Недобитые

— Погоди-ка, — забормотал Имон, прижав пальцы к вискам. — Криокапсула была рабочей? И ты... сама себя усыпила? Звёзды, я в это не верю.

— Но это правда! — едва не со слезами на глазах повторила Джуд. Она опять сняла шлем, и поначалу Имон хотел было наругать её за это, но быстро понял, что у неё вот-вот могла начаться истерика и Джуд, очевидно, пыталась вобрать в лёгкие побольше воздуха, уверенная, что в шлеме это невозможно.

Она стучала пальцами по визору, размазывая осевшую на нём пыль в неровные узоры, и в какой-то момент Имону даже показалось, что среди них он разглядел отдалённо знакомые символы. Джуд вряд ли осознавала, что делает. Она торопливо ходила вокруг, то и дело огибая Имона, будто не хотела, чтобы он видел её потерянное лицо, оглядывалась и нервно бормотала себе под нос, через каждые три слова громче повторяя, что она и вправду сама себя усыпила.

— Я знаю, знаю! — успел вставить Имон, когда Джуд на несколько мгновений замолчала, чтобы перевести дух. — В смысле, я не могу в это поверить, Джуд. Как это вообще возможно? Если ты говоришь, что эта правда, я верю, клянусь, но... Криокапсулами перестали пользоваться ещё в Первой эре. И я даже не помню, в какой именно год. Ты сама сказала, что они давно исчезли.

— А эта осталась. Пларозианцы хранили её здесь. — Джуд, бросившая шлем себе под ноги, встала у края капсулы и крепко ухватилась за её бортик, сверля взглядом пустую кабину. — Не знаю, для чего и откуда она у них. Даже если знала когда-то, вряд ли уже вспомню. Но она работала, Имон. Я запустила её и усыпила себя.

— А потом кто-то разбудил тебя, — добавил он тихо, закончив за Джуд, как и во все прошлые разы до этого, когда они пытались выстроить логическую цепочку произошедшего и понять, как подобное возможно.

Конечно же, Имон верил Джуд, пусть даже её слова до сих пор не укладывались в голове. Но одно дело верить словам, в которых она уверена, и совершенно другое — неоспоримые факты, которыми они не обладали. Криокапсула не работала. Джуд пыталась запустить её с помощью эфира, Имон копался в проводах, панелях и механизмах, до которых сумел добраться и в которых ещё как-то разбирался. Ничего не вышло. Памяти эфира, как это назвал Сириус, у криокапсулы тоже не было, будто её и вовсе не существовало. Джуд не могла прочитать её, узнать, когда и кто её создал, лишь знала, — была уверена, — что в отчаянии использовала это устройство, чтобы спасти знания Ал-Эхара и саму себя.

После долгих обсуждений, бесконечных повторений одного и того же и неудачных попыток вытащить из криокапсулы хоть какую-то информацию они, наконец, пришли к выводу, что всё было стёрто тем, кто разбудил Джуд.

Хелен Ан, с которой они столкнулись на Луне, вывела из строя все средства связи, которые были у Азриэля. Позже, уже на «Бетельгейзе», он объяснил, что она полностью уничтожила эфир, что, в сущности, должно было уничтожить и сами средства связи. Но Азриэль всё ещё мог их коснуться, пусть и не использовать. Теперь, увидев пустые оболочки, оставшиеся от всех предметов, что хранились внутри Ал-Эхара и до которых смогла добраться Джуд, Имон мог объяснить, что сделала Хелен — превратила средства связи Азриэля в точно такие же пустышки, оставив только физическое воплощение того, что раньше было полно эфиром.

Криокапсула будто подверглась тому же. Это точно не работа Хелен, её кандидатуру Имон с Джуд отмели сразу же, когда разбирались, почему Джуд не может прочитать эфир криокапсулы.

Значит, это кто-то другой, такой же сильный, как и Хелен, если не сильнее. И достаточно безумный, чтобы прилететь на Пларозию и, что самое главное, знавший, что случилось с Джуд.

Когда Имон аккуратно, боясь неосторожным словом задеть её, предположил, что в этом мог быть замешан Вальфбард, Джуд едва не панически начала это отрицать. Так что теперь у них не было ни одного долбанного варианта, хотя Имон, не признавшись в этом вслух, кандидатуру дока из списка так и не вычеркнул и даже поставил на первое место. Джуд не сможет вечно отрицать, сколько всего он скрывал от неё, но и торопить её с рассуждениями после всех этих потрясений Имон не стал бы. Кто знает, не произойдёт ли у неё в сознании какой-нибудь коллапс и не выйдет ли эфир из-под контроля, из-за чего у них возникнут серьёзные проблемы.

— Кто-то знал, что я здесь, — всё так же тихо продолжала рассуждать Джуд, повернувшись к Имону лицом, будто и не было его предположения об участии Вальфбарда и все её нервные отрицания, едва не дошедшие до срыва, не более чем временное неудобство, которое она легко могла игнорировать. — Или предполагал.

— Может, кто-то из пларозианцев, сумевших сбежать с планеты?

— Насколько мне известно, наследники всех священных домов погибли.

— Не только они были заклинателями эфира, верно? Это мог быть какой-нибудь другой пларозианец. Те, кто выжил в тот день, затерялись на других планетах, но кто-то вполне мог вернуться.

— Я никого из заклинателей не могу вспомнить. Я с трудом вспомнила Сириуса и нашу клятву, Рейвера, Алайю, Нию, я... Я даже родителей не помню, — тихо, с надрывом прошептала Джуд, закрывая покрасневшее от слёз лицо руками. — Ни лиц, ни имён... Я не знаю, кто мог бы спасти меня, когда и как...

Имон сделал шаг к ней, протягивая руки, — и по собственному желанию, и по инерции, но, как ему хотелось верить, совершенно точно не из-за того, что эфир Джуд заставил его это сделать. Она вновь уткнулась лицом ему в грудь, позволила обнять себя и, несмотря на то, как дрожали её плечи, а с губ срывались тихие всхлипы, будто бы расслабилась. Имон крепче прижал её к себе, успокаивающе погладив по спине, опустил подбородок ей на макушку и прикрыл глаза. За Джуд, получившую пусть и минимальный, но всё же шанс узнать больше о своём прошлом и родной планете, у него ныло сердце. Если бы его попросили объяснить, почему потребность помочь найти ответы или утешить её в случае неудачи так сильно грызёт изнутри, он бы не сумел подобрать правильных слов.

Конечно, Имон мог бы сказать, что они вроде как одна команда. Неофициальная, странная, знающая друг друга всего ничего, но уже прошедшая через многое. Что они друзья, и это совершенно нормально — чувствовать боль вместе со своими друзьями, особенно когда сам ничем не можешь помочь. Что они, может быть, когда-то были частью одной звезды, давным-давно умершей, а те, что сияют сейчас, просто столкнули их вместе, чтобы они занимались одним бесконечно длинным, имеющим тьму ответвлений поиском. Даже если Имон не особо верил в то, что звёзды и впрямь на такое способны, он бы смирился с этим объяснением. Лишь бы хоть какое-то было. Лишь бы, наконец, по-настоящему понять, почему ему так важно, чтобы Джуд не плакала.

Пускай он не очень-то многое понимал и порой выдавал абсолютно бессмысленные предположения, из-за которых мог показаться идиотом, Имон действительно хотел и пытался помочь, потому что Джуд для него важна.

Но на ум ничего не приходило. Ни единого слова поддержки, словно Имон исчерпал все свои лимиты по пути к последнему из залов, где хранилась криокапсула. Всё, на что у него хватило сил, это обнимать Джуд и гладить её по спине, словно сквозь слои кантрокса она могла почувствовать тепло и нежность его рук.

Если звёзды и впрямь столкнули их вместе, решив, что так будет правильно, то они, должно быть, где-то сильно ошиблись. Имон самый бесполезный человек во Вселенной, и он убедился в этом, когда пару минут спустя Джуд, отстранившись, едва успела мазнуть по нему взглядом и тут же посмотрела ему за спину, после чего сдавленно вскрикнула и бросилась в ту сторону. Ни сканеры, ни эфир не предупредили об опасности, и всё равно Имон быстро обернулся, готовый к атаке, и тут же выдохнул от облегчения, увидев Хейна, Сириуса и Ортегоров. Даже мысли, что это может быть очередной галлюцинацией, не возникло.

Джуд практически сбила Сириуса с ног, едва только он переступил порог зала и его фигура очертилась сиянием расплывавшегося в воздухе эфира. Стало немного светлее: где-то вспыхнул эфир Сириуса, обнявшего затараторившую Джуд. Он озирался по сторонам, полностью игнорируя Имона и остальных, и по панике в глазах становилось ясно, что искал снятый Джуд шлем, тогда как она, не отпуская своего аттара, без пауз и перескакивая с одной детали на другую, рассказывала, что с ними произошло и что она успела узнать. Ортегоры разошлись по противоположным сторонам и с разной степенью интереса оглядывали стеллажи, заполненные пустыми оболочками древних пларозианских артефактов. Азриэль наверняка вспомнил про манипуляцию Хелен Ан, тогда как Ромелла с абсолютно безразличным видом запустила несколько дронов, начавших сканировать всё без разбору. Лишь Хейн практически молниеносно подхватил шлем Джуд и хотел было рвануть к ней, но Имон задержал его, ухватив за локоть. Его всё ещё до ужаса раздражала необъяснимая привычка Джуд снимать шлем, но если Рейвер и впрямь прав, то атмосфера Пларозии ей не страшна. Не то чтобы Имон полностью доверял словам парня, бывшего частью манипуляции-галлюцинации, но и Джуд вовсе не дура.

Хейн молча швырнул её шлем Сириусу, а тот поймал его с помощью эфира и заставил парить рядом, пока сам гладил Джуд по волосам, аккуратно утирал её слёзы, словно боялся размазать по лицу пыль со своих перчаток, и совсем тихо и редко спрашивал её о чём-то, пока она тараторила. Хейн обернулся к Имону, критически оглядел его — особое внимание он уделил шлему, будто успел решить, что и он мог по дурости снять его — и в конце концов самым невозмутимым тоном, какой Имон только слышал, сказал:

— Никогда больше не пугайте меня так.

— Не то чтобы я планировал, что мы провалимся в разлом, но... Как скажешь, капитан, — улыбнулся в ответ Имон.

Только сейчас ему стало понятно, насколько же сильно он нервничал, оставшись один на один с Джуд. Дело было не в том, что он в принципе нервничал, если оставался наедине с ней, а в том, что Имон не мог рассчитывать на чужую помощь. Ни Хейн, ни Сириус с высоты своего опыта не подсказали бы, как лучше поступить. Ромелла бы не предложила нечто радикальное, а Азриэль не поддержал бы его идеи, даже если бы они были глупыми. Несмотря на то, как Имон отчаянно хотел понимать самого себя и самому решать те или иные вопросы, как он пытался ни от кого не зависеть и ни на чьё мнение не рассчитывать, ему было важно, чтобы рядом кто-то был. Вынужденное одиночество, преследовавшее его два месяца после побега из «Аммон Ра», теперь казалось настоящей пыткой.

Рядом с другими — теми, кто за несколько месяцев и пару недель стал ему близок, — Имон чувствовал себя в полной безопасности даже на мёртвой планете.

— Миленько тут, — присвистнула Ромелла, проходя мимо них, пока летавшие повсюду дроны продолжали сканировать всё, даже пол с потолком и стены, а она отдавала им команды. В отличие от Азриэля, наконец заметившего криокапсулу, она лишь слегка приподняла брови в удивлении, но ничего не сказала.

— Это ты ещё не видела барельефы, — фыркнул Имон.

— Нам встретились какие-то где-то... Ну, там, — Ромелла махнула ладонью себе за спину, явно намекая на бесчисленные коридоры Ал-Эхара, по которым они, должно быть, и добрались до них. — Не так впечатляюще, как уверял Эзарон, но для почти трёхсотлетнего кладбища вполне сойдёт. Изучим их поподробнее уже на корабле. Капитан приказал возвращаться.

— У нас есть меньше двух часов, чтобы подняться на поверхность, — громко подхватил Азриэль, не отрывая взгляда от криокапсулы, и кончиками пальцев провёл по одной из её сторон, отпустив эфир. — Мы отправили отчёт сразу же, как вы провалились вниз, и ещё несколько, пока искали вас; но не знаем, дошли ли они до капитана и отдал ли он приказ сразу после первого нашего отчёта. В случае отсутствия ответа в течение трёх часов он обязан разрешить спуск андроидов, чтобы они нашли наши следы.

— Так что давайте-ка, — Ромелла с сомнением посмотрела на какую-то табличку, взятую со стеллажа, быстро оглядела её и вернула на место, — закругляться.

— Мы же ещё не все точки, указанные Аланом, нашли, — напомнил Имон.

— Об этом в приказе ни слова.

— Одна из точек указывала на Ал-Эхар, верно? — уточнил Хейн. — Вы нашли что-нибудь?

— Как бы вам объяснить...

Имону потребовалось десять лишних минут, чтобы кратко, без уточнения всех деталей, которые ему самому ломали мозг, рассказать обо всём, что произошло с ним и Джуд после разделения с остальными. Ромелла то и дело лезла с вопросами, — в основном о том, был ли в итоге Рейвер мудаком и всем ли врагам Джуд вдарила эфиром, — но Хейн в ответ требовал просто слушать и терпеливо ждать, пока Джуд дополнит объяснения Имона своими. Они едва не перегрызлись друг с другом, так что под конец внимательно слушал только Азриэль, оторвавшийся от изучения криокапсулы.

— Это просто... вау, — он ещё несколько секунд хватал ртом воздух, не зная, что сказать, и в итоге задумчиво пробормотал: — Холланд, наверное, смог бы найти этому какое-то логическое объяснение, он в теории сильнее меня, но...

— У нас есть какие-то пояснения к координатам Ал-Эхара? — наконец перестав спорить с Ромеллой, спросил Хейн у всех сразу. — Хоть что-то, что даст нам понять, что примерно мы ищем. Из-за сдвигов, о которых говорил Сириус, координаты уже бесполезны, но, может, мы уже случайно наткнулись на это место?

— Я скопировал в свои архивы всё, что мы видели.

— Как и мы, — вставил Азриэль, постучав указательным пальцем по ближайшему к нему дрону.

— Значит, будем изучать всё это, когда вернёмся на корабль. У нас вообще есть время проверить другие точки?

— Совсем мало. Неизвестно ещё, сколько мы будем искать выход.

— Эфир подскажет? — саркастически хмыкнула Ромелла и кинула выразительный взгляд в сторону Джуд и Сириуса. Выждав буквально секунду, она громко крикнула: — Ну вы закончили?! У нас ещё дохрена работы!

— А ну не подгоняй их! — возмутился Азриэль. — Если бы я тебя потерял, я бы тоже с ума сошёл.

— Если бы я тебя потеряла, я была бы счастлива провести пару часов в тишине, — Ромелла, улыбаясь, послала ему воздушный поцелуй, затем посмотрела на Хейна с Имоном и добавила: — По вам бы не скучала, вы вообще бесполезны.

— Взаимно, — сухо ответил Хейн.

— Мы можем как-нибудь потом разобраться, кто по кому будет скучать? — пробормотал Имон. — Донован нас убьёт, если мы не вернёмся вовремя, да? Или если не отчитаемся о происходящем. И это уже не говоря о том, что мы провалились под землю на мёртвой планете! Кто-нибудь вообще осознаёт, насколько это плохо?

— Что, клаустрофобией страдаешь? — Ромелла рассмеялась и практически тут же зашипела, когда Азриэль пихнул её локтем под рёбра. Не обратив внимание на сорвавшееся с её губ ругательство на нгуенском языке, он, выведя перед ними несколько окон-проекций с наручной панели, принялся объяснять:

— Если не считать наши отчёты и отдельный канал связи, на корабль должно поступать ещё несколько дополнительных сигналов с датчиков костюмов и дронов. Но они только докладывают о целостности и работоспособности, так что определить по ним, живы ли мы, не получится. Есть также дополнительное устройство, встроенное в шлем...

— Погоди. Если пострадают костюмы и эти датчики выйдут из строя, сигнал поступит Доновану, так? И если не будет других отчётов и сообщений, он может решить, что мы пострадали. Он мог отдать приказ возвращаться в надежде, что мы всё же получим его, сразу после того, как Джуд впервые сняла шлем?

— Хочешь сказать, что это она могла спровоцировать капитана? Если предположить, что он не получил наш отчёт...

— Я не виновата! — с лёгкой паникой в голосе крикнула Джуд, наконец присоединившись к ним и едва не повиснув на плече у Азриэля, который тут же покачнулся, но всё же удержался на ногах. Сириус молча встал за её спиной, держа в руке шлем. — У Имона визор треснул, и я...

— Потом разберёмся, кто виноват, — решил Хейн, но всё же бросил быстрый взгляд на шлем Имона, словно искал трещину, от которой Джуд избавилась. — Вы можете соотнести координаты, которые мы ещё не проверили, с картой Пларозии?

— Я всё равно ничего не помню, — смиренно произнесла она, выпрямившись и сложив руки за спиной.

— У меня, по-твоему, в голове точная карта? — огрызнулся Сириус. — Если одни из координат указывали на Ал-Эхар, то знать, на что конкретно, могли только наследники домов. Меня в тайны храма не посвящали. К тому же из-за гравитационных скачков и сдвигов...

— Тогда как мистер Ортегор об этом всё-таки узнал? Если с картой Пларозии до катастрофы ещё понятно, все данные хранятся в Потоке, но после...

— Да Бездна Корблская! — Ромелла со злости пнула криокапсулу, но ни внушительной вмятины, ни хотя бы царапинки не осталось. — Мы так до конца Вселенной будем на месте топтаться! Времени всё меньше, нужно что-то решать.

— Мы не можем уйти, не зная точно, нет ли где-то здесь нужного нам места, — возразил Хейн.

— Как и не знаем, как нам вообще выбраться на поверхность, — немного побледнев, будто от страха, пробормотал Азриэль. — Обратно через тот обрыв? Что-то я не заметил, чтобы кто-нибудь из нас умел создавать лестницы прямо в воздухе.

— Теоретически, с помощью эфира...

— Джуд?

Ромелла, с умным видом начавшая рассуждать, вслед за остальными обернулась на Джуд, вновь подошедшую к криокапсуле. Потоки эфира, до этого медленно плывшие в воздухе, словно струйки дыма, застыли на месте и засветились ярче — настолько, что с каждой секундой в огромном помещении оставалось всё меньше тёмных углов, а экраны, провода и прочие устройства, на сотни лет застывшие в неработающем состоянии, вдруг начали наполняться эфиром. Тонкие зелёные нити паутиной расползались по пустым оболочкам, заставляя те искрить и будто бы ожить.

— С помощью эфира, — в тишине повторила Джуд, вцепившись в бортик криокапсулы. — С помощью эфира... Алан Ортегор не был заклинателем и не мог знать многого. Мистер Донован говорил, что он расшифровал его подсказки ещё давно...

— Что?! — в один голос возмутились Ромелла с Азриэлем.

— Но не мог проверить, куда именно они ведут, потому что Пларозия — нестабильная планета, посещать которую запрещено законом.

— Здорово, — нервно пробормотал Имон, понятия не имеющий, куда ведёт Джуд. — Так мы официально преступники или всё же Донован, получивший приказы от верхушки МКЦ, выторговал нам особый статус?

— Алан Ортегор не владел эфиром, — заговорив быстрее, повторила обернувшаяся к остальным Джуд. — Но что, если ему помогал другой заклинатель? Тот, кто мог знать Пларозию. И до гибели, и после.

— Тот, кто мог... разбудить тебя?

На словах Имона она перевела на него взгляд — испуганный, полный растерянности взгляд, мгновенно разрушивший чувство безопасности, которым он позволил себе насладиться, как только их нашли остальные. Ей явно не хотелось развивать мысль дальше, как и позволять Имону вслух, чтобы и остальные поняли чуть больше, повторить, что в этом деле может быть замешан Вальфбард. Но совсем уж игнорировать это предположение она не могла, как бы сильно ни пыталась. Джуд буквально боролась с собой, стиснув челюсти, и упрямо смотрела на остальных, словно одним взглядом готовилась бросить вызов.

— Мы ничего такого не знаем, — протараторил Азриэль, переглянувшись с озадаченной Ромеллой. — До нас в «Нова Астре», кажется, и заклинателей эфира-то не было. А если и были, то очень давно.

Мелкие обломки стеллажей, мёртвой техники, стен и потолка, что валялись под ногами, медленно приподнялись вместе с многолетней пылью, плесенью и паутиной, стоило Джуд крепко сжать кулаки.

— Первые координаты привели нас к монолиту, посвящённому одной из Тринадцати Лун. Вторые — к зданию, где все стены были исписаны древнепларозианскими символами. Тогда я не поняла ни слова, но теперь... Там было что-то о Луне. А тот барельеф, который мы видели с Имоном? На нём были луны. Тринадцать, как и в легендах Пларозии. Они упоминались и в зашифрованных посланиях мистера Ортегора. «Тринадцать Лун бессмертных восстали, окончив царствие ночи», — процитировала побледневшая Джуд. — Кто готов поспорить, что следующие координаты, которые нам удастся проверить, приведут к ещё одному упоминанию Тринадцати Лун?

Никто ей не ответил. Имон, одновременно отчаянно пытавшийся переварить все её мысли и проверить некоторые из них с помощью занесённой в его внутренние архивы информации, едва не ощущал, как плавился мозг. Изначально они собирались искать подсказки к связи стигм и чёрного энфермада — каким боком тут вылезли Тринадцать Лун из пларозианской легенды?..

— Это, конечно, всё очень здорово звучит, — прочистив горло, первой заговорила Ромелла, причём таким тоном, будто прикладывала огромные усилия, чтобы не сорваться на ребёнка, который её бесил, и одарила Джуд недоверчивым взглядом, — но у нас слишком мало информации, чтобы...

— Стигмы состоят из символов, которые встречаются в древнепларозианском языке. Помнишь, — Джуд с надеждой посмотрела на Сириуса, из-за чего он едва не вытянулся в струнку, — как ты предположил, что мы все могли заразиться чёрным энфермадом, но наши организмы победили его благодаря естественному эфиру?

— Это только теория, которую мы ещё никак не подтвердили или опровергли.

— Пларозианцы больше всех остальных знали об эфире. Они могли знать и о стигмах с чёрным энфермадом. А Пайк говорил, что, согласно кратварским исследованиям, стигмы пишутся на смешении нескольких мёртвых языков и обозначают кого-то особенного.

— Джуд, это не... — со вздохом начал было Хейн, но она, запустив пальцы в волосы, судорожно продолжила, едва не проглатывая окончания предложений:

— Почему стигмы есть у всех заклинателей, но не все носители стигм — заклинатели? Почему в архивах мистера Ортегора упоминались какие-то эксперименты и ядра? Почему там были слова о чуме Вселенной, искоренить которую способен лишь чистый эфир? Почему символы из древнепларозианского — часть стигм? Почему мы хранили историю о Тринадцати Лунах, почему Алан, изучавший биоэлектричество, скрыл в своих исследованиях координаты на наши памятники, в которых они упоминаются, почему...

Джуд прижала пальцы к виску, будто резко ощутила прострелившую их боль, и пошатнулась. Сириус метнулся к ней, готовый подхватить, но наткнулся на невидимую преграду. Воздух вокруг будто бы потяжелел, наполнился кровью и металлом, осевшим на языке. Джуд нервно, дёргано провела ладонью по лицу, и отчаянное выражение мигом сменилось безумным. Там, где кончики пальцев коснулись заблестевшей от пота кожи, пробежали маленькие трещинки, из которых на секунду вырвался приглушённый зелёный свет.

Имон остолбенел: не мог пошевелиться, не мог вдохнуть полной грудью или хотя бы отвести взгляд. Чувство было такое, будто к его конечностям прикрепили ниточки, совсем как у марионетки, и теперь натянули их в разные стороны, не позволяя ему сделать ни шагу.

— Координаты не должны были указывать на места, в которых мы бы нашли ответы на вопросы о связи чёрного энфермада и стигм... — как одержимая бормотала Джуд, закрыв лицо руками и опустив плечи, вся сжавшись и едва не согнувшись пополам. От уголка её левого глаза, который Имон видел сквозь пальцы, побежала ещё одна трещина. — Координаты указывали только на места, где сокрыта информация о Тринадцати Лунах. На те места, которые сохранились после уничтожения Пларозии. Если Алан не выяснил всё это сам, то кто-то дал ему наводку. Кто-то хотел, чтобы заклинатели эфира нашли эти места и узнали о Тринадцати Лунах.

Сириус, прижавший ладонь к невидимой преграде, — точно такой же, какие Джуд неосознанно выстраивала вокруг себя, когда сбежала от «Элизиума» на Кандаране, а они хотели её спасти, — ровным голосом, лишённым страха, уважения или какой-либо другой эмоции произнёс:

— Джуд, ты поддаёшься влиянию эфира планеты. Возьми себя в руки. Мы со всем разберёмся, но для начала...

— Хватит! — заорала Джуд, прижав пальцы к вискам. На секунду вслед за её голосом скакнула и гравитация: Имон даже не успел ухватиться за Азриэля, стоявшего ближе всего, как уже вновь твёрдо стоял на ногах. Глаза Джуд, наполнившиеся слезами, перемещались от криокапсулы к стеллажам, забитым пустыми оболочками древних артефактов, и в разные углы огромного зала, будто она следила за чем-то — или кем-то — кого никто из них не видел. — Почему координаты Алана ведут к истории о Тринадцати Лунах? Почему эфир этой капсулы был стёрт? Почему тот, кто разбудил меня, скрыл все свои следы? И почему вы не отвечаете мне? Зачем вы открываете врата Галапсикона, если не можете ответить на мои вопросы?!

По спине Имона пробежал холодок. Взгляд Джуд сместился с них, озадаченных и испуганных, им за спины. Сириус, не способный подойти к ней ближе, чем на расстояние вытянутой руки, даже не шелохнулся, лишь забормотал что-то, наверняка пытаясь успокоить Джуд. Зато Азриэль с Хейном оглянулись как раз в тот момент, когда мимо них прошла Хезер. Такая же блеклая и полупрозрачная, будто призрак, чей силуэт был подчёркнут приглушённым фиолетовым светом.

Как только она поравнялась с Сириусом, тот, всё ещё непривычно серьёзный и строгий, прижал указательный и средний пальцы правой руки к сердцу и, склонив голову, выдохнул с благоговением:

— Ndarat fa hezzerte.

— Твой аттар прав, Джуд, — как ни в чём не бывало произнесла Хезер с улыбкой. — Ты поддаёшься влиянию эфира планеты. А если вспомнить, как много разных потоков здесь смешалось...

— Дело не в них, — судорожно зашептав, перебила Джуд. — Не только в них. Я слышу их голоса. Я чувствую их эфир. Они же знают, знают! Почему они не могут мне рассказать?!

— Галапсикон не открывает свои тайны кому попало. Ты узнала достаточно.

— Так это правда? Алан Ортегор указал на места, где частично сокрыта история Тринадцати Лун? А они...

— Да, Джуд. Они спрятали на Пларозии древнее оружие ликов, из-за которого и началась гражданская война.

— Но это же было...

Джуд умолкла, потрясённо уставившись на Хезер, и словно только сейчас заметила, какими ошарашенными выглядят остальные. Лишь Сириус, казалось бы, никак не отреагировал на её срыв, что было просто поразительно: раньше, стоило только появиться намёку на то, что эмоциональное состояние Джуд нестабильно или ей что-то угрожает, Сириус сам едва не срывался. Но сейчас он полностью держал себя в руках, даже не пытался незаметно прощупать невидимую преграду, чтобы понять, как от неё избавиться.

Словно появления Хезер было достаточно, чтобы он сделал выводы, ясные лишь ему, и не паниковал, хотя с Джуд явно творилось что-то странное. Словно появление Хезер и её слова — доказательство, что всё так, как должно быть, и потому Сириус не должен переживать.

Мелькнула мысль, что вера пларозианцев в Вересковую Богиню была столь сильна, что ей они могли объяснить даже такую странность.

Имон, вернувший контроль над телом, искоса поглядел на остальных, напряжённых и ничего не понимающих, но готовых атаковать. Ромелла даже подняла кулаки, будто собиралась броситься на призрака, хотя явно должна была понимать, что Хезер не более чем проекция эфира. На всё ещё активной наручной панели нгуенки мерцало засечённое для возвращения на поверхность время, которое стремительно уменьшалось. Хейн держал в руке пистолет, дуло которого смотрело в пол, а Азриэль, словно не замечая никого вокруг, вглядывался в лицо Джуд, склонив голову набок.

Хезер же, не удостоившая взглядом ни Сириуса, ни Ромеллу, из всех троих выглядевшую наиболее устрашающе, на пару шагов приблизилась к Джуд и произнесла:

— Она почти проснулась, Джуд Эзарон-Регул. Я слышу, как звёзды шепчут об этом.

— Она?..

— Она расскажет тебе о Тринадцати Лунах, чёрном энфермаде и стигмах всё, что знает. Если успеешь спасти её. Планеты вот-вот закричат — Творец почти добрался до неё.

Хезер положила одну руку на грудь Джуд, а второй коснулась лба. Плечи Сириуса дёрнулись, лицо мигом побледнело, и всё же он не сдвинулся с места. Имон, желавший хоть как-то помочь, едва не приблизился сам. Но тут Джуд покачнулась, поморщившись, и без чувств повалилась вперёд. Сириус успел подхватить её и прислонил к себе, однако со смесью восхищения и благоговейного страха смотрел именно на Хезер. Та, на секунду задержав взгляд на лице Джуд, трепетно заправила несколько коротких прядок ей за ухо.

— Некогда здесь и впрямь хранились ответы на вопросы, которые вас волнуют, но теперь здесь ничего нет. Ты уничтожила все оригиналы, Джуд, а копии украл тот, кто спас тебя. Мне жаль, что ваша экспедиция не принесла желаемого результата. Но, — Хезер обернулась к ним и мягко улыбнулась, одарив тёплым взглядом каждого, отчего всё напряжение, бывшее внутри Имона, рассеялось, — по крайней мере, теперь вы знаете, что не одни в этой борьбе. Я буду рядом, пока Галапсикон позволяет, и помогу узнать, как связаны стигмы, чума Вселенной, Тринадцать Лун и Творец. А теперь возвращайтесь, дети звёзд. «Первый Квазар» в опасности.

***

Джуд открыла глаза, когда свет двух солнц уже почти скрылся за горизонтом. Первая её мысль была о том, что закат не мог наступить так быстро. Вторая — о том, что, оказывается, очень приятно немного покататься на спине другого человека.

А третья — о том, что она сильно злилась.

— Джуд?

Она, на которую вновь надели шлем, устроила подбородок на плече несущего её Сириуса и прохрипела в ответ на его немой вопрос:

— Я в порядке.

— Потерпи немного, скоро мы будем на месте. На корабле покажем тебя врачу.

— Я не ранена.

— Ты свалилась с хрен знает какой высоты, использовала тонну эфира, чтобы затащить сознание Имона в галлюцинации, и сама потом поддалась его влиянию. — Сириус скрипнул зубами. — Уж прости, что я пытаюсь позаботиться о тебе, чтобы всё это никак не сказалось на твоём организме и твой разум окончательно не разрушился.

— Ладно, голова ещё немного болит, — нехотя призналась Джуд.

Сириус, подумав немного, поудобнее перехватил её под бёдра и тихо спросил:

— Ты объяснишь, что случилось?

Джуд молча уложила голову на его плечо и уставилась на горизонт, с которого исчезали последние краски заката.

На самом деле голова у неё раскалывалась. Как и в момент, когда эфир, проникающий в каждую клеточку её тела, взрывался тысячами незнакомых голосов, ей будто до сих пор сверлили череп. Джуд слышала чужие мысли и крики, проклятия и молитвы, вознесённые звёздам, и стоны умирающих. И не только на пларозианском или межзвёздном — звучали и языки, которых она не знала, интонации и громкости, из-за которых менялся смысл отдельных слов.

Следом за голосами появились и силуэты. Джуд не могла их рассмотреть, не могла отличить один от другого, но точно знала, что все они разные. Зал, ставший кладбищем пустых оболочек, превратился в бесконечную яркую карусель — вместе с чужими голосами, что с каждым словом звучали всё громче, яростнее и отчаяннее, мелькали и силуэты, сменяя друг друга. Она никого не узнавала, но знала, кому они принадлежат. Не могла разобрать всех криков, но на уровне подсознания понимала, что все без исключения кричат о войне, боли и жертвах, об эфире, который забрал слишком много, и звёздах, погасших слишком рано. Они кричали о Тринадцати Лунах, о «Первом Квазаре», сиявшем ярко и до конца, и о чуме Вселенной.

Они кричали о Галапсиконе, чьи врата распахнули сами, будучи мёртвыми вот уже несколько тысяч лет.

Ни о чём из этого Джуд не рассказала Сириусу. Он не поймёт, каково это: не знать, откуда звучат чужие голоса, и при этом осознавать, что такая манипуляция возможна. Потенциал развития Сириуса ограничен, в отличие от её. Он не поймёт, каково за разноцветными вспышками эфира видеть гаснущие звёзды и расколотые планеты, некогда полные жизни, но беспощадно уничтоженные чумой.

У Джуд ещё остались вопросы. Ощущений и смутных образов, оставшихся в сознании, было недостаточно, чтобы взглянуть на картину целиком. Она даже не была уверена, что увидела хотя бы её четверть. Голоса, ворвавшиеся в сознание в момент, когда ослабшая Джуд позволила эфиру взять верх, также говорили о том, чего она не могла понять из-за отсутствия информации. Всё ещё оставалась неясна связь стигм и чумы, о которой ей кричали, как и тот факт, что Алан Ортегор и впрямь мог указывать на Тринадцать Лун.

Джуд хотелось бы, наконец, разложить все вопросы по полочкам, нарисовать несколько схем и соединить отдельные их части друг с другом стрелочками, а после усадить рядом с собой умного человека, чтобы он помог ей во всём разобраться. Сириус будет стараться, она знала, но есть вещи, которых он не поймёт, будучи простым аттаром. Азриэль и Ромелла относятся к эфиру скорее как к оружию, — как к магическим способностям из видеоигры, которые позволяют им творить невозможное, — а Ри и вовсе его отрицает. Холланд вряд ли знает больше, пусть даже помешан на теории, но и его потенциал сильно ограничен. Люди не осознают эфир так, как пларозианцы. Они не понимает, как он вплетается в звёзды, планеты, плоть и кровь живых существ и как формирует структуру неживых объектов. Джуд, по правде сказать, тоже. Но теперь, когда Галапсикон ненамного приоткрыл свои врата, позволив ей заглянуть внутрь одним глазком, она отдалённо представляла, в каком направлении двигаться.

Не то чтобы от этого становилось легче, конечно. Джуд всё ещё мечтала проснуться и понять, что всё произошедшее за последние месяцы не более чем дурной сон, однако вряд ли Вселенная будет так благосклонна к ней.

Но, по крайней мере, она не одна.

«По крайней мере, теперь вы знаете, что не одни в этой борьбе».

Джуд приподняла голову и открыла глаза, выискивая силуэты остальных. Ортегоры шли на пару метров впереди, сверяясь с картой, спроецированной Азриэлем. Имон — за ними, то и дело оглядывающийся на руины зданий, что простирались в долине внизу. Хейн шёл чуть поодаль, сверяясь уже с картой разломов.

— Как вы нашли выход? — тихо спросила Джуд, позабыв, что это не поможет исключить остальных из беседы. Никто, однако, на её слова не отозвался, и тогда она запоздало подумала, что Сириус мог переключиться на их личный канал связи, чтобы никто не помешал.

— Богиня указала путь.

— Ты же понимаешь, что она не совсем божество?

Сириус даже не сбился с шага, хотя возмущение поднялось в нём огромной волной.

— Я не говорю, что твоя вера ложная, — торопливо исправилась Джуд, слегка наклонившись вперёд, чтобы заглянуть ему в лицо. — Просто... Всё сложнее, чем пларозианцы думали.

— Может, они как раз думали правильно?

— Может. Но то, что Хезер была одной из Тринадцати Лун, — правда.

— Хезер?

— Так зовут Вересковую Богиню.

— Поверить не могу. Стоило тебе на час пропасть, как ты уже рушишь религию нашего народа...

В голосе Сириуса, однако, не было злобы, скорее лёгкое напряжение, которое он сумел взять под контроль. В отличие от Джуд, он никогда ничего не забывал и искренне верил в Богиню точно так же, как и в звёзды, в то время как она когда-то давно лишь читала о ней статьи из Потока, скупые на точные факты и больше напоминающие различные выдумки.

— А что, если я права? — всё-таки уточнила Джуд, не в силах удержать в узде любопытство. — Что, если пларозианцы не знали, кем на самом деле является их Богиня? Не могу же я быть первой, кто с ней встретился. И во время восстания...

— Джуд, — перебил Сириус, остановившись. — Пожалуйста, хватит. Мы обсудим это позже, хорошо?

Она бы решила, что он злится, потому что вера, к которой её приучали с детства, оказалась слабее кражи воспоминаний. Но Сириус не злился — он был уставшим и напуганным и даже не пытался этого скрыть, когда повернул голову и посмотрел на неё в ответ.

— До того, как мы нашли вас, я без остановки молился Богине, чтобы она уберегла тебя. И потом, когда ты едва не забилась в истерике. И после, когда явилась она. Ndarat fa hezzerte, — повторил он шёпотом, прикрыв глаза. — Там, где ты ступаешь, расцветает вереск. Может, ты права и на самом деле всё гораздо, гораздо сложнее, чем мы все думали. Но пока что вера — это всё, что у меня осталось. Вера и ты, Джуд.

— Я не хотела тебя расстраивать, — пробормотала она в ответ, прижавшись виском к его виску. Шлем, который на неё надели, только мешал: прохлада визора отрезвляла, тогда как тепло кожи могло успокоить и помочь немного расслабиться.

— Я не расстроен.

— А я расстроена. Нет, даже не расстроена. Я злюсь.

— Злишься? — не понял Сириус.

— Если Хезер и впрямь была одной из Тринадцати Лун, которые спрятали древнее оружие на Пларозии, чтобы защитить его от других, то... Те, кто пожелал заполучить его, предали её. Она в них верила, а они предали эту веру.

— Это уже в прошлом, аттаэрин. Нам ничего не исправить.

— Я понимаю, но... Знаешь, из-за чего я злюсь сильнее всего? Пларозия сама себя сгубила, Сириус, — дрогнувшим от подступивших слёз голосом прошептала Джуд. — То, что я вспомнила... Одни ведь верили, что это их долг, возложенный на них самой Богиней — защищать знания Ал-Эхара и оружие. А другие верили, что Богиня от них отвернулась, и решили, что за это должна ответить вся планета. Пларозия сама себя сгубила в войне, которая не имела никакого смысла. Настоящий враг — не мы, а Творец.

Сириус ничего не ответил.

Ещё какое-то время они шли молча, а Джуд, уставшая, злившаяся и опустошённая, смотрела, как последние солнечные лучи растворялись в синеве ночного неба. Облаков не было, лишь парящие острова земли и обломки кораблей и станций, за которыми едва-едва проглядывались только появляющиеся звёзды.

Всё на этой планете было мёртвым, даже свет далёких звёзд.

Джуд, наконец, попросила Сириуса поставить её на ноги. Она бы совсем расслабилась, позволив нести себя, но злость всё не утихала. Потребность выплеснуть её, чтобы хоть на секунду испытать облегчение, становилась всё невыносимее.

Джуд злилась на саму себя, забывшую так много. На того, кто разбудил её и украл драгоценные знания Ал-Эхара. На пларозианцев, в какой-то момент отвернувшихся от Вересковой Богини и того, что защищали священные дома. На эфир, что беспощадно ворвался в её сознание, заставив вновь пережить гибель родной планеты, пропустить через сердце и разум все смерти и страдания того дня, и голоса миллиарда, а то и больше мёртвых, из которых она разобрала едва ли с десяток. Она злилась, потому что где-то в этой огромной Вселенной существовал Творец, желающий заполучить координаты, ведущие к истине, — что бы, Бездна всё поглоти, это ни значило, — а пларозианцы сгубили себя, так и не узнав этого.

Хотя, может, они всё знали?.. Может, они знали о существовании Творца и даже знали его цели — и всё равно позволили планете погибнуть, похоронив вместе с ней прямые и чёткие ответы, в которых так отчаянно нуждалась Джуд.

Она прошла ещё пару метров и остановилась на вершине холма, у подножия которого раскинулись очередные руины.

«Может, где-то там было ещё одно хранилище знаний, среди которых нашлось бы то, что нам нужно».

Джуд под нервный оклик Сириуса снова сняла шлем и, набрав в грудь побольше воздуха, зажмурилась и заорала во весь голос:

— Это вы во всём виноваты, придурки! Вы! Вы разрушили наш дом! Из-за жадности вы уничтожили историю в десятки тысяч лет! — Джуд остановилась на секунду, тяжело дыша, и убрала с лица волосы, подхваченные сильным ветром. — Вы клялись защищать эту планету и её историю, скрывать то, что тысячи лет назад спрятали наши предки! Вы все... — её голос сорвался на плач, но Джуд упрямо продолжала кричать, разрывая горло, пока её сознание разрывалось хором чужих голосов: — Вы все, посмевшие думать, что Вселенная покорится вам, ничем не лучше ликов! Вы обесценили все те жертвы, что были принесены в войне против них, и я вас ненавижу! Вы никогда не были достойны знать все тайны Галапсикона!

Голоса стихли столь же резко, как и закричали. Теперь Джуд слышала лишь своё хриплое дыхание и завывания ветра. Подошедший ближе Сириус молча смотрел на горизонт, взяв её за руку, даже не потребовал надеть шлем. Джуд чувствовала себя отчасти глупо, задержавшись из-за такой ерунды, но на сердце стало немного легче.

— ...Нет, вы мне скажите, она у вас точно не сумасшедшая? — успела услышать она удивлённый голос Ромеллы, как только надела шлем обратно. — Может, приступы психоза какие есть? Эфирное обострение? Аз, нас тоже такие истерики ждут?

— А ты почувствовала Галапсикон? — невозмутимо уточнила Джуд, подходя ближе.

— Что, прости?

— Значит, ничего такого вас не ждёт. Ну, я надеюсь...

— Надеется она! Да что вообще...

Ромелла ворчала, ругалась и осыпала их нелестными выражениями, пока Азриэль, ничуть не смущённый тем, что не понимал половины её слов, выплюнутых на нгуенском, тащил сестру за собой, взяв её под локоть. Джуд мысленно поблагодарила его за отсутствие явной реакции на её срыв, а на немой вопрос Хейна, выгнувшего бровь, только развела руками. Им не объяснить, что ей овладело, даже самыми простыми словами. Не раньше, чем Джуд сама во всём разберётся. Хейн, к счастью, ничего так и не спросил, лишь предупредил всех о появлении нового разлома, перекрывшего им путь, из-за чего им придётся сделать дополнительную петлю.

Только Имон немного задержался, чтобы Джуд поравнялась с ним, и обеспокоенно спросил:

— Ты как?

— Уже лучше, — с мягкой улыбкой ответила Джуд, стараясь не обращать внимания на ледяной взгляд Сириуса, направленный на Имона. — Поспать бы пару часов... Или дней, не знаю. Слишком много всего. Если Хезер говорит, что стигмы, чёрный энфермад и Тринадцать Лун связаны с Творцом, а тот связан с Зеро, то, получается, Зеро использовал эфир, чтобы говорить со мной...

— Умоляю, притормози. Я запутался ещё до того, как мы вообще приземлились на планету.

— Зеро сказал кое-что странное... — будто не слыша его, продолжала Джуд. — Просил рассмотреть всё хорошенько, будто... Будто собрался копаться в моей голове после этого, получается?

— Думаешь, он хотел, чтобы ты собрала информацию о связи стигм, чёрного энфермада и Тринадцать Лун, чтобы потом залезть к тебе в сознание и всё это украсть? — уточнил Сириус.

— Но если этот Зеро связан с Творцом, разве он уже не знает то же, что и Творец? Кто это, кстати, такой?..

— Зеро сказал, что я — ключ к неведомой Вселенной, — вспомнила Джуд, машинально ухватившись за протянутую руку Имона, когда они стали спускаться по крутому склону. — И что осталось лишь найти нужную дверь. Дверь куда? К Галапсикону? Творцу нужны координаты, ведущие к истине, а они находятся у меня в руках...

— В смысле, сфера Нейеризатт?

Сириус резко обернулся к Имону и одарил его изничтожающим взглядом: тот аж поёжился и отпустил руку Джуд, которую до сих пор держал, и отступил на шаг, вжав голову в плечи. Лишь несколько мгновений спустя, когда Имон прижал ладонь к шее, Джуд поняла, что происходит.

— Да ты совсем с ума сошёл?! Прекрати!

Сириус, фыркнув, отпустил эфир, и Имон вдохнул полной грудью, отступив ещё на один шаг.

— Это я ему рассказала про сферу, — пропыхтела возмущённая Джуд, толкнув Сириуса в грудь. — А ты обещал, что не будешь нападать на моих друзей! Всё, я с тобой не разговариваю.

Демонстративно взяв Имона за руку, Джуд потащила его за собой и, стоило им поравняться с удивлённым Хейном, как ни в чём не бывало продолжила:

— Предположим, что Зеро и Творцу и впрямь нужны координаты, спрятанные в сфере. Теперь, когда все знания Ал-Эхара уничтожены, а мои воспоминания кем-то стёрты или украдены, сфера — единственный источник координат к... — она оборвала саму себя, прикусив нижнюю губу, когда пазл в голове наконец сложился.

В сфере Нейеризатт скрывались координаты, но куда именно они вели, Джуд до сих пор не могла вспомнить. А её родители, чьи лица так и оставались в её сознании размытыми пятнами, в которых не удавалось разглядеть ни одной чёткой черты, называли сферу ключом, открывающим дверь, за которой спрятано подобное бесконечному лабиринту хранилище знаний. Те же знания, что были собраны в Ал-Эхаре и что ныне были уничтожены, являлись своеобразной картой, которая помогла бы ориентироваться за «дверью».

А там, за этой «дверью», был Галапсикон, сердце Вселенной, где без знаний Ал-Эхара ты всё равно что слеп.

Выходит, сокрытые в сфере Нейеризатт координаты ведут к Галапсикону.

— Хезер говорила, что Галапсикон воссоздаёт её подобие, — забормотала Джуд, видя перед собой уже не разбитую дорогу, что тянулась вниз с вершины холма, не пыль, поднимаемую их ногами, или куски земли, зданий и техники, что парили вокруг, а искры эфира, что упрямо пытались вдохнуть жизнь в мёртвую землю Пларозии. — Получается, это не просто какой-то абстрактный образ, а вполне реальное место! Галапсикон — это не только переплетение эфира, это иная грань реальности, коснуться которой могут лишь заклинатели эфира. И Зеро каким-то образом научился переносить туда своё сознание, так? — уточнила Джуд, повернувшись к Хейну, который даже рта открыть не успел, как она продолжила, всё увеличивая темп: — Он не может оставаться там долго, Хезер об этом говорила! Значит, он ищет способ попасть в Галапсикон физически. Вот для чего нужны координаты. Вот почему Творец требовал, чтобы я вспомнила что-то важное! Они надеялись найти в моём разуме координаты, но те были украдены и остались только в сфере... Сириус! — Джуд, со всей силы сжав ладонь Имона, обернулась к своему аттару. — Где сфера?!

— Со мной, — спокойно ответил он, положив ладонь на ключицу.

— Не вздумай её потерять, иначе я расстроюсь! Так вот, — Джуд вновь посмотрела на Хейна и Имона, совершенно не понимая, почему они выглядят такими озадаченными, — насчёт...

— Эй, отставшие! — громким выкриком перебила её Ромелла. — Быстро дуйте вниз!

Джуд была готова огрызнуться и потребовать, чтобы Ортегор не сбивала её с мысли, — и ей было бы совершенно не стыдно, — но заметила, возле чего остановилась Ромелла. На земле лежал андроид, и выглядел он относительно новеньким, только успел немного покрыться пылью.

В отличие от приятных глазу андроидов, чей внешний облик был приближен к человеческому, этот больше напоминал нелепые соединения прямоугольников и проводов, как если бы ребёнок собрал в кучу груду разноцветного металла и кое-как соединил его. Впрочем, спускаемые на поверхность нестабильной планеты андроиды и не должны быть симпатичными, главное, чтобы они выдержали любые аномалии, с которыми столкнутся, достаточно долго, чтобы успеть передать записанные данные. Этот андроид, должно быть, вышел из строя совсем недавно, с пару часов назад.

Джуд попыталась прикинуть, сколько времени прошло с тех пор, как она отключилась в хранилище. Могла ли она сама использовать эфир так, что тот спровоцировал очередную аномалию на поверхности, из-за которой и вырубился андроид?.. Джуд надеялась, что нет, иначе закрадывалась мысль, что её эфир вовсе не благословение звёзд, а чудовищная сила, которой никто не должен обладать.

— XS-16, — провозгласил Азриэль, закончив сканирование андроида. — Как раз один из тех, что должны были спуститься в случае, если бы мы не вышли на связь.

— Что он делает так близко к месту, где нас должны забрать? — не поняла Ромелла. — Сколько прошло с тех пор, как мы приземлились? Четыре часа? Пять? Капитан должен был начать поиски в месте, откуда мы послали сигнал в последний раз, в районе Мираллы.

Пока Азриэль с Ромеллой и Хейном пытались высчитать, насколько далеко этот андроид оказался от места, из которого их должны были забрать на корабль, Сириус изучал его эфиром. Джуд, помнившая неудачу с криокапсулой и всеми пустыми оболочками, что были в хранилище, не спешила к нему присоединяться. Страх ошибиться и сделать хуже впервые был таким сильным.

— Донован мог расширить зону поиска? — предположил Имон, через плечо Хейна заглянув в несколько карт, открытых Ортегорами, которые они сравнивали, то и дело указывая пальцами в разные точки и шикая друг на друга.

— Всё равно слишком далеко от Мираллы. Рядом даже нет ни одного из мест, которое мы должны были проверить — подземные туннели далеко нас увели. Капитан должен был расширить зону поиска только в том случае, если бы мы не вышли на связь спустя...

— Шестьдесят девять часов, — объявил Сириус, выпрямляясь. — Столько этот андроид провёл в отключке.

— Быть этого не может, — возразил нахмурившийся Хейн. — За час мы едва успели изучить два места с координатами, ещё примерно через час воссоединились с Имоном и Джуд...

— Мы подверглись искажению эфира. Манипуляция сознанием и восприятием, помните? — перебил его Сириус и криво ухмыльнулся. — Боюсь, в момент, когда ты, аттаэрин, угодила в манипуляцию с воспоминаниями возле Ал-Эхара, эфир исказил наше восприятие времени. Для нас прошло всего пару часов, а для Донована — почти трое суток.

Джуд рвано выдохнула, ощутив, как неприятно кольнуло сердце. Сириус, должно быть, ошибся. Он должен был ошибиться. Эфир не способен на нечто настолько масштабное.

— Это невозможно, — будто прочитав её мысли, сказал Азриэль. — Когда милая Джуд запустила манипуляцию, мы ещё были на поверхности, так? Небо было светлым. Ни заката, ни восхода, уж тем более нескольких, мы не видели.

— Мы бы заметили, если бы вдруг пролетело сразу несколько дней, — поддержала его Ромелла.

— Возможно заметили бы, — исправил её Сириус, переведя взгляд на Джуд, от которого у неё всё внутри похолодело. Сириус не смотрел грозно или настороженно, как если бы боялся, что ещё она может выкинуть, и всё же было в его глазах нечто, отчего ей стало не по себе. — Если в восемь лет ты оказалась достаточно сильна, чтобы похитить знания Ал-Эхара, уничтожив все оригиналы, и пережить криосон, то почему ты не могла заставить двух людей и троих заклинателей, которые слабее тебя, пережить несколько дней всего за пару часов? Почему ты не могла подчинить своей воле солнца и звёзды, аттаэрин?

Джуд, прижав ладони к сердцу, что забилось как сумасшедшее, прохрипела в ответ:

— Я не настолько сильна. Ты говоришь о целой планете, Сириус. О планете!

— Если я ошибаюсь, то почему именно тебя звал эфир? Почему ни я, ни Ортегоры не слышали зова из Ал-Эхара? Я, может, не наследник священного дома, пусть и Эзарон, но тоже пларозианец.

— Слушай, мы уже поняли, что Джуд у тебя всегда самая чудесная и сильная, — проворчала Ромелла в своей привычной раздражённой манере. — Но такое даже ей не под силу!

— Тогда почему сигналы и отчёты не проходили? Почему вдруг Донован резко приказал вернуться? Он не подвергся этой манипуляции, для него время шло в привычном темпе. Мы не вышли на связь, поэтому он приказал возвращаться, а после отправил сюда андроидов, чтобы они искали наши следы. Этот андроид валяется здесь уже шестьдесят девять часов.

Джуд не хотела в это верить, но в голове звенела пустота, а в груди, разрываемой бешеным сердцебиением, будто раскрылась старая рана, причиняющая острую боль. Сириус ни за что не стал бы выдвигать теории или делиться мыслями, которые причинили бы ей боль. Всё, что он говорил, всегда было основано на наблюдениях, личном опыте или ощущениях, что ему приносил эфир.

И если то, что он сказал, было правдой, то она и впрямь подчинила своей воле планету, солнца и звёзды.

Она исказила реальность.