21
Рефьюдж-хаус, 18 июля 2002 года
В гостиной старинного особняка несмотря на время года было темно и холодно. Одинокая свеча на полке потухшего камина слабо освещала своим маленьким огненным язычком комнату с плотно зашторенными окнами. Мужчина, сидевший в кресле, почти сливался с окружающей темнотой: размытое пятно бледного лица и белая полоска воротничка рубашки — вот и всё, что можно было увидеть в сумраке комнаты. Мужчина не шевелился. Тишина была настолько пугающей, что казалось, он не дышит. Послышался звук, похожий на шуршание мыши, а потом тяжёлый вздох и всхлип. — Тони, — глухо произнёс красивым баритоном мужчина, — хватит прятаться. Уходи. Займись чем-нибудь полезным. — Тони больше нечем заняться, — пробормотал эльф и заплакал. — Хозяин Северус не хочет кушать, не разрешает Тони затопить камин. Что же делать бедному Тони? — Мерлин, Тони, не плачь! — Тони больше не может видеть, как хозяин Северус убивает себя. Послышался глубокий вздох. — Хорошо. Приготовь ванну. — Будет сделано, хозяин Северус. А потом Тони принесёт завтрак? — Как хочешь... * * * Снейп долго лежал в ванне. Он больше не хотел ни о чём думать, но не думать не мог. Он понимал, что медленно умирает, но его агония будет длиться бесконечно, пока на палец надето кольцо Гримальди. Его не устраивало «медленно», но ничего с этим поделать он не мог. Впрочем, за месяцы, проведённые в одиночестве, он смирился, да и чувствовал себя, как давно умерший человек. Три месяца назад Снейп умер и попал в ад. В его преисподней не было ни чертей, ни кипящих котлов, смердящих серой. Адом стал дом, в котором он жил. Одинокое, лишённое смысла существование. «Лучше Азкабан, чем эта мнимая свобода». Северус медленно поднял руку и поднес к лицу. Камень на перстне Гримальди перестал ярко гореть, а лишь тускло поблескивал. Если первые месяцы после Азкабана кольцо всё время сжимало палец, то сейчас казалось мёртвым. «Как и я». Просто красивая безделушка, а не могущественный артефакт. Иногда Снейпа посещали мысли о самоубийстве, но письмо Венеры, зачитанное до дыр, которое он носил при себе постоянно, останавливало. У сына должен быть отец... Надеюсь, Вы не такой трус, чтобы... Рука безвольно шлёпнулась в воду. «Я трус, Венера. Я боюсь жить без тебя». Воспоминание о той, прежней жизни не грели душу, а медленно выжигали её. Он помнил каждый миг, каждую минуту своей короткой семейной идилии. Даже не верилось, что можно быть таким счастливым, что можно так любить... взаимно. «Я был любим... когда-то давно, наверное, в прошлой жизни». О том, где сейчас находится его жена, а главное, с кем, Снейп старался не думать: слишком хрупким был его мнимый покой. Один неверный шаг — и спасительное безумие ворвалось бы в измученный мозг. В последние три месяца жизнь Северуса Снейпа стала похожа на сомнамбулический сон, хотя спать он как раз и разучился. Ночи были заполнены или лихорадочной бессонницей, или жуткими кровавыми кошмарами. Кровь ему почему-то снилась постоянно. Дни казались пустой тратой времени в ожидании неизвестно чего. И если первые недели после Азкабана он тешил себя тем, что просто устал и ему надо хорошенько отдохнуть, то теперь и не пытался обмануть себя. Ему было всё равно, равнодушие уже отметило его своей предсмертной печатью. Вставая утром, Снейп медленно брёл в душ, потом ковырял поданный Тони завтрак совершенно без аппетита. Затем так же медленно перемещался в гостиную. Он запретил Тони открывать окна и шторы, зажигать камины и свечи: душа пребывала в трауре по загубленной жизни. Иногда Северус доставал пергамент — последнее послание Венеры, — чтобы ещё раз перечитать. Ещё раз ожить и умереть. И снова ожить. ...Я хотела бы напомнить Вам, что Вы скоро станете отцом... Он помнил. И только поэтому всё ещё жил. «Если бы не ты, мой маленький, я был бы уже свободен». Северус ещё раз перечитывал строчки, которые помнил наизусть. Мистер Снейп... Он ощущал горечь и боль, но пергамент был единственным неоспоримым доказательством, что Венера когда-то была частью его жизни. В доме остались все вещи жены, всё то, что он когда-то для неё купил, но без хозяйки они казались просто бесполезными тряпками. Как-то бесцельно шагая по дому, Снейп забрёл в маленькую гардеробную. Платья и мантии, обувь и бельё — всё было развешано и расставлено так, словно Венера отлучилась лишь на минутку и вот-вот войдёт. Но когда Северус услышал рыдания и увидел Тони, уткнувшегося в любимое зелёное платье Венеры, то выскочил из гардеробной будто ошпаренный и теперь обходил стороной. Те развлечения, которые были доступны Северусу Снейпу когда-то, он выбросил из жизни. Перестал читать, забросил исследования, отказался от путешествий. Жизненных сил хватало только на воспоминания и тоскливое желание дожить до рождения сына. * * * Сегодня Снейп долго не хотел вставать из ванны. Но вода остыла, пена осела, и ему пришлось перебраться в гостиную. Возле мёртвого камина Тони поставил столик, накрытый на одного. Несколько свечей парили под потолком. От запаха еды Снейпа затошнило. «Мерлинов Тони!» Его безумно раздражал вечно хныкающий эльф, его печальные, полные слёз глаза, тяжёлые вздохи. Но когда Снейп срывался и начинал шипеть на домовика, почему-то всегда вспоминал Венеру, её укоризненный взгляд и дружба с Тони. А ещё смешная школьная история про Венеру-Гермиону и общество «ГАВНЭ». «Венера...» И тут же ему грезилось мертвенно-бледное лицо жены в зале суда. Как медленно оседала она, узнав, что её муж — тот самый неизвестный зельевар-отравитель. * * * Он плохо помнил, как попал в Азкабан. В памяти остались лишь какие-то обрывки событий. Например, как авроры передали его в руки невыразимцев. Как мельком увидев лицо одного из них, Северус подумал: «Да это же не человек!» Или как один из его конвойных долго и внимательно разглядывал перстень Гримальди, а потом поклонился. «Мне или кольцу?» Нечеловечески красивые охранники Азкабана вели себя странно. Каждый из них поклонился Снейпу. Азкабан не оставил в памяти особых впечатлений. Снейп настолько погряз в своём горе, что потерялся во времени. Когда за ним явились охранники, он и понятия не имел, что миновали почти сутки. Снейпа переместили в комнату, где Поттер нетерпеливо мерил комнату быстрыми шагами. Северус ожидал всякого: укоров, проклятий или хотя бы холодно-отстранённого приёма, но Поттер очередной раз поразил. Он бросился со всех ног, увидев Снейпа. На какую-то секунду Северус подумал, что Поттер повиснет у него на шее, но тот успел остановиться. На лице бывшего ученика Снейп увидел весь спектр эмоций. Ни блока, способного закрыть чувства, ни былой сдержанности и в помине не осталось. Перед Снейпом стоял взлохмаченный гриффиндорец, вечно ищущий приключений. «Я знаю, что ты виновен, но я всё равно на твоей стороне!» — кричали его глаза, а губы лихорадочно шептали: — Северус, Северус... — Мистер Поттер, — холодно осадил Снейп, — чем обязан? — Это же неправда, Северус? Ну скажите, это же ложь? — повторял Поттер словно заведённый. — Это правда, — тихо ответил Снейп и отвернулся. — Может, вы и варили эти яды, но не для детей Гермионы! — горячо продолжал Поттер. — Это уже не имеет никакого значения. Для кого-то же я их варил? Снейп ссутулился и, как старик, побрёл к ближайшему стулу, чтобы рухнуть на него. Поттер тут же подскочил и присел на корточки, заглядывая ему в лицо сквозь завесу спутанных волос. — Это уже неважно! Гермиона сняла все обвинения против вас, и сегодня вы покинете Азкабан! При имени Гермионы Снейп выпрямился. В глазах появилось выражение напряжённого ожидания. — Она просила за меня? — неверяще произнёс он. — Не просто просила, Северус. Она настояла на этом! Документы на освобождение были получены ещё вчера! — А где она? В глазах Снейпа появилась надежда. — Она у себя в поместье, в Канаде. И надежда тут же угасла. Снейп встал со стула так быстро, что чуть не сбил Поттера с ног. — Она никогда меня не простит, — тихо прошелестел он. — Никогда — это очень долго. Всё со временем образуется, — мягко проговорил Гарри. — Северус, Гермиона просила передать вам письмо. — Письмо? Где оно? — Вот. Поттер встал и, выудив запечатанный свиток, протянул Снейпу. Северус, не обращая на Гарри больше никакого внимания, трясущимися руками развернул пергамент. И без того бледное лицо Снейпа стало ещё белее. Глаза бежали по строчкам, и на какую-то секунду взгляд остановился и остекленел. А дальше заскользил гораздо медленнее. «Это конец, — подумал Снейп. — Мерлин, как же мне жить дальше?» Письмо было написано округлым аккуратным почерком, таким знакомым ещё со времён Хогвартса. [~~~<>~~~ «Мистер Снейп. Если Вы сейчас читаете это письмо, значит, Вы уже на свободе. Как Вы сами понимаете, в свете последних событий, мы не можем быть вместе. Я не буду взывать к Вашей совести или проклинать: наверное, мне суждено судьбой влюбляться в убийц. Но не будем об этом. Я хотела бы напомнить Вам, что скоро Вы станете отцом. Ребёнок ни в чём не виноват, и у него должны быть оба родителя. Надеюсь, Вы не такой трус, чтобы наложить на себя руки. С сегодняшнего дня наши отношения закончены, и если у Вас осталась хоть капля порядочности, Вы не будете меня преследовать. И ещё. Мы женаты, и до рождения сына я не собираюсь менять статус. А после наши адвокаты решат все формальности. Смею Вас заверить, как бы не сложились наши дальнейшие отношения, сын будет проводить столько же времени с Вами, сколько и со мной. Прощайте. 15 апреля 2002 года. Валерия Гримальди». ~~~<>~~~ Снейп прочитал письмо раз, потом другой, а потом стал перечитывать снова и снова. Он, наверное, так и умер бы или сошёл с ума, если бы не Поттер. Ему пришлось оглушить Снейпа, чтобы аппарировать с ним за пределы первой базы. * * * Северус и сейчас с трудом вспоминал, как добрался до Рефьюдж-хауса, как активировал все возможные защитные чары, а Цезарю приказал уничтожать почтальонов. Он сильно напугал Тони, когда в приступе неконтролируемого бешенства стал крушить старинную мебель и разбил зеркало, увидев в нём своё отражение. С того дня он полностью закрылся от всего мира. Ни гостей, ни экспериментов, ни развлечений. Полная блокада. Под запрет попали письма, пресса, новости и сплетни, которые раньше приносил Тони. Смыслом жизни Северуса Снейпа стало ожидание. * * * Он почти задремал, когда это произошло. Волна тёмной магии захлестнула комнату. Северус кончиками пальцев почувствовал волнение дома: запахло озоном, как во время грозы. Вскочив на ноги, Снейп достал палочку: он не понимал, что происходит. И тут к его ногам упало чьё-то тело. Снейп бросился к человеку, одетому в тёмную мантию, и перевернул на спину. Он сразу узнал гостя — это был Поттер. Выглядел парень плохо. Лицо посинело, из горла вырывались булькающие звуки, а руки двигались как у младенца. — Тони! — Да, хозяин! — Зелье родства, быстро! Ритуал занял несколько минут. А ещё через четверть часа Поттер, бледный, но вполне живой, сидел в кресле СеверусаСнейпа. * * * В камине, впервые за несколько месяцев, весело потрескивали дрова, и пусть шторы закрывали дневной свет, множество свечей освещали комнату. Гарри сидел в кресле и дрожащими руками держал чашку с чаем. Тони сервировал столик, а Снейп вышагивал перед гостем с угрожающим видом. Когда Гарри немного отдышался и прокашлялся, Снейп задал мучавший его вопрос: — Как вы попали сюда, Поттер? Вместо ответа Гарри протянул руку и перевернул кольцо на левой руке камнем вверх. В отблеске свечей рубин засиял кровавым светом. Снейп медленно и тихо произнёс. — Это же кольцо Гримальди. — И уже громче: — Этот перстень принадлежит Венере! — И тут глаза его расширились. Он шагнул к Поттеру и, не справившись с голосом, прошептал: — Что с ней? — Она умирает, Северус, — монотонно произнёс Гарри, боясь поднять взгляд на хозяина поместья. Снейп молниеносно, подобно кобре, набросился на гостя. Чайная чашка из тончайшего фарфора полетела в сторону и разбилась на мелкие осколки, облив стену и ковёр. Схватив Поттера за грудки, Снейп стал трясти его, приговаривая: — Ты. Лжёшь. Поттер. Он крепко вцепился в гостя. Ещё немного — и стычка обещала перерасти в настоящую драку: Снейп был явно не в себе. Гарри удалось остановить безумие. — Только вы сможете её спасти! Снейп замер: он медленно приходил в себя. Сначала чуть поубавился лихорадочный блеск глаз, а взгляд приобрёл осмысленность. Затем он отпустил мантию Поттера и с ужасом отшатнулся, чтобы упасть в кресло, заботливо наколдованное Тони. Снейп закрыл рукой глаза и хрипло бросил: — Рассказывайте! — Я хотел бы всё по порядку. Снейп кивнул. * * * — Поначалу ничего не предвещало беды. Гермиона была деятельной, улыбалась... Правда, немного натянуто. Но мы все понимали. Снейп не шевелился и не прерывал гостя, он внимательно слушал. — Кто-то из нас постоянно находился с ней. Мы договорились не выпускать Гермиону из виду и не оставлять одну. Я, Рон, Джинни и Минерва, Молли, Артур, Джейн: кто-то всегда был рядом. Она серьёзно и самозабвенно работала, проверяя дела многочисленных предприятий, маггловских и магических. Но я помню её педантизм ещё со школьной скамьи, поэтому не заметил подвоха. Только много позже я узнал, что Гермиона работает на износ и почти не спит. Двадцать часов в сутки — это стало для неё обыденным. А ещё она плохо ела. Думаю, что работа просто помогала ей забыться. — А как же колдомедики? — Гермиона не сильно их жаловала. Калкин несколько раз предлагал Гермионе посетить колдомедика или пригласить его в дом для осмотра, но она только отмахивалась. Гарри взъерошил волосы, став как две капли воды похожим на своего отца. Снейп скривился, но ничего не сказал. — Серьёзно мы заволновались, когда Гермиона решила посетить все предприятия. Никакие уговоры на неё не действовали, она только усмехалась и делала по-своему. Меняла страны и континенты, аппарировала как мотылёк и казалась почти счастливой. Постоянно была занята, её трудно было застать дома, но потом... — Почему же ты не вмешался? Ты же её друг! — Я не мог, она выглядела такой... живой, что ли. Как будто не было того ужасного суда. Гарри устало протёр глаза под стёклами очков. — А потом началось странное. Однажды Гермиона закрылась в кабинете с нотариусом, и даже Калкин не знал, что они там делали. И только сейчас, когда ее признали недееспособной, Сэм узнал, что она написала завещание. Снейп тяжело выдохнул, будто уже давно удерживал воздух в лёгких. — Завещание, значит... — голос его дрогнул. — Да. И не смотрите на меня так, Северус. Я и сам узнал это лишь недавно! — А почему же не сообщили мне? — почти простонал он. — Сообщили? Я писал вам, — пробормотал Гарри, словно оправдываясь. — Но не только не получил ответов, но и потерял несколько министерских почтовых сов. Снейп прожевал слова, готовые сорваться с губ. «Мерлин, это же я приказал Цезарю уничтожать почтальонов!» Он промолчал, не собираясь оправдываться, но от невысказанных слов во рту стало горько. — Две недели назад, — продолжал рассказывать Гарри, — меня через камин вызвал Калкин. Гермиону нашли в кресле без сознания. С этого времени она не приходила в себя. Целители только руками разводят, диагноз у всех один: крайнее магическое и физическое истощение. Ни темномагических проклятий, ни опасных зелий колдомедики не обнаружили. Но Гермиона в коме, и помочь пока ещё никто не смог. И ещё... целители утверждают, что жизнь в Гермионе поддерживает только малыш, которого она носит. Она будет жить, пока. Но до родов остался лишь месяц. — Гарри снял очки, чтобы не видеть посеревшего лица Снейпа. — Однако надежда есть. Это вы — Северус! — Я? — тихо переспросил Снейп. В его голосе звучала мука. — Да, вы. И поэтому я здесь! Сейчас мы с вами отправимся в Канаду. — Нет, — перебил Снейп. — Что значит, нет? Вы единственная наша надежда! — Что вы несёте, Поттер! Какая надежда! Чем я могу ей помочь, если даже колдомедики бессильны? К тому же, — его голос стал глуше, — Венера запретила мне приближаться к ней. Она взяла с меня слово, что я не буду искать с ней встречи. Снейп протянул Гарри затёртый пергамент и откинулся в кресле. — Она знает, что я человек чести и выполню любое её желание. В тот же миг Гарри изменился в лице. Он вскочил на ноги, бросился на Снейпа и, схватив его за горло, прошипел прямо в лицо: — Мне насрать на твою честь, Снейп! Если надо, ты пойдёшь со мной под Imperio! Не успел он этого сказать, как его отбросило от Снейпа, который сидел, не шевелясь, тупо вглядываясь в пространство. — Не делайте лишних движений, Поттер, — устало произнёс он. — Это было только предупреждение от дома. А если Рефьюдж-хаус решит, что вы мне угрожаете, то, боюсь, даже зелье родства не поможет. Гарри медленно поднялся. — Простите, мистер Снейп, — холодно произнёс он. — Я вижу, что попал не по адресу. Вам плевать на Гермиону... — Поттер, не смей! Ты ни черта не смыслишь! — взревел Снейп. — Если надо отдать жизнь, кровь по капле, то я готов. Хоть сейчас! Но я не колдомедик и не представляю, как ей помочь! Гарри не дал договорить. Он вытянул руки в примирительном жесте и тихо прошептал: — Неужели вы не понимаете: я не могу её ещё раз потерять! Снейп вскочил на ноги и схватил его за руки. — Мерлин вас побери, Поттер! Я готов даже нарушить слово, если это может помочь Венере! Но я не понимаю, как ей может помочь моё присутствие! — Стойте! Северус, какой же я кретин! Самого главного так вам и не сказал! У вас есть думосброс? Боюсь, я не могу сейчас связно излагать. — Да. Accio, думосброс. Через несколько секунд внушительная каменная чаша влетела в комнату и с грохотом приземлилась на столе. Не произнося больше ни слова и не глядя на хозяина поместья, Гарри подошёл к думосбросу. Приложив палочку к виску, он стал доставать серебристые нити мыслей и аккуратно складывать в чашу. — Прошу, — сказал он и приглашающе махнул рукой по направлению к столу. * * * Когда Снейп и Поттер приземлились, то оказались в просторной гостиной. В ней были люди, хорошо знакомые Снейпу. На маленьком диванчике возле окна сидела заплаканная миссис Грейнджер. Рядом — измученная Джинни Поттер. Гарри стоял возле другого окна, вглядываясь в летнюю даль. Калкин ходил по комнате, будто шагами пытался измерить время. Рональд Уизли сидел в кресле в дальнем углу, опустив голову на руки. У камина молча курил Кингсли Шеклболт. Дверь отворилась, и в комнату вошла женщина. Очевидно, её ждали: все с напряжением смотрели на неё. И тут Северус с изумлением узнал плащ охранника Азкабана. А когда его взгляд остановился на лице незнакомки, к Снейпу снова пришло озарение: она не человек. Он и сам не мог понять, что же отличало её от обычного человека, но это знание было у Снейпа в крови. Высокая, темноволосая и синеглазая охранница заговорила, и Северус был потрясен: он понимал всё, но осознавал, что язык не относится ни к одному из ивестных ему. — Где её муж? — спросила она. — Он умер? — Муж? — горько переспросил Рон и плюнул себе под ноги. — Попадись он мне, я бы задушил его голыми руками! Незнакомка непонимающе уставилась на младшего из братьевУизли. — Кора, — мягко пробасил Шеклболт, — причём тут её муж? — Кингсли, я потом объясню, просто скажи, он мёртв? — Нет, он жив. — Почему его нет рядом? — Это длинная история. — Хорошо. Тогда скажи, где её обручальное кольцо? Калкин сдавленно охнул и хлопнул себя по лбу. — Кольцо Гримальди? — растерянно переспросил он. — Оно должно быть на пальце леди Валерии. Все дружно переглянулись, явно не понимая, в чём дело. — Его нужно найти, — приказным тоном распорядилась Кора. — Хорошо, — согласился Калкин. — Мери! Эльфийка появилась, и Кора изменилась в лице. Она побледнела от горя, когда увидела горничную леди Валерии. Кора сделала неуверенный шаг навстречу Мери, присела перед ней и сомкнула свои длинные пальцы на маленькой ладошке эльфийки. Их лица находились на одном уровне. На некоторое время обе замерли, глядя друг другу в глаза. Присутствующие с недоумением смотрели на них. А Снейп сразу же догадался: Кора и Мери разговаривали. Затем Мери исчезла, Кора встала, встревоженная и угнетённая. Она беспомощно оглянулась на Шеклболта, словно ища поддержки. Комнату снова заволокло туманом. Когда он рассеялся, Мери опять была там. Глаза горничной сияли, она протягивала перстень с большим рубином Коре, на которую смотрела с обожанием. И снова Кора изменилась в лице. Но на этот раз на её лице читалось изумление. Она так и не дотронулась до кольца, но вдруг низко ему поклонилась. Так же кланялись охранники Азкабана Снейпу, когда замечали на его пальце перстень Гримальди. Кора выпрямилась и задумчиво произнесла: — Я знаю, чем больна Валерия. И знаю, как ей помочь. В комнате сразу же стало шумно: все говорили, умоляли, перебивая друг друга, требовали. Только Шеклболт молчал. Он подошёл и несильно стиснул плечо Коры, словно поддерживая. От гомона у Снейпа разболелась голова. В ту минуту он многое отдал бы, лишь бы окружающие затихли. Но, увы, это было всего лишь воспоминание. Однако Северусу стало легче, когда Гарри ободряюще стиснул его локоть. — Тихо, — гаркнул Шеклболт. — Говори дальше, Кора! — Болезнь любви. Так называется тот недуг, которым болеет Валерия Гримальди. Для меня это очень странно, потому что это альвейская болезнь... — Кора, — нетерпеливо оборвал её Шеклболт. — Кингсли, здесь находятся твои друзья? — Да, — твёрдо ответил он. — Ты им доверяешь? — Как самому себе. — В таком случае я не вижу смысла скрывать что-то. — Кора, есть государственная тайна! — И, тем не менее, первый шаг к миру между альвами и людьми уже сделан! И, возможно, в самое ближайшее время то, что сегодня является тайной, станет явью! Я не вижу необходимости скрывать своё происхождение от твоих друзей. — Хорошо, как знаешь. Кора кивнула и, обращаясь ко всем присутствующим, спросила: — У мужа Валерии тоже есть такое кольцо? Многие пожимали плечами, и только Поттер-который-из-воспоминаний сказал: — Да, есть. — И давно они живут порознь? — Три месяца. — Почему муж бросил Валерию? — Не он, а она. — А причина? Поттер вздохнул. За него ответил Рональд Уизли. — Потому что он гад и убийца! Кора с удивлением посмотрела на Рона. — К сожалению, это ничего не меняет. Ей может помочь только он. — Но как? — вырвалось у Шеклболта. — Он найдёт способ, — ответила Кора и лёгкая улыбка расцвела на её губах. — Но... леди Кора, — вмешался Поттер. — Просто Кора. — Кора, у нас нет с ним связи. Он живёт в зачарованном месте, его замок окружают такие барьеры... Даже почтовые совы не возвращаются оттуда! — Используйте перстень! — Но как? — Сначала надо расторгнуть их брак. — Да Снейп мне голову открутит! — Если боишься за свою голову, то жди смерти своей подруги. Ей недолго осталось. Она доживёт до родов: ребёнок поддерживает в ней силы. Но после родов умрёт. И даже камень не сможет помочь. — Камень? — Кольцо. Я хотела сказать кольцо. — А что даст расторжение брака? — Альвейские кольца станут порт-ключами к бывшим супругам. — Альвейские кольца? Альвы сделали перстни Гримальди? — Да. И только альвы знают их настоящую ценность и силу. — Кора, расскажи! — Нет, Кингсли, не могу. Это не мой секрет, — устало ответила Кора. * * * Снейпа вместе с Гарри вынесло из воспоминаний. Снейп стоял с непроницаемым лицом и вглядывался в марево мыслей, клубящихся в думосбросе. — Я должен попасть в Канаду, хотя бы для того, чтобы снова жениться на Венере, — угрожающе проговорил он. — Полностью с вами согласен, Северус! — весело ответил Поттер. — Мой сын не должен родиться ублюдком! — Это поступок мужчины! — И ты не обязан со мной соглашаться! — Наверное, но вы, по слухам, единственный, кто может помочь моей подруге. А я не переживу ещё одну её смерть. — Улыбка сползла с губ Гарри. Он был серьёзен. — Я не уверен, что могу помочь Венере. — Сможете. Кора сказала, что только вы и можете. — А если Малфой? — Что Малфой? — Если Малфой — это тот самый, кого Венера любит по-настоящему. И болезнь любви — лишь подтверждение глубины её чувств! — Этого не может быть. Гермиона любит вас, и точка! Давайте не будем тянуть, Северус. Порт-ключ в Канаду у меня с собой. — Так доставайте, Поттер, чего же вы медлите? — Ещё совсем недавно вы называли меня Гарри. — Если Венера выздоровеет, Поттер, я буду называть вас Гарри постоянно, даже при вашем рыжеволосом друге...