глава 4
После двух насыщенных уроков, где давление не спадает, Эля сталкивается с чем-то неожиданным: впервые кто-то из “команды Данона”— показывает, что не все против неё.
Но он делает это тихо. Осторожно. Чтобы не подставить ни себя, ни её.
_____________
Следующий урок был английский.
Учитель — женщина с вечной кружкой кофе и фразами вроде “экзистенциальный кризис — это нормально в 17”. Она особо никого не трогала, пока не списывали в наглую.
Эля сидела у окна.
Наушники лежали на парте, но без звука.
Класс казался гудящим, как улей.
Всё внутри несло напряжение.
Взгляды.
Полушёпот.
Кто-то хихикнул, проходя мимо.
Снова кто-то передал какую-то бумажку.
Она не разворачивала. Просто скомкала и убрала в рюкзак.
Кая с Аней сидели позади. Каролина — в другом ряду.
И в какой-то момент — тишина.
Учитель объясняла тему.
И вдруг — бумажка с другой стороны.
Не резко. Просто — аккуратно положена на край парты.
Она обернулась.
Лёша.
Сидел спокойно, опираясь на ладонь.
Не смотрел прямо. Просто чуть кивнул, будто "прочитай, но без вопросов".
Эля развернула бумагу.
“Не все в его стае одобряют это.
Просто ты пришла в чужую игру.
Игра жестокая. Но ты делаешь их нервными.
Даже его.”
Она резко обернулась.
Но Лёша уже смотрел в книгу.
Никакой реакции.
Никаких лишних жестов.
Только одна строчка — как миг надежды.
Как будто в этом стаде волков — кто-то не забыл, как это быть человеком.
На следующем уроке — география.
Самый скучный, самый длинный.
Но впервые за день Эля чувствовала не просто злость.
И пока Данон шутил с Парадеичем через два ряда, пока Алина вертела локоны и бросала злобные взгляды,
она писала в тетради только одно слово.
"Игрок."
P.s «Если ты начал войну — не жалуйся, когда тебе ответят»
Последний звонок прозвенел глухо, как удар в стену.
Кто-то радостно выбежал из класса, кто-то остался дослушать учителя, кто-то открыл TikTok уже на выходе.
Класс стал пустеть быстро.
Словно все хотели поскорее выйти из этого воздуха — заряженного, напряжённого, густого, как перед грозой.
Эля медленно собирала вещи.
Каролина уже вышла. Кая с Аней задержались у окна.
Она застёгивала рюкзак, когда рядом снова упали тени.
Он.
Данон.
Прислонился к косяку двери, руки в карманах, капюшон сполз на затылок, лицо — как будто скучающее.
Но глаза цепкие, прицельные.
Он ждал.
— Не устала ещё быть героиней?
Эля молчала.
Она застегнула молнию и, не поднимая головы, спокойно ответила:
— Устала от глупых вопросов.
Он усмехнулся, оттолкнулся от стены и медленно подошёл ближе.
Сел прямо на её парту.
Ближе, чем нужно.
Слишком близко.
— Ты думаешь, если выстоишь пару шуток и пару "случайных" пакостей — это уже победа?
Эля подняла взгляд.
Спокойно. Прямо в глаза.
— Нет. Я просто знаю, что настоящая война — это когда тебе в лицо улыбаются, а за спиной точат ножи.
И ты именно такой.
Он чуть прищурился.
— Ты много говоришь для новенькой.
— Ты много давишь для человека, который привык к молчаливым девочкам.
Но я — не одна из них.
Пауза.
Гулкая, как выстрел.
— Скажи честно, — произнёс он мягко, почти шёпотом, — тебе правда не страшно?
— Страшно. Но не ты.
Он усмехнулся. Но уже без кайфа. Без победы.
Скорее — удивлённо.
Она встала. Прошла мимо.
И, не оборачиваясь, бросила:
— Привыкай, Данил
Ты не единственный, кто умеет играть.
Сказала девушка сделав акцент на имени.
Дома
Вечер был тихим.
Слишком.
Обычная еда, привычный голос мамы, лампа в комнате, звук уведомлений на телефоне.
Но внутри — не тишина.
Там — шум плана.
Эля сидела у окна в пижаме, босиком, с чашкой чая.
Свет от лампы был мягким, но в её голове светились фразы, лица, взгляды, угрозы.
«Ты не боишься сгореть?»
«Сколько продержишься?»
«Ты просто новенькая.»
Она вспомнила Лёшину записку.
Один из стаи — не слепой.
Это значит — можно найти трещину в системе.
Она вспомнила, как Ника выливала яд в каждой улыбке.
Как Алина подкидывала фразы.
Как он пытался продавить её голосом, взглядом, близостью.
Но она выстояла.
Сейчас — время перестать только защищаться.
Она взяла тетрадь. Развернула чистую страницу.
И написала на самом верху:
«Ответный ход.»
Под ним — имена.
Места.
Сцены.
Слабости.
Она больше не просто «новенькая».
Она — противник.
И если они решили, что началась война,
значит она не сгорит.
Она зажжёт сама.
_________
Начинается игра
Утром было странно спокойно.
Обычно перед школой в голове шумно, как в метро — мысли, одежда, уроки, кто с кем, кто что сказал.
А сегодня — будто штиль.
Но внутри — не покой, а сосредоточенность.
Эля стояла перед зеркалом, собирая волосы в низкий пучок.
Выбрала чёрную рубашку и тёмно-серые джинсы.
Никакого «милого образа».
Сегодня — чёткие линии и холодный взгляд.
Когда вышла из дома, достала телефон.
Открыла Telegram.
Никаких смайлов.
Никакой легкости.
Эля ➤ Лёша:
Спасибо за ту записку.
Я всё поняла. И если ты реально не как они — напиши.
Он не ответил сразу.
Но она и не ждала моментального чуда.
Она просто вкинула крючок.
И теперь — ждёт, кто клюнет.
______
Первый ход?
Перемена между первым и вторым уроком.
Шумная, бегущая, привычная.
Ника смеётся в коридоре рядом с Алиной.
Парадеич несёт Лешину куртку.
Данон стоит у окна, разговаривая с кем-то по громкой связи.
Всё привычно.
Кроме одного.
В телефонах по всей школе начинает расходиться скриншот.
История Ники — та самая, где была “новенькая” без лица.
Намёк, ироничная подпись.
Но теперь рядом — второй сторис.
Старая.
Забытая.
Где Ника в начале года пишет:
“Ненавижу, когда в класс приходят новые и лезут под пацанов. Сразу ясно, кто ради чего пришла 🙄💅”
Скрин смонтирован.
На нём — текст, а под ним подпись:
“Интересно, как быстро лицемерие становится контентом? :)”
Ника замечает.
Понимает.
Реакция — резкая.
Она хватает телефон.
— Это кто сделал?!
Алина молчит.
Парни переглядываются.
Кто-то тихо фыркает.
Кто-то уже пересылает дальше.
Эля проходит мимо.
Медленно.
Уверенно.
Ни слова.
Но в глазах — огонь.
Первый удар нанесён.
И не тупо.Без крика.
Просто — одна уязвимость, открытая всем.
После перемены Эля вышла во двор.
Свежий воздух.
Лёгкий ветер.
И солнце, которое едва пробивалось сквозь тучи.
Она села на лавку у старого клёна.
Минутой позже к ней присоединились Аня, Каролина и Кая — каждая со своей булочкой, соком, кто-то с жвачкой, кто-то с телефоном.
— Ну? — первой заговорила Кая. — Это была ты?
Эля сделала вид, что не поняла.
— Что?
Аня хмыкнула:
— Скрин Ники. Подача. Подпись. Стиль. Месть.
Слишком чисто, чтобы быть совпадением.
Каролина откусила от булки, но не отрываясь глянула:
— И слишком красиво.
Ты прям… вонзила.
Без истерик. Без грязи.
Кино.
Эля только пожала плечами, но уголки губ предательски дрогнули.
— Если бы и я, — тихо сказала она, — я бы не призналась.
Но знайте — если что, у меня хорошие рефлексы.
Все засмеялись.
Легко.
С облегчением.
— Знаешь, — сказала Аня, наклонившись ближе, — ты меняешь всё. Реально.
У нас тут раньше были только роли: пафосная, тихая, подружка, “девочка для Данона”, нытик.
А ты пришла — и сказала: «идите вы все.»
— Ну я же воспитанная, — фыркнула Эля.
— Ага, — Кая прищурилась. — Воспитанная — это когда ты называешь Данона «Данилом», как будто зачитываешь приговор.
Каролина прыснула.
— Это было так... жёстко. Он реально офигел. Я видела его лицо!
— А вы думаете, он просто так молчит? — Аня прикрыла глаза. — Он копит.
— Пусть копит, — тихо сказала Эля. — Я не из хрупкого фарфора. Пусть пробует.
Пару секунд — тишина.
Тепло.
Спокойно.
Кая вдруг уткнулась в плечо Эли и обняла сбоку.
— Знаешь, даже если всё станет хуже,
мы рядом.
И не дадим тебя сожрать.
Клянусь как любительница булочек.
— Клянусь как человек с самой дикой историей на физре, — добавила Каролина.
— Клянусь как девочка, которая когда-то верила, что Данон — это бог, — усмехнулась Аня. —
Теперь понимаю — просто мальчик с обострённым ЧСВ.
Эля закрыла глаза.
На секунду.
И почувствовала: она — не одна.
И это всё меняет.
______________
Как вам глава,интересно???