ненависть...это маска/Данон

Урок после перемены начинался вяло.
Учитель истории что-то рассказывал про индустриализацию, водил пальцем по карте, а класс медленно проваливался в скуку.
Но Эля — нет.
Она сидела, как на иголках.
Мысли крутились.
Не вокруг истории. Вокруг него.

Данон сидел за три парты левее.
Он даже не смотрел в её сторону — как будто сцены у окна не было вовсе.
Но это и бесило больше всего.

“Говорил, будто ты ему заноза — а теперь будто забыл.”
Но он не забыл.
Она это чувствовала.

— Эль, — шепнула Каролина, — я не хочу тебя пугать, но… Ника что-то про тебя говорила в туалете. Типа “новенькая слишком в себе уверена, надо спустить с небес”.
— И ты у неё в сторис. С намёком. Без лица, но… ты же понимаешь.

Эля медленно выдохнула. Внутри всё напряглось.
Слева кто-то глянул на неё — быстро, с усмешкой.
Алина, одна из тех, кто вечно липнет к Данону, хихикнула и прошептала кому-то:
— Она ещё не поняла, как тут работает. Сейчас сама себе яму роет.

Аня, услышав это, резко повернулась к Алине:
— Тише будь. Говорить за спиной-дешёво, особенно когда ничего не знаешь.

Алина закатила глаза, но умолкла. На пару секунд.
_________

Следующим уроком была физкультура.
Никто не любил её всерьёз — просто повод поболтать, поржать, перекинуться в мяч, сделать пару кругов по залу и списать пропущенные нормы.

Эля с девочками зашла в раздевалку одной из первых.
Аня — со своей бутылкой воды, Каролина и Кая спорили, кто сегодня "откосит".
Эля смеялась наблюдая за подругами.

И тут в дверь влетела Ника, как всегда уверенная, как будто по подиуму идёт. С ней — Алина и ещё две девочки из 12-Б.
Пахло парфюмом и притворной дружбой.

— О, наша звезда уже тут, — вслух произнесла Ника, глядя на Элю. — Всё успевает. И учёбу, и внимание собирать.

Каролина резко обернулась, но Эля опередила:

— Это ты сейчас себя описываешь или снова думаешь, что кто-то гонится за твоим местом?

Ника на секунду застыла.
Все вокруг затихли — даже те, кто притворно рылся в сумке.
Алина фыркнула:

— Умная нашлась. Новенькие обычно потише бывают.

Эля встала с лавки.
Говорила ровно, ни на кого не крича:

— Потише — это вы между собой. Когда он перестаёт на вас смотреть.
— Что ты сказала? — подняла брови Ника.

— Всё слышала. Хочешь — повторю медленнее.

Секунда.
Секунда напряжения, как перед взрывом.
И тут Аня, не выдержав, добавила:

— Ты лезешь к ней только потому, что она не вьётся у него под ногами.
Тебе бы зеркало, Ника.

Ника кинула на неё тяжёлый взгляд.
Но не ответила.
Она слишком любила быть королевой, чтобы сцена обернулась проигрышем.
Поэтому просто бросила в воздух:

— Смешно будет, когда всё это обернётся против тебя. Тут не любят тех, кто слишком в себя верит.

Эля спокойно взяла резинку, начала собирать волосы в хвост.
Ни капли дрожи.

— А я не для того пришла, чтобы меня любили.

И с этими словами вышла первой в зал.
Оставив за собой гулкую тишину.
Тишину, в которой впервые стало ясно — с ней придётся считаться.

Урок физкультуры прошёл на автомате.
Никто особенно не старался — мяч летал из рук в руки, девочки смеялись, парни толкались.
Но в воздухе чувствовалось — всё уже не так.

Эля играла собранно.Не заглядывалась.
Зато взглядов на неё было в два раза больше, чем вчера.

Ника держалась холодно.
Алина — слишком громко смеялась.
Но они больше не пытались словить её на слове.
Они отходили. Но не сдавались.

После звонка она быстро пошла в раздевалку, надела куртку, собрала волосы в капюшон. Хотела выйти одной из первых.
Но, когда проходила по коридору к выходу, он уже стоял у стены.
Данон.
Как будто ждал.
Как будто точно знал, что она пройдёт именно здесь.

Он не подошёл.
Просто посмотрел.
В глаза. Глубоко.

— Слышал, ты сегодня выдала по-крупному, — сказал он негромко усмехнувшись. — В раздевалке.

Она остановилась.
На полшага ближе.
Не дрогнув.

— Не твоё дело.

Он усмехнулся.
Почти устало.

— Всё моё дело, если кто-то начинает играть без правил.
— А тебе не нравится, когда играют не по твоим правилам?

Секунда. Его глаза чуть сузились.

— Мне не нравится, когда кто-то не понимает, куда зашел. Тут не Голливуд. Тут не выживают “особенные”. Тут сжигают таких, чтоб другим было ясно.

Она подошла ближе.
Говорила тихо, но твёрдо:

— Тогда скажи всем, чтобы не бросали спички.
Я не бумажная.

Он молча посмотрел
— Ты не боишься сгореть?
Она чуть склонила голову.
— А ты?

Пауза.
Её сердце билось в горле, но лицо оставалось спокойным.
Он посмотрел ещё пару секунд.
Потом — шаг назад.
И, уходя, бросил:

— Ты интересная. Но я всё равно сделаю так, чтобы ты пожалела, что решила выделяться.

Она осталась стоять.
Одна. В коридоре. В воздухе, где всё вибрировало от невыраженного.

Война началась

К девушке подошли подруги,она предложила им придти к ней на ночёвку,обговорив все детали, девочки разошлись

Вечером в комнате Эли пахло апельсинами и шоколадом.
На полу лежали подушки и пледы, телевизор на стене показывал какой-то тупой, но весёлый фильм, а на столе копилась гора пустых упаковок от чипсов и шоколадок.

Кая пришла первой — с огромным пакетом еды, как будто на неделю вперёд.
Каролина — с пледом и колонкой, без которой «атмосферы не будет».
Аня — последней, с масками для лица и каким-то малиновым соком в стекле, который называла «коктейлем свободы».

— Вот это я понимаю — реабилитация после боевых действий, — протянула Кая, забираясь на подушки.

— Ребят, ну скажите честно, — Каролина повернулась к Эле. — Ты знала, что так быстро вляпаешься в школьную войну?

Эля пожала плечами. Она лежала на боку, облокотившись на локоть.

— Я не планировала. Но если уж началось — я не из тех, кто молчит.

— Вот за это я тебя обожаю, — сказала Аня. — Ты не ведёшься. А они к такому не привыкли. Они же как стая: стоит одной ослабеть — остальные накидываются.

— Только ты, Эль, не ослабляешь, — кивнула Кая. — Наоборот. Мне кажется, ты их даже пугаешь.

Каролина усмехнулась:
— Особенно Данона.

Эля посмотрела в потолок.
— Он просто привык быть центром. А я — не кручусь.

— Ты ему интересна, — заявила Аня, — и именно поэтому он злее, чем должен быть. Ты для него как баг в системе. Ты должна была быть или влюблённой, или испуганной. А ты — ни то, ни другое.

— Пока, — с нажимом сказала Эля.
— Пока, — кивнула Кая, — но у меня ощущение, что вы с ним либо переспите, либо будите драться до крови. Третьего не дано.

Все рассмеялись.
Тихо, но искренне.

Аня вдруг легла ближе к Эле, почти плечом к плечу.

— Знаешь, мне раньше казалось, что Данон всем одинаково не принадлежит. Ну, просто «холодный бог», как говорила Ника. А теперь… Он реально изменился. С того дня, как ты появилась.

Эля не ответила. Только потянулась за подушкой и прижала её к груди.

— Посмотрим, — тихо сказала она. — Но если он думает, что я сломаюсь — пусть не забывает, что я не из его стаи.
________

Поздно ночью, когда все уже засыпали, Эля лежала с открытыми глазами.
Подруги дышали рядом, кто-то уже храпел сквозь сон, а в голове у неё крутилась только одна фраза:

"Ты не боишься сгореть?"

Она всё ещё не знала.

Но точно знала:
если огонь и начнётся — она не уйдёт от него.