.
— Ты же сам знал, все эти грязыные слухи, был только вопрос времени, когда они дошли бы до получателей? — вопрос был риторический, — я ни раз ведь слушала ваши разговоры.
— И умудрилась всё это изложить в нескольких смсках, будучи ребёнком, — очередной укол в возрасте и я не выдерживаю:
— Ещё раз повтори, чтобы уж точно себя убедить, что я всё тот же ребёнок, — в шутку сказанный подкол вдруг попал в самую точку, парень всего на мгновение растерянно взглянул на меня, следом сразу же вернув своё прежнее состояние.
— А ты разве уже не ребёнок?
— В день своего отъезда ты такими вопросами не задавался. — буркнула под нос и сразу же поняла куда пойдёт разговор дальше.
Ярослав замолчал, будто взвешивая все за и против, а следом сказал то, что заставило сердце болезненно сжаться.
— Мы сами себе всё придумали, у тебя подростковый максимализм, а у меня... юношеский.
— Говори за себя, я относилась к тебе как к хорошему другу, не знаю что ты увидел в моём поведении, что уехав обрубил все концы... — я осеклась, вспоминая последний разговор.
***
— Так ты правда уезжаешь? — зайдя в пустую беседку, спросила я, болезненно сжав за спиной руку, чтобы хоть как-то унять дрожь и пробирающее меня на сквозь волнение.
— Я перевёлся в столичный вуз, это большая возможность, — лицо Ярика казалось было столь обычным, а голос дружеским и безмятежным, таким, каким я его привыкла видеть, только почему-то сегодня это было будто бы бетонной стеной между нами.
— Все твои друзья тут остаются, я тоже тут, ты не...
— Нет, я всё решил, Ась, дураком всю жизнь быть нельзя... а там, мне кажется я повзрослею быстрее. — будто ставя на этом точку, он прикуривает сигарету.
— А ты писать мне будешь?
— Тебе бумажными письмами? Учти, голуби летят сюда долго, — усмехается, а сам даже не улыбнулся.
Я в ответ лишь дую губки и отворачиваюсь от него, смотря на протекающую речку в овраге. Что-то неприятно сжимается от этого разговора.
— Чего замолчала? — не дождавшись от меня ответа, парень встал со скамьи, и моей щеки коснулась его тёплая рука, ласково приподнимая подбородок. Ясные такие знакомые зелёные глаза словно изучающе скользнули по лицу, задерживаясь всего на пару секунд на губах, из-за чего именно в этот момент захотелось прикусить нижнюю губу, что я неосознанно и сделала. Он замер в нерешительности, ожидая ответа.
А что я могла сказать? «Не уезжай»? Мы так и не нашли слов. Медленно наклонился ниже, слишком мягко касаясь моих губ своими, будто боясь спугнуть. От его близости закружилась голова, а горький привкус сигарет, которые мне так хотелось попробовать только из-за того, что он постоянно их курил — прямо сейчас подействовал как спусковой механизм, и я прижалась к его губам, сжимая в руках футболку парня. Его мягкие и такие желанные губы медленно, пробуя на вкус, сминали мои, а рука, придерживающая подбородок, скользнула в волосы, притягивая ближе.
***
Молча мы доехали до моего дома, в машине стояло напряжение как перед бурей, в моей голове было столько вопросов! Почему спустя столько лет он вернулся, почему уехав в свою чёртову Москву он просто забыл меня, не писал, не отвечал. Почему сейчас начал вспоминать со мной наше детство? Почему мы делаем вид, будто бы мы все эти годы продолжали общаться, почему отстранился тогда... просто почему?
Ещё минуту мы посидели молча у моего подъезда, но поняв, что разговор окончен, я потянулась к ручке двери.
— Ась, — я замерла, но не обернулась, — в чём дело? — казалось бы невинный вопрос, но во мне он пробудил настоящую бурю, точнее заставил её выйти наружу. Захотелось выйти и громко хлопнуть дверью его чертовой иномарки, не отвечая на этот идиотский вопрос, но вместо этого, я отпустила ручку и села в прежнее положение, но так и не удосужив его и взгляда, так было проще формулировать мысли и держать подступающий многолетний ком обиды.
— А как ты думаешь? Мы весь вечер как идиоты пытаемся сделать вид, что ничего не было. Ты считаешь я переросла твоё исчезновение? Игнорирование? Я прекрасно помню сколько раз писала тебе и сколько раз ты мне не отвечал, действительно, а зачем отвечать? Самое главное: Кому? Пятнадцатилетней девочке Асе? Ребёнку? Так ты видел меня всегда? А я тебя другом считала. Между нами ничего не было, ты был нужен как друг... как... и... у меня его не стало, ты даже сейчас не воспринимаешь меня как кого-то серьёзного. Но при этом выпытываешь у меня то про Вадима, то про личную жизнь, то втираешься в доверие, напоминая мне наше совместное детство. Ты сам то можешь разобраться чего хочешь? — я всем телом развернулась к нему, пытаясь поймать его глаза.
Не знаю на сколько хватило моего терпения, пока я ждала ответа, возможно это пять минут, может минута, а может и того меньше, но ясный взгляд зелёных глаз весьма помрачнел, будто бы за оболочкой радужки не было души, либо же я была недостойна того, чтобы мне её показали.
Я хмыкнула, будто бы подтверждая свои мысли.
— Молчишь... — как бы завершая водоворот своих мыслей, впервые за весь разговор поднимаю на него прямой взгляд, глаза в глаза. И не встречаю ничего, всю ту же пустоту. От бессилия, от жалости к себе, что липкой слизью заполняет всё внутри, взамен давая лишь омерзение и ярость, выдыхаю, — ну и молчи.
Вылетаю из машины громко хлопнув дверью, и чуть ли не бегом направляюсь в сторону своего подъезда, за мной никто не выходит, но и пусть... это лучше, чем после столь красноречивого взгляда врать мне, что я могу получить хоть какие-то чистосердечные ответы.
Входная дверь громко хлопает за спиной, словно разбивая меня на мелкие стеклянные осколки, что устилают пол. Разбрасываю массивные ботинки по прихожей. Толкаю обувную полку, обувь разлетается, а сама полка противно хрустит, но я не останавливаюсь, по дороге в комнату сбрасываю куртку куда-то на пол. Дверь отлетает от моего сильного толчка и ручка звонко бьётся о стену, какие-то детали даже слетают.
— Я ненавижу тебя! — кричу, видя на полках старые детские фото, которые так старательно печатала и скрепляла для гирлянды. Срываю чуть ли не вместе с полкой, бросая на пол. Маленькие, такие ненадёжные прищепки в большинстве своём раскрываются, позволяя фотографиям застелить пол, но мне этого мало. Сажусь на пол и рву все фотографии с ним, отрывая его по кусочкам, стирая его из памяти, но он не уходит, а его лицо всё больше оседает в голове.
Его взъерошенные волосы. Его обезображенное натянутой глупой улыбкой лицо. Его смех, что будто звучит из фотографии. Объятья, что обжигают что-то внутри.
— Нет тебя в моей жизни! Нет места! И в этом не я виновата, ты сам...
Но спасительного освобождения нет. Разгроми я хоть всё на своём пути, вырежи я хоть из кожи его ножом, пусти ток по венам, след всё равно остается, не давая уйти ему из моей головы. Словно сломанная кукла я оседаю на полу у стола, складываюсь по полам, обнимая колени, тихо скулю. Сжимаю острыми ногтями голени, впиваясь настолько сильно, что рву эти чёртовы колготки, получая мазохистское наслаждение от того как капрон остро врезается в подушечки пальцев, будто разрезая кожу, оставляю кровавые ссадины. Рычу, хотя нет, срываюсь на крик.
— Да пошёл ты нахуй, Ярослав! — слова будто не мои, но приносят новую волну слёз, из-за которой по квартире разносится всё новый и новый всхлип.
— Зачем ты так со мной! — не понимаю зачем кричу это на всю квартиру, но хочу чтобы были свидетели тому как раскалываюсь.
Сжимаю в пальцах выковырянные и оторванные кусочки Ярослава. Всё ещё держусь за него... но зачем, если от этого мне только больнее?