Глава 23
Когда барыня уехала и все выбежали посмотреть, да потешиться над голыми мужиками, молоденькая горничная, которая следила за гардеробом графини сидела в углу и горько плакала. Другая горничная постарше, которая подобные развлечения не жаловала, проходила мимо.
- Что с тобой, Дуняша? Ох, - только и смогла произнести она, увидев окровавленное лицо девушки. – Кто с тобой так?
Та не ответив, только еще горше заплакала. Быстро сбегав за водой, она попыталась обмыть лицо девушки, но та только громко вскрикивала. Наконец, кое-как уняв боль девушки, она узнала причину:
- Когда барыня заказала красный наряд у Глафиры, та ничего не сказала. Я потом к ней подошла и говорю, что разве можно нашей барыне такой наряд. Стыд-то какой-то! А она мне сказала, что не нашего ума это дело. Раз заказала, значит надо. А сегодня с утра барыня надумали одеваться в этот срамной наряд. Я и говорю, негоже так являться ко двору – засмеют. А барыня, как подлетит, дурой назвала, да как начнет бить меня по лицу, перснями кожу и поцарапала, а потом… а потом… солью еще и сказала, чтобы я прочувствовала, то что чувствовала она и почему она надевает этот наряд. И чтобы впредь не смела барыню учить.
- Бедная Дуня! Не знаю, наша ли это хозяйка! Совсем другой была до того, как исчезла. Что могло произойти? А ты впредь будь умней! В гневе хозяйка – старайся не показываться ей на глаза. И помалкивай! О нашем разговоре тоже – никому! Прикажут – молча исполняй! За лицо не бойся. Меня бабка научила одной премудрости. Шрамов не будет. Остальным скажешь – упала!
Девушка сквозь слезы непонимающе посмотрела на горничную.
- Спешила, поскользнулась и упала. Он барина, как веточкой пришибло. Ну и ты на… на… на хворост упала. Вообщем придумаешь. Барыне ж выдумывала всякие небылицы, только бы работать не заставляла.
Тем временем дети, дворовые и домашние слуги, потешались. Бросали в голых мужиков гнилые овощи и фрукты, летели комья земли и грязи, иногда и мелкие камешки, палки, все что под руку попадало. Смеялись над ними все. Хохот стоял такой громкий, что можно было оглохнуть. Смеялись так, что даже за животы держались и сгибались пополам тыча пальцами в бывших вольных.
Здравый рассудок все-же возобладал и когда карета уже подъезжала ко дворцу, Варя постучала и приказала остановиться у черного входа. Там она прошла незамеченной прямо в кабинет императора, где ее уже ждала императорская чета. Сегодня ей была назначена аудиенция, но, несмотря на это, часть двора все же присутствовала. Ее Варя и решила избежать. Да, ее бы увидело всего лишь человек двадцать, но и этого вполне достаточно, чтобы завтра уже все знали в каком образе осмелилась предстать Варя перед императором. Маленький мальчик спасенный Варей, увидев, как входит девушка бросился к своей спасительнице и Варя присев обняла малыша и приветливо улыбнулась. Если император и императрица и были шокированы, то не подали виду. Варя подошла к императору и присела в реверансе, потом склонилась и перед императрицей. Императрица улыбнулась и позволила девушке распрямиться.
- Мы рады, что все обошлось, - сказала женщина. – Мы волновались.
- Благодарю Ваше величество за Вашу заботу и покровительство. Если бы ни вы, не знаю, что бы со мной стало и где бы я сейчас была.
Государь указал на стул и попросил рассказать, что случилось. Он, конечно же, знал из отчета начальника полиции, но его интересовали детали. Он сказал, что крепостной бунт – это очень серьезное дело. Еще его бабушке, пришлось подобный подавить, но масштабы были намного обширнее. После рассказа Варя объяснила причину, по которой она надела этот наряд. Она чувствовала, что поступить иначе она не может. Государь с супругой сказали, что поняли причину, но императрица все же посоветовала Варе уйти тем же путем, которым она попала в их апартаменты. Она изъявила желание в скором будущем навестить Варю в ее имении, чтобы посмотреть на диковинный зоопарк, о котором уже пошла молва. Когда Варя удалилась, император был недоволен, императрица была более снисходительна. Какова бы ни была причина подобного поведения надо сохранять достоинство, так полагал государь.
Поздно вернувшись домой, она увидела как мужики возвращались с поля. Голые мужчины стояли во дворе. Она подошла к бывшему помещику и осмотрев его с головы до ног, грозно сказала:
- Ну! Каково это быть голым, униженным, грязным и побитым?! Каково это быть холопом?! Каково это издеваться над теми, кто не может тебе ответить?! Молчишь?! И правильно!
Он не посмел поднять на нее глаза.
- Пусть ночуют в хлеву, там им место! – бросила она, идя в дом и не оборачиваясь.
В кабинете, она устало опустилась в кресло и сорвала с головы шляпку. В дверь робко то ли постучали, то ли поскреблись. Это был Степан.
- Матушка! Не серчай. Можно спросить?
- Спрашивай, - разрешила выдохнув Варя.
- Как с мужиками этими быть? С одежей?
- Что я изверг, какой?! – возмутилась девушка. – Покорми их. Дай тряпье, какое нибудь. Работают пусть в поле, от зари до заката. Спуску не давай. А Никита, поработав в поле, пускай конюшни чистит. Позови Дуню.
Девушка вошла, еле дыша и стала перед хозяйкой, опустив голову.
- Чего ревешь дура? Совестно?
- Простите меня, барыня, - прошептала девушка.
- То-то. Осерчала на тебя за дело. Распустила я вас. Место вы должны свое знать, а не указывать мне, что делать, да как. Каждый мастак указывать. О твоих проделках знаю. Знаю, что выдумываешь всякую чушь, чтобы не работать. Впредь этого не будет. Будешь отлынивать, пойдешь в поле. Поняла?!
- Да, барыня.
- Иди. Позови Глафиру.
Служанка вошла и спокойно посмотрела на хозяйку ожидая указаний. Варя молчала. Потом вздохнула приподняла оборку платья и разорвала. Надо было сказать, что девушка очень старалась сделать его по последней моде. Она день и ночь сидела и шила, стараясь угодить хозяйке, если бы не цвет.
- Спалить его что-ли? – спросила сама у себя Варя.
Потом посмотрела в спокойное лицо швеи.
- Вот ты молодец. Никогда не перечишь. Хотя твой подарок к моему возвращению, это слишком. Что ты удумала?! Золотой наряд! Чай не императрица. Куда я ево надену? Ладно, пусть повисит. А это. Сожги его. Сделай мне подобное. Осень на дворе. Императрица пожалует скоро. Пошьешь два. Одно желтое, другое орехового цвета.
Утром Варя заглянула к бабушке и посидела у нее немного. Старушка хоть и была при частичной памяти, но говорить не могла, только «мы» говорила. Ее язык понимала знахарка.
- Все так и должно быть, - утешала она молодую хозяйку. – Время лечит. Как душевные, так и физические раны. Поправится. Не скоро, но поправится.
- Да? – недоверчиво спросила Варя.
- Да, матушка! Да!
После завтрака заглянул Долгорукий.
- Варвара Андреевна!
- Сергей Данилович! – улыбнулась она, подавая руку. – Рада видеть.
- Как Вы себя чувствуете?
- Спасибо. Дела не ждут.
- Какие дела? Вам отдыхать надо.
- Спасибо. Доктор навещает меня каждый день и толкует тоже самое. Право мне надоело.
- А зря Вы так себя не бережете? Я знаю одну барышню. Она якобы увидела в окно, в лесу привидение, и как слегла. Два месяца прошло. Она здорова, но ей настоятельно советовали отдыхать, так она с усердием и исполняла. А советовали всего две недели.
- У нее есть, кому о ней заботиться. А я батюшка одна. Бабушка узнав о моем исчезновении слегла. Так что я одна.
- Как одна? А я?
- Вы? Вы мой благодетель! Мой ангел хранитель! Если бы не Вы. Ведь Вы меня спасли? Я Вас видела.
- Что Вы! Пустяки. Пару ссадин и синяков, но я бы ничего ради Вас не пожалел. Пошел бы на любые жертвы, лишь бы иметь возможность Вас лицезреть. Если бы вы меня обнадежили, дали надежду, хоть крохотную. Я был бы на седьмом небе от счастья. Позвольте Вас оберегать. Позвольте Вас защищать от всех невзгод. Хоть издали, - и он так масляно посмотрел.
- Ну, почему же издали? – улыбнулась Варя. – Приходите, когда пожелаете. Вы в моем доме всегда желанный гость. Вы мой спаситель. Вам всегда здесь рады и двери для Вас всегда открыты. А как, кстати, Ваш друг?
- Уехал.
- Уехал?
- Да. Не буду Вам надоедать, но завтра. Завтра жду Вас на прогулку. Улучите для меня минутку счастья.
Варе было приятно. Молодой статный человек с хорошими манерами и такой благородный. Настоящий джентльмен. Ей было приятно и лестно. Никогда бы не подумала, что такой человек способен на благородство. На балу он ей показался совсем не таким. Как же бывает внешность обманчива. Как она ошибалась на его счет. Этот джентльмен, выйдя от Варвары Андреевны отдернув сюртук, опираясь для виду на трость с серебряным набалдашником, посвистывая, направился к карете, которая его ожидала неподалеку от поместья.