Глава 18
Прошла неделя. Вестей от обер-полицмейстера не было. Степан занимался имением и своими обязанностями. Объезжал деревни. Анастасия Кузьминична все также лежала без изменений. Галина Викторовна всю неделю еще гостила у Тимирязевых и к концу решила съехать и перебраться к себе. Известий от мужа она не получала, а поплакаться было некому. Вот и пришлось бедной женщине уехать из имения, где отсутствовала хозяйка. Находится в доме, в отсутствии хозяев, было неприлично. Как ни не хотелось ехать, а пришлось, в пустой большой дом в двух километрах от дома Варвары Андреевны. Прислуга вздохнула спокойно. Прошел слух среди крепостных, что соседка виновата в случившемся. Потому что по приезде ее в имение и пропала хозяйка. Всю дорогу домой женщина проплакала и войдя в собственный дом, закрылась в своей комнате до следующего утра. Владимир Петрович шел на поправку. Он все еще передвигался при помощи костылей, но уже более увереннее и энергичнее. Врач приходил каждый день. Он был очень доволен тем, как проходило выздоровление у молодого человека и вызывало опасение состояние пожилой хозяйки.
Проводив доктора до двери, молодой человек «попрыгал» в кабинет Варвары Андреевны. На зеленом сукне, письменного стола, лежало письмо от родителей. Сев в удобное кресло у окна, он принялся за чтение. Родители отдыхали заграницей. Им там очень нравилось и уезжать по всей видимости они не собирались. Они спрашивали о делах имения, увлечениях сына и его планах на будущее. Из сын, естественно, не рассказал им о том, что с ним приключилось, чтобы не беспокоить покой родни заграницей. А что они могли сделать? Приехать? Пока они добрались бы домой, то все бы уже прошло. Нет. Пускай отдыхают. Вместо жалоб, сын рассказывал, как он оттачивает свое мастерство с дядей, который на самом деле увлекся молодой вдовушкой по соседству. Как он каждый день долго катается на лошадях и много занимается, чтобы сдать экзамены и занять соответствующую своему положению должность. На самом деле, экзамены он давно уже сдал. Он не признавался родителям, чтобы они не «наседали» на него по поводу поста и женитьбы. Сидеть в кабинете с кипой бумаг или в салоне и вести светские беседы – это было не по нем. Он любил свободу и движение. Он не мог сидеть на месте. По болезни, он не мог двигаться, так он все равно не сидел на месте он «ковылял» из угла в угол, пытался подняться и спуститься по лестнице, гулял по аллее, когда не было дождя и не было жарко. Каково же было счастье, когда доктор сообщил, что он может снять наконец-то гипс. По правде, молодой сосед и сам пытался расковырять надоедливую штуку на ноге. Но… безуспешно.
Наконец. Этот день настал. Доктор пришел рано. Молодой человек только проснулся. Он слышал шаги по коридору в сторону комнаты Анастасии Кузьминичны, но вскоре и в его комнату заглянул пожилой мужчина. Осмотрев ногу и задав обычные такому случаю вопросы, доктор снял гипс и горничная помыла ноги барина. После чего ему наложили тугую повязку на место гипса с рекомендациями, делать такие повязки на день. В ночное время можно давать ноге «подышать». Не успел доктор выйти за дверь, как молодой человек позвал Степана одеваться.
- Куда это, барин? – спросил Степан. – Вам же только сняли гипс. Надо полежать.
- Не могу. Належался. До сих пор нет вестей от Варвары Андреевны. Я поеду в полицию. Не могу я больше терпеть неведение.
В участке было полно народу. Было душно, пыльно, пахло людским и конским потом. Людским понятно, а вот конским… Степан семенил за барином. В маленьком кабинете, заваленном стопками бумаг, сидел маленький мужчина в пенсне. Он не отрывая головы, что-то усердно писал пером в большую толстую тетрадь. Молодой человек зашел и постояв минуту, выжидая что на него обратят внимание, так и не дождавшись кашлянул. Человечек поднял голову и, узнав чего хотят баре, скрылся за широкой дубовой дверью. Их приняли. Кабинет начальника ни в какое сравнение не походил на приемную. Огромная с высокими потолками и большими окнами зала. Огромный широкий стол с резными ножками стоял у окна. На столе лежало всего несколько пухлых папок, письменные принадлежности, и лампа.
Мужчина указал жестом Владимиру Петровичу на стул напротив. Степан стоял за спиной. Не смотря на молодого человека, чиновник встал и подошел к окну. Повисла пауза. Зажужжала муха и села на лампу. Потерев лапки, она перелетела на чье-то личное дело. Дело оказалось Варвары Андреевны. Это заметил сосед, так как муха, пока молчал и думал, что сказать начальник, прошествовала по имени, фамилии и отчеству девушки. Папка была довольно толстой. Наконец решившись, начальник рассказал, что на данный момент идет расследование и ничего конкретно сказать он не может. Молодой человек вспылил, указывая начальнику на его театральность с паузами. Мужчина признался, что не уверен, может ли доверять столь секретную информацию постороннему человеку. Молодой человек снова вспылил, напоминая, что именно его усилиям и имеет полиция хоть какие-то доказательства исчезновения графини. Кивнув Степану, чтобы тот вышел, он подошел к молодому соседу и на ухо сказал, чтобы ни одна живая душа больше не узнала то, что он сейчас скажет. То, что сказал начальник повергло Владимира Петровича сначала в шок, потом в ступор.
Оказалось, что буквально несколько дней тому, полиции удалось схватить несколько беглых крепостных. Их тут же отправили в пыточную. И там они рассказали все, что знали. Они были среди тех, кто напал на карету графини. Тот кто им приказал это сделать был скрыт маской. Не подчиниться они не могли ибо этот человек имел власть и мог сразу с ними жестоко расправиться, а мог и наградить. Награда оказалась щедрой. Ранним утром, они напали на дорогую карету. Графиня пыталась защитить своих слуг, она оказалась не робкого десятка, но что могла сделать слабая, хоть и храбрая девушка против трех десятков беглых мужиков-крепостных. Ее оглушили, кинули на повозку и отвезли в неизвестном направлении. Карету оттянули в лес и там топорами, клещами, зубилом и другими приспособлениями разломали карету, чтобы было проще продать или переплавить. Коней продали. То, что они выручили за все. Им хватило бы до конца их дней. Но… хорошенько выпив и приступив к дележу, завязалась драка и кто был посильнее оглушил пойманных.
Тут постучали и его прервали. Заглянул секретарь и просеменив к начальнику, что-то тихо сказал. Мужчина кивнул и выпрямился. Потом посмотрел на молодого человека в дорогом костюме и провел пальцем по усам, слева направо, раздумывая. Сосед наблюдал молча и серьезно.
- А какие, позвольте спросить, у Вас намерения касательно Варвары Андреевны? – наконец прервал молчание начальник.
Молодой человек вопросительно посмотрел на чиновника. Тот ждал.
- Какое это имеет значение?
- Я и так Вам уважаемый, сказал очень много и для дальнейших моих действий мне надо знать правду.
- Я не понимаю. Какое отношение имеет к делу моя личная жизнь?
- Самое прямое. Я могу поделиться данными, по огромному секрету, только с членом семьи. Итак?
Начальник навис над соседом и заложив руки назад опять вопросительно посмотрел на него.
- Я никому ничего не скажу. Я также заинтерисован в…
- Прошу, - перебил его начальник. – Не смею более Вас задерживать. Благодарю за помощь.
Он отошел и жестом показал на дверь. Молодой человек беспомощно посмотрел по направлению руки полицейского, поднялся. Ошарашенный он сделал три шага и замер. Теперь была его очередь тянуть театральную паузу. В нем бушевали сразу несколько чувств: смятение, страх, надежда, сомнение, желание и возможно любовь, которую он еще не распознал в себе. Да у него сердце билось как после бега, когда он видел Варвару Андреевну. Да. В глазах темнело от прикосновения к ее руке. Да. Страстно хотел ее видеть как только прошло совсем мало времени без ее общества, но…
- Владимир Петрович. У меня много важных дел. И сейчас есть очень срочное, - вышел из терпения начальник.
- Да.
- Что «да»?
- Я люблю… Варвару Андреевну и собираюсь сделать ей предложение.
- Это точно? Вы уверены?
- Да. Уверен.
- Поклянитесь в этом.
- Слово чести.
Начальник был удивлен.
- Вы поклялись. То, что Вы увидите или услышите, должно быть в строжайшей тайне. Я нарушаю все правила доверяясь Вам. Я Вам доверяю не столько из-за Вашего слова, сколько из-за того, что Вы много сделали ради этого дела.
То, что увидел и слышал Владимир Петрович надолго отпечаталось в его мозгу и памяти. Те крики и стенания в пыточной, запах крови, мочи и страха, боли и страдания человеческой плоти. Вернувшись домой, он не смог есть несколько дней и не спал в первую ночь. Дяди дома не было и он был этому рад. Он даже говорить не мог ни с кем. Сняв только цилиндр и отложив трость, он лег на кровать и немигающим взглядом смотрел в потолок. Перед его глазами стояла серая и мокрая стенка пыточной. Спустившись в подвальное помещение с начальником, он сначала зашел с ним в жаркое каменное помещение, но увидев задержанного в крови и почувствовав этот запах, его вывернуло наизнанку и все следующее время он находился рядом, чтобы слышать, но видеть он не мог.