Часть 9.
Дьявольские звуки, что разбудили меня. Так ещё плюс телефон лежал на столе, а не на тумбочке рядом с кроватью. Не хочу в школу...
Я лениво откинула одеяло и снова почувствовала боль в левой руке. Она то мне и напомнила о вчерашнем дне.
Выключив будильник, я села обратно на край кровати. Чувствовала я себя, как никогда, паршиво. Я почти никогда не болела, поэтому забитый нос, болящее горло и гудящая голова, привели меня в ужас. Только этого мне не хватало.
Я, конечно, не хотела идти в школу, но по большей части из-за того, что нужно было рано вставать. Оставаться дома, я не хотела ещё больше.
Я, в надежде на то, что после того, как приму горячий душ и переоденусь, всё придёт в норму, направилась в ванную.
Но, когда я закончила все процедуры, переоделась и даже накрасилась, ничего не изменилось. Я всё ещё чувствовала себя отвратительно. Нос больше не был заложен, но вот глотать мне было крайне больно, а голова мне точно не позволит не на чём сосредоточиться. Она кружилась, а перед глазами всё плыло.
Я еле держалась на ногах, а когда голова отдалась резкой болью, схватилась за бортик кровати. Я чувствовала себя, будто в другой вселенной. В ушах что-то гудело, а весь мир кружился и стал каким-то ватным...
Кровать я уже заправила, но расправлять её обратно у меня не было сил. Я, не разуваясь, упала на кровать и кое-как устроилась поудобнее.
Всё тело горело, а мышцы ныли. Это было невыносимо. Но через несколько минут мучений, когда я замерла и старалась не шевелиться, стало на много лучше. Тело всё ещё горело, но это больше не было на столько мучительно и я просто провалилась в сон.
Меня пробудили стуки. Они были такими отдалёнными и непонятными. Я умираю?
Похоже кто-то что-то сказал.
— Клео, я, конечно, понимаю, что ты не хочешь сидеть в одной машине со мной, но это не повод не ходить в школу. Если отец узнает, то будет плохо нам обоим. — я плохо понимала слова. Лишь отдельные части предложения. Что-то про школу и про отца...
Я открыла глаза и попыталась приподнят голову, но шею пронзила боль и я осталась в изначальном положении. Перед глазами всё было таким размазанным. Я не могла разглядеть никакие мелкие предметы или надписи. Да я с трудом отличала стол от стены...
Что-то зашевелилось. Похоже открылась дверь. В комнату кто-то вошёл и уже через секунду был у моей кровати. Кто-то высокий и сильный...
Я слышала голос. Похоже он был мне знаком, но я плохо соображала. Он произнёс моё имя. Да, это был точно мужской голос.
Он сел рядом со мной на кровати и замер. Это замер он или мир? Похоже я отправляюсь в ад... такое пекло...
Мои глаза закрывались, но я их открывала обратно. Не хочу. Я не хочу умирать.
Он наклонился ко мне ближе, а после я почувствовала чью-то руку у меня под спиной. Он аккуратно подтянул меня к себе, так что я оказалась в сидячем положении. Я была похожа на тряпичную куклу. Я совсем не могла совладать со своим телом.
Я застонала от боли. У меня болело всё. Абсолютно всё.
Он придерживал одной рукой мою голову, которая была такой тяжёлой... Я закрыла глаза, не в силах сопротивляться. Что-то мягкое и влажное коснулось моего лба. Но совсем ненадолго. Я почувствовала, как меня положили обратно на кровать.
Он что-то говорил. Что-то про жар... А ещё про врача...
Я чувствовала, как мои ноги избавили от обуви, но от этого мне не стало лучше.
Разве он не хотел вызвать врача? Почему же он тогда не сдвинулся с места? Почему он всё ещё сидит рядом со мной, поставив локти на колени и уткнувшись лицом в ладони?
Мои глаза горели, впервые не из-за того, что я плакала. Они просто горели и слезились. А слезинки, что скатывались на подушку, казались адски горячими.
Он... Кто он? Похоже меня покидает память. Где я вообще?
— Алекс... — прошептала я. Это вырвалось само, но мужчина повернулся на звук.
Я отключилась. Провалилась в темноту, где было спокойно и безболезненно.
Когда я снова открыла глаза, в них ударил яркий свет. Но после я поняла, что это лишь обеденное солнце. Мне было лучше. На много лучше. Тело горело, но уже не так сильно. Оно просто было горячим. Глаза больше не слезились, а голова не раскалывалась.
Я была укрыта одеялом и лежала уже на расправленной кровати. Укутавшись в него, чуть ли не с головой, я решила перевернуться на другой бок, чтобы солнце не так сильно било по глазам. Мышцы больше не болели, но вот боль в левой руке я чувствовала очень даже отчётливо. Я во что-то, а точнее в кого-то, врезалась.
На кровати сидел Алекс. Только его мне не хватало. Что он тут забыл?
— Как ты себя чувствуешь? — тут же встрепенулся он.
Он что издевается? Как я по его мнению должна себя чувствовать? Я не хотела его видеть. Больше никогда.
Я начала вспоминать то, что было сегодня утром. Размытые и непонятные картинки. Похоже он вызвал врача. Но в тоже время я помню, как он не торопился этого делать. Он просто сидел на кровати и ничего не предпринимал, пока я не провалилась без сознания.
Наши взгляды встретились и я увидела в его глазах... Боль? Они блестели, похоже из-за слёз. Это было неожиданно. Может, это просто похмелье? Он вчера нажрался, как свинья. Но почему-то я не видела никаких признаков. Он выглядел как всегда.
— Я... — я не знала, что должна ответить. Может, мне просто не хотелось отвечать, — ...хочу пить.
Во рту всё пересохло и я чувствовала железный привкус.
— Да, конечно. — он взял с тумбочки стеклянный бокал с водой и протянул его мне.
Я села, облокотившись о спинку кровати и невольно застонала. Спина всё ещё болела.
Я приняла бокал с водой и опустошила его за считанные секунды.
— Клео... Мне жаль. — столько боли в его голосе я ещё не слышала. И это мучило меня.
Я поставила бокал обратно и положила руку на кровать, наши пальцы соприкоснулись.
Меня, словно ударило током. Внутри что-то порвалось. Сердце заныло, а боль пронзала меня насквозь. Я чувствовала её каждой клеткой моего тела. И это было уже никак не связанно с температурой.
Я одёрнула руку, но парень взял её и наши пальцы переплелись. Будто он знал, что это сломает меня. Его пальцы были такими тёплыми, что я это чувствовала даже сейчас. Его хватка была такой сильной, нет, мне не было больно, что я даже и не собиралась пытаться вырвать больную руку.
— Ты меня ударил, — тихо, почти шёпотом, проговорила я, не поднимая взгляда.
Он поднял свою свободную руку и нежно провёл пальцами по шраму:
— Я знаю, что уже никак не смогу исправить это, как бы я этого не желал. Если бы я только мог повернуть время вспять...
Моё сердце заныло лишь сильнее. Почему он мне нравится? Зачем он это делает со мной? То он играет в хорошего, то в плохого. Сколько можно? Почему он не может навсегда остаться чёрствым и безчувственным. Тогда бы у меня не было никаких сомнений.
Я зажмурила глаза и затаила дыхание, пытаясь не заплакать. У меня почти получилось. Почти...
Я резко подняла правую руку и влепила ему пощёчину. Конечно, она никак не сравниться стой, что влепил мне он... Но дело ведь даже не в силе и не боли. Дело в том, что он это сделал. Он поднял на меня руку.
Парень лишь закрыл на мгновение глаза, а его голова не сдвинулась и на миллиметр:
— Можешь побить меня, если тебе станет легче.
Нет, не станет! Я откинулась обратно на спинку кровати и начала правой рукой теребить одеяло, пытаясь, как можно реже, шмыгать носом. Он же молча сидел и держал меня за руку.
— Когда ты напился... — начала я, но он сжал мою руку крепче и перебил меня.
— Я знаю... Парни оставили мне записку. Я не знаю, как могу исправить свою вину. Ведь я так виноват перед тобой, Клео.
— Записку? — не поняла я. Что ещё за записка? Он что? Издевается?
— Когда кто-то из нас напивается и что-то натворил, то мы оставляем ему на утро записку, что бы он знал.
— Ты сделал мне больно. - не останавливалась я. Как же мне хотелось причинить ему такую же боль. Но как? Это просто невозможно. Не получится разбиться сердце тому, у кого его нет.
— Я не помню... — внутри него шла какая-то борьба. Было видно, как ему тяжело это произносить. — Что я сделал?
— Когда рука сломана, она ведь должна опухнуть, да? — с ноткой надежды проговорила я.
— Я сломал тебе руку? — беспокойно воскликнул он, разглядывая руку, которую он держал.
— Нет, не думаю. Просто вывих. - я больше убеждала в этом себя, чем его. Если я опять не смогу играть на рояле, то я точно сойду с ума.
— Прости. Тебе наверное больно, — он отпустил мою руку, — Какое же я ничтожество.
Он схватился руками за волосы и отвернулся от меня.
Я уже чувствовала, как ломаюсь. Ломаюсь из-за того, как бережно он держал меня пару секунд назад за руку... Ломаюсь из-за боли в его глазах, что я видела. И из-за того, как близко он был ко мне.
— Алекс? — позвала парня, который полностью погрузился в свои мысли, я.
— Да?
Я не могу сломаться. Я хочу жить дальше. Хочу, чтобы он стал для меня никем. Просто соседом. Хочу нормально ходить в школу, иметь друзей. Чтобы он больше никогда не разговаривал и не докасался до меня.
— Уйди. - попросила я и снова почувствовала боль в груди. Я закрыла глаза, борясь со всеми "за" и "против". Я приняла решение и сейчас должна выдержать.
Я не открывала их до тех пор, пока не услышала, как парень закрыл за собой дверь.