𝐁𝐥𝐨𝐨𝐝 𝐈𝐧𝐤

— Вы хотите, чтобы я... была вашей собственностью?

  Нет никаких других слов, которые ты могла бы произнести, кроме этих. Он не может говорить это всерьёз.

Его собственность? Что он хочет, чтобы ты сделала? Скинуть свою одежду в толпе, чтобы все могли увидеть твою татуировку? Смотрите! Это великолепие Чон Чонгука! Ты что, ходящая художественная выставка?

—Ах!, — Чонгук немедленно произносит, услышав твои слова. Его охватывает легкий румянец, едва показываясь в промежутках обнаженной кожи между его татуировками. Впервые с тех пор, как ты с ним встретилась, он взволнованно машет руками, отрицательно глядя на тебя, — Нет, нет, не ты. Чернила. Дизайн. Это мой дизайн.

Ax.

Твоё утверждение застало его врасплох. Скорее всего, он ожидал, что ты струсишь, как дрожащий маленький хомяк и согласишься на все, что он скажет, потому что он высокий, красивый, плохой парень. Теперь он отступает так же быстро, как и предъявил претензию на твою татуировку.

— Я не совсем понимаю, что вы хотите, чтобы я сделала с этим условием,— говоришь ты медленно и неуверенно,— но до тех пор, пока это не означает, что я ваш раб на всю оставшуюся жизнь, мне всё равно.

Не похоже, что ты когда-нибудь снова увидишь его. Как он вообще узнает, соблюдаешь ли ты его просьбу? Он будет преследовать тебя днем и ночью, присматривая за тобой, чтобы удостовериться, что ты говоришь всем, что татуировка на твоём теле была сделана им? Он может быть немного сумасшедшим, но вряд ли он зайдет так далеко.

Опять же...

Если он находится на радаре твоего отца, он должно быть сделал что-то относительно безумное в прошлом.

Чонгук вздыхает, пробежав пальцами по его черным, как ночь, волосам скручивая их,— Забудь об этом,— бормочет он, закрывая глаза,— Я сделаю татуировку. Если кто-нибудь спросит, хотя бы скажи, что ты набила её в этом салоне. Хорошо?

— Договорились,— быстро выпаливаешь ты, прежде чем он сможет передумать и попытается претендовать на твою личность.

Когда парень терпеливо протягивает сильную руку, чтобы взять у тебя набросок, ты нерешительно передаёшь его. Чонгук просто сидит на мгновение застывая, глядя на тонкие штрихи карандашом, потирая висок.

— Предполагаю, что этот скетч довольно большой,— говорит он тебе,— Я бы предложил спину или бок. Я мог бы обвить его вокруг твоего плеча или изменить его, если ты хочешь, но...

Внезапная мысль приходит в голову.

— Как насчет моего бедра?,— это было бы красиво, женственно, нежно и будет легко прикрыть, если ты захочешь. Ты можешь просто представить, как красивые цветы расплетаются и скручиваются по ноге и раполагаются по всему бедру. Но когда ты видишь лицо Чонгука, ты снова сомневаешься в своем собственном суждении. Он морщится, почти неохотно.

— Да. Бедро бы сработало, но я бы предпочел этого не делать,— когда он выплевывает слова, ты отшатываешься от силы его тона. Затем ты понимаешь, что сделала.

Черт возьми. Это твоё новое начало. Если ты раньше не могла противостоять кому-то, ты уверена, что сейчас это нужно сделать. Быть кроткой маленькой мышкой — вот что заставило тебя застрять в том мире лжи и обмана своих родителей.

Ты контролируешь игру. Это твоя игра.

Если ты хочешь, чтобы она была у тебя на бедре, тогда Чон Чонгуку лучше, чёрт побери, набить это на бедре,— Это то где я этого хочу,— раздраженно говоришь ты, вкладывая в это всю свою твёрдость,— Если это сработает, я хочу её там.

Словно ребенок, парень скрещивает перед тобой руки и впивается взглядом,— Окей. Как скажешь. На правом бедре.

— Я хочу, чтобы это было на левом,— перебиваешь ты, не потому, что тебе это важно, а просто потому, что ты хочешь разозлить его. Он был грубым с тех пор, как ты вошла в эту комнату.

Услышав это, Чонгук шипит себе под нос,— Ты действительно просто хочешь все это подставить, не так ли?,— рассеянно ворчит, убирая с глаз челку. Он встает, показывая стройную длину его ног, пока он идет туда-сюда по комнате, собирая все нужное.

— Подставить что?,— когда он бродит вокруг, ты откидываешься на спинку кресла и сцепляешь пальцы, глядя в потолок.

— Ничего,— выпаливает он,— и да, тату будет сбоку твоего бедра, поэтому ты должна опустить свои штаны вниз.

Вниз? Как... опустить штаны?

Ах. Да. Ты забыла об этой крошечной детали при нанесении татуировки на бедро. Смущённо и неохотно, потому что ты не можешь вспомнить, какое нижнее белье одела сегодня, ты спрыгиваешь с кресла и позволяешь своим пальцам задержаться на пуговице на джинсах.

Прикрытие. Тебе нужно немедленное прикрытие, как только ты снимешь их..,— У вас есть полотенце или что-то, чтобы положить на мои ноги?

Чонгук, который проверяет жужжащую иглу на машинке, делает паузу, чтобы взглянуть на тебя в изумлении,— Полотенце? Ты стесняешься?

«Нет». Да.

— У тебя нет ничего, чего бы я раньше не видел, принцесса,— глумится черноволосый мужчина, изогнув темную бровь, чтобы показать самодовольный, высокомерный взгляд на своем лице,— Вот... это только потому, что я в хорошем настроение,— он хватает черное полотенце с прилавка и бросает его тебе.

Пытаясь уменьшить румянец на своих щеках, ты начинаешь стягивать штаны,— Просто до середины бедра сойдёт,—рассеянно говорит Чонгук, и возиться с чем-то, чего ты не можешь разглядеть. Кажется, на него не повлиял тот факт, что тебе нужно частично раздеться, чтобы сделать это.

В ту же секунду, когда ты опускаешь джинсы, ты садишься обратно в кресло и накрываешь полотенцем всё, кроме левой ноги. Вот. Теперь не видно ничего больше, только от бедра до футболки, немного обнажив и боковые стороны своих фиолетовых хлопковых трусиков.

Готовый начать, Чонгук поворачивает свой стул к тебе и аккуратно кладет руку на твоё бедро,— Ты недавно брилась?— спрашивает он, нежно проводя пальцами вверх по твоей ноге.

Ты дрожишь и отодвигаешься от него.

— Я побрилась сегодня утром,— ты бормочешь, отводя взгляд. Как он это делает? Почему он не растерялся...

Ты думаешь, что если он зарабатывает этим на жизнь, он уже не чувствителен к подобным мелочам. Или, может быть, тебе так только кажется.

— Хорошо. Тогда я могу пропустить этот шаг,— Чонгук оборачивается и берет что-то из прилавка,— Я сейчас приложу трафарет, но я должен сдвинуть твоё нижнее белье, хорошо? Только край. Не волнуйся.

Официально. Он может читать твои мысли. Он знает, что ты была в нескольких секундах от того чтобы взбеситься от этого заявления. Зажимая язык, чтобы не издать никаких странных звуков, когда он засовывает палец под лямку твоих трусов и отрывает их от твоей кожи. Когда трафарет из чёрных линий от бедренной кости до середины бедра оказывается на тебе, у тебя не получается скрыть восхищение. Эта красивая татуировка, идеальный баланс подробности и простоты. Выглядит так реалистично, словно живая лоза поднимается по твоей ноге. Твоё дыхание останавливается.

— Вау,— ты шепчешь.

— И это еще даже не на тебе,— ухмыляясь в своей художественной удовлетворенности твоей реакцией, Чонгук щелкает парой латексных перчаток и хватает тату-машинку.

— Хорошо, бедру вероятно будет немного больно. Дай мне знать, если мне нужно остановиться,— включая машинку, красивые глаза Чонгука исчезают из твоего поля зрения под его косматыми черными волосами, когда он склоняется к твоей ноге, позволяя прикоснутся кружащейся игле к твоей коже. Мгновенно, боль расцветает под острием иглы.

«Чёрт!»