глава 6
Я старалась не терять самообладания, но выходило плохо. Следовало больше не унижаться и уйти, но возможности я не видела. И дело было вовсе не в том, что я еще искала шанс как-то переубедить госпожу Зинно. Совсем напротив, я уже целиком прочувствовала финал. Но пойти и забрать документы я попросту не могла – в канцелярию должна явиться Кларисса собственной персоной. Старик уж точно вспомнит мое лицо, как может вспомнить и другое имя. С территории академии студентов выпускают лишь раз в неделю – в законный выходной, для чего нужно предъявить специальную карту учащегося. Карта-то у меня имелась, но никаких разрешений на выход в будний день. То есть мне нужно или разрешение от профессорско-преподавательского состава, или все документы – а их получит только Кларисса. Да, мы с ней как-то этот момент не продумали, даже она в своей истеричной апатии не планировала, что меня вышвырнут по моему проступку, а не из-за раскрытия обмана. Вышло так, что я готова была сдаться, но по определенным обстоятельствам не было никакой возможности прямо сейчас принять поражение. Потому потопталась перед хлопнувшей дверью аудитории и отправилась гулять по коридору и придумывать дальнейшие действия.
В самом крайнем случае я смогу выбраться отсюда в выходной, а потом уже Кларисса вернется в канцелярию. Или меня вычеркнут из списков, и тогда декан Зинно не поленится доставить мне бумаги, чтобы они в центральные ворота полетели вслед за мной. Думать о том, что буду делать дальше, я физически не могла – все так же без гроша в кармане, но получившая новые знания, в родное село я не вернусь. Не рыдать, Лорка, только не рыдать! В сложной ситуации нет ничего хуже, чем расклеиться – тогда ты и соображать перестанешь, и если подвернется какая-то работенка в столице, то ты ее пропустишь, слезливая тряпка.
К сожалению, судьба не была ко мне милостива: несколько прошедших мимо профессоров и студентов только посмотрели на меня равнодушно, но когда я подошла к знакомой лестнице, снизу нарисовалось знакомое лицо – комендантша, как будто умела читать мысли, уже издали начала широченно улыбаться. Я в растерянности не успела среагировать, а так обязательно улизнула бы.
– Доброе утро, госпожа Найо, – я решила, что вежливостью смогу предотвратить желание расспрашивать.
Не помогло, или женщина уже знала о произошедшем:
– О, дорогая Кларисса, почти драконица, для которой учеба – добыча! – она привычно издевалась. – Почему ты не на лекции? Неужели тебя отправили принести какие-то пособия? Или, – она сделала многозначительную паузу, – тебя отправили в более приятном для меня смысле?
Не рыдать! Да что ж эта муть-то на глаза наворачивается? Но я вскинулась и ответила как можно отчетливее:
– Боюсь, вы правы, госпожа Найо. И не нужно так торжествовать. Мне и без того несладко.
Возможно, мне нужна была хоть капля сострадания, хотя я ее не от того человека ждала – комендантша громко расхохоталась, аж стены эхом отозвались. Мне стало неловко за нас обеих, особенно когда прохожие уже внимательнее начали поглядывать в нашу сторону.
– Про должок-то помнишь, недодракон? – госпожа Найо только набиралась яда. – Неплохая прибавка к моему жалованью!
– Рассчитаюсь при первой возможности, – честно ответила я. И не добавила вслух, что такой возможности у меня в ближайшие пару жизней не предвидится. Решила аккуратно уточнить: – Кстати, а что будет, если не рассчитаюсь?
Ее веселило буквально все, а злобное счастье от чужой беды меня так раздражало, что и плакать расхотелось.
– Решила обмануть потомственную ведьму, милочка? – спрашивала женщина сквозь смех. – Так не волнуйся – из-под земли достану. Или проклятье вслед наложу, чтобы точно о долге не забыла!
– Ведьма? Могла бы и сразу догадаться, – я буркнула себе под нос. И стало немного страшно – видимо, поговорить с Клариссой и об этом проколе придется. Если, конечно, та меня после новости о первом на месте не прибьет. – Госпожа Найо, а может, это вы меня и сглазили? Потому что я иначе несчастное совпадение сегодня объяснить не могу!
– А ты повтори еще раз, и точно сглаз получишь! – пригрозила она. – Ты меня в нечестности обвиняешь?
– Ни в коем случае, – опомнилась я. И да, если уж говорить о вранье, то я здесь на первых ролях фигурировала бы. – Только прошу вас дать мне некоторое время на сбор денег…
– Дам-дам! – она отмахнулась. – Я же не мстительная колдунья из лесов, а цивилизованная столичная леди! – Честно признаться, все ее поведение говорило об обратном, но я не стала перебивать. – Да ведь это событие! Знаешь ли, Кларисса, что ты первая здесь, кто назвала себя драконом и кого вышвырнули как бездомную собачонку? Считай личной победой!
Я от ярости заскрипела зубами:
– Вам бы, уважаемая госпожа, клоунессой в выездном театре служить, а не комендантом. Так смешно вы шутите!
– А что, – она вроде бы не обиделась, – я-то и клоунессой смогла бы. Я все могу! В отличие от тех, кто окромя гонора ничего в загашнике не имеет!
Опять она за свое…
– Вы ошиблись на мой счет! – я тоже невольно подняла тон. Кажется, мы уже совсем неприлично кричали. – Я, между прочим, тоже многое умею! И от работы ни разу не отказывалась!
– На-адо же, – протянула она все с тем же сарказмом. – Все-то она умеет. Ну, кроме как в академии учиться. За что выгнали-то? – Она притворно округлила глаза: – Неужели ты грязными словами начала крыть декана Зинно? А может, сразу ей оплеуху зарядила? От тебя и твоей подружки только и жди.
Неожиданно вспомнив всю глубину своей проблемы, я вновь поникла:
– Ничего подобного. Опоздала просто.
– Просто?! По-твоему, дисциплина – это «просто»? Или, по-твоему, ты старшекурсница драконьего факультета, являющаяся на занятия, когда заблагорассудится?
– Да нет. Задержалась на несколько минут…
Я прекрасно понимала, что всеми отговорками только смешу эту злую женщину. Ей ведь настроения прибавляет каждое мое слово. И прекратить этот разговор я способа не видела. Госпожа Найо настроилась хохотать надо мной до самого конца занятий – и она будет хохотать! Просто развернуться и уйти?
И я решила, что хуже себе уже не сделаю. Хоть и не привыкла вести себя грубо в присутствии старших, чуть повернулась и в очередной раз замерла – оказывается, мы своими криками собрали целую толпу слушателей. Они не то чтобы специально останавливались полукругом, просто подтекали ближе и замедляли ход, чтобы услышать, над чем таким интересным оголтело хохочет комендантша. И среди оказавшихся неподалеку я рассмотрела рыжую красавицу в сопровождении нескольких таких же рыжеволосых парней.
Она поймала мой взгляд и презрительно вздернула верхнюю губу. А потом обратилась к тому, кто стоял к ней ближе, – снова не ко мне:
– Ту ведьму выгоняют из-за того, что она меня и мои тетради спасала?
– Похоже на то, Оли, – ответил ей парень, но меня окинул таким же холодным взглядом.
И это стало для меня последней каплей. Хоть бы поблагодарила! И, не надеясь ни на какой результат, я проорала, когда они развернулись ко мне спинами, уходя:
– Да не ведьма я! Факультет бытовой магии! Был! А сами-то вы почему не на занятиях?! Слишком родовитые, чтобы учиться?! Я через себя перепрыгнула, чтобы в академию попасть, а через тебя перепрыгнуть не смогла – и нате, не получила даже сочувствия!
Девушка не отреагировала, а один из парней все-таки оглянулся, не удостоил меня ответом и лишь бросил напоследок такую же презрительную усмешку – мол, им-то какая разница, ведьма я или вообще никто, они в сортах дерьма не разбираются.
Но моя вспышка заставила комендантшу притихнуть. Вероятно, она решила, что я готова прямо здесь устроить истерический припадок. Потому схватила меня за руку и потащила в коридор, откуда я недавно вышла.
– Не ори, дура, – зачем-то зашептала она. – Занятия идут! Ишь, разбушевалась!
Интересное у нее понимание о шуме. Самой, значит, можно? Но я волоклась, куда волокли. Мне уже было без разницы. Госпожа Найо еще и планы мои расписывала вместо меня самой – кстати говоря, спасибо ей за это, потому что до сих пор в голове плюхалась бессмысленная каша:
– Сначала в деканат – там поставят печать. С той печатью сможешь получить бумаги у канцеляра, он же вернет плату за семестр с небольшим вычетом. Опаньки, вот у тебя и на должок почти вся сумма соберется! Но до него в библиотеку – сдашь все пособия. Потом в наше общежитие – соберешь вещи и отчитаешься, я тебя по дружбе вне очереди обслужу. Хотя какая очередь?! Ты ж единственная, кого так сразу и на выход! Гордишься собой, драконица?
– Вы опять превращаетесь в клоунессу, госпожа Найо!
– А что такого? Шутки украшают жизнь!
Мне ее дикий характер стал неинтересен. Вот есть такие люди, которые на чужих костях пирушку закатят. И кикиморы им не объяснят, что юмор должен быть уместен.
И снова неприятность – за всеми перипетиями я и не заметила, как время пролетело. Раздался звон колокола, означающий конец первой лекции. И потому в деканат меня втолкнули прямо в группе разновозрастных преподавателей. Втолкнули, ехидно хохотнули в спину и растворились. И правда, зачем комендантше оставаться на мою казнь? При профессорах-то так развязно не посмеешься.
Я подошла к одному из столов и тихо поинтересовалась, где должна поставить печать об отчислении. Молодая женщина растерялась – тоже, наверное, не ожидала, что первые птички полетят из гнезда так скоро. Переспросила, а потом обратилась к одной из входящих:
– Декан Зинно, готовить бумаги на студентку Реокку?
– Просто Реокку, без «студентка», – придавила декан, заодно отвечая на вопрос.
И я все же рискнула обратиться к ней:
– Декан Зинно, может быть…
– Не может!
Подозреваю, что обиженные истерички за трудовую деятельность ее достали, а во мне просто не нашлось столько наглости, чтобы заявить о своем праве хотя бы высказаться напоследок. Декан, во избежание дальнейших моих попыток, просто развернулась и вышла из кабинета – вероятно, у нее был отдельный, а сюда она заглянула точно не из желания видеть меня. Вышла… и встала в проеме. А затем гаркнула:
– Это что еще за массовый сбор? Лисы, вы факультетом ошиблись?
Я от любопытства начала выглядывать через ее плечо. И не одна я – все сотрудники деканата подтянулись, правда, места за худющей женщиной всем не хватало, потому мы тихо толкались локтями. Тихо – чтобы не пропустить происходящее.
Я увидела брата Оли – того, который меня еще на лестнице спровадил. И он говорил за всех, выйдя чуть вперед:
– Декан Зинно, все лисьи кланы, присутствующие в академии, нижайше просят вас об услуге. А поскольку далеко не все лисы умеют произносить слово «нижайше», я сформулирую прямо: вы должны оставить девку, которая рискнула собой, спасая одну из нас. Перед ней мы признаем лисий долг. А иначе мы объявим протест.
– Протест?! – взвилась декан. – Ты спятил, Орин? Оли, образумь своего брата!
И теперь голос подала рыжая красавица:
– Протест, – промурлыкала она. – А вы знаете, как мы протестуем – комар носа не подточит, никого с поличным не поймают.
– Знаем, – вздохнул кто-то из-под моего локтя. – Хитрозадые гады. Пакостить умеют так тихо, что не подкопаешься…
И Орин продолжил все так же торжественно, хотя и в его тоне я слышала теперь самодовольное мурлыканье:
– Потому, декан Зинно, в этом контексте я снова повторю – «ни-жай-ше про-сим», – он проговорил по слогам. – Вы ведь не поставите нас перед выбором между традициями и желанием исподтишка мстить? Лучше вышвырните из академии того смертника, который осмелился ранить мою сестру, спасите ему жизнь.
– Жизнь? – вопила госпожа Зинно эхом. – Ты сейчас открыто признался, что вы собираетесь кого-то убить?!
– Что вы, – вот от такой мягкости в тоне парня даже у меня мурашки по коже побежали. – Никогда.
И все лисы как-то сладостно зажмурились и предвкушающе переглянулись – без перевода было ясно, что говорит Орин одно, а подразумевает… а кикиморы его поймут, что он там подразумевает! Лисы же! Об их хитрости и пакостливости даже в моей деревне байки слагали.
Декан вытянула вперед шею, как гусыня, и наискось двинула подбородок вниз, ловя взглядом мое лицо.
– Что происходит, Кларисса? – уточнила тихо.
– Бесы знают, – я глядела на нее в таком же изумлении. – Я девушке этой утром помогла… и вот.
– А почему сразу не сказала, что опоздала по уважительной причине?! – рявкнула она.
Я долго думала перед ответом и путем сложных измышлений пришла только к:
– Э-э-э?
Но декан Зинно уже выпрямилась и говорила снова с лисами:
– Наша академия славится тем, что чтит традиции любого народа! Потому давайте сделаем вид, что вы не ставили мне тут ультиматумы! Я и без того пересмотрела бы ситуацию.
Орин окончательно стал похож на рыжего кота – он так расслабился, словно у него в теле вообще костей не водилось, и голос прозвучал как скольжение пера по шелку:
– Мы сделаем любой вид, декан Зинно. Лю-бой.
И я четко уловила подтекст: «пока все играют по нашим правилам». Ничего себе, какие тут порядки! Но ведь все в курсе, что хитрые лисы даже на этот открытый протест просто так не пошли бы – для них это тоже огромный шаг к мирному урегулированию. А уж какое изумление это вызвало у меня! Я даже мысли не допустила, что они, после нашего «общения», хоть палец о палец ради меня ударят.
– Отлично, – госпожа Зинно заметно успокоилась. – Было бы несправедливо отчислить студентку за помощь лисьему клану. Но заверяю вас – она будет отчислена, если не справится с учебой! И никакие традиции уже в расчет не пойдут. Кроме того, я требую, чтобы вы дали мне имя виновника, когда его найдете, а не расправлялись с ним сами.
– Коне-ечно, госпожа Зинно, – я не поняла, кто это произнес, точнее – прозвучало мягким эхом сразу нескольких голосов, после чего лисы почти мгновенно рассосались в разные стороны.
Я продолжала торчать в деканате, не в силах собрать воедино мысли. Мои бумаги на отчисление теперь никто не готовил, вопрос был решен, а я от неожиданного счастья не могла совладать с ногами. Или, что вероятнее, пялилась на декана с немой просьбой повторить ее решение – неужели мне не почудилось? И она взгляд верно расшифровала:
– Ну, чего замерла, студентка Реокка? Беги на следующую лекцию, иначе и на нее опоздаешь.
– То есть… я снова?.. Спасибо, спасибо вам!
– Мне? – она скривилась почти по-лисьи. – Себе спасибо скажи. Сообразительная, молодец! Мало кто из первокурсников сразу лису отличит, да еще и дождется, когда тому помощь понадобится! Дракона-то в беде не попалось? Какая жалость! А то ведь могла бы себе еще сто опозданий вперед прикрыть.
– Но я… я не знала!
– Все, все, беги. Следующее опоздание будем рассматривать без рыжих протестов.
Я понеслась снова по коридору, боясь пропустить нужный класс. И чувствовала невероятную обиду. Что-то не клеится у меня в этих стенах – все люди делают обо мне какие-то выводы, которые действительности не соответствуют. А мне еще и у этой женщины учиться – зная, что она считает меня прохвосткой. И того же мнения придерживаются все профессора, оказавшиеся свидетелями сцены.