Часть 7.
Я нерешительно помялась у двери и мне пришло новое сообщение от Питера. Парень интересовался, скоро ли я выйду. Я ответила, что уже выхожу и, собравшись с духом, сделала это.
Я тихо отрыла дверь так, что та не издала ни малейшего звука. Так же тихо закрыв её, я спустилась по лестнице. Балетки немного шуршали, но не шли не в какое сравнение с постоянно стучащими туфлями.
С дверью на улицу я справилась так же тихо. Я спокойно выдохнула и радостная поспешила покинуть двор. Но вот ворота не оказались такими же тихими. Они со крипом и громыханием не хотели открываться, и я затаила дыхание. Что же такое? Что за тупые ворота? Откройтесь же наконец!
— Тебе, может, помочь? — почувствовала я обжигающее дыхание у меня над ухом.
Разъярённый Алекс, у которого, похоже, кончалось терпение, стоял позади меня. Наши взгляды встретились, и я со всей силы дёрнула за ручку, после чего ворота раскрылись. Я быстро рванула вперёд к машине Питера, которая стояла всего в каких-то паре шагов от нас. Да... Ничего лучше я, конечно же, не придумала.
Я даже открыла дверцу машины, что я посчитала уже неплохим достижением.
Но тут меня подхватили сильные руки и перекинули через плечо. Что-то мне это напоминало...
Парень, облокотившись на дверку, нагнулся к машине:
— Чтобы я тебя здесь больше не видел.
С этими словами он захлопнул дверцу, удивительно, как она от этого не пострадала, и, резко развернувшись, направился к дому.
Кровь тут же прилила к голове, что было очень неприятно. Я била парня кулаками по спине, требуя поставить на землю, но он не обращал на меня никакого внимания.
Его хватка была такой сильной, что у меня начали болеть ноги, в тех местах, где он их держал. Уверена, что после там останутся синяки.
— Руки от спины убрала, — сквозь зубы, чуть ли не проревел он. В его голосе было столько ненависти, что я тут же повиновалась.
Только тут до меня дошло, что я всё это время била по его всё ещё не зажившей ране. А он об этом не сказал ни слова. Это ведь ужасно больно.
Молодец, Клео. Сама ему вчера накладывала бинты и сама же сейчас делаешь ему больно.
Почему мне не всё равно? Почему я не могу просто ударить по ране сильнее, чтобы он меня отпустил? Шерил была права, я ужасно слабохарактерная.
Послышался хлопок, кто-то закрыл дверцу машины. А после быстрые шаги.
— Отпустил её, — велел голос Питера.
Я приподняла голову и увидела парня, направляющегося к нам.
Требовательный тон заставил Алекса замереть на месте. Ну, почему же я не могу видеть его выражения лица? Висеть вверх ногами было жутко неудобно.
Тёрнер поставил меня на землю, отчего сразу начала кружиться голова. Рядом с нами уже стоял Питер. Парни сверлили друг друга взглядами, и я боялась, что они в любой момент могу кинуться друг на друга.
— Проваливай и чтобы я тебя рядом с ней больше не видел, — яростный Алекс пугал меня. Что происходит?
— Тёрнер, ты видишь разницу между сестрой и рабыней? — такого уверенного Питера я ещё не видела. Он только пару часов назад не знал, как меня пригласить, а уже столько отваги. — Бэлла, пошли, — парень протянул в моём направлении руку.
И что мне теперь делать? Что будет, если я её возьму? Прошло всего несколько секунд, но мне они показались вечностью. Я стояла в полной растерянности и не знала, что делать. Но эта растерянность, которая говорила о том, что у меня был выбор, мне нравилась больше, чем то, что Алекс, похоже, всё решил за меня:
— Ты сейчас же идёшь в дом. Живо! — это нахальство меня раздражало. Что он о себе возомнил? Он не имеет никакого права мне указывать!
— Дорогой, что происходит? — пропищала Эшли.
Мы развернулись и тут же увидели её, выходящую из дома. У этой девицы нет никаких извилин. Её голос раздражает, а думать она, похоже, вообще не способна. Уверена, в школе она держится лишь из-за денег родителей. Так бы её уже давно выгнали. Нет, конечно, бывали разы, когда я видела, что она говорила длинные и сложные предложения. Но это было огромной редкостью. И по большей части это были унижения и оскорбления.
Похоже, она ничего не умеет, кроме как глупо смеяться и приторно улыбаться. Настоящая кукла.
Но сейчас я была даже рада, что она появилась. Может, благодаря ей я смогу всё же оставшуюся часть дня провести нормально?
Но оказалось, что я ошибалась.
Эшли хотела, как всегда, повиснуть на своём «дорогом». Но Алекс оттолкнул её одной рукой так, что Уайт, пошатываясь на своих шпильках, сделала несколько быстрых шагов в сторону и чуть не упала.
Открылись большие ворота, и на дороге, которая вела к гаражу, появилась машина. Родители приехали. Что может быть хуже?
— Я ухожу, — сквозь зубы процедил Питер, показывая, что он бы этого не сделал, если бы не старшие. Его недовольство было почти осязаемым.
Да уж, с Джеймсом лучше не связываться. Для всех. Не дай бог, он узнает. Что тогда со мной будет?
— Увидимся завтра, — мило улыбнулся он мне и направился к своей машине.
— Не забудь перед этим вызвать себе скорую, — крикнул ему в след Алекс, а после повернулся ко мне.
Лишь на секунду встретившись с ним взглядом, я развернулась и побежала в дом. Догонять меня не стали. Ну, хоть за это я была благодарна.
Меня всё бесило. Меня бесил Алекс, который всё решает за меня. Который постоянно меняет своё мнение и слишком изменчив в настроении. Просто бесит! Он нахальный, дерзкий, наглый, бесцеремонный и грубый хам!
Также меня бесила я сама, которая не смогла просто взять руку Питера и покинуть этот чёртов дом! Это я не раньше жила в готическом кошмаре. Тот готический кошмар был замком с единорогами по сравнению с этим.
Дверь в комнату распахнулась и тут же захлопнулась обратно. Он мне даже спокойно побыть одной не даёт! Наедине со своими мыслями. Или этого мне теперь тоже нельзя?
— Что ещё? — недовольно крикнула я, не собираясь сдерживаться.
— Я тебя предупреждал, — безразлично сказал он, подходя ко мне всё ближе.
Я, к сожалению, стояла прям рядом со столом и идти мне было некуда. Он остановился лишь когда наша одежда начала соприкасаться.
— Может, ты напишешь мне список с кем можно дружить? Ещё будешь говорить, что мне есть, как ходить и что говорить? Может, мне не дышать?
— Ещё одно слово и... — он положил руки по обе стороны от меня на стол и наклонился так близко, что это было просто невыносимо.
Но сейчас, смотря в его глаза, я в них ничего не видела. Они были пустыми и холодными.
— И что, Алекс? — перебила его я. — Что ты мне сделаешь? Ты бесчувственный, холодный, равнодушный, черствый, бессердечный...
Я бы могла продолжать этот список ещё долго и упорно, но...
Он замахнулся и ударил мне по щеке. Пощёчина была такой сильной, что моя голова резко повернулась вправо, и я чуть не вывернула себе шею. Щека горела, и мне было так больно, что я схватилась за неё левой рукой и зажмурила глаза. Он ударил мне там, где был шрам. В то место, на котором несколько дней назад рисовал узоры своим тёплым пальцем.
Мир на какое-то мгновение замер. Этого не может быть. Он не мог меня ударить. Он мог как угодно делать мне больно и разбивать сердце, но только не физически. Неужели он и вправду поднял на меня руку?
Мне было больно. И не только физически... Но слёз не было, что казалось мне очень странным. Я просто была подавлена. Сломана. Сегодня утром у меня было множество вопросов. Спасибо, Алекс. Теперь я знаю на них ответы.
Прошло всего пара секунд и, когда я открыла глаза, парень больше не прижимал меня к столу, а его руки не преграждали мне дорогу. Но он всё ещё был слишком близко ко мне. Слишком близко для человека, который меня только что ударил. Я проскользнула мимо него и понеслась вниз по лестнице.
Похоже, он что-то кричал мне в след. Что-то похожее на моё имя, но... Моё имя не произносится таким тоном и этим голосом, значит это имя точно не моё.
Я выбежала на улицу и побежала по дороге. Щека всё ещё горела и похоже я всё же плакала. Мои когда-то аккуратно уложенные волосы после встряски Алекса перепутались, а платье помялось. Но сейчас мне было всё равно.
Я просто бежала, не обращая внимание на проезжающие мимо машины и дома. Перед глазами всё расплывалось, а в голове царил шторм. Я не могла привести свои мысли в порядок. Но я и не старалась. Я просто позволила эмоциям взять надо мной верх.
Вскоре я перешла на шаг, поняв, что меня никто не преследует, ну, а по большей части, мне просто не хватало воздуха. Отдышавшись, я медленно побрела вдоль улиц.
Начало темнеть, а улицы казались нескончаемыми. Я наткнулась на какой-то парк и села на скамейку. Здесь было тихо и хорошо. Я поворачивала уже десятки раз и уж точно не смогу найти дорогу обратно. Этого я и добивалась. Так я точно не захочу вернуться. А если и захочу, то уже не смогу.