XIV
Я лежала в своей комнате на большой деревянной кровати, укрытая тонким пушистым одеялом. После тяжёлого дня я уже начала дремать, но тут в дверь тихонько постучали. От неожиданности я приподняла голову от подушки.
Я зажгла тонкую свечу и босиком подошла к двери. Осторожно повернула ручку и медленно приоткрыла дверь. За ней стоял Александр. Он был одет в дорогие одежды из тонкой ткани и блестящего шёлка, которые идеально сидели на его стройной, но мускулистой фигуре.
Когда дверь приоткрылась, он внимательно посмотрел на меня и тихо прошептал:
— Элизабет... Можно войти?
— Александр, что ты здесь делаешь посреди ночи? И что на тебе надето? — спросила я, с удивлением глядя на него.
Он тихо хихикнул в ответ на мой вопрос и сказал:
— Прости, что разбудил тебя, миледи. Мне не спалось, и я решил прогуляться по замку.
Моё сердце забилось быстрее, когда он впервые за всё время нашего знакомства назвал меня «миледи». Даже в шутку он никогда не позволял себе так ко мне обращаться. Но больше всего меня насторожило то, что его голос звучал по-другому — более низко, чем обычно. Даже когда он намеренно делает свой голос более низким, он никогда не звучал так.
Я не могла понять, что именно в его голосе вызвало у меня такую тревогу, но внутреннее чутьё подсказывало мне, что что-то не так. Это чувство паранойи охватило меня, проникая в каждую клеточку моего тела и разума.
Уже само то, что он впервые так обратился ко мне, заставило меня насторожиться. Но его голос... Этот странный низкий тембр с незнакомыми интонациями заставил моё сердце уйти в пятки от ужаса. Мои мысли путались в поисках ответа, но я не могла его найти. Может быть, он просто шутит? Но его серьёзное выражение лица не поддавалось такому объяснению. Может быть, он подвыпил? Но от него не исходил запах спиртного. Я не могла объяснить себе чувство тревоги и паранойи, которое он вызывал у меня своим странным голосом и непривычным обращением.
Его низкий голос, который, казалось, терялся в тени коридоров замка, отвлёк меня от моих тревожных мыслей. Я пыталась вслушаться в его слова, но колотящееся сердце заглушало все остальные звуки.
— Обычно я не одеваюсь так нарядно, не правда ли? — спросил он, и его голос эхом отозвался в моих ушах. Его глаза, цвета ледяной воды, мерцали в свете горящей свечи, которую я всё ещё держала в руках.
Он снова спросил меня:
— Ну так как тебе мой наряд?
Его голос опять растворился во тьме, но его жуткая улыбка чётко проступила. Шум моего сердца становился всё сильнее и сильнее, заглушая все остальные звуки.
Я смогла лишь кивнуть в ответ на его вопрос, не в силах произнести ни слова. Моё горло пересохло, а язык будто прилип к нёбу. Я попыталась отвернуться от него, хоть немного восстановить контроль над своим сердцем, но его взгляд словно приклеился ко мне.
Я всегда считала Александра своим другом. Он веселил меня своим острым умом и лёгкостью в общении, но сейчас я была в ужасе от того, что он рядом. Мы стояли на пороге моих временных покоев, и каждое его слово резало мой слух, как наждачная бумага, оставляя после себя боль и жжение.
— Это специально для завтрашнего ужина с королём, — усмехнулся он.
— Да... — попыталась ответить я. — Завтра Его величество огласит решение: помогать нам... или нет... — выдохнула я, наконец взяв себя в руки.
Он сразу же пристально посмотрел на меня после моего ответа.
— Могу я войти? Я хочу поговорить. Наедине.
— Александр... Сейчас же ночь... Вдруг кто-то увидит и поймёт неправильно.
Он слегка склонил голову и сказал:
— Да, уже ночь. Может быть, в тишине и полумраке мы сможем поговорить по душам... Мы ведь часто любили беседовать по ночам.
Он посмотрел на меня своими пронзительно-чистыми голубыми глазами и снова спросил:
— Ты позволишь мне войти?
Я глубоко вздохнула и ответила:
— Хорошо, заходи. — И отошла от прохода, пропуская его в свою спальню.
Он слегка усмехнулся и прошёл в глубь комнаты, закрыв за собой дверь. Остановившись у камина, он постоял там несколько секунд, а затем повернулся ко мне. В темноте его фигура выглядела очень привлекательно, подумала бы я, если бы моё сердце не билось так сильно от страха. Я всё ещё не понимала, почему так себя чувствую.
Он подошёл к кровати и бесцеремонно сел на неё, оказавшись прямо напротив меня. Присмотревшись, я смогла разглядеть каждую деталь его внешности: от идеально сидящего костюма до кольца, блеснувшего в свете свечи на его пальце.
Он внимательно посмотрел на меня и спросил:
— Больше не болит голова? Ты ведь раньше жаловалась на мигрень.
Его рука легла на моё колено, а другая медленно приближалась к моим волосам.
Внутри меня всё сжалось от тревоги, а в голове снова зазвучал настойчивый голос.
— Я никогда не жаловалась на мигрени, — тихо сказала я, чувствуя, как моё сердце забилось быстрее.
Он пристально посмотрел на меня. Его брови слегка нахмурились после моих слов.
— Нет? — спросил он. Его голубые глаза чуть сузились.
После небольшой паузы он добавил:
— Может быть, я что-то перепутал.
Он прикусил левую часть нижней губы.
Его ухмылка стала более заметной. Он склонил голову набок и продолжал внимательно изучать моё лицо. Пальцы его руки всё сильнее сжимали моё колено, а взгляд казался почти ледяным.
Несколько минут мы молча сидели в тишине. Моё сердце билось всё сильнее, и мне становилось всё более неловко под его пристальным взглядом.
Он внимательно посмотрел на меня, а его голос стал ещё более низким и серьёзным.
— Элизабет, я хочу задать тебе вопрос... насчёт тебя и моего брата.
Его слова прозвучали для меня как гром среди ясного неба. Я знала, что у него есть только сестра, так о каком брате он говорил?
— Что? Но у тебя же нет братьев, — ответила я, немного запнувшись. — Только сестра Дария...
Он ухмыльнулся, и в его глазах мелькнул странный огонёк.
— О? А ты уже запомнила его сестру по имени? — спросил он.
Он придвинулся ко мне ближе, и я почувствовала, как его пальцы всё сильнее сжимают моё колено. Напряжение в воздухе усиливалось.
— Что т-ты имеешь в виду? — спросила я, и мой голос предательски дрогнул.
В глубине души я уже была готова к худшему. Наверное.
Он продолжал ухмыляться и слегка приблизился ко мне. Его глаза темнели, а в голосе чувствовалась злость.
— Разве он уже знакомил тебя со своей старшей сестрой Дарьей? С такой красивой, сильной и умной девушкой?
— Почему... «Почему ты говоришь о себе в третьем лице?» — спросила я тихо.
Его смех пронзил меня, как нож в сердце, и пробудил весь ужас, который я была готова ожидать. Он громко рассмеялся, и его голос звенел в воздухе, как звон колокола.
Мой вопрос всё ещё висел в воздухе, а он продолжал внимательно наблюдать за моей реакцией, пока наконец его смех не затих в комнате.
— О, миледи, ты такая глупая... — прошипел он.
Казалось, слова причиняли ему боль, и он произносил их с трудом. Но его глаза не отрывались от меня, внимательно следя за каждым моим движением, а с пухлых губ не сходила ухмылка.
Он молчал, наблюдая за тем, как я резко встала с кровати. Стук моего сердца был слишком громким, заглушая все остальные звуки, но я всё ещё пыталась услышать его слова.
— Александр?.. «Я тебя не понимаю...» —прошептала я, чувствуя, как тревога сжимает внутренности всё сильнее.
Он продолжал ухмыляться, а его язык беспокойно скользнул по губам.
— Нет, дорогая, я не твой ненаглядный Александр, — ответил он голосом, который буквально сочился ядом.
Я почувствовала, как тревога охватывает меня еще больше, и мой голос задрожал:
— Не шути так, Александр, это не смешно, — сказала я.
— Я говорю совершенно серьёзно, миледи, — ответил он. — Моё настоящее имя — Кристофер.
— Ты бредишь? Может быть, у тебя солнечный удар после поездки? — возмутилась я и медленно попятилась к двери.
В его голосе не слышалось ни капли насмешки или шутки, он говорил совершенно спокойно и уверенно. Его спокойная серьёзность снова заставила меня содрогнуться.
Я выбежала из комнаты с потрясённым лицом и помчалась по тёмным коридорам незнакомого замка. Мои шаги громко отдавались в тишине, а лёгкие начали жечь от недостатка воздуха. Но я продолжала бежать, пока не оказалась у двери, к которой так стремилась.
Сердце всё ещё бешено колотилось в груди, а руки дрожали от страха. Я постучала в дверь комнаты Александра, не дожидаясь ответа, открыла её и вошла. В комнате было темно, лишь слабый лунный свет проникал через окно. Тишину нарушало только успокаивающее спокойствие ночи и мягкое дыхание Александра, который лежал на широкой кровати. Его тело было прикрыто тонкой белой простынёй, а руки небрежно раскинуты в стороны. Глубокие, ровные вздохи говорили о том, что он спит крепким сном, не подозревая о тревоге, которая поселилась в моём сердце.
Как только я переступила порог его комнаты и вышла в коридор, то столкнулась взглядом с Кристофером. Он стоял в тени и внимательно наблюдал за мной. Его губы растянулись в мрачной ухмылке. При виде его кровь мгновенно застыла в жилах, а глаза расширились от ужаса. В следующее мгновение всё вокруг исчезло, погружая меня во тьму беспамятства.