21
После душа, переодевания и попытки вытрясти из головы и сердца все мысли о Виолетте я пошла на кухню завтракать. Никого. Наверное, все спят по выходным. Я сделала себе фруктовый салат с йогуртом и решила прогуляться по окрестностям.
Но стоило выйти на улицу, как меня едва не сбила Виола на горном велосипеде. Я успела отскочить, но она крутила педали просто с невероятной скоростью. Вынуждена признать: с таким рвением она всегда будет в отличной форме, но это не меняет того, что я все еще зла на нее. Меньше часа назад она вся была в моем распоряжении, а сейчас чуть не задавила и даже не заметила.
сука.
Я прицелилась и выстрелила из пальца в ее удаляющуюся фигуру, и, хотя онк вряд ли это заметила, мне стало немного легче.
Пока я шла по лужайке к лесу, солнечные лучи прогрели меня до костей До моего носа долетел свежий ментоловый аромат.
В заднем кармане лежала книга – я надеялась, что найду спокойное местечко и смогу почитать.
Внезапно меня охватила душераздирающая тоска, когда на задворках разума всплыли воспоминания о семейных прогулках в Джоус Вудс. Сердце сжалось, желудок скрутило в узел, и я согнулась, словно запыхавшись. Невообразимая боль пронзила меня, раздирая внутренности.
Я присела на корточки, обняв себя руками, чтобы немного успокоиться.
– Ты в порядке? – неожиданно раздался мягкий тихий голос, и я застыла как вкопанная.
Оглянувшись, я увидела Лану, смотревшую с явным участием.
– Ты сбежала от меня. На вечеринке.
Она покраснела.
– Да, прости. Я не хотела казаться невежливой, просто была кое-чем расстроена.
– Я могу помочь?
– Спасибо, уже все хорошо.
Я подошла и протянула руку, благодарная за то, что она вернула меня на землю прежде, чем я начала проваливаться туда, откуда трудно выбраться.
– Я Фэй.
– Знаю, мама рассказывала о тебе, – сказала она и опустила взгляд.
– Грета милая, но, кажется, не слишком разделяет моего рвения использовать кухню по назначению.
– Ты тоже заметила, да?
– Не то чтобы она это скрывала. Но я не теряю надежды.
Она переступила с ноги на ногу.
– Ты сейчас занята? Можем посидеть у нас. Родителей нет дома.
– Я свободна, идем.
Мы с Ланой двинулись вглубь леса.
– У мамы свои порядки, но она очень мягкая, просто работа много для нее значит. Она работает на Малышенко много лет. Ей нравится чувствоваться себя незаменимой.
– Понимаю. Классно быть настолько преданной своему делу. И, уж поверь, я ей не конкурент. Просто время от времени пытаюсь выпустить пар на кухне. Моя мама чудесно готовила, и я практически выросла у плиты.
– Скучаешь по ней?
– Да. Очень.
Лана провела меня за дом на небольшую дощатую террасу, побитую временем.
Со вкусом подобранная плетеная мебель была обращена к саду. Лужайка оказалась не такой огромной, как у Малышенко, но густо украшенной цветами и кустарниками разных оттенков и размеров. Большие яблони высадили в самом центре, и они возвышались над всеми подобно величественному правителю среди подданных.
– Ух ты, сад просто великолепный!
Лана пошла в дом, а я устроилась в одном из плетеных кресел. Она вернулась с двумя стаканами и кувшином с каким-то розовым напитком.
– Будешь лимонад?
– Да, спасибо.
Она поставила кувшин на столик и налила мне стакан.
– Папа отвечает за все сады Малышенко, но это больше, чем просто работа. У него настоящий талант. – Лана улыбнулась, и ее лицо тут же преобразилось. В карих глазах засияли янтарные искорки, а веснушки на носу и щеках блеснули словно маленькие звездочки, вкрапленные в кожу.
Она села и поднесла стакан к губам.
– Сколько ты здесь живешь? – Я тоже сделала глоток. Сладкий напиток начал пузыриться во рту. – Боже, как вкусно! Мама сделала?
– Розовый лимонад у нас чуть ли не из крана течет, – засмеялась она. – А живу я здесь всю жизнь.
А вот это уже интересно.
– То есть ты хорошо знаешь всех Малышенко?
Ее взгляд стал пустым.
– Да, хотя мы больше не общаемся.
– Как так?
– Им не стоит общаться с прислугой.
Она сказала это без злости, просто констатируя факт.
– Чьи это слова?
– Миссис Малышенко, в основном. Не думаю, что Джеймс так уж помешан на социальных различиях. Это важно для Александры и имиджа их семьи. Особенно при такой-то отсылке к печально известной династии Малышенко[2]. Ничто не должно больше очернять это имя.
Я выпрямилась, и волосы свободно рассыпались по плечам.
– Что еще за отсылка?
Лана удивленно взглянула на меня:
– Тебе не сказали? Ты ничего не знаешь о собственном происхождении?
Конечно, я знала, что мамина девичья фамилия Малышенко, но в Ирландии она очень популярна, и я никогда не задумывалась о связи с теми самыми Малышенко. Да и она не упоминала об этом.
Я в глубокой задумчивости покачала головой.
– Хочешь сказать, что они… то есть я – родственница Джей Ф. Малышенко?
Она нахмурилась:
– Ну, не думаю, что напрямую, но какая-то дальняя связь точно есть. Тебе нужно спросить дядю, он расскажет.
– Да, я так и собиралась сделать. Хм…
Если то, что говорит Лана, правда, значит, это еще одно подтверждение маминой лжи. Не понимаю, почему она не желала открыть мне всю правду, оставив в крайне неловком и болезненном неведении.
Какое-то время мы сидели в приятной тишине.
– Китон сказал, что ты ходишь в общеобразовательную школу. Как тебе?
– Нормально, вроде. – Она убрала челку со лба. – Хорошие учителя.
– В каком ты классе?
– Первый год старшей школы, как и у Кэла.
– Кэла? Хм. Кто-то дружит? – хитро прищурилась я.
Лана напряглась всем телом, а щеки сильно покраснели. Кажется, я чем-то ее задела.
– Я просто шучу, не обращай внимания.
Ее взгляд затуманился воспоминаниями:
– Он был моим лучшим другом. Мы проводили почти каждое лето вместе, когда были детьми. Я даже ездила несколько раз в Нантакет, и мы вдвоем строили замки из песка. – В ее взгляде появилась тоска.
– Что такое Нантакет?
Она в изумлении вылупилась на меня:
– Тебе еще не рассказали про Нантакет?
– Нет. – Я попыталась не показать обиды.
– Нантакет – это остров за мысом, куда приезжают на отдых богатые жители Бостона и Нью-Йорка. Алекс и Джеймс приобрели там дом лет десять назад и все выходные проводили в этом месте. Думаю, Александра предпочла бы поместье в комплексе Кеннеди в Порту Хуаннис, но такая недвижимость редко появляется на рынке. Тэйлор Свифт опередила ее несколько лет назад. Алекс рвала и метала.
Она улыбнулась, и ее лицо снова засветилось. Солнечные лучи играли на волосах, подсвечивая огненно-рыжий оттенок. Это напомнило мне о маме, и моя улыбка тут же померкла. Прогнав воспоминания, я сделала глоток лимонада, надеясь, что сладкий вкус перебьет горечь во рту.
– Странно, что они ничего не говорили. Уверена, вы туда поедете. Великолепное место, тебе точно понравится.
– Лана, ты где? – раздался откуда-то из дома мужской голос.
– Это папа.
– Он не будет против, что я тут?
В уголках глаз девушки появились морщинки.
– Если честно, не знаю.
– Тогда мне пора. – Я допила лимонад и поднялась. – Не хочу, чтобы у тебя были неприятности. Увидимся.
– Конечно.
Звук приближающихся шагов стал громче, и я быстро ушла.
Никого не было дома, когда я вернулась, только Грета что-то напевала, орудуя пылесосом в гостиной. Я направилась в кабинет в надежде встретить там Джеймса. Хотелось лично проверить новые данные.
Лана оказалась настоящей кладезью ценной информации и просто классной девчонкой. Не могу поверить, что скоро мне придется находиться в окружении одних злобных стерв вроде Эддисон. Это лишний раз доказывает – я не принадлежу их кругу.
Когда я подошла к кабинету, оттуда раздавались голоса на повышенных тонах. Кажется, я застала ссору. Дверь была чуть приоткрыта, и я замешкалась, думая, постучать или подождать.
– Заходи, Фэй. – Джеймс решил за меня.
Поправив волосы, я вошла. Джеймс стоял спиной камину, а Виолетта – прямо напротив, напряженная и вытянутая как струна. Шорты и футболка были мокрыми от пота и липли к телу.
Воздух пропитался ее запахом, и внизу живота снова появилось напряжение. Опять я возбуждаюсь, вместо того чтобы просто игнорировать ее! Я реально начинаю за себя беспокоиться.
– Мне нужно поразмыслить над этим. Поговорим позже, – бросил Джеймс.
– Пап, пожалуйста. Я обещала дать им ответ на этой неделе. Иначе все загнется. У них нет средств, чтобы продолжить существование. Я же не для себя прошу. Подумай о тех детях…
Джеймс остановил ее.
– Я услышал тебя, мы с мамой обсудим это вечером.
– Может, лучше я сама обсужу с мамой? – В голосе Виолетты послышался явный намек.
– Ты угрожаешь мне? – Плечи Джеймса напряглись.
– Если это сработает, то да. – Виола не дрогнула, но я не видела выражения ее лица, стоя сзади.
Джеймс сжал кулаки так, что кожа на костяшках побелела. Со стороны казалось, что он вот-вот кинется на дочь.
– Убирайся, пока я не сделал того, о чем потом пожалею! – процедил он сквозь зубы.
Виолетта в ярости ударила кулаком по столу и вылетела из кабинета.
Я тоже указала на дверь.
– Сейчас не лучшее время. Потом зайду.
– Не уходи, – вздохнул Джеймс, – ты тут ни при чем. Садись, – он показал на стул, и я села, скрестив ноги.
– Я могу чем-то помочь?
Он налил себе стакан воды и опустился рядом.
– Вряд ли у тебя есть доступ к Тардис. Я бы не отказался переписать историю.
Я недоуменно взглянула на него, пытаясь понять, под чем он. Джеймс усмехнулся, заметив мое смятение.
– Мама ни разу не упоминала о «Докторе Кто»? Мы смотрели его, когда были детьми.
– Нет. Плюс еще одна загадка в списке, – заметила я, чувствуя, как внутри разгорается злость.
Джеймс поднял бровь.
– Список?
– Список того, что она от меня скрыла.
– Ну, мы можем вместе посмотреть этот сериал.
– Я видела «Доктора Кто». Дело не в тупом сериале! – не сдержалась я.
Подтянув колени к груди, я зарылась в них лицом.
Джеймс подошел и обнял меня.
– Знаю, милая.
Я прижалась к нему. Так приятно понимать, что хоть кому-то не все равно.
– Пап?
Я вскинула голову как раз в тот момент, когда в кабинете появился Кент. Он перевел взгляд с меня на отца, нахмурился и удалился.
Джеймс, не говоря ни слова, выпустил меня из объятий еще до того, как понял, кто именно вошел. Дядя потрепал меня по плечу, вернулся в свое кресло и мрачно уставился на опустевший дверной проем. Вокруг него витала аура по-настоящему побитого жизнью человека, и мне вдруг захотелось окружить его любовью. Джеймс был явно обеспокоен поведением Кента.
– Я все еще помню те годы, когда мальчики считали, что я Супермен, Бэтмен и Человек-паук в одном лице.
Он запустил пятерню в волосы, и я с удивлением заметила, что они почему-то стали светлее. Стараясь не выдавать своего удивления, я разглядывала новый оттенок.
– Тогда все, что им требовалось, это поиграть в мяч. Или попытаться утопить меня в бассейне… – На лице дяди появилась улыбка. – Хорошие были годы. Я жил ради детей, а они – ради меня.
На смену улыбке пришло глубокое отчаяние. Он страдал, и я вместе с ним. Джеймс обожал сыновей, и ему явно было больно, что их отношения становятся все хуже.
– Но все возвращается на круги своя. Воспитывать подростков – труднее всего.
– Мне ли не знать.
Джеймс улыбнулся снова:
– О-о-о, личный опыт?
– Да, я уже целую неделю живу в джунглях.
Чуть позже Алекс сообщила, что забронировала столик в ресторане недалеко от Бухты Бостон. Семейный ужин. Я не собиралась прогуливать работу, которую только что получила, и сказала, что не пойду. Но она поменяла бронь на вечер понедельника, чтобы не ужинать без меня.
Перед работой я весь день зависала с Китоном у бассейна. С ним было легко и спокойно, но я понимала, что не могу быть с ним постоянно. К тому же, подозреваю, он бросил своих друзей ради того, чтобы проводить время со мной, а это неправильно.
Джеймс позвал сыграть с ним в Xbox, но я прикрылась работой и ускользнула, дав отцу и сыну побыть вместе. Я как раз выходила из машины, прощаясь с Максом, когда к закусочной на заднем сиденье мотоцикла подъехала Роуз. Она помахала загадочному незнакомцу в шлеме, и тот надавил на газ, мгновенно исчезая в потоке машин.
– Привет, подружка, – улыбнулась Роуз, поправляя волосы.
– Кто это был?
Она открыла дверь.
– Мой парень Тео. Он подбросил меня от бассейна.
– Ты плаваешь? – Можно было не спрашивать – мокрые волосы говорили сами за себя.
– Да. Я в школьной команде и во время каникул занимаюсь с личным тренером, – она пролезла под стойкой, и я последовала за ней, – поэтому мне и нужна работа. Я работала в кафе-мороженом, которое закрылось несколько месяцев назад. Мне повезло устроиться сюда почти сразу. Иначе я бы не смогла позволить себе тренера.
Удивительно, что она работает здесь всего пару месяцев. А кажется, будто всю жизнь.
– Я записалась в команду по плаванию в «Олд Колониал». – Я стянула джинсы и футболку. – Жду, когда будет отбор.
– Там полный отстой. – Она окинула меня оценивающим взглядом. – А у тебя тело пловца, за исключением этих малышек. – Роуз кивнула на мою грудь. – Неудивительно, что все парни о тебе говорят.
Я переоделась в форму.
– Серьезно?
Она застегнула платье.
– О да, свежая кровь всегда привлекает внимание, но ты не просто новичок. Тео говорит, парни делают ставки, кто первым переспит с тобой.
От изумления рот открылся сам собой.
– Ты ведь шутишь?
Она перекинула волосы и убрала их под повязку.
– Я абсолютно серьезно.
– И кто лидирует? – простонала я, прислонившись к шкафчику.
Роуз улыбнулась:
– Джереми, но только потому что он первый заявил о своих правах на тебя. Виолетта, кстати, рвала и метала, когда узнала.
– Я об этом не слышала.
– Обычное дело. Еще услышишь. – Захлопнув шкафчик, она села, чтобы завязать фартук.
Я опустилась рядом, надевая туфли.
– А если я не хочу услышать?
– Знаешь, – улыбнулась Роуз, – мне кажется, они нормальные парни. Несмотря на все высокомерие, хвастовство и богатство. Просто им приходится быть в образе. Жители нашего городка почитают всю эту семью как греческих богов, братья Малвшенко рулят всем в школе. Без их согласия там ничего не случается. Их уважают даже в моей школе. Я, правда, не совсем догоняю, почему, – она в задумчивости почесала лоб, – возможно, я приезжая и не все знаю. Остальные, кто вырос здесь, целуют землю, по которой Малышенко ходят. Все парни хотят быть похожими на них или попасть в их компанию, а большинство девчонок добровольно отрезали бы себе руки, лишь бы с ними встречаться. – Она с сочувствием посмотрела на меня.
– Что делает меня идеальной целью.
– Точно. Все парни жаждут с тобой встречаться, да и некоторые девченки тоже, но остальные ненавидят.
– Могла бы и приукрасить немного, – пробормотала я.
Роуз встала.
– Хочешь, чтобы с тобой нянчились, иди к Лане.
Я заколола волосы в пучок.
– Ты ее знаешь?
– Мы ходим в одну школу. Она живет под боком у Малышенко, а это, знаешь ли, тоже определенная привилегия.
– Она вроде милая.
– Да, а еще наивная. Знаешь, сколько раз девчонки притворялись ее подругами, чтобы подобраться поближе к братьям? А как только узнавали, что они больше не общаются, то всех стервятников как ветром сдувало. Но время от времени она все равно становится темой сплетен.
– Не понимаю, – вскочила я, – почему на ней они не отыгрываются, а на мне – с радостью? То есть это конечно, хорошо, что они не достают Лану, она этого не заслуживает, но ведь и я тоже!
Роуз встала и подошла ко мне.
– Потому что не Лана – главный приз, а ты. – Она мягко толкнула меня в грудь.
– Полная хрень, – возмутилась я и от имени Ланы тоже. Она симпатичная и очень милая, но почему-то не главный приз. Конечно, это же не Малышенко, которые купаются в деньгах. Чушь какая!
– Да, но ничего не поделать, – пожала плечами Роуз. – Положись на своих кузенов, они помогут выбраться из любой передряги.
– Не хочется их втягивать, – обреченно вздохнула я. – Я понимала, что здесь мой образ жизни изменится, но не думала, что настолько. Все выходит из-под контроля. Я не хочу такого внимания к своей персоне. Ну почему нельзя оставить меня в покое?
Моя смена пронеслась за один миг. Мозг взрывался от количества работы, но даже это не помогло перестать безостановочно прокручивать в голове все сказанное Роуз.
Особого выбора не было, раз уж я сюда приехала. Ни к чему наводить панику и испытывать терпение тети и дяди. Но это не означает, что я должна была стать кем-то другим. Требовалось найти способ оставаться собой, пытаясь влиться в это общество. И когда в голову пришло несколько идей, стало немного легче.
* * *
Воскресенье прошло без происшествий. В понедельник Роуз отправилась со мной проверить одну идею и потом долго визжала, когда узнала, что все получилось.
Никто не задавал вопросов по поводу моего отсутствия в течение почти всего дня. И на том спасибо. Я приготовилась очень осторожно донести эту новость, чтобы избежать ненужной драмы. Хотя уже начала подозревать, что в этом доме без драм не обойтись.
– О боже! – воскликнула Алекс, появившись в моей комнате с цветным пакетом в руке.
– Не нравится? – Я невольно коснулась только что окрашенных волос.
– Очень нравится! – ринулась она ко мне. – Этот оттенок изысканнее, чем рыжий.
Я пригладила темные локоны, довольная, что наконец вернула свой цвет. Пора было заявить о том, кто я есть.
– Такая я на самом деле. Просто захотелось, чтобы все вокруг знали меня настоящую.
Алекс выглядела обеспокоенной.
– Я принесла тебе кое-что примерить. Ты не против? – Ее взгляд почти умолял.
– Платье из новой коллекции. Как только я тебя увидела, то сразу поняла, что оно идеально подойдет.
Тетя очень элегантно выглядела в черно-зеленом платье и туфлях в цвет. На запястье, в ушах и на шее сверкали бриллианты.
Кажется, я не слишком вписываюсь в эту обстановку в своих джинсах и шелковом топе.
– Обычно я не ношу платья.
– Я уже поняла, но ты сделаешь мне очень приятно, если наденешь его сегодня. К тому же в ресторане строгий дресскод.
Я глубоко вздохнула. Справедливо будет пойти на компромисс. Если уж я живу в их доме, то должна соблюдать правила.
В голове раздался тихий мамин голос, и я даже представила, как она упирает руки в бока, а в глазах пляшут хитрые огоньки. Борись, когда в этом есть смысл.
В модных нарядах я всегда чувствовала себя идиоткой, но чтобы порадовать Алекс, пришлось согласиться.
– Хорошо, без проблем.
Она заметно расслабилась, раскрыла пакет и достала черное шелковое платье чуть выше колена.
– Как жалко, что ты не хочешь побыть у меня моделью.
– Я немного тяжеловата для модели, да и разве не нужно быть высокой, чтобы ходить по подиуму?
Я протянула руки за платьем.
– Для подиума ты низковата, а вот для каталога – в самый раз. – Она присмотрелась. – Да еще загорелая, с красивой фигурой! Просто идеальна для съемок нашей последней коллекции. Уверена, что не хочешь? Всего один снимок. – Она с надеждой посмотрела на меня.
На этот компромисс я уж точно не могла пойти.
– Я худшая модель в мире, честно. Нескладная, застенчивая. Совсем не такая, как вам нужна.
Она махнула, чтобы я подняла руки, и натянула платье мне через голову.
– Чудесно, Фэй. Не поддавайся на мои провокации, иногда я слишком назойлива. Мальчики постоянно дразнят меня за это.
– Вы просто любите свою работу, только и всего. Это же превосходно.
Мягкая шелковая ткань заскользила по коже, приятная и легкая как перышко. Алекс дополнила образ широким черно-золотым поясом и чуть подвернула ворот, чтобы открыть плечи. Пока я любовалась отражением в зеркале, она прошла в гардеробную. Она права, платье было сшито специально для меня – подчеркивало каждый изгиб, элегантное, дорогое, с легким намеком на сексуальность.
Я распустила волосы, и они волнами легли на плечи. Алекс улыбнулась, вернувшись с парой туфель, которые я надевала на вечеринку той ночью, и золотым клатчем. Я обула их и в восхищении взглянула на себя в зеркало. Очень по-взрослому.
– Ты красавица, – воскликнула Алекс, и в ее глазах я заметила… гордость. – Я обожаю сыновей, но всегда хотела девочку. Владеть такой компанией и совсем не иметь возможности разделить свое дело с дочерью!..
В ее глазах вновь появилась тревога, а я словно окаменела в ожидании продолжения. Я не смогу стать ни дочерью, ни воплощением ее давней несбыточной мечты.
– Я не пытаюсь заменить тебе мать, – сказала Алекс со всей искренностью. Никто бы не смог этого сделать. Но я бы хотела быть твоим другом. – Она с надеждой улыбнулась. – Иногда уровень тестостерона в доме зашкаливает, и я просто нуждаюсь в женской компании. – Ее глаза остались печальными, несмотря на улыбку.
Я понимала, что Алекс и правда нуждается в друге, да и сама не могла похвастаться кучей друзей. Из всех возможных сценариев развития наших отношений этот нравился мне больше всего.
– Конечно, я не против.
– Замечательно, я так рада! Ты милая девочка, так что не позволяй никому и ничему изменить себя, – широко улыбнулась Алекс и вышла, чтобы поторопить остальных.
Я поспешила закончить сборы. Ее слова помогли мне преодолеть нервозность. Надеюсь, когда я сообщу свою новость, Алекс все еще будет хотеть со мной дружить.
Громкий стук в дверь оторвал меня от раздумий.
– Тук-тук, кузина. Можно войти? – Это был Кэлвин.
– Ты быстро учишься, – подмигнула я, впуская его в комнату. – Застегнешь? – Убрав волосы на одну сторону, я повернулась спиной, приложив к шее традиционное ирландское ожерелье Кладда из золота с изумрудами, чтобы Кэлвин застегнул замок.
– Спасибо.
Он поцеловал меня в щеку.
– Тебя хочется как следует оттрахать. Кстати, классный цвет волос.
– Отлично, я именно этого и добивалась, – скривилась я.
– Да это лучший комплимент, чтобы ты знала. – Он протянул мне руку.
– Тебе стоит поработать над искаженными моральными установками. – Я взяла его под руку и усмехнулась.
На Кэлвине были модные черные брюки и синяя рубашка.
– А твоя мама не шутила насчет дресскода.
– Нет. Место конечно, довольно претенциозное, но за еду и вид я готов убить. Тебе понравится.
Когда мы пришли, остальные уже собрались в холле. Все были одеты формально, но выглядели по-разному. Неудивительно, что эти Кеннеди везде производят фурор. Поразительная семья.
Китон присвистнул, увидев меня.
– Секси! – Он дал мне пять, и я рассмеялась.
Джеймс строго посмотрел на сына, и тот отошел, подняв обе руки в свою защиту.
– Фэй, ты просто умопомрачительна! – Кажется, Джеймс пребывал в легком шоке, когда подошел меня поцеловать. Он тоже был одет стильно и, самое главное, по возрасту.
Кеану одобрительно подмигнул, а Кент посмотрел так, словно ему было ужасно скучно от всех этих разговоров. Виолетта старательно избегала моего взгляда, будто я была невидимкой. Терпеть не могу, когда сердце начинает вот так стучать в ее присутствии! На ней была шёлковая оверсайз рубашка. Образ завершали черные брюки, тоже оверсайз и тёмные кроссовки. И что бы она ни сделала, от неё все равно исходила сексуальность, которой было трудно сопротивляться. Между нами сгустилось привычное напряжение, и я лишь надеялась, что никто не замечает этого опасного притяжения.
Как бы Виолетта ни противилась химии между нами, она тоже чувствует связь. И нарочно пялиться в окно, игнорируя меня, – не выход.
Пока Макс вез нас в ресторан, почти все молчали. Тот располагался на верхнем этаже шикарного отеля с видом на бухту Бостон. Кэйден и Кэйвен уже ждали всех за столом, у окна с захватывающим видом на залив и ближайший элитный район.
Кэлвин сел слева, а Китон справа от меня. Виола – в другом конце стола. Весьма неудачно, потому что она оказалась как раз напротив меня. Зато мне стало легче наблюдать за ней, пока она не смотрит. Я не собиралась пялиться как преданный щенок, но, видимо, у моих глаз были свои планы. И каждый раз, когда взгляд фокусировался на ней, я мысленно умоляла свое тело сосредоточиться на семейном ужине.
– Что происходит между вами с сестрой? – шепотом спросил Кэлвин, намазывая масло на хлеб.
– Абсолютно ничего. – Я сделала глоток воды.
– Ага, расскажи кому-нибудь другому. Поэтому вы постоянно пялитесь друг на друга, когда думаете, что никто не видит? – нахально подмигнул он.
Я почти прижалась губами к его уху:
– И он тоже пялится?
Взгляд Кэлвина оживленно вспыхнул.
– Я знал! Значит, ты втюрилась.
– Ой, заткнись. Она мне вообще не нравится, хватит нас сватать или чем ты там занимаешься.
– Я занимаюсь тем, что констатирую факты. И в таком случае будь осторожна – родители не должны про вас знать. Им это не понравится. Особенно папе.
Как будто я и сама не понимала, к чему приведут отношения с кузенкой. Репутация для Малышенко – важнее всего. И это становится все более очевидно. Образ семьи напрямую отражается на бренде, который они так бережно развивали, и я понимаю, что на карту поставлено больше, чем просто слухи в обществе.
Сердце упало от осознания того, что мы с Виолеттой никогда не смогли бы проявлять свои чувства публично. Может, это и было причиной ее грубого поведения.
Когда Кэлвин отошел в туалет, его место занял Джеймс.
– Тебе все нравится? Как еда?
– Да, спасибо. Очень вкусно.
– Раньше мы часто тут бывали, но не появлялись уже давно. Хорошо, что все снова в сборе.
Я отложила вилку и нож.
– Джеймс, можно кое-что спросить?
– Конечно.
– Мы правда родня тем самым Малышенко?
Он промокнул рот салфеткой.
– Мне казалось, ты в курсе, что бренд Малышенко был создан на базе этого наследия. Мы, конечно, не из той же ветви, что и Джон Фицжеральд, но наш род тянется аж от самих Малышенко из Нью-Росса. Я думал, все это знают. Это не секрет. Я бы сказал, наоборот.
– Я слышала о бренде, но в Ирландии он только-только становится популярным и его происхождение мне неизвестно.
Кэлвин вернулся, но Джеймс взглядом попросил сына занять другое место. Он положил руку на спинку моего стула.
– Когда я встретил Алекс, она работала у своего отца. Семейный бизнес. Он построил его с нуля, и когда Алекс была маленькой, бизнес процветал. Но постепенно бренд устарел, продажи упали и настали тяжелые времена. Ее родители ни за что не передали бы эту компанию Алекс, не докажи она, что способна ее возродить.
– Мы познакомились, когда я приехала по делам в Ирландию, – продолжила Алекс, услышав разговор.
– Это была любовь с первого взгляда, – добавил Джеймс. Черты его лица смягчились от воспоминаний. Все разговоры за столом прекратились, мальчики слушали рассказ родителей.
– Лучшие две недели моей жизни. С первого взгляда стало ясно, что мы предназначены друг для друга. – Алекс улыбнулась, ее глаза загорелись. – Когда пришло время возвращаться, Джеймс поехал со мной.
Они обменялись влюбленными взглядами, и это напомнило мне о том, как друг на друга смотрели мои родители.
Краем глаза я заметила, как напрягся Кэйден, а Виолетта и Кэйвен обменялись хмурыми взглядами.
– В конце концов я добился ее руки, – продолжил Джеймс, совсем не замечая враждебности по ту сторону стола. – Через полгода мы поженились. Все это время мы вместе работали над возрождением бренда. Когда я рассказал Алекс о своем происхождении, было решено, что бизнес нужно обновить, дать ему мое имя и превратить в компанию, которая принесет миллиардные доходы. – В его взгляде появилось страдание. – Конечно, моей заслуги в этом нет. Я сидел с детьми в то время, как Алекс кормила семью.
В голосе послышались резковатые нотки.
Улыбка Алекс угасла, а взгляд стал беспокойным.
– Неправда. Мы были партнерами. Ты знаешь, что без твоей поддержки я бы не построила этот бизнес. Без твоего имени.
Джеймс поднял бокал вина и сделал приличный глоток.
– М-да, мое имя… – Он посмотрел на жену. – Как удачно, что у меня есть далекие связи с печально известными Малышенко. – Он стиснул зубы, и в воздухе повисло напряжение.
Алекс подняла глаза, и между ними разгорается какой-то безмолвный диалог. Не отрывая от нее взгляда, Джеймс со стуком поставил бокал на стол.
Мальчики наблюдали за этой с сценой с явной настороженностью, и я поняла, что такой разговор происходит не впервые. Жаль, что я его спровоцировала.
Снова подняв бокал, Джеймс внезапно пришел в себя и вспомнил, где находится.
– Не обращай внимания. Иногда я чересчур расстраиваюсь, что тогда рухнула моя карьера, но я не жалею тех лет, которые посвятил воспитанию мальчиков.
Кэйвен фыркнул, и Кэйден предупреждающе взглянул на него. Тот с шумом отодвинул стул и вышел в туалет.
– И Алекс права. Мы были командой, у каждого была своя роль.
– Почему мама не рассказывала мне о родстве с Малышенко?
– Не знаю, – Джеймс невидящим взглядом уставился в пространство, – видимо, Сирша решила полностью забыть свое прошлое.
Замкнутый круг. И снова ничего не ясно.
Почему, мама? Я направила вопрос в безмолвную вселенную. Почему так важно было это скрыть?
– Садись обратно, – кивнул Джеймс Кэлвину, вставая.
– Вообще-то мне надо кое-что сказать, – сказала я, обращаясь к Джеймсу. Все повернулись ко мне. Кэйвен еще в туалете, но можно обойтись и без его присутствия. Мне не нужно ничье разрешение, хоть я и удивлена, что решилась сообщить об этом при всех. Но отступать уже поздно.
Я выпрямилась и сцепила руки на коленях.
– Я приняла решение и надеюсь на ваше понимании. – Я говорила это больше для Алекс и Джеймса. – Я не пойду в «Олд Колониал», потому что перевелась в «Уэлсли Мемориал».